Глава 6. Канун Рождества

Постепенно все вернулось на круги своя. Всеобщее помешательство на квиддиче и обсуждение успехов Поттера на ниве ловли снитчей постепенно сошло на нет и все снова занялись своими делами. Однако, продлилось это недолго, потому что в начале декабря профессор Дамблдор вдруг попросил всех задержаться после завтрака и объявил: — Дорогие ученики! Поскольку приближаются рождественские каникулы, нам необходимо составить списки тех, кто желает покинуть школу и провести праздники у себя дома. Если у вас такое желание имеется, вам необходимо записаться у профессора Макгонагалл не позднее пятнадцатого декабря. Чарли ни секунды не колебался. Конечно, он любил учиться, но он очень соскучился по своим приемным родителям. Они, разумеется, общались по переписке, но, все же, Чарли очень хотелось поскорее снова их увидеть вживую. Так что как только у него выдалась свободная минута, он тут же сбегал к профессору Макгонагалл и расписался в пергаменте. Правда, перед этим профессор проверила, есть ли у него какие-либо долги по учебе и невыполненные отработки, но таковых, конечно же, не было. Вообще, за семестр он был наказан всего три раза: когда дал по морде Уизли, когда задержался в библиотеке до ночи и один раз буквально за день до того, как Дамблдор объявил о возможности на каникулах поехать домой — он прогуливался во дворике, а когда зашел в помещение школы, оказалось, что он натаскал грязи на ботинках и его наказали отработкой у Филча, которая заключалась в мытье полов в одном из коридоров. Но в остальном Чарли был, со слов Макгонагалл, «образцовым студентом». Так что, разумеется, разрешение покинуть школу было подписано мгновенно. С началом декабря погода сильно испортилась и находиться в замке стало откровенно тяжело. Нет, разумеется, в гостиных, госпитале и в Большом Зале было тепло, но вот в коридорах и в классах приходилось постоянно кутаться в плащи и шарфы, ведь ледяной ветер продувал насквозь. Но особенно отвратительно было в подземельях и на вершине астрономической башни — там находиться было решительно невозможно. Да настолько, что профессор Синистра решила временно прекратить практические занятия на вершине башни, оставив практику на совесть учеников, а теоретические занятия временно переехали в пустой класс на пятом этаже. С зельями, однако, такой номер не прошел — Снейп считал, что зельевар должен уметь работать в любых условиях, так что практические занятия не отменялись. Правда, от этого его решения никому легче не стало — вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним. — Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждет, — громко произнес Драко Малфой во время обеда в Большом Зале. — Бедные ребята, мне их жаль… Прозвучало, конечно, несколько грубовато, но Чарли был с ним согласен. В самом деле, таких учеников — а было их целых двадцать пять человек — было очень жалко. В такой холодине, да еще и в столь незначительной компании… Ужас! Чарли даже поежился, вообразив себе, что мог бы быть среди них. Отвратительное чувство. Хотя, конечно, наверняка говорить об этом было нельзя — Чарли в гостиной наслушался самых разных историй о том, кто как живет и готов был признать, что, пожалуй, некоторые готовы были с легкостью потерпеть холод, лишь бы не ехать домой подольше. Кроме того, скучать не получалось, потому что в Поттере и Уизли внезапно проснулась какая-то аномальная жажда знаний. Чарли то и дело видел их то в библиотеке, то в школьном архиве, то разговаривающими с Хагридом, который, судя по его виду, очень желал поскорее отделаться от внезапных расспросчиков. Однажды Поттера даже поймали, когда он пытался проникнуть в Запретную Секцию. Чарли это насторожило. Пока они с Поттером ходили в одну младшую школу, Чарли успел понять: если Поттер внезапно чем-то сильно заинтересовался — это не к добру и ничем хорошим для окружающих это не закончится. Помнится, в свое время он очень сильно заинтересовался химией, а потом родителям Чарли пришлось доказывать полиции, что у них дома никто не варит наркотики, а подозрительный цветной дым, идущий из окна, относился к химическим опытам Чарли, которые на самом деле были зельеварительными. А потом