Глава 15. Эльф-домовик

Миссис Фоули, впрочем, оказалась не единственным испытанием, которое перепало на летние каникулы Чарли. Буквально через два дня после того, как полицейские увезли миссис Фоули, а сам Чарли в присутствии родителей рассказал пришедшему полисмену все, что знал о том случае, появилась новая проблема. Дадли Дурсль со своей неизменной свитой и каким-то новым рыжим громилой, которого Чарли раньше не видел. Они подкараулили его у мусорных баков за домом — Чарли за год в Хогвартсе несколько отвык от того, что в Литтл-Уингинге он, вообще-то, желанная «дичь» для этих троих. Но теперь у него было преимущество. Маленькая бутылочка аккуратно приготовленного зелья забывчивости в кармане. Он выждал, пока Дадли нависнет сверху, пока Пирс по-идиотски хихикнет, пока рыжий сделает шаг назад, чтобы перекрыть путь к отступлению, затем сделал глубокий вдох — и нажал кнопку распылителя прямо в лицо Дадли, тут же крутнувшись, чтобы досталось и Пирсу, и Малкольму и остальным. Пшшш! Дадли и остальные, не ожидая подобного, рефлекторно вдохнули, затем замерли на месте, тупо глядя как будто куда-то сквозь Чарли. — Эй, Дадли? Че эт с тобой? — осторожно спросил Пирс. Дадли медленно повернул голову, посмотрел на Чарли так, будто видел его впервые в жизни, и пробормотал: — А… э… чего мы тут стоим? — Мы шли… э… — начал было рыжий, но осекся, потер виски. — Э-э… Стопэ… Эм… Я забыл. Чарли сделал несколько шагов в сторону, расслабленно выдохнул. Работает! И даже слишком хорошо. Все же, свежесть ягод омелы влияет на действие зелья забывчивости… Это хорошо… Он посмотрел на Дадли и остальных. — Э… я пойду? — Ага, — сказал Дадли совершенно буднично. — Мы… эта… тоже пойдем. Они развернулись и ушли, пошатываясь, будто только что проснулись. Чарли еще несколько минут стоял неподвижно, держа пальцы на пульверизаторе и проверяя, не трясутся ли руки. И слишком просто, чтобы все так закончилось. Так и получилось. Когда он на следующий день возвращался домой с пакетом молока, из-за угла снова вывалился Дадли. С тем же вечно тупым выражением лица. — Эй, Уилсон! — бодро сообщил он. — А мы тут спорим, сможешь ли ты убежать, если мы тебя втихую прижмем. Пирс захихикал. Рыжий сжал кулаки. Чарли застыл. Он смотрел на них, потом — на карман, где так и лежал маленький пульверизатор. Потом — снова на них. — Вы… вы же… вчера… — прошептал он. — А? — сказал Дадли. Пирс нахмурился: — Ты о чем? Чарли вздохнул. — Вот зараза… Он-то рассчитывал, что зелье хотя бы ненадолго выбьет им из головы саму мысль нападать. Или, на худой конец, заставит забыть, что они собирались нападать именно на него. А вместо этого они просто забыли, что УЖЕ ПЫТАЛИСЬ его поймать. И решили попробовать еще раз. Потрясающе… Просто блестяще! Он отскочил назад, развернулся и побежал, Дадли со своей свитой помчались за ним. Но, по счастью, Чарли бегал гораздо лучше, чем все его преследователи — сказывались занятия танцами. Ну, и, конечно, сказывался тот факт, что Дадли, судя по всему, решил плавно начать мутировать в Джаббу Хатта и уже постепенно подбирался к тому увлекательному моменту, в который он должен был стать в ширину больше, чем в высоту. А с таким количеством сала бегать за небольшой и спортивной целью как минимум неудобно. Естественно, Чарли без труда от них сбежал. Однако, это была проблема. Потому что до конца каникул оставалось еще как минимум пять недель — последняя неделя июля и еще затем весь август. А значит, следовало что-то придумать. Не будешь же каждый день вот