Глава 7. Рождественские каникулы

Чарли этого совсем не ожидал, но оказалось, что он совершенно разучился жить не по расписанию. Первое утро дома началось не от будильника в виде колокола часовой башни, который было слышно абсолютно везде в Хогвартсе, а от какой-то внутренней тревоги, которая вытолкнула его из сна. Чарли потянулся, сел на кровати и глянул на часы. Полседьмого. Ровно. Именно в это время он обычно вставал в Хогвартсе. И хотя разум подсказывал, что можно спокойно лечь обратно, перевернуться на другой бок и поспать еще хотя бы час-другой, тело уже проснулось и ждать не собиралось. Он оделся, умылся, спустился вниз и замер, остановившись посреди кухни и не зная, чем заняться. Стояла тишина. Не было ни торопливых шагов по лестницам, ни грохота двери в Большой Зал, ни звона посуды… Делать было нечего. Он попробовал читать — не пошло, глаза то и дело скользили по строчкам, не задерживаясь. Попытался порешать старые учебные задачи. Это помогло, но ненадолго — всего на час. Потом проснулись родители и Чарли с удовольствием позавтракал вместе с ними, попутно заканчивая рассказывать все то, что не успел рассказать вчера, а затем, дабы как-то скоротать время, отправился гулять. Прогулка по Литтл-Уингингу могла бы занять как минимум полдня, но Чарли свернул ее быстрее, потому что это казалось ему совершенно нерациональной потерей времени и одно только осознание, что все это время могло бы пойти на что-нибудь более полезное, показалось ему самой настоящей пыткой. Потом он полчаса крутился в комнате, переставляя книги, перекладывая одежду, даже пару раз открыл учебники из Хогвартса — просто чтобы чем-то заняться. Не помогло. Без звонков, занятий и вечных списков дел время растягивалось, словно резина. Он впервые за долгое время ощутил, что день может быть слишком длинным. Однако, спасение пришло откуда не ждали. Примерно на третий день бездействия он вспомнил кое-что. Профессор Снейп — мимоходом, в своей обычной ехидной манере — рассказывал на одном из занятий о растениях, из которых магглы раньше делали лекарства и антидоты. Тогда Снейп сказал с презрительной ухмылкой: — И хотя магглы в последнее время все больше считают народную медицину мракобесием, свойства растительных компонентов, растущих в маггловском мире от этого никуда не делись. И некоторые из их «аптечных трав» при правильном подходе ничуть не хуже некоторых дорогостоящих магических субстанций. Тогда Чарли не придал этим словам большого значения — лекция была посвящена чему-то совсем другому, кажется, бодроперцовому зелью. Но теперь он вцепился в эту мимолетную оговорку как утопающий за соломинку. Раз уж он все равно сидит без дела — почему бы не проверить, что именно растет в окрестностях, и можно ли это использовать хотя бы теоретически? Нет, понятно, что зима и все такое, но в Литтл-Уингинге была одна важная достопримечательность, наличие которой сводило сезонные условия к минимуму. Он быстро собрался: натянул куртку, спрятал под воротник шарф, взял блокнот и карандаш. На всякий случай сунул в сумку перчатки и несколько пустых флаконов — вдруг удастся что-то записать или зарисовать. Наконец, он вырвал из блокнота один лист и оставил родителям сообщение на тот случай, если они вернутся домой с работы раньше, чем он — с прогулки: «Ушел в ботанический сад, буду к ужину». Да. В Литтл-Уингинге был свой собственный ботанический сад. Вернее даже ботанический комплекс, который располагался на окраине города. Когда-то там стоял монастырь, но после Второй Мировой войны, когда город начал быстро разрастаться, это здание как-то подозрительно сперва оказалось вне поля зрения церкви, а потом и вовсе было выкуплено каким-то фондом, который переоборудовал старинные здания в целый комплекс тематически оформленных теплиц, оранжерей и парников, где выращивали декоративные растения, лекарственные травы и редкие виды мхов. Чарли прекрасно помнил это место — во время обучения в