Глава 16. Встречи в Косом Переулке

Родители паниковали напрасно — Добби больше не появлялся. Вообще, его неудачное появление оказалось последним приключением за время летних каникул. По крайней мере, в неприятном смысле этого слова и все дальнейшие события лета его только радовали. В первую очередь, почти сразу после визита Добби, буквально через пару дней, куда-то исчез Поттер. И, судя по недовольным лицам мистера и миссис Дурсль, а также тому факту, что мистер Дурсль, ругаясь и ворча, ремонтировал окно на втором этаже своего дома, Поттер, похоже, решил наплевать на запрет пользоваться магией вне школы, выбил окно и сбежал. Чарли, узнав об этом, только покачал головой и мысленно понадеялся, что у него из-за художеств Поттера не будет проблем. По счастью, их и не было. Затем, уже к середине августа, из своего паломничества вернулась Падма Патил, которая тут же незамедлительно завалила Чарли кучами писем, потом ему начал писать Терри… Писем было настолько много, что родители даже забеспокоились — не случилось ли чего. Однако, Чарли их успокоил и, дабы снизить количество корреспонденции, предложил друзьям просто встретиться в Косом Переулке, съесть по мороженому и поговорить. Тем более, что как раз пришли письма из Хогвартса и следовало кое-что докупить. Правда, Чарли несколько смутила одна вещь: — Странно, — заявил Чарли, прочитав список литературы. — Что именно, дорогой? — поинтересовалась миссис Уилсон. — А вот, посмотри, — Чарли показал ей список покупок. — «Стандартная книга заклинаний» — это ладно, я ее у ребят со второго курса видел, хорошая книга. Но вот это… Локхарт, Локхарт, Локхарт… Странно. Один только Локхарт. — Ну… Может, просто программа на год объемная, вот кто-то из профессоров и затребовал все книги… — Дело не в этом, — покачал головой Чарли. — Я этих книг никогда не видел, хотя второй курс часто рядом с нами крутится. У них были другие учебники… Кроме того, я брал у профессора Флитвика несколько дополнительных занятий, на опережение программы, он мне давал старые учебники для второго курса. И я читал кучу справочников… Нигде не было ничего про Локхарта… — Может программу поменяли? — пожал плечам уже мистер Уилсон. — Все бывает… — Все бывает, — согласился Чарли. — Но странно. Кроме того, Чарли про себя все же решил, что не ограничится учебниками Локхарта, а купит и прошлогодние учебники по защите от темных искусств. Тем более, что родители, вроде как, были не против. Правда, из-за того, что они не так давно вернулись из отпуска, у них никак не получалось выделить время на поездку в Косой Переулок — приходилось решать рабочие дела даже по выходным, — так что на этот раз Чарли пришлось ехать туда самому. Он, впрочем, не возражал, тем более, что еще в Хогвартсе он узнал о наличии такого увлекательного вида транспорта, как автобус «Рыцарь» и с нетерпением ожидал испытать это увлекательное чудо. Однако, уже вскоре он об этом пожалел. Воистину, не зря говорят «бойся своих желаний». Поначалу все было даже неплохо. Чарли вышел на обочину дороги, убедился, что вокруг никого нет и взмахнул палочкой в жесте, будто собирался голосовать. И стоило ему только это сделать, как… БАХ! Из ниоткуда в одно мгновение прямо рядом с ним материализовался автобус. С виду он ничем не отличался от остальных многоэтажных автобусов, которых хватало в Лондоне. Ну, за исключением того, что был выкрашен не в красный, а в фиолетовый цвет. И того, что в нем было три «этажа», а не два, как обычно. И того, что он едва не сбил Чарли, остановившись буквально в паре дюймов перед ним. Дверь распахнулась, на ступеньку выскочил парень молодой парнишка лет восемнадцати, одетый, помимо