Поттер долго ходил в школьную мастерскую и, как он считал, незаметно следил за мистером Уэбли, школьным учителем технологий, пытаясь доказать, что тот работает на советскую разведку и является шпионом, чем довел несчастного пенсионера до нервного срыва… В общем, внезапная заинтересованность Поттера Чарли нервировала. Вскоре причина этого его интереса, однако, стала ясна. Чарли даже не пришлось ничего предпринимать и ни за кем следить. Поттер, будучи совершенно уверенным, что действует незаметно, на самом деле, конечно, скрываться совсем не умел. И особенно не умел делиться добытыми сведениями так, чтобы никто не слышал. Чарли просто подходил к библиотеке, когда услышал, как Поттер делится информацией с Роном и Гермионой: — Не получилось… — Жалко, — почесал в затылке Рон. — Вы ведь будете продолжать искать, когда я уеду на каникулы? — с надеждой спросила Гермиона. — И если что-то найдете, сразу присылайте мне сову. — Между прочим, ты вполне можешь поинтересоваться у своих родителей, не знают ли они, кто такой этот Фламель, — заметил Рон. — Это ведь родители, так что риска никакого… — Абсолютно никакого, — согласилась Гермиона. — Особенно если учесть, что мои родители — стоматологи… Чарли с трудом удержался, чтобы не засмеяться. Серьезно? И Поттер развел такую бурную деятельность только ради того, чтобы узнать про некоего Фламеля? И почти месяц уже вхолостую и как будто наугад таскал книги из библиотеки вместо того, чтобы хоть раз подойти и спросить у библиотекаря или у профессоров? Миновав небольшой «предбанник» библиотеки, Чарли подошел к мадам Пинс. Та была сильно не в духе, но при виде него несколько успокоилась: — Здрасьте, мадам Пинс. — Мистер Уилсон… Интересно, будет ли хоть одна неделя, когда я вас не увижу? — Определенно, мэм, — кивнул Чарли и начал доставать из сумки книги, которые следовало вернуть. — Я же тут всего на семь лет. Потом — все. Так что пока есть возможность… Мадам Пинс кивнула, быстро просмотрела книги на предмет их состояния, взмахом палочки отправила их на полки, затем достала из ящика стола читательский билет Чарли, уже больше похожий на небольшой блокнотик. — Ну-с, молодой человек, чем желаете просветиться сегодня? Чарли достал из сумки небольшой лист пергамента, куда выписал рекомендованные в прошлых фолиантах книги: — Так… Мне, пожалуйста, «Историю магии: от первородных ритуалов до современных кодексов» Хасеида Рейна, «Зельеварение для чайников, том третий» Бертрама Ла-Мутена и «От идеи до материи, трансфигурация для начинающих» Джозефа Домена. И можно мне все это, пожалуйста, на зимние каникулы, а не просто до конца декабря? Мадам Пинс кивнула, посмотрела в каталог, тремя короткими взмахами вызвала к своему столу затребованные книги, а магическое перо принялось само записывать названия в читательский билет Чарли. — Что-то еще? Чарли задумался. Брать — не брать… — А еще… Мадам Пинс, у вас есть что-нибудь про Фламеля? Мадам Пинс очень удивленно посмотрела на него и несколько секунд молчала, как бы прикидывая, что будет, если ему отказать. Но затем она, видимо, решилась: — Не рановато вам, мистер Уилсон? Все же, алхимией начинают интересоваться уже на шестом-седьмом курсе. — Ну, попробовать-то ничего не мешает, — пожал плечами Чарли, тут же придумав объяснение, зачем ему понадобилась именно эта книга. — Может, я что-нибудь умное для себя почерпну в заклинаниях или в зельеварении. И вообще, если совсем не буду понимать — просто отдам книгу раньше. Мадам Пинс этот аргумент показался убедительным. По крайней мере, ничего против она не сказала. Некоторое время подумав и полистав каталог, она, наконец, взмахнула палочкой и через несколько секунд протянула Чарли книгу. — Держите, мистер Уилсон. Только осторожно, она тяжелее, чем кажется. И учтите — я буду проверять при возвращении, на месте ли вшитые в страницы образцы преобразований. Вам надо объяснять, что будет, если я чего-то там недосчитаюсь? — Мадам Пинс, да вы чего? — Чарли поднял руки. — Что я — вор какой-нибудь? — Знаете, Уилсон, — мадам Пинс вздохнула, сложила руки в замок, — золото — оно такое… Даже из самых честных и благородных людей оно порой делает настоящих животных. Так что я