Глава 13. Итоги первого года

— Итак, окончательные результаты ваших годовых стараний, — Флитвик, вошедший в гостиную Рейвенкло после завтрака, принялся раздавать заранее собравшимся там ученикам табели с оценками. — Со всеми пересдачами, дополнительными оценками, оценками за практические и так далее. Признаться, я очень рад среднему баллу. Спасибо, вы меня не разочаровали… Чарли, в нетерпении ждавший своих оценок с того самого момента, как ему объявили предварительную оценку за экзамены, с трудом дождался, пока до него дойдет очередь, затем в нетерпении вскрыл пергаментный конверт и принялся читать. На вполне официального вида плотном пергаменте было выведено: «Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Ученик: Чарльз Уилсон, Рейвенкло Курс: первый. Уважаемый мистер Уилсон, сообщаем вам, что по итогам годового оценивания, вам выставлены следующие итоговые оценки за первый курс с использованием следующей шкалы (обратите внимание, что полученные результаты могут отличаться от результатов экзаменов в зависимости от вашей активности и академических успехов в течение года): Проходные баллы: П — Превосходно В — Выше ожидаемого У — Удовлетворительно Непроходные баллы: С — Слабо О — Отвратительно Т — Тролль Астрономия: В Заклинания: П Защита от Темных Искусств: П Зельеварение: В История магии: У Полеты на метлах: У Травология: П Трансфигурация: П На основании данных результатов, сообщаем вам, что принято решение перевести вас на второй курс. С уважением, Минерва Макгонагалл, Заместитель директора.» Чарли был доволен. Он всегда знал, что не вытянет полеты выше минимальной оценки — будь проклят слабый вестибулярный аппарат! — да и оценка по истории магии, главным образом, ни на что не влияла, если послушать старшекурсников. Бинс, похоже, ставил эту оценку вообще всем и все об этом прекрасно знали. Правда, несколько расстроила оценка за зельеварение, но и так было очень неплохо. Чарли посмотрел на Падму и Терри, которые сидели неподалеку от него: — Ну что, как у вас? — Сносно, — отмахнулся Терри. — Всегда знал, что почти завалю зелья. Не люблю я эти булькающие гадости… А так нормально. — А ты, Падма? — Ничего, — улыбнулась Падма. — Почти все «Превосходно». Только история… — Ой, да забей… — Молодые люди! — привлек их внимание Флитвик. — Я вам не мешаю? Чарли смутился и замолчал. Впрочем, едва ли обращение касалось только их — почти все обсуждали свои оценки. Ну, кроме пятого и седьмого курса: за СОВ оценки должны были прийти только летом, а экзамены ТРИТОН еще только начались и должны были продлиться чуть ли не до конца июля. — Итак, как я уже сказал, все молодцы, — повторил профессор Флитвик. — Рад всех оповестить, что на этом ваш учебный год заканчивается. Однако, это пока еще не повод расслабляться, ведь до сегодняшнего вечера преподаватели вправе еще назначать вам как бонусы, так и штрафные очки. Конечно, с имеющимся отрывом Слизерина в этом году кубок факультета нам не получить, но прошу вас — не уподобляйтесь обезьянам. Второе место — это отличный результат и вы все молодцы, что приложили к этому так много усилий. Потом профессор Флитвик еще несколько минут рассказывал о том, что на праздничный ужин следует явиться если не в парадной, то просто в чистой одежде, о том, что на каникулах следует помнить о запрете на колдовство вне школы, но тут же рассказал и о том, в каких случаях колдовство допустимо — например, в ситуации, опасной для жизни, а также в случае, если колдовство будет происходить на магических территориях — например, в Хогсмиде, в долине Хогвартса, в Косом Переулке, в доме магического семейства или просто вдали от населенных территорий. Чарли, услышав это, хмыкнул. Вот и нашлась лазейка, как можно колдовать во время каникул. Достаточно будет уговорить родителей съездить на природу подальше от Литтл-Уингинга и там уже показать, чему научился. Или затащить их в Косой Переулок на выходных. А он-то голову