Глава 14. Фанатичка

— А сейчас еще покажу, смотрите… Вингардиум Левиоса! — Э-э! Куда?! Мистер Уилсон поймал чашку, которая неожиданно попыталась от него сбежать. Чарли хихикнул, опустил палочку, развеивая заклинание. — Левитация?! — с удивлением уставился на Чарли отец. — Ага, — кивнул Чарли. — Прикольно, да? — Да! Очень! Еще бы! — мистер Уилсон потрепал Чарли по голове свободной рукой. — А чего ты на рождественских ничего не показывал? Чарли вздохнул. — Ну… Вообще-то, нам нельзя колдовать вне школы. За это можно и вылететь, и, вроде как, в тюрьму попасть. Родители синхронно побледнели, посмотрели на Чарли. — Э-э… Чарли, но тогда почему… — Профессор Флитвик объяснил, что надо делать, чтобы это за нарушение не считалось, — пояснил Чарли. — Мы сейчас не дома и мы далеко от людей. И, вроде как, так можно. А до этого я при вас колдовал только в Косом Переулке, там тоже отследить не выйдет — людей сильно много. Но вот дома мне за палочку лучше даже не браться. — Я-а-асно, — с сомнением протянула миссис Уилсон. — То есть, дома тебе колдовать нельзя, но пользоваться зельями, например, можно? — Угу, — подтвердил Чарли. — При этом колдовать не дома тебе как бы нельзя, но как бы и можно? — Ну… Как бы, да. Родители переглянулись. Мистер Уилсон покачал головой: — Дурацкие какие-то правила. — Согласна… Чарли только пожал плечами. — Ну что — будем потихоньку собираться и ехать домой? — Ага, только чай допьем. Чарли с удовольствием согласился, подставил чашку под термос, миссис Уилсон тут же обновила ему чай. Уже вечерело и хотя был уже конец июля, по вечерам было достаточно прохладно, чтобы вместо чего-нибудь холодного пить именно чай. Вообще, по плану, они должны были вернуться домой еще к обеду, но родителей так увлекла демонстрация заклинаний, что пришлось задержаться подольше. Чарли не возражал и, в отличие от краткой демонстрации, которую он устроил неделю назад в Косом Переулке, на этот раз показал почти все, чему научился за первый курс Хогвартса. Ну… Почти все. Ведь вряд ли родители были бы довольны, если бы узнали, что он научился оглушать людей, ходил по неизвестной части библиотеки и вообще его еле откачали под конец года. Кроме того, не все заклинания можно было вообще показать без партнера, которого, по понятным причинам, не наблюдалось. Родители, посмотрев на его искусство, сильно впечатлились. Чарли, правда, подозревал, что они еще не до конца все осознали и полноценный допрос на тему «как это работает» начнется в лучшем случае послезавтра, а в худшем — сразу по возвращении домой, но он не возражал. В целом, Чарли считал, что летние каникулы начались достаточно неплохо. По крайней мере, для него. Как только он приехал домой, родители объявили о сюрпризе: они все отправлялись на две недели на море. Чарли был счастлив — после нескольких месяцев в Хогвартсе, при всех прочих равных, ему очень хотелось погреться на солнышке. Родители, видимо, тоже думали, что ему это будет полезно, так что всего через несколько дней после прибытия домой, ему пришлось собирать вещи на курорт. Горячий песок, аквапарки, да еще и родители регулярно вытаскивали его на пикники на пляже… Красота! Правда, он несколько обгорел, но Чарли считал это незначительной платой за хороший отдых. Уже потом, когда они, наконец, вернулись домой, в Литтл-Уингинг, начались первые расспросы, да и сам Чарли вернулся к домашним исследованиям и экспериментам. В первую очередь он, конечно же, разобрал чемодан и выставил на книжную полку учебники за первый курс. Кроме того, по соглашению с родителями, он занял себе чердак. Формально, конечно, тот