просто вас предупреждаю. На всякий случай. Не хотелось бы в вас разочаровываться — такой энтузиазм нынче встречается нечасто. — Да, мэм. — Это все? — Да, мэм. — В таком случае — прошу. Ваши книги на все зимние каникулы. — Спасибо, мадам Пинс. — Пожалуйста. И будьте осторожны. Чарли кивнул, положил книги в сумку и медленно пошел на выход — сидеть в читальном зале не было никакого желания, ведь в библиотеке был всего один небольшой камин, стоящий вдали от полок, и его откровенно не хватало, чтобы хоть как-то протопить помещение. Нет, безусловно, если сидеть прямо рядом с ним, то можно было даже согреться, но стоило отойти хоть немного в сторону — и тут же ледяной ветер пробирал до костей. Кроме того, следовало собрать вещи, которые он хотел забрать. Из некоторых он банально вырос, другие были уже слишком легкими, чтобы в них ходить и их следовало заменить на одежду потеплее. Последующие полторы недели пролетели, казалось, в одно мгновение. Семестровые контрольные были написаны, итоговые оценки выставлены, а вещи — сложены. Занятия постепенно закончились, преподаватели временно свернули дополнительные уроки и практические. Да даже деятельность «Скрещенных палочек» прервалась в честь предстоящих каникул: Флитвик на очередном занятии объявил перерыв как минимум до середины января, пожелал всем счастливого Рождества и быстренько смылся, оставив учеников-дуэлянтов в полной растерянности. Конечно, после этого было несколько дуэлей по самостоятельной инициативе, но как-то без огонька, так что в тот день занятие не состоялось. Так что Чарли, успевший привыкнуть к тому, что у него, порой, не бывает даже одной лишней минуты, откровенно скучал и даже сделал все задания, которые им задали на каникулы, хоть и подозревал, что позже об этом пожалеет еще больше. Кроме того, он прочитал книгу о Фламеле, которую ему вручила мадам Пинс. Не так. Он попытался ее прочитать. Но толком ничего не понял. Книга была очень запутанной, сложной и совершенно точно была ориентирована на читателя постарше. Чарли пытался что-то в ней понять, но дальше пролога так и не разобрался. Единственным, что он понял, оказалась как раз биография того самого Николаса Фламеля — древнего алхимика, которому, если верить книге, должно было быть шестьсот шестьдесят пять лет. И известен он был, конечно же, как нетрудно было догадаться, исходя из его возраста, именно из-за эликсира бессмертия. А точнее — из-за философского камня, из которого этот самый эликсир, вроде как, и делался. Прочитав это, Чарли сильно задумался. Конечно, вряд ли Поттер настолько тупой и отчаянный, чтобы и в самом деле думать, что в школе может находиться тот самый философский камень. Или настолько? По крайней мере, Чарли считал, что будь он на месте Фламеля — он бы повсюду таскал камень с собой. Или, если тот достаточно большой, наоборот — упрятал бы его куда-нибудь далеко-далеко и никому бы о нем не рассказывал от слова совсем. И Хогвартс под это определение «далеко-далеко» совершенно точно не подходил. Больше ничего на ум не приходило. Ну, не мог же Поттер внезапно увлечься алхимией или историей магии? И что делать? Сказать Поттеру, чтобы не маялся фигней? Так не поможет, даже совсем наоборот — он решит, будто Чарли за ним шпионил, а значит, в этом деле точно что-то нечисто. Однако до конца семестра Чарли так ничего и не придумал, так что пришлось довериться судьбе и надеяться, что за выходные замок уцелеет и ничего ужасного не произойдет. И вот, наконец, первый день каникул. Ученики, отправлявшиеся домой, похватали сумки и под конвоем мистера Филча быстро добрались до станции в небольшой деревушке Хогсмид, что разместилась примерно в получасе ходьбы от замка. Затем мистер Филч быстро пересчитал всех присутствующих, проверил всех поименно и велел занимать места в вагонах. Чарли, услышав это, быстро нашел взглядом Эрни Макмиллана, Падму и Парвати Патил, помахал им рукой — и уже через несколько минут сидел с ними в одном купе. Поезд тронулся и потихоньку повез их в сторону Лондона. Сначала они просто болтали ни о чем, потом Эрни решил подремать и пока он валялся на верхней полке, к ним присоединился Джастин Финч-Флетчли, притащивший с собой колоду