Глава 19. Запретная Секция

— Что же… На сегодня мы, пожалуй, закончим, ведь я совершенно убежден, что вы освоили, как именно я одолел оборотня с помощью яда и чайной ложечки, — подвел итоги урока Локхарт. — Домашнее задание — написать о том, как я справился с призраком в Вазастане с помощью варенья и зонтика. Все! Все свободны! Чарли покачал головой. Вообще, уроки у Локхарта были восхитительны в своей несостоятельности. На первый же урок Локхарт припер корнуэльских пикси. И мало того, что припер их полную клетку, так еще и выпустил их, так и не объяснив никому, что с ними надо делать. Естественно, пикси, оказавшись на свободе, тут же с визгом разлетелись по классу и начали все крушить, да так активно, что Локхарт первым же в панике побежал прочь и заперся в своем кабинете с криком, что новое домашнее задание — загнать всех пикси обратно в клетку. После подобного провала Локхарт, видимо, передумал демонстрировать геройство и переключился на демонстрацию своих актерских талантов. Каждый урок он устраивал небольшие сценки по своим книгам, в которых он же сам играл себя любимого, а разных чудовищ для него играли ученики. Особенно досталось Поттеру, который, похоже, стал любимой марионеткой нового профессора, потому что именно его Локхарт регулярно просил сыграть то оборотней, то упырей, то еще какое-то чудовище. Конечно, некоторые были недовольны — особенно пяти- и семикурсники, которым предстояло сдавать СОВ и ТРИТОН, а потому для них уроки были особенно важны. И далеко не все могли просто пройти необходимый материал с помощью учебников и справочников. Однако, большинство учеников все полностью устраивало и они наслаждались этими спектаклями театра одного актера, ведь теперь на уроках защиты от темных искусств можно было заниматься чем угодно и творить в домашних заданиях любую глупость — лишь бы в писанине содержалась ода любимому и обожаемому и лучшему во всех отношениях преподавателю. Локхарт готов был ставить «отлично» любому, кто отметит в тексте превосходство Его Совершенства. Разумеется, Чарли, равно как и многие другие ученики, совершенно не стеснялся этим пользоваться и весь сентябрь успешно упражнялся в написании хвалебных отзывов, искренности в которых, впрочем, было меньше, чем ананасов за полярным кругом. Тем более, что в его распоряжении были старшие ученики из «Скрещенных палочек», профессор Флитвик, который легко объяснял материал для второго курса, а также прошлогодние учебники за второй курс, которые, в отличие от писанины Локхарта, были очень толковыми и интересными. Вот и в этот раз он, пользуясь информацией от близнецов, решил несколько задержаться и польстить новому преподавателю ради личной выгоды. — Профессор Локхарт! Вы мне не поможете? — А-а! Мистер Уилсон! Мой дорогой преданный фанат! — просиял Локхарт. — Разумеется! Спрашивайте — и уверяю, что лучше, чем я, никто вам не объяснит… — Да я, собственно, по поводу вашей встречи с вампирами, — натянуто улыбнулся Чарли, искренне стараясь выглядеть как можно заинтересованнее. — Вы очень лихо справились с тем вампиром, убедив его, что с вашим противоядием он будет не гореть на солнце, а сиять как обмазанный блестками! Браво! — О, да… Тот несчастный, — просиял Локхарт, довольный тем, что кто-то его хвалит. — На самом деле, мистер Уилсон, скажу вам по секрету, что перед тем, как сгореть, он даже отблагодарил меня! Видите ли, он так устал вечно жить… Точнее не-жить, что подобный обман в некотором смысле стал для него избавлением… — Ну вот, — поддержал Чарли. — Видите ли, я тоже хотел бы в будущем стать как вы, но… Для этого ведь необходимо начать учиться по-настоящему как можно раньше, верно? — «Остроумие сверх меры является величайшим сокровищем человека», — процитировал