ломал, как можно будет все устроить… Родители — они ведь такие. Им надо обязательно все демонстрировать. Купили новый свитер — дома надо обязательно его еще раз надеть, продемонстрировать. Обзавелся новыми цветочными горшками для магических растений — надо родителям показать, а лучше — еще и дать поучаствовать в посадке чего-нибудь эдакого. Конечно, на рождественских родители пытались уломать его на демонстрацию какого-нибудь заклинания, но тогда он смог отвертеться. Теперь же можно было хотя бы попытаться все устроить. Флитвик хлопнул в ладоши и улыбнулся так, будто только что лично выдал каждому по поощрительной конфете. — На этом все, мои дорогие. Вы свободны до праздничного ужина. Постарайтесь не потеряться, не поджечь ничего ценного и не совершить ничего, о чем мне придется делать вид, что я не знаю. В гостиной прокатился легкий смешок. — Ах, да… Отдельное напоминание старшим курсам: указ Министерства Магии о способствовании роста популяции магического сообщества вас, уважаемые леди и джентльмены, не касается! Грохнул дружный хохот. Староста, Роберт Хиллиард, смутился, опустил взгляд в пол. Впрочем, не он один. Флитвик шутливо погрозил ему пальцем, затем подмигнул кому-то в толпе, наскоро попрощался и ушел. Несколько учеников тут же вскочили, словно их только и держало на месте исключительно присутствие профессора. Шорох пергамента, звяканье чернильниц, ворчание кого-то из старшекурсников, который пытался протиснуться через толпу первокурсников к выходу — комната мгновенно ожила. Терри, сидевший рядом с Чарли, потянулся так, будто его наконец освободили от многолетнего проклятия. — Ну что, — протянул он, — чем займемся? Мы же теперь, можно сказать, официально бездельники до вечера… — Угу, — согласилась Падма, складывая свой табель ровно, как будто он был частью какой-то маленькой коллекции. — Только, пожалуйста, давайте придумывать побыстрее. А то Парвати точно затащит меня помогать собирать ее вещи. А она собирается та-а-ак до-о-олго… Чарли задумался, пожал плечами: — Можно на озеро сходить. Терри вскинул брови. — Просто так? Без повода? — А повод нужен? Мы свободны и нам нечего делать — вот тебе повод, — ответил Чарли. — Вещи собраны, уроков нет, отработок нет, экзамены позади. На улице тепло. Почему бы и не да? Падма довольно улыбнулась, будто именно этого и ждала: — Я — за. Надо же хоть раз нормально погулять по территории. А то целый год проучились, а на озере бывали всего пару раз! — Ну… — Терри потер подбородок, — раз уважаемый мистер Уилсон предложил, то… Ай! За что?! Чарли, отвесив ему молниеносный, но дружественный подзатыльник, прокомментировал: — Не паясничай… Пошли, хоть раз осмотримся, камешки кальмару покидаем, ноги промочим. Блин, знал бы, что будет так тепло — плавки бы взял. — Или удочки. — Или удочки, — подтвердил Чарли. — Пошли, пошли. Хоть раз отдохнем на природе. Но сперва… — Чарли посмотрел на своих спутников с серьезным видом. — Перекус. Терри одобрительно фыркнул: — Вот это здравый подход. Пошли, покажешь хоть, где это… — А что мне за это будет? — Ой, да ну тебя! Чарли хмыкнул. Вообще, он не делал большого секрета из местоположения кухни, да и вообще на Рейвенкло многие о нем знали, но не подколоть Терри было решительно невозможно. Добраться до кухни было совсем несложно. Вниз по нескольким лестницам, мимо гобеленов с танцующими аристократами, затем — вниз по узкой винтовой лестнице. В конце стояла та самая картина с миской фруктов. Падма без лишних слов почесала грушу. Та издала тонкое хихиканье, задрожала и превратилась в дверную ручку. Дверь распахнулась, и их сразу встретила волна тепла, запах свежей выпечки и десятки заинтересованных взглядов домовиков. — Мастей Ви-исон! Мисс Пати! Мастей Бут! — тоненький домовичий голос прозвенел с такой радостью, будто они вернулись из героического похода. Маленький домовик в чистейшей наволочке поклонился так низко, что кончики его ушей коснулись пола. — Как