взрыв-карт, в которые они с большим упоением рубились почти до полудня сначала каждый сам за себя, а потом — парами. Потом проснулся Эрни и пришлось потесниться и снова начать играть каждый за себя… — Ну что, народ? Перекусим? — поинтересовался Эрни. Чарли хмыкнул. Похоже, не он один уже привык жить и есть по графику. Сразу после слов Эрни, все оживились. Хозяйственный хаффлпаффец довольно усмехнулся, открыл свою сумку и принялся громоздить на столике в купе целую гору всякой разной еды. Откуда она взялась, никто вопросов не задавал — все помнили, как Эрни угощал всех чаем во время матча по квиддичу. Чарли пару раз сходил на кухню по его наводке и оба раза его кормили так, будто готовили поросенка на убой, так что он решил захаживать туда лишь в самых крайних случаях. А вот Эрни, похоже, рисковал захаживать и почаще. По крайней мере, он не постеснялся упаковать с собой целую кучу свертков, пакетов и коробочек со всякими вкусностями, начиная от котлет и заканчивая сырной нарезкой. — Ну что, народ? Налетайте давайте! Остаток пути прошел в беседах и спорах о самых разных вещах — от пародирования преподавателей до обсуждения, как правильно заваривать чай. Уже начало темнеть, когда поезд начал замедляться, приближаясь к Лондону. Все начали собирать остатки еды и проверять, ничего ли не забыли, после чего начали постепенно выдвигаться на выход. Чарли подхватил полупустой чемодан с вещами и вышел из вагона в первые секунды после того, как поезд, дернувшись, замер на платформе номер девять и три четверти. — Хороших каникул! — Да, счастливого Рождества, ребята! — Пока! Увидимся в Хогвартсе. Наскоро попрощавшись, Чарли потопал в направлении выхода с платформы в сторону обычного маггловского вокзала. Проход через стену — и вот он уже вышел на перрон между платформами девять и десять. Вышел — и тут же схватился за голову, оглушенный шумом вечернего Лондона. Оказывается, за неполных четыре месяца он совершенно отвык от уличного шума. Нет, конечно, в Хогвартсе был некоторый фоновый шум: постоянно гудели портреты, общались студенты, гремели огромные часы в башне. Но все это меркло и тускнело на фоне шума, который царил на вокзале Кингс-Кросс. Все гремело, грохотало, ревели поезда, грохотали тележки, еще и на фоне где-то на одной ноте громогласно выл маленький ребенок… Ужас! — Чарли! Сюда! Чарли обернулся на звук, который вообще едва смог услышать сквозь шум вокзала. Вон они! Приемные родители! Стоят рядом с колонной и машут руками. Чарли тут же поспешил к ним. — Привет! — Привет-привет! — миссис Уилсон обняла его. — Господи, как ты вырос! А похудел… Вас там что — не кормят?! Пока миссис Уилсон охала и ахала о том, как Чарли изменился за полгода, мистер Уилсон, изредка поддакивая и подбадривая их обоих, подхватил из рук Чарли чемодан. — Ох, е… Тяжелый, зараза! Ты там что — кирпичи таскаешь? — Не, — Чарли смутился. — Это там такое… Всякое… Конечно, на этом родители не успокоились. Допрос об успехах и проблемах начался сразу же, как только они сели в машину. Чарли только успевал отмахиваться. — Ну и как тебе школа? — наконец спросил мистер Уилсон, когда они выехали со стоянки и влились в плотный поток машин. — Неплохо, — Чарли пожал плечами. — Тяжело, но интересно. Уроки совсем не похожи на наши. Но лекции скучные и нудные, мне больше практика интересна. — Это хорошо, — кивнул мистер Уилсон. — Практика — важная вещь. — Угу, — согласилась миссис Уилсон, все еще не сводя глаз с сына. — А какие предметы у вас самые трудные? Чарли задумался. — Зельеварение, наверное. Там надо точно соблюдать пропорции и время. А еще трансфигурация. Но тоже, в основном, из-за точности. Если чуть ошибешься, результат может быть… странным. — Звучит как химия, — усмехнулся мистер Уилсон. — Угу. Постепенно напряжение в салоне немного спало. Чарли выдохнул и принялся рассказывать про происходившее в Хогвартсе. Правда, рассказывал он очень выборочно. Про дуэльный клуб и драку с Уизли рассказывать, конечно, не стоило — все равно не поймут. Он выбрал безопасные истории: про профессора Флитвика, который ставил перед классом летающие свечи; про мадам Спраут и ее теплицы, и про растения, которые он и остальные выбрали