младшей школе учеников как минимум раз в год отправляли туда на экскурсию. Раньше эти поездки казались Чарли глупостью — ну, какой смысл каждой год смотреть на одно и то же? — однако теперь это казалось ему не такой уж и плохой идеей. Дорога до ботанического комплекса заняла минут сорок. Чарли специально шел медленно, чтобы не закончить с походом слишком уж быстро. Чем ближе он подходил к окраине города, тем заметнее редели дома — вместо аккуратных рядов коттеджей начинались широкие пустыри и старые каменные ограды, за которыми прятались высокие стеклянные купола теплиц. Главный вход представлял собой массивные ворота с кованой аркой, над которой висела выцветшая табличка: «Ботанический сад Литтл-Уингинга. Основан в 1947 г.» За воротами тянулась мощеная дорожка, обсаженная низкими кустами самшита. Дальше виднелось главное здание — бывшая монастырская обитель, превращенная теперь в административный корпус с кассами и выставочным залом. Чарли остановился на секунду, глядя на фасад. Серый камень, высокие стрельчатые окна, арочные проемы — все это неуловимо напоминало ему Хогвартс. Разве что тут не чувствовалось той живой, скрытой силы, что пронизывала замок. Эти стены были мертвы, в них не ощущалось ни капли магии, но само ощущение древности и величия было до боли знакомым. Он усмехнулся, потер нос и подошел к кассе. За стеклом сидела пожилая женщина в вязаном берете и в очках на цепочке. Она кивнула ему, приняла деньги, отбила билет на старом аппарате и протянула: — Мы работаем до семи. В теплицах не задерживайтесь у влажных секций, там скользко. Экспозиция лекарственных растений — в правом крыле. — Спасибо, — кивнул Чарли и взял билет. Двор был просторный, с мощеной площадкой посередине и древней каменной аркой, под которой теперь виднелся стеклянный тоннель — вход в главный корпус теплиц. Чарли замер на секунду, запрокинул голову и посмотрел вверх. Высокие башенки, узкие окна, даже водостоки, стилизованные под горгулий… Все это могло бы, пожалуй, сойти за один из боковых дворов Хогвартса… После курса травологии и изучения огромного количества справочников в библиотеке Хогвартса, ботанический сад Литтл-Уингинга, а особенно — экспозиция лекарственных растений, оказался настоящей находкой. Конечно, ни о каких магических растениях здесь не могло быть и речи, но и того, что было, хватило бы на целый комплекс растворов, зелий, мазей и эликсиров. По счастью, посетителей в зале почти не было, зато были несколько скучающих сотрудников, которые, видя живой энтузиазм в глазах Чарли, да еще и приправленный немалым, по меркам подростка, конечно, объемом знаний о растениях, решили пойти на уступки и позволили ему взять якобы для анализа и гербария небольшое количество листьев, цветов и образцов грибов. А уже затем, глядя, насколько умело он обращается с инструментами, позволили взять и немного побольше. Правда, они здорово удивились, когда Чарли начал доставать из сумки флаконы вместо предложенных бумажных пакетов, но объяснение, что он их специально взял на случай, если не откажут, всех устроило. Набрать получилось много всякой всячины, к концу похождений по оранжереям сумка Чарли несколько прибавила в весе. Правда, заняло это намного больше времени, чем он ожидал, ведь приходилось не просто собирать травы, а еще и попутно симулировать «выполнение школьного проекта», то есть зарисовывать некоторые образцы, подписывать их, клеить этикетки на каждый флакончик, да и вообще делать много всякой «бумажной работы». Зрелище старательно собирающего растения подростка так всех умилило, что сотрудники даже согласились поделиться образцами семян «чего-нибудь не сильно редкого, но интересного», чем оказалась песчанка, то есть — аренария, которая не представляла почти никакого интереса для сотрудников, но которая была для Чарли настоящей находкой — он знал по меньшей мере полдюжины рецептов, в которых требовались корешки или цветы этого растения. Но и