Локхарт. — Понимаю ваше стремление, юноша. Я ведь и сам учился на Рейвенкло. Уверяю, где-то даже наверняка остались мои портреты как лучшего ученика… — Безусловно, сэр, — натянуто улыбнулся Чарли, вспомнив, что Флитвик на прошлой неделе в наказание одному из провинившихся пятикурсников повесил в гостиной доску «Позор факультета», на которой повесил портрет Локхарта рядом с портретом провинившегося. — В общем-то, я хотел бы попросить… Вы не могли бы дать мне разрешение ходить в Запретную Секцию? Я бы с большим удовольствием прочитал побольше о том, как вы… — О! Конечно же! Конечно, мистер Уилсон! — просиял профессор. — Ни слова больше! Конечно, я всегда буду рад помочь ближнему своему! Особенно, если он — мой большой фанат! Локхарт достал из сумки огромное разноцветное перо, окунул его в чернильницу, что стояла на столе и быстро-быстро написал на пустом листе пергамента необходимое разрешение, после чего поставил огромную, едва ли не на половину листа, широкую витиеватую подпись с большим количеством завитушек, и протянул бумажку Чарли. — Прошу вас, мистер Уилсон! Всегда рад помочь! — Спасибо, сэр! Естественно, в тот день Чарли решил, что дополнительные занятия в этот день подождут. Потому что у него появилась возможность, которой он ждал очень долго. За первый курс и за сентябрь второго, он успел побывать во всех секциях библиотеки. Даже в Арканеуме, который, вообще-то секцией библиотеки Хогвартса не являлся, но в котором он тоже побывал. Оставалась только она — Запретная Секция. И Чарли буквально всем своим естеством ощущал, что обязан туда попасть. И не когда-то там, а как можно скорее. Естественно, он побежал в библиотеку, как только закончились последние уроки. Мадам Пинс, однако, отнеслась к нему совсем не так дружелюбно, как обычно. По крайней мере, после того, как он подошел к ней и предъявил разрешение на вход в Запретную Секцию, она заметно посмурнела, нахмурилась и, неожиданно резко вырвав у него разрешение из рук, принялась его осматривать. Поднесла к глазам. Затем — понюхала. Потом стала просвечивать на свет люстры, будто проверяя на невидимые чернила. Чарли насторожился. Уж не догадалась ли мадам Пинс, что он, как и близнецы Уизли, нагло воспользовался несознательностью нового профессора? — Хм-м… — протянула мадам Пинс, изучив подпись Локхарта настолько тщательно, будто это было как минимум разрешение на оружие. — Эти завитушки… это, несомненно, его почерк. Никто другой не стал бы так уродовать пергамент. Она щелкнула пальцем по подписи. — Ну что ж, мистер Уилсон… Хоть я и не ожидала увидеть у вас эту бумагу еще по меньшей мере пару лет, но уж лучше вы, чем кто-то менее ответственный. Похоже, вам действительно разрешено туда войти, — сказала она так, будто объявляла приговор. — Но учтите! — она подняла палец, и Чарли понял, что самое интересное начинается. — Перед тем как я вас туда допущу, вы обязаны ознакомиться с правилами Запретной секции. И соблюдать их неукоснительно. — Да, мэм, — охотно кивнул Чарли, приготовившись к коротенькой лекции. — Во-первых, книги из Запретной Секции выносить запрещено. Даже в читальный зал — читать будете прямо там, в Запретной Секции предусмотрены несколько мест. Узнаю, что вы кому-то передали конспекты этих книг — и вы больше в эту секцию не попадете до конца пятого курса, когда я вынуждена буду дать вам новый доступ. Вам все ясно? — Да, мэм… — Во-вторых, — продолжила мадам Пинс, — на территории Запретной Секции есть несколько книг, просмотр которых строго ограничен для вашей же безопасности. Поэтому если вы видите, что книга стоит на полке, выкрашенной в красный цвет, вам потребуются перчатки из драконьей кожи. И в-третьих, книги из витрин без отдельного разрешения брать запрещено