Пинки рад вас видеть! Чего изволите? — Нам бы бутербродов… — начал Чарли, но не успел договорить. — Бутерброды! — вскрикнул домовик. — Пинки сделать все в лучшем виде! Пинки сам нарежет говядину! И курицу для мисс Пати… — И попить бы, если можно… — добавила Падма, слегка смущаясь. — Конечно-конечно! — закивал домовик с такой интенсивностью, что Чарли невольно испугался, что у того оторвется голова. — Пинки все сделать! В следующую секунду вокруг них закружился вихрь движений. Домовики носились туда-сюда, звенели тарелки, хлопали дверцы шкафчиков, и все это сопровождалось звонкими писклявыми репликами вроде «аккуратнее, это масло свежее» и «не трогай хлеб, он еще горячий!». Через минуту перед ними уже стояла аккуратная корзинка: бутерброды с ветчиной, бутерброды с рыбой, бутерброды с курицей, с сыром, лежали свежие нарезанные овощи, баночка с малиновым вареньем «на случай, если захочется сладкого», а рядом — большой пузатый термос, обвязанный салфеткой, чтобы не обжечь руки. — Ничего себе… — прошептал Терри. — Спасибо, — искренне сказал Чарли. — Рады служить, мастей Ви-исон! — домовик просиял. — Простите, Пинки должен готовить ужин… — домовик обернулся, а затем неожиданно громким и грубым голосом заорал на незнакомом языке: — ДАК ВЕА ВИНХ! ЧАР НИХ КУ САМРЭБ ТУКАХРОЛК МИНМЕН СУБ ТЭ! Домовик, тащивший по проходу здоровенную, никак не меньше сорока литров, кастрюлю, выронил ее, пропищал что-то невразумительное и поспешил смыться. Пинки забрал эту кастрюлю, щелчком пальцев отправил ее на ближайшую плиту, повернулся к Чарли и пояснил: — Дурак… Тьфу… Чарли намек понял и решил не злоупотреблять гостеприимством домовиков, подхватил термос, вручил Терри корзинку со вкусностями и поманил друзей за собой. Они вышли из кухни, поднялись на первый этаж и через боковой коридор выбрались наружу. Воздух был по-настоящему летним. Влажным, но теплым, наполненным запахом травы, земли, цветущих кустов у подножия стен. Даже камни под ногами, нагретые солнцем, казались как будто чуть менее мрачными и серыми, чем обычно. — Чувствуется, что июнь, — сказала Падма, чуть прищурившись от света. Они прошли по дорожке вдоль замка, затем спустились по широкой каменной лестнице, ведущей от главного входа, которая заканчивалась площадкой, откуда открывался вид на озеро — гладкое, чуть рябящее от ветра, бесконечное и мирное. — Красота какая, — протянул Терри. Дальше они свернули вправо, на извилистую тропу, ведущую вниз к деревянному причалу. Песка на берегу не было — берег здесь был каменистым, но между крупными валунами росла мягкая трава. На самом краю воды лежали плоские серые камни — идеально подходящие для того, чтобы метать их по поверхности озера. Вообще, Чарли подозревал, что кто-то специально их тут так оставляет — он пару недель назад ходил на озеро, метал камешки из такой кучи. А тут на тебе — снова целая горка идеально ровных плоских камешков. Как только они добрались до берега, Терри с восторженным воплем поставил корзинку, кинул мантию на траву и объявил: — Все! Я отдыхаю! Не кантовать! И первым делом схватил камень, начал кидать их один за другим в озеро. Чарли тоже поднял один, осмотрел его, взвесил в руке, почувствовал его прохладную шероховатость. Он усмехнулся. После Арканеума он теперь замечал и радовался даже таким вот простым вещам. Все, что угодно, кроме бумаги… Шероховатости на камнях, ветер, который слегка трепал края школьной мантии, но не мешал, а скорее сопровождал движение. Он размахнулся и пустил камень по воде. Раз — два — три — четыре… — Семь, — подсчитала Падма, ставшая рядом. — Неплохо. На рекорд не тянет, но приемлемо. — Ах ты ж… — Чарли повернулся к ней. — А ну, ты давай! Падма усмехнулась и, не произнося ни слова, подняла свой камушек. Бросок был быстрым, точным и очень эффективным. Камень пролетел дальше и прыгнул по воде одиннадцать раз. — Могу повторить, — невинно сказала она. Терри, увидев это, взвыл: — Эй! Я требую