так бегать от кучки умственно отсталых, но очень любящих мордобой противников? Жаловаться родителям не позволяло чувство самоуважения, не хотелось быть ябедой. Но какой тогда еще вариант придумать?! Ответ пока на ум не приходил, а потому Чарли поступил так, как поступал всегда, когда ему надо было о чем-то подумать — он заперся в своей лаборатории. В Хогвартсе он для этого использовал их с Терри, Тони и Майклом комнату, но дома в его распоряжении была вся его комната и чердак. Вот на чердаке он и заперся, активно пытаясь что-то придумать. Конечно, можно было просто каждый раз брызгать в них зельем забывчивости, но у этого метода было целых три недостатка. Во-первых, Дадли и остальные хоть умом и не блистали, но, все же, совсем полными идиотами не были. По крайней мере, сложить два и два они были способны и рано или поздно доперли бы, что как-то подозрительно часто они про него забывают. Во-вторых, был риск, что зелье он рано или поздно забудет дома, что оно испортится или что у него банально не будет времени его использовать. Кроме того, оно могло банально закончиться, а добыть еще омелы, не вызывая подозрений, было бы затруднительно. Не кататься же в Косой Переулок только ради ягод омелы и подобной мелочи?! Ну и, наконец, в-третьих, Чарли боялся, что постоянное применение зелья забывчивости таки реально сделает из Дадли и его дружков полных дебилов. Отвечать за их сумасшествие как-то очень сильно не хотелось, поэтому следовало придумать что-то еще. Заклинаниями, по понятным причинам, пользоваться было нельзя. А большая часть зелий, которые он мог приготовить, были либо слишком уж волшебного на вид действия, или не подходили по ситуации. Ну не раздувающим же раствором этих идиотов поить?! Лопнут же! Однако, против своих же рассуждений об опасности, Чарли начал варить новую порцию зелья забывчивости. Оно было совсем не сложным: две капли воды из Леты, дать прокипеть двадцать секунд, затем две веточки валерианы, помешать по часовой три раза, стукнуть по котелку волшебной палочкой и дать покипеть, попутно растереть в ступке два цветка крушины и трех корешков со смешным названием «мерлинов ус», выдавить в эту смесь четыре ягоды омелы и две столовых ложки получившейся смеси добавить в котел, после чего помешать против часовой стрелки пять раз и оставить настаиваться. Спустя час новая порция полупрозрачной жижи оранжевого цвета была уже готова и Чарли, выключив плиту, потянулся. — Так… Нафиг… Надо пройтись. И чаю… Он спустился вниз, сделал себе крепкий сладкий чай, выпил одну чашку с булочкой, вздохнул, с сомнением посмотрел на заварник, вымыл его и начал в нем заваривать новый чай с расчетом сразу на несколько чашек. Вообще, родители были против того, чтобы он таскал чай и тем более сладости в свою комнату или в лабораторию, но Чарли считал это глупостью. Зачем много раз бегать за чашкой, если можно сразу взять заварник и чашку и подливать себе по мере надобности? С чувством выполненного долга, он спустя несколько минут отправился обратно на чердак. Хотел просто сесть в кресло, вдохнуть запах растений и подумать. Он открыл дверь на чердак плечом — и тут же застыл, будто налетел на невидимую стену. В его лаборатории кто-то был. И не просто был, а еще и, судя по шевелению маленького силуэта у котла, пытался воровать у него зелье! Это было существо с огромными ушами и длинным носом. Босоногое, в каком-то старом наволочечном тряпье. Большие зеленые глаза блестели влажным блеском, а длинные пальцы с коготками держали