для практики; про Макгонагалл, превратившую стол в свинью в первое же занятие; и про библиотеку, где книги иногда шепчутся, если задержаться слишком поздно. — Ничего себе, — восхищенно сказала миссис Уилсон. — Вот это да… даже не знаю, что сказать. — Главное, чтобы ты там не переутомился, — добавил отец. — Но… слушай, а у вас ведь нет обычных предметов? Математики, английского, технологий? — Нет, — признался Чарли. — У нас история магии, астрономия, зельеварение, заклинания, трансфигурация, травология… Все такое вот. Миссис Уилсон нахмурилась. — А если ты потом решишь не заниматься магией? Ну… вдруг. — Мам, — Чарли усмехнулся. — Это ведь не профессия, а часть жизни… — Все равно, — не согласилась она. — Надо бы, чтобы ты не отставал от обычной программы. Математика, физика, литература — все это важно. Мистер Уилсон кивнул. — Мы потом поговорим со школой, может, можно оформить экстернат. Взять учебники, а там ты сам подтянешься, — сказал он, глядя в зеркало заднего вида. — Все-таки знания — они универсальные. И магия магией, но без школьных знаний будет трудно. — Хорошо, — кивнул Чарли. Он не собирался спорить — все равно родители решат по-своему. К тому же, в глубине души он понимал, что идея неплохая. А вдруг пригодится? — Вот и отлично, — сказала миссис Уилсон и тепло ему улыбнулась. — А пока отдыхай. Твоя комната готова, мы даже растения поливали твои. Потом закажем учебники, подумаем, как лучше все организовать. — Спасибо. Остаток дороги прошел без приключений. Они благополучно добрались до Литтл-Уингинга, свернули в знакомый переулок, и Чарли почувствовал легкий укол. Оказывается, он совершенно не подозревал, насколько же сильно он соскучился по дому. По вот этим вот узеньким улочками, по одинаковым, будто под копирку, аккуратным домикам, с короткими живыми изгородями и блестящими почтовыми ящиками у ворот. Мало того, все домики еще и были украшены, будто специально к его приезду, хотя Чарли, конечно же, понимал, что это все постарались к Рождеству. Но выглядело это именно так. Машина плавно притормозила у подъездной дорожки. Мистер Уилсон заглушил двигатель и, крякнув, выбрался наружу. Миссис Уилсон сразу же начала вынимать из багажника сумки и пакеты, комментируя каждое свое действие. — Вот это на кухню… это в стирку… Ох, а чай-то у нас остался? — Есть, — отозвался мистер Уилсон, подхватывая Чарлину сумку. — Но без зефира чай — не чай. Придется сходить. — Я схожу, — сразу сказал Чарли. Ему хотелось немного пройтись. — Ну смотри, — улыбнулась мать. — Только не задерживайся. Холодно. Он кивнул, быстро переоделся в прихожей — снял легкую осеннюю куртку, которую брал с собой в школу, накинул теплую зимнюю, которую родители подготовили к его приезду, натянул перчатки и шагнул на улицу. Воздух был сухой и звенящий, пах дымом, морозом и чем-то сладким — должно быть, соседка, миссис Полкисс, готовила свой фирменный яблочный пирог с корицей. Чарли неторопливо шел вдоль улицы. За время, что он провел в Хогвартсе, город ничуть не изменился. Те же магазины, те же аккуратные заборчики. У небольшого киоска с газетами все так же крутился старый мистер Майлз, а чуть дальше, у перекрестка, виднелась булочная, где Чарли раньше покупал плюшки перед школой. Все казалось удивительно привычным, но каким-то очень маленьким, почти игрушечным. После Хогвартса эти улицы выглядели слишком тесными. Да и вообще все было каким-то странным, будто он тут и не жил никогда. Дурацкое ощущение, но его было никак не отогнать. Он успел купить зефир в небольшом магазинчике на углу и уже собирался повернуть обратно, когда из-за спины донесся голос: — О, мистер Уилсон! Господь свидетель, я уж думала, что вы забыли о нас, грешниках земных! Чарли внутренне сжался. Миссис Фоули. Местная сумасшедшая. Маленькая, сухонькая женщина лет шестидесяти с лицом, вечно светящимся фанатичным рвением и с глазами навыкате. В одной руке — сумка с Библией и листовками, в другой — зонт, который она всегда носила с собой, даже если небо было безоблачным. Чарли ее недолюбливал. Даже скорее совсем не любил. Вообще, миссис Фоули вполне можно было бы терпеть, если бы не одно «но»: она была из числа тех самых религиозных