Глава 21. Откровения профессора Флитвика

Следующее утро после Хэллоуина ознаменовалось очередным внезапным и очень громким событием. Как оказалось, кто-то подверг заклятию оцепенения кошку Филча и подвесил ее за хвост на факеле неподалеку от туалета Плаксы Миртл. Мало того, там же кто-то на стене написал красной краской фразу «Тайная Комната снова открыта! Трепещите, враги Наследника!». В иной ситуации Чарли бы на это и внимания не обратил — мало ли в Хогвартсе хулиганов, которые ненавидят Филча и его кошку? — но тут так получилось, что из всех учеников Хогвартса только он и гриффиндорская троица не имели никакого алиби. Ну, если не считать первокурсников, конечно, но их подозревать не стоило — не все из них еще уверенно добирались до Большого Зала, куда им творить нечто подобное? Первыми надпись обнаружили, конечно же, Поттер с компанией, которые готовы были подтвердить кому угодно, что он вместе с ними был на смертенинах Ника, но Чарли то и дело ловил на себе странные взгляды. И Чарли прекрасно понимал, почему на него так смотрят. Поттер, при всей своей неоднозначности, имел репутацию эдакого простоватого дурачка, рубахи-парня и вообще великого героя, который ухлопал Волдеморта. А он, Чарли, был мало того, что почти-что-врагом этого самого «великого героя», так еще и был для всех вроде как себе на уме. И вообще, он же из Рейвенкло, а значит умный. А умникам доверять нельзя — мало ли, что они там наумничают в своих изысканиях. Впрочем, ребята на факультете за него, вроде как, вписались, но все равно было несколько некомфортно. — Расслабься, — посоветовала ему Падма, когда Чарли, уже ближе к обеду, поделился с ней своими переживаниями. — Умникам всегда тяжело живется. Увидишь, они еще извиняться приползут. — Да мне их что обвинения, что извинения, сама понимаешь… Обидно просто. — Понимаю, — кивнула Падма. — Но если тебе от этого будет легче — мы с Терри за тебя в любом случае. Чарли это, разумеется, прекрасно понимал. Однако от взглядов это не спасало. Впрочем, не только учеников потрясло известие о том, что кошку Филча кто-то проклял. Учителя были встревожены. Дамблдор ходил мрачнее тучи, Флитвик постоянно ходил с палочкой наготове, Макгонагалл то и дело оглядывалась через плечо… Вопрос «почему так?» задавать не пришлось — вечером первого ноября Флитвик собрал весь факультет и, убедившись, что его слушают, начал рассказывать: — Предупреждаю сразу: совет попечителей и администрация школы были против того, чтобы я вам это говорил, — сказал он. — Однако я считаю, что вы имеете право знать хотя бы часть информации о том, что происходит. Учтите, эта информация не должна покинуть этих стен, потому что в противном случае и у меня, и у вас могут быть проблемы. Так что я искренне надеюсь на вашу сознательность… Флитвик присел у камина, ученики расселись напротив него на креслах, табуретках, подушках, а некоторые и вовсе — прямо на полу. Декан вздохнул, покачал головой, как будто отгоняя дурные воспоминания: — Пятьдесят лет назад в школе происходили нападения. Точно такие же, как сейчас. Флитвик помолчал несколько секунд, давая ученикам воспринять услышанное, а затем продолжил — уже тише, но от этого только серьезнее: — Тогда тоже ходили упорные слухи о Тайной Комнате Слизерина. О месте, которое якобы было создано еще при основании школы и в котором скрыто нечто, предназначенное для «очищения» Хогвартса. Большинство преподавателей считало это детской страшилкой, выдумкой для запугивания младших курсов… До тех пор, пока слухи не начали подкрепляться фактами. В гостиной стало заметно тише. Даже огонь в камине, казалось, потрескивал осторожнее. — Нападения происходили нерегулярно, — продолжил Флитвик. — Но достаточно часто. Ученики находили своих товарищей оцепеневшими. Все они были магглорожденными. Или, по крайней мере, считались таковыми. Кто-то из первокурсников шумно сглотнул. Старшие сидели неподвижно, внимательно слушая. — Администрация школы тогда пыталась сохранить спокойствие, — сказал Флитвик. — Но это было непросто. Родители писали письма, Совет Попечителей требовал объяснений. Ходили разговоры о закрытии школы и о том, чтобы отправить учеников по домам. Он снова вздохнул. — А затем погибла ученица. В комнате кто-то тихо охнул. — Она была с нашего факультета, — сказал Флитвик, глядя в огонь. — Рейвенкло. Способная, умная, очень старательная. Ее нашли уже не оцепеневшей… Чарли почувствовал, как у него неприятно сжалось внутри. Не потому, что он был особенно впечатлительным — просто Флитвик говорил об этом не как преподаватель, а как человек, который все это пережил лично. Со всеми эмоциями в голосе и соответствующим тоном. — После этого ситуация стала критической, — продолжил декан. — И тогда один из учеников взял на себя инициативу. Староста. Он заявил, что нашел виновного. Что разоблачил того, кто якобы открыл Тайную Комнату и выпустил чудовище. — И