вообще. Поверьте, это для вашей же безопасности. Некоторые книги из витрин представляют опасность для жизни и здоровья неподготовленного читателя. Чарли кивнул, снова подтвердил, что он все понял — и тут же, как только мадам Пинс сделала в его читательском билете необходимую отметку, поспешил в сторону Запретной Секции. Запретная Секция оказалась неожиданно обыденной. Никакого мрака, никаких цепей, никаких витых сталактитов, свисающих с потолка — просто часть той же самой библиотеки, отделенная от остального пространства высоким кованым забором. Разве что шкафы отличались от обычных: не светло-ореховые, как в остальной библиотеке, а темные, почти черные — будто покрытые слоем лака с легким металлическим блеском. На этом фоне красные полки действительно бросались в глаза: узкие полосы алого в глубине рядов выглядели и впрямь настораживающе. Не то чтобы угрожающе, но определенно привлекали внимание. Чарли отметил их расположение машинально, отмечая, куда подходить не стоит без перчаток. Внутри царила абсолютная тишина — такая, что даже обычное дыхание казалось слишком громким. Воздух был неподвижен, почти густ — пахло старой бумагой, пылью, древесиной и чем-то еще. Каким-то слабым металлическим привкусом который висел в воздухе, как паутина. Кроме того, в дальнем углу помещения имелась узкая каменная лестница, ведущая куда-то вниз — видимо, там был еще один ярус библиотеки. За двумя столами посреди помещения, которые и выполняли роль читального зала, сидели двое старшекурсников — парень и девушка, оба в форме Слизерина. Девушка сосредоточенно штудировала толстенный том с серебряными застежками, аккуратно переворачивая страницы с помощью маленького деревянного стилуса, чтобы лишний раз не касаться бумаги. Парень рядом что-то быстро записывал в тетрадь, время от времени бросая короткие, напряженные взгляды на книгу с красной меткой на корешке. Оба даже не подняли головы, когда Чарли вошел — то ли слишком были погружены в работу, то ли просто не хотели отвлекаться даже на секунду. Чарли осмотрелся, не зная, с чего бы начать. Вообще, главное свое любопытство он уже удовлетворил — оказался в Запретной Секции. Но войти во святая святых библиотеки и ничего там не взять было выше его сил. Чарли сделал несколько шагов вперед, прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на своих желаниях. Иногда он так делал, когда не мог определиться, что хочет почитать в обычной части библиотеки и шел просто туда, куда подскажет его собственная «чуйка», брал ту книгу, которая на него, так сказать, «смотрела» и читал ее. В большинстве своем взятые книги оказывались интересными и понятными. Но так он делал только в случае, если больше читать было нечего или если хотелось отвлечься от обычных учебных материалов, которые рекомендовали учителя. Чарли пошел вперед, затем свернул между вторым и третьим шкафом, наклонился ко второй полке, провел пальцами по корешкам книг, взял одну наугад, открыл ее… — Не ожидал увидеть вас здесь столь скоро, мистер Уилсон… Чарли подскочил на месте, обернулся на голос. В проходе стоял сам Альбус Дамблдор. Стоял и смотрел на него с совершенно отсутствующим выражением лица. По крайней мере, без той самой снисходительной улыбочки, с которой он обычно осматривал учеников в Большом Зале. — Профессор Дамблдор, сэр? — Вижу, вы, как и несколько других студентов, не устояли перед соблазном и, все же, решили поскорее посетить это удивительное место. Сильно до того, как вам положено это официально… Чарли пожал плечами. — Да, сэр. Профессор Локхарт разрешил мне посещать Запретную Секцию. — Знаю-знаю, мадам Пинс уведомила меня о том, что вы получили разрешение, — поднял руки в примирительном жесте Дамблдор. — Насколько я смею заметить, не