и так ему принадлежал и был одновременно хранилищем компонентов, небольшой оранжереей и складом, но теперь Чарли, насмотревшись в Хогвартсе на лаборатории в комнатах старшекурсников, окончательно устроил там свое рабочее место: развесил старые мантии, переставил с помощью отца столики с растениями, выставил на полки часть справочников, которые могли понадобиться здесь и сейчас, а заодно устроил на новенькой одноместной электроплитке, купленной родителями по его просьбе, новое место для зельеварения. Помнится, он зарекался экспериментировать в отсутствие кого-то более опытного, но… Он ведь не собирался экспериментировать, верно? Так… Сделать кое-что по проверенным рецептам, если потребуется. Собственно, стоило им вернуться из поездки на реку, подальше от цивилизации, где Чарли демонстрировал родителям свое искусство магии, как это самое «потребуется» и наступило. По крайней мере, по мнению самого Чарли. Потому что когда они разгружали машину и перетаскивали в дом вещи, он краем глаза увидел в конце улицы Дадли Дурсля, который в компании своих дружков явно затевал что-то недоброе. Так что Чарли решил обезопаситься на всякий случай. И как только родители объявили о вечернем отдыхе «кто как пожелает», он тут же умчался на чердак, включил свет и плитку, поставил на нее котелок с водой — и только после этого, наконец, задумался — что же ему делать? Большая часть известных ему рецептов были либо слишком медленными, либо уж слишком магическими — например, зелье драконьего дыхания, после глотка которого можно было выдыхать носом дым, а ртом и вовсе извергать пламя в течение нескольких минут, — либо слишком уж травмоопасными. Однако, все же, он кое-что придумал. В сознании всплыл фрагмент разговора Грейнджер с Уизли, который он слышал в Большом Зале: — Ладно, какой состав у зелья, отнимающего память?! — Я забыл! Чарли хлопнул себя по лбу. Да! Идеально же! Зелье забывчивости! Простое, но эффективное средство, которое они изучали незадолго до рождественских каникул! И самое главное — его, в отличие от большинства других зелий, можно распылять! А дома как раз есть маленький пульверизатор, подходящий вместо крышки на полупинтовую бутылочку! Правда, был один нюанс… Для этого зелья нужны были свежие ягоды омелы, а Чарли совсем не был уверен, что у него эти самые ягоды есть. Так что следовало их добыть. Например, в ботаническом саду! Чарли тут же выключил уже начавший закипать котел, схватил со стола несколько пустых пробирок с пробками, положил их в сумку и поспешил вниз. По счастью, было еще по-летнему светло, да и ботанический сад еще, вроде как, должен был работать. Пообещав родителям скоро вернуться, Чарли пулей помчался к ботсаду. Добрался он туда куда быстрее, чем зимой. Тропинки были сухими, прогулочная зона еще не закрылась, а густые кусты вдоль забора пропускали мягкий оранжеватый свет заката. Он даже слегка ускорился — не по школьной привычке «успеть до отбоя», а просто от нетерпения. Билет, турникет, пять минут до ближайшей теплицы — и вот он, стеклянный зал с выставкой лекарственных растений. И все тот же смотритель зала — молодой черноволосый парень в лабораторном халате поверх камуфляжа. Он поднял голову, заметил Чарли и сразу расплылся в улыбке: — О! Юный мистер Уилсон! Давненько вы к нам не заглядывали. Это ж вы… да-да, на Рождество к нам приходили! Чарли натянул на лицо самую искреннюю улыбку, на какую был способен, но мысленно насторожился. Это что получается — вот этот дядька запоминает каждого приходящего к нему?! — Да, я, сэр. Решил снова посмотреть на коллекции… Ну и кое-что уточнить. Смотритель