что, это было правдой? — тихо спросила кто-то с задних рядов. Флитвик чуть заметно напрягся. — Официально — да, — ответил он после короткой паузы. — Староста указал на другого учащегося и предъявил доказательства, которые тогдашний директор, профессор Диппет, счел достаточными, а оправдаться тот, другой ученик не смог. Его исключили и после этого нападения прекратились. — Значит, Тайную Комнату закрыли? — спросил Терри. — Считается, что она сама закрылась, — уклончиво ответил Флитвик. — По крайней мере, с тех пор о ней больше не вспоминали всерьез. До недавнего времени. — А чудовище? — не унимался кто-то. — Что это было за чудовище? — Этого я сказать не могу, — покачал головой Флитвик. — Не потому, что не хочу, а потому что достоверных сведений попросту нет. Даже тогда весомых улик не было, были только смазанные воспоминания и несколько грубых зарисовок пострадавших. — А тот староста… — начал было другой голос. — Он кто? — Имена мы обсуждать не будем, — прервал ученика Флитвик. — Ни его, ни обвиненного, ни погибшей ученицы. Поверьте, это не принесет вам ничего, кроме лишних споров и неверных выводов. Мало того, вы здорово подставите меня перед всеми, если эта информация раскроется. Поэтому пожалуйста, примите это к сведению, но не распространяйтесь об услышанном. Он обвел взглядом притихших учеников. — Я рассказываю вам это не для того, чтобы запугать, — сказал он. — И не для того, чтобы вы начали искать виновных. Я просто хочу, чтобы вы были осторожны. По возможности, не ходите по одному и обязательно сообщайте мне обо всем странном, что заметите. Старосты, на вас — особая ответственность. Я попрошу вас пересчитывать учеников хотя бы перед отбоем, а в идеале чаще. Потому что — скажу вам честно — мне вся эта история очень сильно не по душе еще с тех самых пор, полвека назад. Впрочем, на этом все не закончилось. Скорее даже совсем наоборот — это было только начало. Еще через пару дней, когда страсти уже несколько поулеглись, а первые впечатления несколько сгладились, произошли одно за одним еще два события. Во-первых, было еще одно нападение. На сей раз — на первокурсника Гриффиндора по имени Колин Криви. Едва успевшая угаснуть паника вспыхнула в одно мгновение. Если с кошкой Филча еще можно было отделаться нервным смешком и фразами вроде «ну, кошка же», то первокурсник — это уже совсем другое дело. Родители завалили школу письмами, старосты бегали по коридорам с перекошенными лицами, а слухи расползались быстрее, чем профессора успевали их пресекать. Ну да, еще бы… Такое уже на злобного шутника не спишешь. Однако, Чарли это событие даже наоборот — несколько подбодрило. На него перестали смотреть как на врага народа, акцент сместился на Поттера, который очень уж «удачно» пострадал на матче по квиддичу как раз перед нападением, а Криви снял его в, мягко говоря, не самом лучшем виде, так еще и самого Криви нашли неподалеку от Больничного Крыла, в котором Поттер как раз после матча и отлеживался. Чарли этому невольно порадовался. Правда, совсем недолго, потому что ситуация становилась все напряженнее и напряженнее. Впрочем, мадам Помфри быстро внесла ясность: ни Криви, ни миссис Норрис не были мертвы, они просто попали под заклятие оцепенения. А значит, их можно было вернуть в нормальное состояние с помощью некоего зелья из мандрагоры. Правда, с этим была проблема: летом почти весь урожай мандрагоры погиб от плотоядных слизней. И не только в Хогвартсе, но и вообще по всей Великобритании — как будто кто-то заранее постарался и подготовил плацдарм. Чарли, услышав об этой возможности, только хмыкнул и пулей помчался к профессору Спраут. Все же, несколько мандрагор в замке были: он и его однокурсники, занимавшиеся дополнительно, в прошлом году получили семена мандрагор и как минимум то растение, что было у Чарли, уцелело. Профессор Спраут, узнав об этом, просияла, немедленно затребовала растение себе на проверку, однако, осмотрев мандрагору, несколько разочаровалась: — Увы, мистер Уилсон, она еще слишком зеленая. Но я охотно сообщу профессору Снейпу и мадам Помфри, что мы можем предоставить им мандрагору не к маю, а уже к февралю. Спасибо вам большое! И, конечно же, двадцать очков Рейвенкло за своевременное решение! Чарли на это только отмахнулся. Ну и во-вторых, случилось то, чего никто не ожидал. Профессор Локхарт в самом начале года крупно облажался с корнуэльскими пикси и с того момента не проявлял никаких организаторских талантов и даже не пытался как-либо проявлять себя. Однако уже через неделю после инцидента с Криви, как раз в середине ноября, вдруг взял и одним днем объявил об открытии дуэльного клуба под кураторством себя любимого — мол, кто, как не героический кавалер ордена Мерлина и почетный член лиги защиты от темных искусств, может возглавить сопротивление преступнику и может научить студентов Хогвартса искусству самозащиты и приемам