пробирку с его зельем. Чарли осторожно поставил чайник и чашку на стол и лишь после этого кашлянул, привлекая внимание: — И зачем домовику понадобилось мое зелье? Домовик, не обращавший до того внимания на хозяина лаборатории, вздрогнул и выпустил пробирку. Та упала на пол и разбилась. Но не рассыпалась кучей мелких осколков, а просто лопнула в месте удара. Чарли хмыкнул. Хорошие у кого-то флаконы… Домовик вжал голову в плечи. Казалось, он дрожал всем телом. И одновременно… вовсе не выглядел как злодей. Скорее как маленькое, перепуганное, но невероятно упрямое создание. Он шмыгнул носом, поднял руку вверх, намереваясь, видимо, щелкнуть пальцами, как творили магию домовики, но Чарли прикрикнул: — Стоять! Домовик застыл с поднятой рукой, затем опустил ее, снова шмыгнул носом. — Не должен мистер-волшебник видеть До… Не должен видеть меня. О нет… большое горе… большое наказание… Он говорил странно. Но слова были понятны. — Эй. Спокойно, погоди… Домовик ойкнул так, будто его ткнули раскаленной вилкой, дернулся. — Ой-ой! Мистер-волшебник не должен задавать вопросов! Д… я… только взять! Немножко! Совсем капельку! Это для добра! Для спасения! Для великой миссии! — он театрально поднял руку, потом вспомнил, что боится, и снова втянул голову. — Но если мистер увидел… ой-ой, какая беда-а-а! — Не ори! — нахмурился Чарли. — Давай по порядку. Кто ты? — Д-Добби, сэр! Добби, домашний эльф… — Я вижу, что ты не кентавр, — нахмурился Чарли. — Чей ты, домашний эльф Добби? Добби на этих словах затрясся сильнее. Его огромные уши повисли, как мокрые тряпки, глаза заблестели слезами. — Ой-ой… ой-ой-ой!.. — простонал он, заламывая руки. — Нельзя! Совсем нельзя говорить, сэр! Добби должен молчать! Эльф развернулся и с жутким воем впечатался лбом в стену. Глухо, но изо всех сил. — У-у-у-а-а-а! Плохой Добби! Плохой! Он почти сказал! Он нарушил обещание! — завыл он, ударяясь второй раз. Чарли аж подпрыгнул. — Эй! Прекрати! Ты что творишь?! — он рванулся вперед и схватил домовика за плечо, удерживая от третьего удара. — Ты сейчас себе голову расколешь! Остынь! Добби вцепился в воздух, дергаясь: — Добби должен наказать себя, сэр! Должен! Ему стыдно! Очень-очень стыдно! Добби едва не рассказал тайну хозяев! Это ужасно! Это… Добби дернулся, как от удара током. — Ой-ой-ой!.. Нельзя, нельзя, нельзя! — он начал выворачиваться, пытаясь вырваться и снова приложиться о стену. — Добби сказал лишнее! Добби плохой! — Хватит, — процедил Чарли, удерживая его за локоть. — Во-первых, если ты сейчас свернешь себе шею, то пользу своим хозяевам точно не принесешь. Во-вторых… — он сделал паузу, прищурился. — Хватит мне лапшу на уши вешать! Кто твой хозяин?! Добби замер. Прямо окаменел, перестав даже дышать. Огромные глаза распахнулись от ужаса. — Добби… Добби не может сказать, — пискнул он так тонко, будто его голос сдулось сквозняком. Чарли фыркнул: — Не ври! На кухне Хогвартса десятки домовиков. И каждый из них гордится своим хозяином и считает делом чести называть его или ее имя. Даже если хозяин — последняя сволочь. Даже если хозяин его выгнал! Для домовика — честь называть имя своего хозяина! Ну, кто?! Кому ты служишь?! Зачем ты хотел спереть зелья?! Ну! Говори! Добби медленно отступил на шаг. Потом еще на один. Он судорожно сглотнул. — Добби… не может… сэр… — прошептал он с такой болью, будто слова жгли его изнутри. — Если мистер волшебник узнает… если он поймет… будет беда. Большая беда. Добби должен был только украсть зелье. Чуть-чуть. Самую капельку. Чтобы