вы один воспользовались этой… Упрощенной процедурой. Чарли не нашелся, что ответить. Впрочем, Дамблдору это было и не нужно. — Что же, умно. На самом деле, я был бы разочарован, если бы никто не попытался этого сделать. Но от вас, мистер Уилсон, я подобной выходки не ожидал, — Дамблдор усмехнулся. — Позвольте полюбопытствовать, для чего вам понадобилось оказаться здесь так скоро? — Предпочитаю получить побольше возможностей, — ответил Чарли. — Даже если необходимость в их реализации возникнет сильно позже. — И запретный плод показался слишком сладким, чтобы не заиметь его, как только эта самая возможность представилась, — усмехнулся Дамблдор. — Что же… И куда вас привела ваша интуиция, позвольте осведомиться? Чарли без лишних слов показал ему книгу, которую достал с полки. Дамблдор снял свои очки-половинки, достал из одного из карманов куда более простые круглые очки, надел их, раскрыл книгу, хмыкнул. — «Жизненная искра и ее угасание: элементарная теория процессов после смерти», — прочитал Дамблдор. — Автор — Фредерик Мервуд. Интересную книгу вы выбрали, мистер Уилсон… — Сказать по правде, сэр, это она меня выбрала. Дамблдор с интересом посмотрел на Чарли. — Как прикажете это понимать, мой юный друг? Чарли вздохнул, мысленно обругал себя за эти слова. Однако сказанного было уже не вернуть, так что пришлось объясняться. Он рассказал Дамблдору про то, как он иногда выбирает себе литературу «для легкого чтения». Директора, однако, эта информация одновременно и очень воодушевила, и, судя по выражению его лица, очень встревожила. — У вас удивительно редкий дар, мистер Уилсон, — сказал он. — И я совершенно убежден, что он может привести вас к величию… — Спасибо, сэр, — кивнул Чарли, забирая книгу, которую ему протянул Дамблдор. — Однако, — продолжил Дамблдор, — я бы рекомендовал вам, мистер Уилсон, впредь не пользоваться некоторым простодушием профессора Локхарта. Конечно, обращая внимание на вашу репутацию у мадам Пинс, да и вообще среди коллектива Хогвартса, я закрою глаза на этот ваш очевидно не самый лучший поступок. Однако передайте мистеру Фреду и Джорджу Уизли, что если они поделятся этой информацией с кем-то еще, я буду вынужден принять меры… Чарли кивнул. Стыда он не испытывал. Вообще. Да и с чего бы ему вдруг было стыдно? Законов или школьных правил он не нарушал, а пользоваться, как выразился Дамблдор, «простодушием» Локхарта… Ну а почему бы, собственно, и нет? В конце концов, от одной подписанной бумажки и от его допуска в это помещение никому хуже не стало. Пока, по крайней мере. Так чего стыдиться? Однако в лицо Дамблдору он этого не сказал, опасаясь, что в таком случае директор отнимет у него разрешение. Дамблдор, впрочем, и не нуждался в словах. Он как-то совершенно странно усмехнулся, снял свои очки для чтения, снова надел очки-половинки. — Не переживайте, мистер Уилсон. Не вы первый, не вы и последний студент-младшекурсник, который всеми силами ищет дорогу в Запретную Секцию, — Дамблдор лукаво подмигнул Чарли. — Однако я вас попрошу не злоупотреблять правом посещения этого места без нужды. Мы договорились? Чарли кивнул. В конце концов, «без нужды» у всех разное. — Да, сэр… Безусловно. Дамблдор от этих слов вдруг неожиданно побледнел, тяжело сглотнул, но быстро вернул себе самообладание. — Что же, мистер Уилсон, я рад, что мы пришли к соглашению. Право слово, в основной части библиотеки тоже хватает литературы, которая наверняка будет представлять для вас интерес, — Дамблдор натянул снисходительную улыбочку, но надо было быть слепым, чтобы не увидеть, что он сильно нервничает. — Поверьте старому волшебнику, порой даже я обращаюсь к самым базовым справочникам и учебникам первого курса, чтобы восполнить пробелы в знаниях