помимо аренарии хватало всяких трав. Чарли собрал целую коллекцию. Наперстянка, валериана, болотная мята, чистотел, зверобой, пижма, немного баранца, несколько грибов, похожих на мохнатую плесень — работник теплицы сказал, что это Coprinellus micaceus, «мерцающий навозник». Несколько маленьких бутонов лаванды, непонятно как затесавшихся в грибной оранжерее. Кроме того, Чарли собрал несколько образцов плесени и мхов, которые росли на стенах тут и там. Что это были за виды, он не знал, но собирался спросить у профессора Спраут. Он прикинул в уме: если бы у него под рукой был школьный набор ингредиентов и парочка катализаторов вроде волос из хвоста единорога, то он смог бы сделать из этих растений очень немалое количество всякой очень полезной всячины. Да чего там — можно было бы сделать, например, зелье, отнимающее память. Или, например, левитирующий бальзам — запечатанное в жидкость заклинание «Вингардиум Левиоса». Но конечно, все это — при условии, что профессор Снейп одобрит компоненты и подтвердит их совместимость с магическими субстанциями. Раньше, до Хогвартса, он бы, конечно, попытался все это сделать наугад, но теперь, насмотревшись в кабинете зельеварения на последствия неправильной варки и неправильно подготовленных компонентов, Чарли как-то совсем не горел желанием экспериментировать с не пойми какими препаратами. Кроме того, суть похода в ботанический сад была совсем в другом. И с этим все было просто прекрасно. Чарли посмотрел на часы, висевшие на стене. Даже не имея под рукой котла, он чувствовал, будто вернулся к жизни. А ведь всего лишь сделал полезное для себя дело… Домой Чарли возвращался в очень приподнятом настроении. Правда, продлилось его душевное спокойствие и приподнятое настроение совсем недолго. Стоило только преодолеть холмы и сойти на дорожку, ведущую через старый парк прямо на улицу Магнолий, то есть — прямо к дому, как впереди замаячили старые, но очень нежелательные знакомые. — О! Зырь, большой Дэ! Кого к нам несет! Чарли поморщился. Дадли Дурсль и компания его прихлебателей был для Чарли в свое время большой проблемой, пока вопрос не решился с применением лабораторных опытов. Теперь, поучившись у профессора Снейпа, Чарли прекрасно знал, конечно, что примененные им тогда зелья были далеки даже от оценки «тролль» по своей эффективности, но тогда и этого хватило. Помнится, тогда Дадли быстро сообразил, что попытки наезжать на Чарли и неделя на унитазе — два взаимосвязанных события, а потому отстал от него. Но теперь, спустя почти полгода с момента последней порции «лекарства», Дадли, похоже, об этом забыл и явно собирался снова прицепиться. Кроме того, за полгода шайка его дружков явно увеличилась. К похожему на тощую мышь Пирсу Полкиссу и похожему на гоблина Деннису прибавились еще двое каких-то парней, которые были даже больше далеко не маленького Дадли Дурсля. — Зараза, — процедил сквозь зубы Чарли. Дадли и его компания приближались неторопливо, как стая дворовых собак, почуявших добычу. Шли врассыпную, широко, с показной уверенностью — будто парк был их территорией, и сам воздух здесь принадлежал им. — Гляди-ка, — протянул Дадли, усмехаясь. — Если это не наш старый дружочек Чарли. А я-то думал, ты уже кони двинул где-то со своим дружком Потти? Его рожа расплылась в самодовольной ухмылке, а толстые как сосиски пальцы сжались в кулаки. Пирс Полкисс заржал, запрокинув голову, остальные двое переглянулись, будто не совсем поняли шутку, но решили, что смеяться надо за компанию. — Что, вернулся? — продолжил Дадли, подходя ближе и останавливаясь почти вплотную. — Или тебя выгнали наконец из этой вашей… как ее там… — он сделал паузу, театрально наморщив лоб, — школы-психушки? Да-да, точно, туда ж только таких и берут. Ненормальных. Ха! Чарли глубоко вздохнул. — Дурсль, — сказал он спокойно, — ты, как всегда, удивляешь своей проницательностью. — Че? — не понял Дадли, но по голосу уже чувствовалось, что тон