прочего, в грязную старинную кожаную куртку и бескозырку с эмблемой в виде автобуса. — Вас приветствует автобус «Рыцарь», — прочитал он с бумажки. — Это автобус для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение! Взмахните палочкой и входите в салон: мы домчим вас куда угодно! Я, Стэн Шанпайк, ваш кондуктор! Чарли хмыкнул, посмотрел на Стэна. — Сколько до Косого Переулка? — Одиннадцать сиклей, — произнес Стэн. — За четырнадцать получишь еще и кружку горячего какао. — И скоро будем? Стэн усмехнулся, посмотрел на часы — Семь минут. — Не может быть! — удивился Чарли. Стэн хохотнул. — Еще как может. Так что? Поехали? Чарли кивнул, достал из кармана несколько монет. — Поехали… Едва он поднялся по ступеням, как Стэн заорал на весь салон: — Эрни! Погнали! — Йес, сэр! — проорал в ответ водитель, тут же срываясь с места без всякого разгона. Чарли швырнуло инерцией, он полетел вперед и наверняка бы свалился на пол, если бы его не подхватил какой-то пожилой господин в коричневой мантии. — Спасибо, — проговорил Чарли, приземляясь на пустое кресло и почти сразу же снова чуть не улетая с него, потому что Эрни сделал крутой поворот, да такой, что автобус трижды обернулся вокруг своей оси прежде, чем таки смог повернуть. — Мгм, — не открывая рта, кивнул джентльмен, Чарли быстро догадался, почему он не открыл рот. Уже через минуту поездки, его уже основательно затошнило — Эрни водил автобус откровенно неважно, но очень любил лихачить, постоянно дергал руль, от чего вся сидящие в автобусе едва не вылетали из кресел. Еще через минуту он резко дал по тормозам и если бы Чарли инстинктивно не выставил перед собой руки, он бы точно оставил все зубы, ударившись о спинку кресла перед собой, а так он только начисто отбил себе руки, тут же перестав их чувствовать. Вообще, поездка чем-то напоминала Чарли смесь жутко быстрых американских горок, полета на метле и того самого странного ощущения, когда во сне осознаешь, что падаешь куда-то в бездну перед тем, как дернуться и проснуться. Впрочем, долго это не продлилось. Стэн сдержал обещание, уже через семь минут автобус в очередной раз резко остановился, качнувшись, и Стэн объявил, глядя на Чарли: — Косой Переулок! Чарли, бледный как мел, вывалился наружу вместе с еще добрым десятком человек, которые тоже выглядели так, будто как минимум пережили небольшой локальный апокалипсис. Земля под ногами у него качалась еще добрых несколько минут. Он глубоко вздохнул, задержал дыхание, стараясь справиться с тошнотой, затем медленно выдохнул, вздрогнул от хлопка за спиной, с которым исчез автобус. Стоящий рядом джентльмен — тот самый, что помог ему не упасть, — держась за столбик проворчал: — Фу ты, сука… Не… Больше — никогда! Чарли согласно кивнул. Правда, он тут же пожалел об этом — в глазах пошли цветные пятна и его бурно вывернуло прямо на мостовую. Джентльмен в коричневом плаще понимающе кивнул: — Ничего, по первости со всеми бывает… — он достал палочку. — Эванеско! Лужа рвоты тут же исчезла. Чарли, стараясь не качать головой слишком активно, процедил: — П-сиб… — Пожалуйста, — джентльмен убрал палочку. — Так… Мне надо выпить… Он, пошатываясь, направился куда-то в сторону «Дырявого котла». Чарли, все еще чувствуя, как внутренности пытаются договориться с физикой на тему «кто из нас тут главный», сделал глубокий вдох. Потом еще один. Стало немного лучше. Он выпрямился, поправил ворот рубашки и осмотрелся. Мир слегка покачивался, как палуба корабля во время шторма, но постепенно чувства приходили в норму. А когда он прошел арку автобусной остановки и Косой Переулок развернулся перед ним своим привычным хаотичным очарованием — шумным, тесным, пахнущим