или вспомнить что-то, что я уже давно забыл. Чарли кивнул. Спорить не хотелось. Тем более теперь, когда он снова ощущал в руках приятную тяжесть книги. Дамблдор кивнул: — Что же, до свидания, мистер Уилсон. Приятного чтения, если можно, конечно, такое сказать об этой книге. — Спасибо, сэр. И вам хорошего вечера. Дамблдор ушел, а Чарли поспешил к свободному месту за одним из столов, положил книгу перед собой и приготовился к активному чтению. — «Жизнь достаточно коротка, чтобы можно было не бояться смерти», — прочитал он рукописную заметку на форзаце. К сожалению, Чарли это ни о чем не говорило. Однако, листая книгу, он невольно вспомнил о том, с чего начался его путь волшебника. С оживления кошки, которая, правда, была этому совсем не рада и кидалась на всех, кто подходил достаточно близко. Почему он об этом вспомнил? Все просто. Книга, которую он вытащил с полки наугад, касалась ровно того же искусства, которое он проявил в раннем детстве, но которому в Хогвартсе, увы, не обучали. Хотя, конечно, книга эта явно была рассчитана не на второкурсника. С первых страниц Мервуд писал так, будто обращался к опытному собрату по ремеслу, а не к любопытному ученику: сухо, научно, без вступительных реверансов. Ни тебе «здравствуй, читатель», ни «в этой книге мы рассмотрим». Только сухой академический текст, несколько довольно сложных схем и явно сделанная от руки зарисовка волшебника, указывающего палочкой на старинного вида надгробие. Но Чарли — к собственному удивлению — не чувствовал отторжения. Даже совсем наоборот — он поймал себя на странном ощущении, будто не учит, а только вспоминает что-то, чему его учили когда-то давно, но что он основательно позабыл. Кроме того, Мервуд и в самом деле писал довольно содержательно, никаких разглагольствований и восхвалений себя любимого, как в книгах Локхарта. Все было строго и по делу и Чарли это очень нравилось. Он перелистывал страницу за страницей, потом достал блокнот и принялся быстро-быстро записывать все, что прочитал, копируя целые абзацы и перерисовывая схемы, таблицы и все прочее, что казалось ему важным. За этой своей работой Чарли не заметил, как приблизился вечер. Но, по счастью, мадам Пинс проверяла Запретную Секцию гораздо тщательнее, чем, например, столики на втором ярусе, так что выставила и его, и еще нескольких учеников из библиотеки ровно за пять минут до ее закрытия — то есть, за два часа до начала комендантского часа. Правда, совсем без проблем не обошлось. У самого выхода из библиотеки он нос к носу столкнулся с Поттером, Уизли и Грейнджер. Те были крайне озадачены, Поттер смотрел на него волком. — Это ты, козлина?! Чарли удивленно уставился на Поттера. — Э-э… Во-первых, привет. Во-вторых, чего это я козлина? — Ты знаешь, чего! — Поттер сжал кулаки, что при его габаритах выглядело совсем не впечатляюще. — Ты закрыл нам проход на платформу! — Ты чего — с метлы упал? — посмотрел на него Чарли. — Что это за гонево? — Ты заблокировал проход! — поддержал Уизли. — Не отпирайся! Я это слышал много от кого! Чарли фыркнул. Опомнились… Месяц уже прошел, уже все слухи успели утихнуть, а до этих только-только дошло. Хотя Малфой тоже молодец… Нашел, перед кем трепаться об их разговоре в купе. Эти же придурки примут все за чистую монету! — А я слышал — тоже много от кого, — что зачаровывать маггловскую машину это нарушение закона. Уизли собирался уже что-то ответить, но его перебил Поттер: — А еще нарушение, пусть и не закона, а правил — посещать Запретную Секцию без разрешения! — попыталась надавить на Чарли Грейнджер. — Я видела, как мадам Пинс выставила тебя оттуда! Чарли покачал головой. Нет уж, мистер и миссис Грейнджер определенно не правы, не быть им друзьями… При всем желании. Потому