кивнул и широким жестом пригласил пройти дальше. — А как ваш проект? Помните, вы спрашивали про грибницу? «Вот черт…» — мысленно отметил Чарли. Он уже почти забыл, что набирал в прошлый раз. Ну, кроме одной штуки… Правда, ту грибницу он сам не высаживал — отдал на опыты Невиллу Лонгботтому. Но зато он возился с другими грибами и, в теории, мог что-то сказать правдоподобно. Он быстро прогнал в памяти воспоминания о нескольких наименее магических грибах, снова заулыбался. Конечно, врать он не любил, но иногда без этого было просто не обойтись. — А, да, проект удался! — сказал он. — Coprinellus micaceus, помните? Мерцающий навозник. Я-то, в общем, только основное исследовал, гипфальные нити, а вот мой приятель заинтересовался шляпками, мы такой классный проект по тканям сделали — ух! В школе все ботаны со стульев падали! Заметив интерес смотрителя, он придал голосу научную твердость, слегка опуская подбородок. — И плоды… ну, «плодовое тело», — добавил он уже почти автоматически, — появилось быстро. Очень ровной формы, без колебаний влажности… Смотритель аж замер от удовольствия: — Вот это да… Вы прямо-таки маленький ми-коло-гист. Молодец! «Талантливо врешь, молодец», — отметил про себя Чарли. Господи, а он и не подозревал, что сможет так правдоподобно нести чистейшую, но очень убедительную белиберду! — Так что я хотел бы… — Чарли понизил голос до делового — …продолжить наблюдения. Для сравнения нужны другие компоненты. Мне бы пригодились ягоды омелы — свежие, если можно. Все же, омела — это полупаразит, так что… Смотритель даже не задумался и даже не стал ждать окончания предложения: — О, конечно! Конечно, мистер Уилсон! Для пытливого ума — любой каприз! Чарли, поблагодарив смотрителя и бережно прижимая пакет с ягодами к груди, поспешил к выходу из оранжереи. Солнце уже почти зашло, сад наполнился длинными тенями. Воздух стал влажным, прохладным, пахнущим теплой землей… и чем-то еще. Чарли внезапно остановился. Запах. Резкий. Химический. Липкий, цепляющийся к ноздрям. Бензин! Он обернулся — и увидел у внешней стены ботсада чью-то сгорбленную фигуру. Женщина в длинном темном пальто, с повязанным поверх седых волос платком, неторопливо плескала жидкость из большой пластиковой канистры прямо на кирпичную кладку. Движения — ровные, сосредоточенные, почти торжественные. Чарли узнал ее сразу. — Миссис Фоули! Она что-то негромко бормотала. Слова расплывались, но интонация была узнаваемая — горячо-пылкая, будто она сама себе читала молитву. Чарли похолодел. Бензин. И теплица, забитая до потолка растениями? Да тут же рядом еще и дома! А лето хоть и несколько прохладноватое, но днем солнечно, так что трава вся пожженная и сухая! Он шагнул вперед. — Э-э… миссис Фоули? — осторожно окликнул он. — Вы что делаете? Женщина вздрогнула — не от испуга, скорее от раздражения. Резко обернулась. Глаза блеснули странным огнем. — Мистер Уилсон! Бегите отсюда! — твердо сказала она. — Бегите из лап этих безбожных псов! Здесь совершается дело праведное! И снова подняла канистру. Чарли сглотнул. — Но… это же бензин! — Он сделал шаг ближе. — Вы собираетесь… поджечь сад? Это же опасно! Люди пострадать могут! — Это не сад, — перебила она, голос стал громче, вибрирующим. — Это место Господне! Был храм — был свет! А теперь… — она ткнула пальцем в стеклянные купола теплиц, — …на его земле разводят мерзость травную! Колдовство! Безбожие! Снова брызги бензина полетели на стену, оставляя блестящие темные пятна. Чарли почувствовал, как его начинает трясти. Не от страха — от осознания, что он тут единственный, кто понимает, что