реванша за мужскую честь! Они трое засмеялись — громко, искренне, с тем особым оттенком, который приходит только после очень сильного и длительного напряжения. Солнце отражалось от поверхности озера, блики прыгали по траве, вода плескалась о камни, и впервые за долгое время Чарли почувствовал, что он окончательно вернулся в настоящий, живой мир. Теплый, простой, веселый. И одновременно с этим — полный прохладного ветра, невероятно сложный и преисполненный трудностями. Сначала они метали камешки, потом наблюдали за гигантским кальмаром, который вытащил свои щупальца из воды. Потом пришлось подвинуться, потому что на пляж подтянулись еще несколько учеников. Потом с удовольствием уплетали бутерброды и следили за тем, как двое парней-пятикурсников, рискнувших забраться в озеро, подкидывали из воды своего товарища. Потом кто-то достал гитару и Чарли, не удержавшись, дал небольшой концерт ко всеобщему восхищению и уважению. Затем несколько минут они просто молчали, слушая плеск воды и редкие крики птиц, кружащих над озером… Потом Терри, вытянувшись как кот на солнце прямо на камнях, громко зевнул: — Лето… Ле-е-ето! Ох, как же я скучал. — Ты каждую неделю ноешь, что скучал по лету, — заметил Чарли. — Ну да, но сейчас официально можно, — парировал Терри. — Кстати, раз уж у нас традиционный отдых на природе… Какие планы? Вы-то чем летом занимаетесь? Я вот, например… Он торжественно поднял палец, будто собирался объявить о начале контакта со внеземной цивилизацией: — …еду с родителями в мини-путешествие. Месяц по Европе! Представляете? Мама давно хотела, а тут я еще и экзамены сдал… В общем, повод! — Ого, — уважительно протянул Чарли. — Круто. Куда именно? — Сначала Франция, потом Германия, Италия… Ну, короче, все, что можно за месяц объехать, пока отец в отпуске, — рассмеялся он. — Мать уже карту рисует, отец уже нервничает. Я — уже счастлив. Падма кивнула, но без особого удивления — будто ожидала от Терри именно такого рода семейные приключения. — А ты, Падма? — спросил Чарли. — Я… — она чуть смутилась, но не скрывала улыбку. — Еду в Индию. У нас… У меня… В общем, нам с Парвати предстоит небольшое паломничество. Терри удивленно уставился на нее: — Паломничество? Ты же не… ну… — он замялся, не зная, как сформулировать, чтобы не прозвучать грубо. — Ты вроде не особо верующая? Падма рассмеялась. — Я не религиозная. Это не в том смысле, о котором ты подумал. Это магический храм. Храм Луны. Он находится в Индии, да, но к индуизму или буддизму отношения почти не имеет. Его построили маги еще до появления большинства современных религиозных традиций. Она чуть приподняла подбородок, будто вспоминая что-то приятное: — Там раз в несколько лет проходит ритуал лунного колодца. Это — одно из мест силы. Мама сказала, что мне будет полезно. И Парвати тоже поедет. Терри свистнул. — Клево! Блин… Я теперь тоже хочу! — В храм Луны пускают только девочек, — с добродушной улыбкой пояснила Падма. — И после этого я — сексист! Фу! Чарли ткнул его локтем. Терри в ответ показал ему язык. Падма захихикала. — Ну… — Чарли отсалютовал ей чашкой чая, которую наполнил из термоса. — Тогда… удачи тебе. Если это важно — пусть все пройдет хорошо. Падма благодарно кивнула. — Спасибо. Надеюсь, все будет в порядке. Терри вытянул руку: — И привези что-нибудь магическое! Амулет! Камушек! Или хотя бы фотографию. Я из нее магнит на холодильник сделаю. Падма фыркнула: — Посмотрим на твое поведение, — тут она повернулась к Чарли. — А ты как? — Я? — Чарли развел руками. — Да черт его знает… Не решил еще. Придумаем что-то с родителями… — Ой, все с тобой ясно, опять в учебниках закопаешься… В библиотеке закроешься и будешь сражаться с книжками. Чарли ощутимо вздрогнул. Перед глазами пролетели образы Арканеума и больших летающих книг. — Брр… — он передернул плечами. — Да ну на фиг… Постепенно день подходил к концу и, к сожалению, пришлось возвращаться в замок. Все же, следовало