что Чарли терпеть не мог ябед. И тем более терпеть не мог не просто ябед, а ябед со шпиономанией. Особенно если они при этом пытаются давить на него. — Не только меня, а всех, кто там был, — напомнил он. — Библиотека закрывается, Запретную Секцию закрывают первой, если ты не знала. Уизли и Поттер переглянулись. — Ты был в Запретной Секции?! — Ну да, — пожал плечами Чарли. — И что? — А если мы расскажем Флитвику? — Да хоть Дамблдору, — фыркнул Чарли, решив не сообщать им про свое разрешение. Некоторое время трое гриффиндорцев просто смотрели на него со злобой, Чарли это надоело. — Дай пройти… — Мы еще не закончили! — возмутился Уизли. — Зачем ты запер нам проход?! И не ври! Мы услышали от Малфоя… — А ты его больше слушай, — фыркнул Чарли. — Все, кыш с дороги! Он собирался пройти, но Рон схватил его рукав мантии. Чарли крутанулся на месте, на ходу доставая палочку, нацелил ее на Уизли. Тот замер как вкопанный. — Не надо меня хватать. Чарли выдернул рукав мантии из рук Уизли, развернулся и, уже уходя, проворчал: — Хорошего вечера… Чарли ушел. И, естественно, не мог этого ни слышать, ни видеть, но Уизли, стоило ему скрыться из виду, прокомментировал: — Мерлиновы кальсоны… И после этого ты все еще будешь говорить, что он не странный? — Я такого не говорила, — покачала головой Гермиона. — Я говорила, что он не такой плохой. — Не важно! — отмахнулся Рон. — Интересно, что ему вообще понадобилось в Запретной Секции? Да и вообще — кто ему разрешил? — Флитвик, наверное, — пожал плечами Гарри. — Он свой факультет любит, а Уилсон — он такой, в каждой бочке затычка, вот типа поощрение такое… — Да не, бред, — покачал головой Рон. — И вообще, может он без разрешения туда пробрался? — Надо проверить… — Надо, — согласился с Гарри Рон. — Но как? Гермиона тоже задумалась, затем сказала: — Ну, вообще мадам Пинс должна делать пометки о доступе в Запретную Секцию. И особое перо само отмечает, какие книги там брались. Гарри и Рон переглянулись. — А ты откуда знаешь? Гермиона задрала нос. — Вообще-то, — сказала она надменным тоном, — это написано в книге об истории Хогвартса! Когда вы двое уже ее прочитаете? — Зачем? — удивился Рон. — Мы если что у тебя спросим… — А чтобы не задавать такие глупые вопросы! И вообще, от того, что я это знаю, ничего не меняется. Вряд ли мадам Пинс позволит нам прочитать чужой читательский билет… Гарри кивнул. — Значит, пора воспользоваться моей мантией и сегодня не поспать… — Гарри, но вам же с Роном нельзя… Вы же на испытательном сроке! — Ой, да ладно, — отмахнулся Рон. — Никто же его не увидит. — И все равно — я против. Вам не все равно, чем он там занимается? Ну, сходил в Запретную Секцию. И что? — И все же, мы попробуем, — сказал Гарри. — Почему-то мне кажется, что это крайне важно. — А мне кажется, что ты преувеличиваешь. В конце концов, если ты его в чем-то подозреваешь, то можешь рассказать профессору Макгонагалл. — Ну уж дудки! — покачал головой Рон. — Если мы к ней заявимся и скажем, что один из ее любимчиков что-то затеял — можешь быть уверена, что в первую очередь снова накажут нас. Будет как с философским камнем — мы всем желали добра, а нас в итоге отправили в Запретный лес. — В Запретный лес нас отправили за дра… — Не важно! — перебил ее Рон, попутно покрутив пальцем у виска — мол, думай, что говоришь. — Главное, что Гарри прав — Уилсону ничего не будет. Он же типа как отличник, весь такой правильный. Тьфу ты… — Вам бы у него поучиться, — проворчала Гермиона. — Ну ладно. Допустим, Гарри туда пойдет и посмотрит на читательский билет Уилсона. А потом? Что потом? — А потом — будет видно, — кивнул Гарри. — Главное, что мы сами будем знать, чем он там собрался заниматься. А там уже подумаем, кому и о чем говорить.