карамелью, пергаментом и немного пылью старых книг — Чарли и вовсе уже был почти в порядке. Чарли расслабленно выдохнул, глядя на главную улицу «Косого Переулка», куда его вывела тропинка, ведущая от остановки, расположившейся, как оказалось, прямо за «Дырявым Котлом». Ну, в смысле — за магической его частью. Выдохнул — и вдруг поймал себя на странном ощущении. Он почувствовал себя дома. Даже больше, чем когда и в самом деле был у себя дома. Косой Переулок жил своей собственной летней суетой — шумной, пестрой, почти праздничной. Сразу после выхода из арки Чарли попал в плотный поток звуков, запахов и движений. Школьники всех возрастов сновали туда-сюда, увешанные пакетами из «Флориш и Блоттс» и «Мадам Малкин». Некоторые громко обсуждали, какой котел брать в этом году; другие спорили, какой телескоп лучше взять; третьи просто бегали, размахивая новыми мантиями, как флагами. Рядом шли родители — усталые, но довольные. Одни тащили за руку младших детей, другие пытались втолковать старшим, что «одна книга ингредиентов по зельям стоит дороже, чем твой новый плащ, так что аккуратнее с ней». Из каждой лавки тянулись голоса зазывал: — Проходите, проходите! Лучшие перья из крыльев гиппогрифа! — Только сегодня — две волшебные свечи по цене одной! Для ритуалов и для освещения! — Господин, взгляните на наш ассортимент защитных амулетов, гарантируем, что от дурного глаза точно спасут! Над всей этой суматохой периодически пролетали совы, вороны и голуби — одни с миниатюрными свертками, другие с газетами, но были и те, кто ничего не нес. При этом каждое появление пернатых сопровождалось неодобрительным ворчанием кого-то из толпы, потому что птицы считали обязательным оставить после себя парочку отметин на чьей-нибудь шляпе. По мостовой бегали посыльные — в основном, старшекурсники Хогвартса, которые таким вот образом подрабатывали в магическом мире. Они ловко лавировали между лавками и тележками, таская туда-сюда коробки, письма и перекатывая бочонки. Кроме того, какой-то смуглый дядька в щеголеватой одежде, золотых цепях и белой бескозырке устроил на краю улицы небольшую игорную точку и теперь усиленно облапошивал какого-то простофилю: — Э! Один полный, два пустых, да?! — на очень кривом английском комментировал он, с невероятной скоростью гоняя по доске палочкой три стакана. — Посмотрел, посмотрел, да?! Я крутил — ты гадал, думал шарик угадал! Кручу-верчу, тебя спутать хочу! Ну, где у нас шарик находится щас? Волшебник, стоявший перед ним, нервно ткнул пальцем в один из стаканов и как-то торопливо, будто от скорости ответа зависело, поменяет шарик свое местоположение, прокричал хриплым от волнения голосом: — Здесь! Дядька в бескозырке поднял стаканчик, под которым оказалась пустота: — Вай! Опять проиграл! Чарли фыркнул, отвел взгляд в сторону. Некоторых, видимо, ничему жизнь не учит. Чарли в свое время пытался понять, как так получается, что вроде люди не слепые и следят за происходящим на доске, а все равно проигрывают с завидной регулярностью, оставляя таких вот дельцов в выигрыше. Помог ему в этом разобраться дедушка по маминой линии во время своего последнего визита к ним. Увидев внука в задумчивости и узнав в чем дело, он просто достал три стакана, на глазах у Чарли положил под один шарик и принялся медленно-медленно водить их по доске. Когда он остановился и Чарли ткнул в стаканчик, под которым гарантированно должен был быть шарик, дед поднял его и тот оказался совершенно пустым. В ответ на удивленный взгляд Чарли, дед усмехнулся — и вытащил шарик из рукава собственного пиджака. С тех пор у Чарли отпала всякая охота к любого вида азартным играм. Но у