еще успеть переодеться и привести себя в порядок, чтобы явиться в Большой Зал при полном параде. Их нисколько не смущало, что Большой Зал был украшен в зеленых и серебряных тонах (ведь соревнование факультетов в седьмой раз подряд выиграл Слизерин) — предвкушение летних каникул с лихвой перевешивало неприятное ощущение от поражения в соревновании, в котором лично Чарли, впрочем, не видел большого смысла. Нет, безусловно, некоторый дух соперничества в этом кубке факультета был, но не до такой степени, чтобы расстраиваться от проигрыша. Когда все, наконец, разместились, из-за стола поднялся профессор Дамблдор: — Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас все лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра. Дамблдор обвел всех присутствующих понимающим взглядом. — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать очков. Гриффиндорцы уныло захлопали. Чарли стрельнул взглядом в сторону стола под алыми знаменами. Ученики были приунывшие. Особенно Поттер и его компания. Ну да, еще бы… Они только недавно схлопотали сто пятьдесят очков и если бы не этот их косяк, то, возможно, Гриффиндор имел бы шансы одержать победу. — Третье место — Хаффлпафф, у них триста пятьдесят два очка. Хаффлпаффцы вежливо похлопали сами себе. Расстроенных лиц было гораздо меньше. Впрочем, а чего им расстраиваться? Они в этом году забрали кубок квиддича, без награды не остались. — На втором месте Рейвенкло — четыреста двадцать шесть очков. Чарли воодушевленно похлопал себе и своим товарищам. За их столом вообще почти никто не расстроился. Буквально пара человек сидели с кислыми минами, но как будто их больше расстроило количество очков, чем сам факт проигрыша. — Ну и, конечно же, на первом месте Слизерин — четыреста семьдесят два очка. Стол, за которым сидели слизеринцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Впрочем, радовались не только они — за столами Рейвенкло и Хаффлпаффа многие тоже их поддерживали. И было за что — ребята с факультета змей, может, и вели себя порой как козлы, но определенно на постоянной основе таковыми не являлись, у многих были друзья со Слизерина. Да что там… Чарли и сам с удовольствием общался с Малфоем, который был вполне нормальным пацаном, даром что его порой заносило на тему превосходства чистокровных волшебников. И слизеринцы выиграли абсолютно честно, нечего сказать. — Однако, — продолжил Дамблдор. — Учитывая некоторые обстоятельства, я вынужден объявить о начислении дополнительных очков. Дамблдор громко хмыкнул. — Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков… Дамблдор задумался — или сделал вид, что задумался. — Начнем с мистера Рональда Уизли… За лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. Чарли поморщился от грохота, поднявшегося за столом Гриффиндора. Гриффиндорцы орали, хлопали в ладоши, кто-то вообще вопил, что Уизли выиграл в шахматы у Макгонагалл, что бы это не значило. — Далее… мисс Гермиона Грейнджер, — произнес Дамблдор, когда все успокоились. — За умение использовать холодную логику перед лицом опасности я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. Гриффиндорцы снова завопили, а вот остальные факультеты ощутимо напряглись. Чарли покачал головой, не понимая, что происходит. С каких это пор холодная логика и игра в шахматы стоят сто очков?! — И наконец, мистер Гарри Поттер, — объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят очков. Поднялся невероятный шум. Гриффиндорцы счастливо орали и смеялись, вверх полетели шляпы, кто-то, кажется, даже захрюкал от восторга. Однако, остальные факультеты не разделяли подобной радости. С их стороны в сторону Дамблдора летели возгласы и крики, общий смысл которых сводился к фразе «это что за фокусы, премногоуважаемый долбоклюй вы эдакий?!». Дамблдор, казалось, совершенно этого не слышал. Он хмыкнул, поднял руку — и все тут же умолкли. — Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Лонгботтому. Если