фанатичек, которые постоянно забывают, что их религия что-либо запрещает только им, а не всем окружающим. Обнаружив даже намек на крамолу, отступ даже на один шаг от религиозных догм, миссис Фоули тут же готова была раздуть скандал на весь город. И, конечно же, как и многие фанатики, она считала, что уж кто-кто, но она-то точно вправе указывать всем вокруг (и особенно — детям), как праведно и правильно жить эту жизнь. — Здрасьте, миссис Фоули, — вежливо сказал Чарли, стараясь не выказывать недовольства от встречи с ней. — Добрый вечер, юноша. Возвращаетесь из этой… как ее… из школы для одаренных? — женщина прищурилась. — Хм. Выглядите бледно. Я надеюсь, вас там не заставляют участвовать в этих бесовских ритуалах, что показывают по телевизору? — Нет, мэм, — Чарли натянуто улыбнулся. Да уж… Знала бы миссис Фоули, чем их «заставляют» заниматься. Средневековая охота на ведьм была бы вечеринкой в детском саду на фоне того, что могла бы устроить эта бабка. — Мы просто учимся. Обычные предметы. История, физика, химия… Эксперименты, ну и всякое такое. Миссис Фоули неодобрительно покачала головой. — Все это от лукавого. Знаю я эти их «эксперименты». Сперва — химия, потом — алхимия, а там и до бесовских исканий и вызываний нечистого недалеко. Берегите душу, мистер Уилсон. Мир нынче страшен! — Вы так думаете? — сделал вид, что ему интересно, Чарли. — Конечно! Конечно, юноша! — всплеснула руками миссис Фоули. — Ишь чего придумали! Обучать детишек такой дурости! Говорю вам, мистер Уилсон, только по воле Господа возможно все вокруг! И без Его воли ничего не происходит! Химию они придумали, видите ли! А ведь в Писании четко сказано: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы». — И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день первый, — продолжил за нее Чарли. — Книга Бытия. Я помню… На самом деле, это было чуть ли не единственным, что Чарли помнил из Библии. Он вообще был не очень религиозен. А уже после того, как он побывал в Хогвартсе, вся эта церковная чушь и вовсе вылетела у него из головы. Вообще в Хогвартсе было очень мало истинно верующих. Ведь, согласитесь, трудно быть религиозным и трепетать перед божественным, когда понимаешь, что все эти церковные фокусы можно повторить одним взмахом палочки. Вон, Симус Финниган, например, и вовсе переплюнул библейское чудо с превращением воды в вино — он превратил ее в ром уже через три недели занятий. А парни с пятого курса и вовсе обходились даже без магии — хватало инструментов для зельеварения, сахара и дрожжей с кухни. Однако, даже от этого короткого продолжения миссис Фоули буквально расцвела. — Именно! Именно! Запомните это, мистер Уилсон! И хорошенько запомните! Не забывайте — Господь сотворил! Господь, а не какой-то паршивый алхимик, который считает, будто вправе попирать дела Господни! Запомните это как следует! — Спасибо за совет, мэм, — сказал он как можно любезнее, отступая на шаг. — Передам родителям, что вы интересовались. — Передайте, — кивнула она. — И пусть не забывают приходить на службу. А то я их все не вижу и не вижу. — Обязательно, мэм. Доброго вечера. Он шагнул в сторону и почти бегом направился домой, чувствуя, как за спиной еще какое-то время звучит тягучий голос миссис Фоули, которая тут же нашла себе следующую жертву. Когда он вошел обратно в дом, в прихожей уже пахло чаем и корицей. Миссис Уилсон как раз ставила на стол заварочный чайник, мистер Уилсон возился с дровами в камине. Вообще они обычно не топили таким образом — хватало газового котла. Но в праздники ради атмосферы камин, все же, зажигался — Вот и зефир, — сказал Чарли, кладя пакет на стол. — В лавке все как прежде. И миссис Фоули тоже, к сожалению, в полнейшем порядке. — О, Боже, она все еще ходит по округе? — всплеснула руками мама. — Я думала, она, наконец успокоилась… — Нет, — усмехнулся Чарли. — Судя по всему, теперь она воюет с химией. Мистер Уилсон, успевший покончить с дровами, хохотнул, хлопнул сына по плечу и принялся разбирать принесенный Чарли пакет. — Добро пожаловать домой, сын. Давай, мой руки, переодевайся — и мы тебя ждем к чаю. Расскажешь нам, наконец, не спеша и не перескакивая с темы на тему, как прошел семестр.