некоторых, видимо, такого же дедушки не было, а потому Чарли время от времени видел, как люди проигрывают вот в таких вот стихийных игровых зонах. И проигрывают, порой, очень много. Он свернул за аптекой, миновал лавку с котлами и почти сразу увидел знакомый яркий зонтик кафе-мороженого Фортескью. У столиков сидели трое — одна из них энергично жестикулировала ложкой, вторая смеялась, а третий пытался сделать вид, что не понимает, как он вообще оказался с двумя девчонками одновременно. Падма. Парвати. Терри… Чарли отсалютовал им, а когда подошел поближе, Падма кинулась к нему обниматься. Чарли издал сдавленный хрип, когда она на нем повисла. — Приве-е-е-ет! — радостно воскликнула Падма и еще крепче сжала его в объятиях. От нее пахло чем-то сладким и пряным одновременно. — Как ты?! Э-э… Ты в порядке?! — Ага… Да, — прохрипел он. — А что?! — Ты выглядишь… ээ… немного… бледно. — Немного? — фыркнул Терри, разглядывая Чарли как редкий экспонат. — Он белее, чем пергамент из «Совы и Чернильницы». — Спасибо, Терри, — устало буркнул Чарли. — Рад тебя видеть. — И мы рады! — подпрыгнула Парвати, едва не опрокинув стакан с мороженым. — Присаживайся, скорее! Чарли сел на свободный стул, который Падма заботливо придвинула к столу, и поймал внимательный, озабоченный взгляд. — Все в порядке? — снова спросила Падма, глядя на его лицо. — Ты будто шторм пережил. — Почти, — признался Чарли. — Я добирался автобусом «Рыцарь». — А-а-а, — протянули Падма и Парвати одновременно. — Тогда все ясно… Падма откинулась на спинку стула. — Ну если так, то все нормально, — уверенно заявила она. — После «Рыцаря» любой живой человек выглядит так, будто три дня дрался с троллями. — И потом неделю отходил, — добавила Парвати. Терри прыснул. — Согласен. Жуткая штука! Я однажды на нем ехал. Мой желудок потом подал на меня официальную жалобу. — Кому?! — Мостовой. Затем пришлось прерваться, потому что подошла официантка: — Ванильное, — тут же решил Чарли, выкладывая на стол несколько сиклей. — С орешками и фруктами, пожалуйста. — Сейчас будет, милый, — тепло улыбнулась она и тут же скрылась в помещении. Друзья снова уставились на Чарли. — Ну? — спросил Терри, подперев подбородок руками. — Как лето? — Обычно. Спокойно. Немного скучновато, — начал Чарли. — Хотя… были моменты. — А у нас — наоборот! — оживился Терри. — Мы катались по Европе. Франция, Швейцария, Германия… Везде! Папа решил, что надо «показать ребенку культурные ценности». — Он состроил пафосное лицо. — Но я все равно сбегал смотреть местные магические лавки. Там столько всего! В Париже вообще есть магазин, где продают рунные камни для колец, которые меняют цвет, если тебя кто-то обманывает. Я хотел купить, но мама сказала, что это «провокационный аксессуар». — А вы? — спросил Чарли. Падма и Парвати переглянулись и заметно смутились. Падма села ровнее и очень аккуратно положила ложку. — Мы… эээ… были в Индии, — начала она уклончиво. — В храме. Парвати покраснела так, что могло показаться, что она вот-вот вспыхнет. — Это было… важно. Очень. Но… — она замялась, — мы не можем рассказать детали. Это… традиция. Чарли кивнул. Он видел, что девчонки не просто смущаются — они стараются ничего не сказать лишнего. Так что он не стал давить. — Ладно. Главное, что все прошло хорошо. Падма быстро кивнула, заметно благодарная за тактичность. В этот момент ему принесли мороженое — яркую, аккуратную белую горку, украшенную орехами и кусочками персика. Один только вид этого чуда уже делал мир лучше. — Не, я только на море скатался на пару недель, а так дома был. Терри прыснул. — Ага! И дай угадаю — ты учился! Он взял ложкой большой кусок собственного