происходит. И единственный, кто может остановить это до того, как вспыхнет. Он вскинул руку: — Нельзя! Вы же… вы устроите пожар! Настоящий пожар! Миссис Фоули в ответ покачала головой и ответила тоном, будто объясняла ребенку, зачем надо поливать цветы: — И если храм осквернен колдовством, если безбожники поставили стеклянные коробки на земле, где стоял алтарь… то разве не должно пламя вернуться туда, где оно было от века? Она снова наклонила канистру. Запах стал почти нестерпимым. — Но тут же полно сухой ботвы, а ветер усиливается, все… все вспыхнет моментально! — Ох, мистер Уилсон… Милый мой мальчик… — она покачала головой. — Я за тебя молюсь. Каждый день. Я знаю, ты еще обретешь свет, Господь вложит в тебя истинное ведение. Но сейчас ты не ведаешь, что говоришь. Ведь помни послание — «И упал огонь Господень и пожрал всесожжение, и дрова, и камни, и землю, и излизал даже воду, которая была в рове. Когда это увидели все люди, они пали на лица свои и сказали: Господь есть Бог!» Она потянулась куда-то во внутренний карман пальто. На секунду Чарли представил, что она достанет спички. И эта секунда оказалась решающей — он заорал. — ЭЙ! Э-Э-ЭЙ! ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! Крик сорвался почти в визг, ударился о стекло оранжереи и покатился эхом между кустами. Внутри теплицы кто-то загремел ящиками. Смотритель выскочил почти мгновенно — сначала растерянно, потом увидел миссис Фоули, увидел канистру… и его лицо резко побледнело. — Мэм! — рявкнул он. — Немедленно отойдите от здания! Но поздно — миссис Фоули уже вытащила из кармана не спички, но старую, еще металлическую зажигалку. Щелк! Смотритель сорвался с места, как спринтер. Подскочил, вырвал зажигалку из ее руки и оттолкнул женщину на несколько шагов. Старуха завизжала — пронзительно, обиженно и одновременно торжественно: — Хулу творите! Вы отвергли свет! Отвергли Господа! Ибо Он — как огонь расплавляющий и как щелок очищающий… Она пыталась рвануться к нему, но смотритель смог удержать дистанцию. Тем временем из соседней галереи уже выбежали двое других сотрудников ботсада. Еще кто-то побежал к телефону. Кто-то оглядывался по сторонам, будто проверяя, не загорелось ли где-то. Чарли стоял, тяжело дыша, прижимая к груди пакет с омелой так сильно, что могли бы лопнуть флаконы. Началась паника, почти сразу приехала полиция, пожарные и скорая. Миссис Фоули продолжала кричать какие-то длинные, путаные фразы, уже больше похожие на поток звуков, чем на речь. И все время пыталась добраться то до зажигалки, до канистры, содержимое которой как раз изучал один из пожарных. Чарли медленно выдохнул, впервые осознавая, как сильно дрожат руки. Смотритель, тоже с трудом переводя дух, подошел к нему: — Спасибо… если бы ты не поднял шум… — Она бы подожгла, — сказал Чарли, и только теперь понял, что голос у него срывается. Сухие листья на земле тихо шуршали в усилившемся ветре. — Да, — мрачно подтвердил смотритель. — Точно… — Это, ну… — смотритель выдохнул. — Если вдруг что-то понадобится — ты всегда приходи. Мы теперь твои должники, парень… — Да, — Чарли сглотнул, глядя на то, как визжащую почти на ультразвуке и вырывающуюся из рук сотрудников ботсада, медиков и прибывшей полиции, миссис Фоули силой запихивают в машину. — Всегда пожалуйста… А с ней что будет? — Скорее всего, упекут в психушку, — покачал головой смотритель. — Жаль… Я ее помню еще лет десять назад. Тихая была такая, скромненькая… Да, ездила нам по ушам всякой богословной чушью, но… Он поежился, достал из кармана пачку сигарет, достал одну и подкурил ее трясущимися руками: — Блин, да