Чарли ему не понравился. — Я говорю, — медленно повторил тот, — если бы у тебя был хоть один предмет в школе, где нужно думать, ты бы понял, что «психушка» — это не совсем то, куда берут людей по приглашению. Пирс прыснул, но тут же осекся, когда Дадли метнул на него взгляд. Остальные двое нахмурились. — Слышь, умник, — Дадли сделал шаг вперед, выставив плечо. — Не строй из себя тут, ясно? Мы тут все знаем, кто ты. Все эти твои «уроки», «опыты» — чушь для лузеров. Для таких, как ты, понял? — Возможно, — согласился Чарли, все так же спокойно. — Но, в отличие от некоторых, я хотя бы умею читать без картинок. Верно, Диддинька? Повисла тишина. Несколько секунд Дадли просто со страшной рожей смотрел на Чарли, затем наконец выдавил из себя: — Че? — Ну, помнится, так тебя называет миссис Дурсль, да? — поинтересовался Чарли. Он понимал, что эти его слова были равносильны попытке тушить пожар бензином, но ничего другого на ум пока не приходило. Это только в сказке отважный герой может драться в одиночку против двоих, а то и троих врагов сразу. В реальности же — и Чарли это прекрасно понимал, — пятеро этих придурков просто задавят его числом и массой. Да и убежать было не вариант — дорожки в парке прямые как стрела, никуда не свернешь и нигде не спрячешься. А если догонят — бить будут вдвойне усердно. Оставалось найти выход из ситуации «по-умному», но как именно — пока придумать не получалось. Оставалось давить и выигрывать время. — Заткнись! — Или, может, ты предпочитаешь «мой крохотулечка»? Или «мой сладенький пирожочек»? Дадли покраснел, запыхтел как паровоз. Остальные попытались заржать, но быстро заткнулись под суровым взглядом своего самозваного босса. Но Чарли понял, что дружки Дадли это запомнили. Что же… Может и к лучшему. Эта стая шакалов сама себя изнутри сожрет, если так и дальше пойдет. А то Дадли, поди, наплел им с три короба, как он крутой и как ему никто не указ, а тут на тебе — «сладенький пирожочек»! Такой удар серпом по репутации! — Да я тебя щас! Чарли схватился за сумку, одним рывком достал из бокового кармана связку из двух флакончиков, скрученных между собой скотчем — в них были одинаковые образцы — прикрыл днища ладонью так, чтобы не было видно большей части содержимого, взялся за пробку как за кольцо у гранаты — он как-то видел такое в фильме и знал, что Дадли тоже мог такое видеть. А уж чему-чему, а разным боевикам и ужастикам Дадли точно верил больше, чем даже личному опыту. — А-та-та-а, — покачал головой Чарли. — Крошечка, ты что — забыл наши старые уроки? Давно на унитазе не ночевал? Сработало! Дадли тяжело сглотнул, двойной подбородок качнулся, толстые щеки надулись. Маленькие поросячьи глазки наполнились суеверным ужасом. — Поверь, Дадли… Ни ты, ни я не хотим знать, что будет, когда я сорву крышку. — Ты… Ты не посмеешь! — А ты в этом уверен? — продолжил развивать успех Чарли, с трудом справляясь со рвущейся наружу паникой. — Я ведь в своей «психушке» многому за полгода научился. Уверен, что хочешь проверять? А то смотри, моя «чушь для лузеров» — штука такая… На ее фоне твои последние приключения кажутся прогулкой в парке. Дадли снова сглотнул, не сводя глаз с флакончиков. Чарли злорадно оскалился. Нет, все же, правильные слова выбиты на статуе в гостиной Рейвенкло: «остроумие сверх меры является величайшим сокровищем человека». И как же прав был профессор Флитвик, когда втолковывал своим студентам, что информация — самая ценная валюта в этом «величайшем сокровище человека»… Конечно, история с тем, что на Дадли в зоопарке напала огромная змеюка, не была таким уж большим секретом, но Чарли решил все же ему об этом напомнить. Однако, реакция Дадли была какой-то странной. Он как-то слишком быстро схватился за задницу, покраснел еще сильнее, затем снова выпрямился, сжал кулачищи. — Ладно, — буркнул он, — не сегодня. Все равно тебе от нас не уйти. Мы тут надолго. — Не переживай, малыш Дадлик, я… — Пошел вон!