мороженого, отправил его в рот. Чарли, заметив это, фыркнул: — Ничего подобного! Вообще-то, из-за меня соседка уехала в психушку… Все замерли, Терри подавился мороженым. — Фто?! — он закашлялся. — Кхм! Кхм! Что?! Как?! — Ага, — кивнул Чарли. — Щас расскажу… Рассказ получился довольно длинным, но увлекательным. По крайней мере, друзья слушали его не перебивая. Чарли пришлось рассказать, кто такая миссис Фоули и что она — чокнутая фанатичка, потом он рассказал про ботанический сад и про то, что там он берет некоторые немагические компоненты для эликсиров. И уже только потом — что миссис Фоули пыталась сжечь этот ботсад только потому, что тот расположился в здании старого храма. — И это еще не все, — добавил Чарли, когда друзья уже немного отошли от шока. — Еще ко мне забрался домовик. — Что? — хором спросили все трое. — Домовик, — повторил Чарли. — Прикиньте, пытался спереть у меня пару пузырьков с зельями. Терри вытаращил глаза. — И ты его поймал?! — Ага, — подтвердил Чарли. — Он еще потом нес какую-то ахинею про опасность и про то, что он должен кого-то там спасти. В общем, я пытался его удержать, но… Он смылся. Трое переглянулись, явно пораженные рассказом. — У тебя лето, конечно… — начал Терри. — Насыщенное, — закончила Падма. Чарли пожал плечами, на этот раз почти спокойно: — Могло быть хуже. — Но это странно, — заметила Парвати. — Домовики обычно не действуют сами, они подчиняются только приказу хозяина… Ты не спрашивал, кто его хозяин? — Спрашивал, да толку, — покачал головой Чарли. — Мне показалось, что он как будто не в себе. Вроде и домовик, а сказать, кто его хозяин, не смог. Или не захотел. — Странно, — поддержала сестру Падма. — Может, он из диких? Без хозяина… А так — прикрывается чьим-то? — Не, не годится, — покачал головой Чарли. — Я не видел на нем человеческой одежды. Наволочка — и все… — Не показатель. — Конечно не показатель, — согласился Чарли. — Но это странно. Гадать дальше они не стали. В этом не было совершенно никакого смысла, да и время тоже было достаточно ограничено. Все же, им следовало еще закупить все необходимое для школы. А Чарли — еще и обменять деньги в Гринготтсе. Так что, увы, пришлось разойтись ненадолго под честное обещание всей компанией встретиться недалеко от зоомагазина «Клюв и хохолок», где расположилась небольшая чайная. Чарли кивнул, пообещал — и поспешил в сторону банка «Гринготтс». Гоблинов он несколько побаивался. Особенно после того, как почитал учебники по истории магии и почитал в библиотеке несколько книг об их восстаниях. Откровенно говоря, они (восстания, конечно же, а не книги) выглядели скорее как полноценные гоблинские войны, а поданные авторами описания поводов для начала того или иного конфликта выглядели откровенно сглаженными и вообще как будто отредактированными. То гоблины устроили настоящую войну в одиннадцатом веке из-за того, что посчитали, будто Годрик Гриффиндор украл меч у короля гоблинов Рагнука Первого, хотя сам король и отковал на заказ Гриффиндору меч из гоблинского серебра, после чего вдруг решил оставить меч себе. То гоблинам казалось, что их притесняют, ради чего они объединялись то с оборотнями, то с вампирами, то с целой мафией темных волшебников под руководством Виктора Руквуда… Ну да, конечно! Притесняют их… Всего-то запретили жрать магглов заживо, а когда гоблины попытались высказаться против — запретили продавать им палочки и посохи! Жуть! Как так можно жить?! А как насчет Аага Ненадежного, который распространял лепреконское золото и за это был казнен?! Это что — тоже «притесняют»?! А Годрог Мозоль-На-Лапах?! Ну, тот самый, который в ночь на Хэллоуин 1782 года убил и вырезал сердца трем