она десять лет назад даже в саду что-то там помогала делать, когда мы подземные помещения в грибные фермы переделывали. А сейчас… Чего ее так коротнуло? Ума не приложу… Но увы, старость — не радость, маразм — не… — смотритель кашлянул, явно с трудом себя останавливая. — Мда… Не повезло ей, короче. Чарли покачал головой. Конечно, ему было в какой-то степени жалко миссис Фоули. Все же, не смотря на ее придурковатость, у Чарли до сегодняшнего дня к ней не было претензий. Даже совсем наоборот, он, как и большая часть детей из младшей школы Литтл-Уингинга, каждый год получал от нее праздничный кекс на Пасху. Но, видимо, и вправду вопрос старости. Все же, миссис Фоули была уже старой и одинокой женщиной, да и жизнь ее, если верить ее же рассказам, была не сахар. Но чтобы все закончилось вот так?! — Да… — Чарли сглотнул. — Ладно… Так я тогда пойду? — Ага. Только пошли, скажем полиции, что ты ушел. А то ты у нас, получается, главный свидетель. Мало ли, вдруг им еще что-то от тебя надо будет… Пока они с смотрителем шли к группе полицейских, Чарли старался выглядеть как можно спокойнее — хотя коленки у него все равно предательски дрожали. Один из полицейских — невысокий мужчина с блокнотом и заметно усталой физиономией — заметил их первым, быстро сверился с коллегой и шагнул навстречу. — Это тот мальчик, да? — уточнил он. — Он, — подтвердил смотритель. — Свидетель. Он поднял тревогу. Полицейский кивнул, пристально всматриваясь в Чарли — не пугающе, скорее оценивающе. — Имя? — Чарли Уилсон, сэр. — Адрес? Чарли назвал. Полицейский аккуратно записал, заглянул в уже довольно толстую папку с сегодняшними пометками, кивнул самому себе. — Ладно, Чарли… Значится, так, — он закрыл блокнот и неожиданно немного смягчил голос. — Ты сегодня большой молодец. Реально. Не каждый ребенок даже, значится, обратил бы внимание на запах. А уж тем более — поднял шум. Судя по тому, что тут успели пролить… — он скривился, глядя на стену, — …все могло разгореться очень быстро. Так что ты, можно сказать, спас нам половину квартала. Чарли неловко пожал плечами, чувствуя, что краснеет. — Я… Ну-у… Я просто подумал… — И правильно подумал, — серьезно сказал полицейский. — Так вот, значится. Сейчас мы тебя отпустим. Ты сделал все, что мог и даже больше. Но есть один момент. Он снова раскрыл блокнот. — Ты, значится, единственный очевидец начала происшествия. Другие сотрудники были внутри здания и только слышали шум. Поэтому, возможно, в ближайшие пару дней к вам домой придут наши ребята — либо чтобы задать пару уточняющих вопросов, либо чтобы, значится, оформить официальный письменный протокол. — Ага, — кивнул Чарли. — Я буду дома. — Отлично. И родители пусть тоже будут наготове. Им, скорее всего, тоже зададут несколько стандартных вопросов. Чистая формальность, значится, не переживай. Полицейский резко закрыл блокнот и чуть улыбнулся — устало, но по-настоящему тепло. — Ладно, можешь идти. Спасибо тебе еще раз, Чарли. Ты молодец. И… — он мельком взглянул на машину, где на заднем сиденье силой удерживали все еще выкрикивающую библейские цитаты миссис Фоули, — …и не думай об этом, значится, слишком много. Это не твоя вина, что она умом тронулась. — Да, сэр… Конечно… — Ну, тогда, значится, до встречи. Полицейский отвернулся и принялся выслушивать доклад от пожарного. А Чарли, убедившись, что он тут больше никому не нужен, поспешил убраться домой. Ему вся эта ситуация очень не нравилась. Однако, кое-что ему определенно не нравилось больше всего остального. Ему не понравилось, каким свирепым и пылающим огнем взглядом сопроводила его миссис Фоули.