спасти… чтобы попытаться… Его голос сорвался. — Спасти кого? — спросил Чарли с нажимом. Добби зажал рот обеими руками, задрожал всем телом. — Ой-ой! Нет! Нельзя! Если Добби скажет — ему отрежут уши! Его… его… Он осекся, словно проговорился. Чарли сделал шаг вперед. — Я не собираюсь тебя мучить. Я просто хочу понять, что происходит… — НЕЛЬЗЯ! — сорвался Добби. Он взвизгнул так, что зазвенели флаконы, сорвал руку Чарли с себя, отскочил к стене и — дрожа, как в лихорадке — поднял тонкие пальцы. — Добби должен уйти! Добби не должен тут быть! Добби не должен говорить, не должен думать, не должен… ой-ой-ой! БЕДА! — Добби, стой! — рявкнул Чарли. — Не вздумай… ХЛОП! Воздух сжался и выгнулся, как от резкого перепада давления, и домовик исчез, оставив после себя запах пыли и легкую дрожь в воздухе. Чарли снова оказался один. Он покачал головой. — Вот зараза… И что это такое было?! Не успел он даже выдохнуть, как снизу послышались торопливые шаги. По лестнице кто-то буквально летел, цепляясь за перила, и через секунду дверь на чердак распахнулась так резко, что ударилась о стену. На пороге стояли родители. Побледневшие. Перепуганные. — Чарли?! Мы услышали… крики, стук… что-то упало… Ты в порядке?! — Сын, ты жив? — отец уже оглядывал комнату, будто ожидая увидеть горящую мебель, разбитые окна и, на всякий случай, труп. Чарли моргнул, едва успев сообразить, что выглядит он сейчас, мягко говоря, тревожно: волосы в беспорядке, дыхание учащенное, глаза еще большие от пережитого шока, рядом — осколки пробирки, разлитое зелье… И тишина после хлопка, как после выстрела. — Я… в порядке, — сказал он и сам услышал, что голос дрогнул. Он прокашлялся. Попробовал снова, спокойнее: — Все нормально. Не со мной случилось. — Что значит «не с тобой»? — мать в два шага оказалась рядом, тронула его за щеку, проверила, не ранен ли. — Чарли, мы думали… Ты кричал! — Это не я, — буркнул он. — Это домовик. Родители уставились на него, как будто он сообщил, что к ним на чердак заглянул карлик-пират на ховерборде. — Кто? — осторожно уточнил отец. — Домовик, — повторил Чарли уже раздраженно — не на них, а на ситуацию. — Такой маленький… Ну… Типа эльф Санты, только уродливый. С вот такими вот ушами, нос длинный… — И-и… Что он тут делал? Чарли вздохнул. — Он пытался стащить у меня зелье. Оба родителя синхронно приподняли брови. — Маленький… эльф? — переспросила мать, будто проверяя, не бредит ли сын. — Пытался стащить у тебя зелье? — Да! — Чарли взмахнул рукой в сторону пола. — Вон пробирка, которую он уронил. Вон следы. — он кивнул на место, где стоял домовик — там и правда были следы. Чарли потер переносицу. — Я начал спрашивать, чей он, а он начал вопить, что ему нельзя говорить, кому он служит. Отец нахмурился: — Подожди. Кто-то… Какой-то эльф ворвался к нам в дом, в твою лабораторию? И начал тут шастать и шарить по вещам? — Все нормально, он не хотел причинить вред. Он просто хотел взять зелье. Для какой-то миссии. В общем… Не важно. Все в порядке. Он уже телепортировался. Родители переглянулись. Отец был мрачнее тучи. — Хорошенькое дело! А если завтра он надумает вернуться? И телепортируется кому-то из нас на голову?! А если его соседи увидят?! А если он кого-то покалечит… Чарли покачал головой. — Да не, не думаю, что он вернется. — А если вернется? Чарли только пожал плечами. У него никаких идей не было. — Не знаю… Попробую его заколдовать. Вроде, нам можно колдовать, если нам угрожает опасность. Родители снова переглянулись. — Дурдом… — Полный.