бы кто-то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал, что здесь произошел взрыв — настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора. Впрочем, не только там. Пожалуй, если бы Дамблдор не проявил мудрости и заранее позволил бы домовикам выставить праздничные яства, то — и Чарли в этом не сомневался, — в Дамблдора бы сейчас полетели как минимум помидоры. На слизеринцев было больно смотреть. Чарли глянул в сторону слизеринского стола — там люди чуть не плакали. Опять же, не от самого факта проигрыша, сколько от вопиющей несправедливости и того, как безапелляционно у них отобрали победу. Без всякого шанса отыграться. Без возможности что-то сказать против, чтобы не показаться мелочными. Чарли покачал головой. А потом спрашивают, почему слизеринцы ведут себя как козлы… Понятно, почему. — Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить крики, но получалось у него не очень хорошо, — нам надо сменить декорации! Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено-серебряное знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо нее появился гигантский лев Гриффиндора. Чарли с трудом удержался, чтобы не плюнуть. И не он один. — Ай, да ну их в жопу, — проворчал сидевший рядом Майкл Корнер. — Не, вы как хотите, ребята, а я в этом дурдоме больше не участвую. Извините, но на тот год я забью на баллы. Что это за фигня была?! Сидевший рядом с ним второкурсник фыркнул: — Забей. Старику надо было как-то подбодрить мальчика-героя. А то расстроится еще, учиться перестанет… Героем быть не захочет… — Да ну, блин… Как так-то?! — А вот так. Остаток ужина прошел в смешанных чувствах. Формально праздник продолжался: блюда появлялись на столах одно за другим, домовые выкладывались, как всегда, в полном объеме, гриффиндорцы вовсю праздновали «чудесное спасение победы», и даже Хаффлпафф поддерживал общую атмосферу — но под этим всем легко ощущалось напряжение. Слизеринцы ели молча, угрюмо, почти демонстративно, будто каждый кусок пищи был еще одним напоминанием о том, как у них увели кубок буквально за пять минут. За столом Рейвенкло разговоры тоже шли неохотно, с длинными паузами: никто не собирался рыдать или жаловаться, но ощущение несправедливости висело в воздухе плотным комком, мешая наслаждаться едой. Чарли внимательно наблюдал за залом, отмечая, как кто-то из слизеринцев тайком утирает глаза. К его удивлению, профессор Макгонагалл пыталась сохранять нейтральное выражение лица, но время от времени все же кидала укоризненные взгляды на Дамблдора. Вот уж чего он не ожидал — так это того, что Макгонагалл тоже посчитает эту победу несправедливой! Флитвик тоже делал вид, что сосредоточен на жареной курице, хотя, судя по натянутой улыбочке, он тоже чувствовал себя неловко. В какой-то момент Падма тихонько подтолкнула его локтем. — Эй? Ты в порядке? — Ага, — буркнул Чарли, не отрывая взгляда от золотого гриффиндорского льва, сияющего теперь над залом. — Не нравится мне это… — Мне тоже, — вздохнула она. — Но что поделаешь… Дамблдор — такой Дамблдор. Он всегда что-то выдумывает. Терри, слушавший вполуха, только цыкнул: — Ну и ладно. Кубок не кубок — лето-то все равно наступило… Эта мысль действительно немного согревала. Все же год был длинным, насыщенным, местами утомительным. И сейчас, сидя под тысячами мерцающих магических свечей, оглушенный звоном бокалов и шумом голосов, Чарли постепенно ощущал, как раздражение отступает, уступая место спокойной усталости. В конце концов, до отбытия оставалось всего ничего — всего-то ночь. После десерта — а домовые приготовили целую россыпь пирожных, фруктов, мороженого и каких-то магических желе, переливающихся, будто внутри них сияло маленькое заклинание — ученики начали подниматься из-за столов, разбиваясь на небольшие группы. Кто-то прощался с профессорами, кто-то обменивался планами на лето, кто-то договаривался встретиться в Косом Переулке в августе. Рейвенкловцы шли к