***

Остаток каникул прошел практически без приключений. Ну, если, конечно, за приключение не считать тот факт, что родители достали для Чарли учебники средней школы и Чарли сразу же за них засел. Увы, договориться посреди года, да еще и под Рождество, чтобы ребенка приняли в школу на экстернат — проще застрелиться. Так что этот вопрос сместился как минимум до пасхальных, а возможно — и до летних каникул, поскольку следовало подготовить и подать целый комплект документов. Рождество прошло спокойно. В подарок он получил большую и красивую астрономическую энциклопедию с целой кучей схем, изображений созвездий и короткими, но интересными статьями на самые разные темы — от истории исследования космоса древними народами и схем созвездий до полетов на Луну и рисунков с упрощенным изображением конструкции ракетного двигателя. Настоящий рай для уроков астрономии! Кроме того, он получил мультитул, который давно уже себе хотел. Простенький, конечно, никаких излишеств. Нож, крошечная пилка по дереву, плоскогубцы, маленькие ножнички. Но Чарли был совершенно счастлив. В конце концов, мало ли, как жизнь повернется. Лучше, когда мультитул есть, чем когда его нет. Кроме того, они еще раз всей семьей посетили Косой Переулок, где Чарли подобрали новую форму — из старой он банально вырос. Вообще, после того, как Чарли нашел себе дело — он возился с собранными травами, а потом развлекался, вырезая мультитулом из дерева всякую всячину, — каникулы быстро перестали тянуться. Кроме того, у него, наконец, дошли руки до книг, которые он брал с собой из библиотеки и они оказались очень даже интересными. Туда-сюда, а уже раз — и нет двух недель. Пролетели почти в одно мгновение. И, разумеется, поскольку каникулы заканчивались, следовало возвращаться в Хогвартс. Правда, в этот раз совсем не с помощью поезда, а совсем иным способом. Видимо, учителя рассчитывали, что некоторые могут захотеть вернуться в школу раньше времени, а потому вместо билета на поезд обратно в Хогвартс каждому ученику, покинувшему школу на каникулы, был выдан маленький керамический жетон. — Это — портал, — пояснила тогда профессор Макгонагалл. — Одно из средств мгновенного перемещения в нужное место при достижении нужного условия. Чтобы активировать эти, вам надо просто их сломать. Вот так… Профессор Макгонагалл переломила тоненькую керамическую пластинку — и через мгновение появилась в другом конце комнаты. Все дружно ахнули и захотели, конечно же, поскорее научиться так делать, но профессор их тогда осадила — искусство создавать порталы было очень сложным и требовало значительных умений в обращении с палочкой, а потому первокурсники оказались в пролете. Кроме того, порталы строго регламентировались и создавать их без специального разрешения Портального Управления при Министерстве Магии было, вроде как, запрещено. Так что в день, когда следовало вернуться в школу, Чарли не стал никого просить, чтобы его отвезли. Он наскоро попрощался с родителями, пообещал при первой возможности снова вернуться, подхватил изрядно потяжелевший из-за новых теплых вещей чемодан и, задержав дыхание, одним резким движением разломал тоненькую керамическую пластинку, украшенную рунами. В тот же миг в глазах у него потемнело и показалось, будто кто-то тянет его куда-то на поводке. Ноги оторвались от земли, руки как будто прилипли к двум половинкам керамической пластинки, в ушах завыл ветер… А еще через секунду Чарли едва не рухнул на пол в хорошо знакомом кабинете трансфигурации. От резкого приземления ноги у него подогнулись и он бы наверняка рухнул на пол, если бы не схватился рукой за плечо старинного рыцарского доспеха, стоявшего неподалеку от его места «приземления». — Здравствуйте, мистер Уилсон. Чарли глубоко вздохнул, задержал дыхание, борясь с накатившим приступом тошноты. Несколько секунд он просто стоял, затем, ощутив, что тело его, вроде как, слушается, выдохнул, отпустил доспех и открыл глаза. — Добрый день, профессор Макгонагалл. Чарли подошел к столу профессора трансфигурации, положил перед ней обломки портала. Макгонагалл удовлетворенно кивнула. — Вы в порядке? — Да, мэм… Просто… Непривычно. — Это бывает, — подтвердила профессор Макгонагалл. — Должна сказать, вы еще очень неплохо справились. Многих после первого раза