волшебникам в дар духам? Его тоже «притесняли», когда приговорили к повешенью, а не просто справедливо наказали?! Вот то-то! В общем, гоблинам Чарли не доверял и справедливо их опасался. Однако, увы, без них было никуда — волшебники почему-то предпочитали золотые и серебряные монеты гоблинской чеканки, а не маггловские деньги. А поменять последние можно было только в Гринготтсе. По счастью, родители снабдили его немалой суммой денег для закупок. Вот так сразу он, впрочем, деньги не поменял. Потому что как только он перешагнул порог Гринготтса, он обнаружил там тех, кого меньше всего хотел бы видеть. Не так… Он их сначала услышал, а уже потом увидел, обернувшись на чей-то громкий возглас: — Вы — настоящие магглы! Смотри, Молли, настоящие фунты! Голосил невысокий худощавый рыжий мужчина с залысинами типа «озеро в лесу». Он держал под руку полноватую даму лет пятидесяти, тоже рыжеволосую. Свободной рукой мужчина указывал на пухлую пачку банкнот в руках другого мужчины. Чарли хмыкнул, взглянув на него. Мистер Грейнджер, к гадалке не ходи. Тем более, что Гермиона, очень сильно на него похожая, была рядом с ним и, видимо, очень сильно смущалась от проявленной рыжим бестактности. Рядом с рыжим стояли, тоже слегка красные, все дети семейства Уизли и особенно красный Гарри Поттер, который, заметив Чарли краем глаза, вообще стал похож на помидор. — Артур! Идем! У нас мало времени! Миссис Уизли дернула мужа за рукав, тихо шикнула на близнецов, которые уже прицеливались потрогать гоблинский меч-образец на стойке, и практически волоком потащила всю ораву в сторону дверей, за которыми должны были начинаться пути к сейфам. Какая-то девчонка — видимо, самая младшая дочь многочисленного семейства Уизли — оглянулась, будто хотела что-то сказать Гарри, но тот лишь хмуро отвернулся, заметив Чарли. Через секунду рыжая стайка исчезла за массивной дверью, оставив за собой легкий запах свежей выпечки (вероятно, от сумки миссис Уизли) и ощущение, будто мимо промчался ураган. Стало тише. Намного тише. Чарли перевел взгляд на семейство Грейнджеров. Мужчина все еще пытался привести в порядок слегка помятые фунты — ему, очевидно, было неловко, что на них так откровенно тыкали пальцем. Женщина оглядывалась по сторонам, с интересом и легкой тревогой — видимо, в отличие от мужа, она была в Косом Переулке была впервые. А Гермиона… Ну, Гермиона выглядела так, будто хочет провалиться под пол. Заметив Чарли, она, впрочем, слегка повеселела. Он подошел поближе. — Привет, — все еще слегка краснея, выдавила из себя Гермиона. — Здравствуй, Гермиона, — едва заметно кивнул Чарли, затем поднял взгляд на ее родителей. — Мистер и миссис Грейнджер, я полагаю? — Добрый день, юноша, — кивнул ему мистер Грейнджер. — А вы… — Чарльз Уилсон. Пе… Кхм! Уже второй курс Рейвенкло, — он кивнул, состроив самое нейтральное выражение лица, на которое был способен. — Прошу, не обращайте внимания на подобные выходки. Просто не все чистокровные способны держать себя в руках. — Сказал великий знаток чистокровных… — Гермиона! — осадила дочь миссис Грейнджер, но скорее для проформы, чем из реального возмущения. — А вы, мистер Уилсон, чистокровный? — О, нет-нет, конечно нет, — покачал головой Чарли. — Точно такой же воспитанник реального мира, как вы и Гермиона. Просто у меня была возможность оценить и… Несколько иной подход. — Ага, водишься со всякими сволочами, вроде Малфоя… — Гермиона! Миссис Грейнджер одернула дочь, затем вдруг оживилась: — Знаете, — сказала она, — Гермиона рассказывала о вас. Говорила, что вы… — на секунду задумалась, подбирая слово, — очень усердный. И что вы тянетесь к знаниям. Гермиона фыркнула. — Мам, я