своей башне почти молча. Усталость и легкое раздражение сделали всех более спокойными, чем обычно. На лестницах царил привычный вечерний полумрак, а когда они наконец поднялись к синей арке, охранявшей вход, заговорил знакомый бронзовый орел: — Что растет вниз головой? — Подвесной сад, — ответил Хиллиард почти не задумываясь. Молоточек ударил, дверь открылась. Гостиная встретила их мягким золотистым светом. Казалось, что гостиная Рейвенкло чувствует настроение своих учеников — здесь было тихо, спокойно, ровно настолько уютно, насколько можно перед дорогой. Несколько учеников тут же расселись в креслах с книгами на коленях, но почти никто активно не читал — все были либо слишком вымотаны, либо просто не в состоянии собраться с мыслями. Сборы, как ни странно, заняли совсем немного времени. Большинство сделали все заранее: сложили учебники, убрали перья и чернильницы, запихнули мантии в сундуки. Чарли тоже прошелся по комнате, проверил все карманы, пересчитал учебники и свитки, тщательно проверяя, что ничего не забыл. Он успел привыкнуть к школьной привычке организовываться, а в Арканеуме привык держать все имеющееся имущество на виду и постоянно проверять, все ли на месте. И теперь ему казалось странным, что уже завтра весь этот порядок исчезнет, уступив место обычной, мирской жизни за пределами волшебного замка. Когда вещи были уложены, Чарли выпрямился, оглядел комнату — и вдруг поймал себя на странном ощущении: будто кусочек его самого остается здесь. В стенах, в низком столике, в кресле у окна, где он делал домашку, в стеллажах. Замок стал кусочком жизни, который не отделить и не вынуть из памяти. — Все? — спросил Терри, протягивая ему руку для хлопка. — Все, — кивнул Чарли. — Ладно. Спать? — зевнул тот. — Пожалуй. Сон навалился в одно мгновение. То ли усталость сказалась, то ли эмоциональное истощение, — но в любом случае, ночь пролетела незаметно. Чарли показалось, что он уснул еще до того, как голова коснулась подушки. Утро настало слишком быстро. Однако в это утро не было дружеского завтрака. Вместо этого учеников выстроили в коридоре ведущих вниз от башни. Старосты быстро и организованно выдавали каждому по небольшому свертку. Чарли получил свой, глянул в него, хмыкнул. Четыре огромных сэндвича, яблоки, какие-то овощи, маленькая бутылочка тыквенного сока. Простая, но сытная пища, чтобы никто не ехал голодным и чтобы было, чем подкрепиться во время поездки. — Ну что ж… — вздохнул Терри, заталкивая паек в рюкзак. — Пошли в путь-дорогу, дети тумана. — Не драматизируй. Во дворе стояли повозки. Огромные и грубые, сколоченные из толстых досок, с магическими фонарями по бокам и аккуратными гербами замка на бортах. Каждая была запряжена двойкой высоких иссиня-черных фестралов. Чарли подошел к одной паре, достал из своего пайка два яблока, протянул по одному каждому фестралу. Те тут же приняли лакомство. Послышался хруст, стоявший рядом с Чарли Терри уже был готов что-то сказать, но, услышав хруст и увидев, что у Чарли из рук пропали яблоки, вскрикнул: — Э! Это чего?! Это куда?! Повозки же никто не тянет! — Фестралы тянут, — пояснил Чарли. — Мне Хагрид рассказывал. А ты их что — не видишь? — Нет, — покачал головой Терри. — А ну, дай руку. Чарли взял Терри за руку, подвел его к одному из фестралов, провел рукой товарища по лоснящейся черной шерсти. Терри поежился, одернул руку. — Брр… Жуть какая… Больше он, правда, ничего не сказал. К ним вышли старосты со списками. — Загружаемся по списку! — выкрикнул Хиллиард. — Первокурсники Рейвенкло — в эти повозки! По фамилиям! Чарли дождался своей фамилии, сел в повозку, посмотрел на башни и стены, и в груди у него дрогнуло. Первый год закончился. Впереди ждали каникулы, магия вне школы (в пределах дозволенного), новые знания — и новая жизнь теперь уже полноценного ученика школы чародейства и волшебства. Но об этом он подумает позже. Пока же впереди была дорога. И теплое июньское утро.