выворачивает. Чарли готов был с этим охотно согласиться. Все же, ощущения были совсем не из приятных. Зараза… Хоть бы предупредили заранее! А если бы он плотно поел перед переносом? Тогда сейчас весь завтрак вместе с обедом был бы на ковре в кабинете трансфигурации. — Надеюсь, мистер Уилсон, вы оправдали оказанное вам доверие и не устраивали дома лишних демонстраций ваших магических способностей? — Нет, мэм, — покачал головой Чарли. — Не устраивал. — Ну и отлично, — кивнула Макгонагалл. — Знаете, мистер Уилсон, я вообще поражаюсь вашей сознательности. В вашем возрасте ученики, обычно, склонны к гораздо менее серьезному подходу к обучению. — У каждого свои недостатки, мэм, — развел руками Чарли. — Просто… Ну, у меня же всего семь лет, чтобы чему-то научиться. Это только кажется, что много. Вот, хочу успеть узнать побольше. — Похвально. Но прошу вас — не забывайте и отдыхать. Выгорание интереса от усталости — худшее, что может случиться с волшебником. Чарли кивнул для вида, но был с подобным мнением в корне не согласен. Если уж есть искренний интерес к чему-то, то никакая усталость никогда его не задавит. И вообще, для отдыха есть выходные и каникулы. А время, отведенное для учебы, надо использовать именно для учебы. — Да, мэм… Разумеется. — В таком случае — ваша комната уже дожидается вас в том состоянии, в котором вы ее оставили. Возвращение в Хогвартс окончательно вернуло Чарли чувство душевного спокойствия. Все вокруг было знакомо, привычно и вообще — по-домашнему. Когда он открыл дверь в комнату, первым, кого он увидел оказался Терри Бут, сидящий на кровати с раскрытым учебником по заклинаниям. Рядом с ним на кровати валялась целая куча свитков пергамента, а на тумбочке стояла чашка с уже остывшим чаем. Чарли был с ним в хороших отношениях, но назвать их лучшими друзьями, все же, нельзя было. Приятели — и все, не более того. — О, здорово! — отсалютовал ему Терри. — Вернулся, наконец? Я думал, ты пораньше будешь… — Родители не хотели раньше отпускать, — уклончиво ответил Чарли, подтаскивая чемодан к шкафу. — Ты давно вернулся? — Неделю назад, — отмахнулся Бут. — Сразу после Рождества свалил, мои надоели мозги полоскать… — Бывает, — кивнул Чарли. — Я ничего не пропустил, пока был дома? — Ну, такое, — Терри покачал головой, отложил учебник в сторону, залпом выпил холодный чай. — Никто ничего не поджигал, никто не покалечился, не улетал на метлах за пределы замка без разрешения… Даже Флитвик удивился — говорит, впервые за долгие годы каникулы прошли без серьезных происшествий. Ну, правда, вчера одному хаффлу с пятого курса пальцы на руке хлопушкой оторвало, но мадам Помфри его уже вылечила. — Действительно — без происшествий, — нервно хохотнул Чарли и мысленно пообещал себе никогда не прикасаться к хлопушкам, шутихам и магическим фейерверкам. — Это все? — Ну почти, — вздохнул Бут, отставив в сторону чашку. — Еще Поттер. — А что «Поттер»? Бут хохотнул. — Да прикинь — нашел какое-то зеркало пару дней назад. Не знаю, где именно — кто-то говорил, что в каком-то заброшенном зале на четвертом этаже. С тех пор ходит какой-то странный. Сидит, молчит, будто он не здесь. Говорят, даже Рон его звал обедать, а он будто не слышал. Чарли замер, держа в руках сложенную мантию. Помнится, Флитвик говорил ему, что есть такие же зеркала, как Еиналеж, которые могут свести людей с ума. Интересно, не наткнулся ли Поттер на то же зеркало, что и он еще несколько месяцев назад? — Зеркало, говоришь? — Угу. Никто толком не видел. Грейнджер, вроде, что-то знает, но молчит — я спрашивал. Чарли натянул теплый плащ поверх формы, щелкнул застежкой. — Интересно, однако… — Я же надеюсь, ты не собираешься лезть и выяснять? — удивленно спросил Терри. — Нет, конечно! — Чарли посмотрел на Терри с сомнением. — Ты за кого меня принимаешь? Однако, Чарли это запомнил и даже решил сообщить Флитвику, если ситуация станет критической. Мало ли, что может произойти. — Ладно… Я пошел. — Ты в библиотеку? — посмотрел на него Бут. — Если да — я с тобой! — Не, я сначала к Снейпу, — Чарли похлопал по сумке, в которой звякнули флаконы. — Хочу поспрашивать, годится ли кое-какая травка на эликсиры. — А-а, ну ладно… Вообще, как ты его выносишь? Это же Снейп… — Я его никуда не выношу, — отмахнулся Чарли. — Все, покеда! Я убежал!