это говорила не так! — А как? — с интересом спросил Чарли. Он уже понял, что сейчас его начнут, что называется, «заранее сватать». Вообще, многие знакомые родителей, у которых были свои дети, порой точно так же внезапно заводили с ним подобного рода разговоры на общих посиделках или поездках за город. И, естественно, ему было не привыкать. И лучшей стратегией в подобных разговорах Чарли лично для себя считал поддержать разговор не просто так, а с проявлением интереса — так у взрослых, почему-то, активнее заканчивался запал и они переставали лезть ему в душу. Гермиона же, услышав подобный вопрос, обиженно надула щеки. Выглядело уморительно. Картина «Возмущенный хомячок машет лапками», холст, масло. — Я сказала, что он слишком много читает. И слишком много вопросов задает. И вообще иногда ведет себя так, будто ему все надо сделать лучше всех. Чарли приподнял бровь. — Это я-то? — Да! — возмутилась она. — А что? Каждый раз, когда профессор Флитвик задает вопрос, ты… — Отвечаю? — подсказал он сухо. — А потом задаю вопросы в ответ? — Да! Вот именно это меня и бесит! Миссис Грейнджер закатила глаза. — Гермиона, милая, ты же сама такая же. Гермиона открыла рот, чтобы возразить… и закрыла, поняв, что аргументов нет. Мистер Грейнджер, увидев смущение дочери, хмыкнул, посмотрел на Чарли. — Кажется, вы двое похожи больше, чем она готова признать. Это уже смутило Чарли. Он почесал в затылке. — Ну… Я бы не сказал, что мы прямо уж очень похожи. — Конечно! — быстро подхватила Гермиона. — Вообще не похожи! Миссис Грейнджер вдруг вздохнула: — Знаете… Мне немного даже жаль, что вы не друзья. Повисло молчание. Чарли моргнул. Ожидаемо. Как раз прошла неловкая сцена, после которой все, почему-то, начинают переходить к попытке сведения его с кем-то еще. Гермиона застыла. — Мам, пожалуйста… — прошептала Гермиона. — Но это так! — не сдавалась миссис Грейнджер. — Я вижу, что ты тянешься к знаниям. Что тебе нравится учиться. Что ты стремишься к порядку и разумности, — она перевела взгляд на Чарли. — А мистер Уилсон, судя по твоим же рассказам, серьезный, спокойный молодой человек, который любит книги и не ищет глупых приключений. Чарли чувствовал, как уши становятся горячими. Приятно, конечно. Но совершенно точно мимо. Ближе общаться с Грейнджер?! Нет уж! Ищите другого самоубийцу, готового терпеть бесконечный поток сознания, смысл которого сводится к «все вокруг — идиоты, а я одна — графиня де Ла Фер». Однако говорить такое в лицо родителям Гермионы было бы неразумно, да и как-то не к месту. — Вы не подумайте, — осторожно начал он. — Гермиона очень умная. Просто мы действительно не так много общались. И иногда наши подходы… Отличаются. Гермиона, к удивлению Чарли, не начала возражать. Лишь тихо кивнула. — Возможно. Но, знаете… — миссис Грейнджер понизила голос. — Мне иногда кажется, что она слишком доверилась тем двум мальчишкам. Гермиона вскинула голову: — Мама! — Я просто считаю, что им часто не до учебы, — не согласилась миссис Грейнджер. — А ты не должна подстраиваться. Конечно, отдых и потеха должны иметь место, но не в ущерб учебе… Мистер Грейнджер одобрительно кивнул, что удивило Чарли особенно сильно. Надо же! А у нее родители-то оказывается нормальные! А то он наслушался, когда Гермиона рассказывала. И что ей много сладкого запрещали, и что ей только книжки всю жизнь дарили, и что у нее в школе друзей не было из-за родительских причуд… Естественно, у него сложилось впечатление, что у нее родители — деспоты. Так нет… Вроде вполне нормальные люди. И чего тогда она такая вся правильная? Молчание продлилось пару секунд, пока гоблин за кассовой стойкой не прорычал: — Следующий!