самообороны, которые он применял бесчисленное множество раз. Объявление появилось утром на доске у входа в Большой Зал, украшенное розовыми завитушками, автопортретом профессора в профиль и заголовком: «ДУЭЛЬНЫЙ КЛУБ! Научитесь защищать себя, как это делал непобедимый Я!» Флитвик, увидев подобное ванильное убожество, немедленно созвал всех посетителей «Скрещенных палочек» к себе в кабинет в обязательном порядке. Разумеется, пришли все — от новичков, которых только-только привели старшие товарищи и которые только-только начали осваивать базовые щиты, до семикурсников, для которых дуэли давно перестали быть развлечением. В кабинете стоял негромкий гул, но как только появился Флитвик, он мгновенно стих. Профессор выглядел холодно. Не сердито, не раздраженно — именно холодно. Не было его покровительственной улыбочки, не было даже намека на какие-либо эмоции. Вообще, профессор Флитвик выглядел так, будто готов был в любую секунду запустить в кого-нибудь чем-нибудь очень тяжелым. — Итак, — начал он без вступлений. — Полагаю, все вы уже слышали о дуэльном цирке профессора Локхарта. По залу прокатилась волна смешков. — И, полагаю, все вы успели осознать его, прямо скажем, некомпетентность и завышение им его профессиональных качеств. Ни для кого здесь это не секрет. И, думаю, вы вполне в состоянии осознать, что дуэлянт он тоже, прямо скажем, не лучший, хоть мне и не полагается говорить ничего дурного о коллегах. По залу снова прокатилась волна сдержанных смешков, кто-то фыркнул, но Флитвик поднял руку — и смех мгновенно оборвался. — Конечно, я не могу вам запрещать посещать это убожество, однако я крайне не рекомендую вам посещать это «мероприятие» более одного раза. А если я узнаю, что кто-то из вас использовал свои навыки, полученные здесь, чтобы выпендриться на помосте — такого человека я немедленно и без разговоров отлучу от клуба. Гул в зале поднялся снова, на этот раз удивленный. — Дуэли — это не сцена для самолюбования. Это контроль, расчет, понимание последствий и ответственность за каждое движение палочки. И в нынешней ситуации — особенно, — Флитвик хмыкнул. — Поэтому один раз посмотреть, посмеяться — можно, больше — ни-ни. — Да, сэр. — И если профессор Локхарт решит кого-то из вас поставить на помост — я вас очень прошу: не убейте никого случайно. Его фраза была поддержана новой волной смешков. — Кроме того, — продолжил Флитвик, — чтобы несколько отвлечь вас от возможных нездоровых мыслей, я объявляю о внутреннем турнире. Кто хочет поучаствовать, можете до выходных оставить заявку и в субботу-воскресенье проведем поединки. В зависимости от количества участников, я потом разобью вас всех на категории и посмотрим, кто из вас занимался, а кто штаны протирал. Естественно, Чарли записался сразу же, как только представилась возможность. Конечно, он прекрасно понимал, что в дуэлях пока еще совсем не чемпион, но очень уж хотелось попробовать. Он быстро оставил записку со своей фамилией в специальной коробочке и поспешил прочь следом за всеми, однако Флитвик вдруг его окликнул: — Мистер Уилсон, задержитесь на минутку. Чарли пришлось подчиниться. Флитвик подождал, пока все покинут его кабинет, закрыл дверь, вздохнул. — Я слышал, вы получили доступ в Запретную Секцию с помощью профессора Локхарта. Отпираться было бессмысленно. Ну а что? Даже если сказать «нет» — Флитвик наверняка готовился к разговору и покажет ему его же читательский билет. Так что Чарли кивнул: — Да, сэр. Флитвик кивнул, в самом деле достал копию читательского билета Чарли. — Видите ли, мистер Уилсон… Я обратил внимание на книги, которые вы брали в Запретной Секции, — Флитвик быстро нашел нужную страницу в читательском билете. — «Жизненная искра и ее угасание», «Прах к праху — основы общения с эхом», «Темнейшая тьма», «В туманах посмертия — основы ритуальной некромантии». Неожиданный выбор как для второкурсника. Особенно в текущей ситуации. Потрудитесь объяснить, пожалуйста? Чарли вздохнул. Пропадая часами в Запретной Секции и переписывая книги чуть ли не подчистую, он постепенно осознавал, что понимает это направление магии как будто немного лучше и быстрее, чем все то, чему их учили в Хогвартсе. Конечно, это не было некое прозрение и он, конечно, в один момент не стал профессионалом, прочитав несколько книжек, но теоретические основы, которые он освоил, дались ему определенно легче, чем, например, общая теория магии или травология, в которой Чарли более-менее разбирался на нужном второкурснику уровне и даже практиковался в ней дополнительно, но удовольствия или глубокого понимания совершенно не испытывал. С книгами из Запретной Секции же ситуация была обратной — они сами по себе были значительно более сложными, но Чарли их каким-то образом понимал и даже сам порой строил предположения, часть из которых подтверждались в дальнейших текстах. — Видите ли, сэр… Вы знаете, что было моим первым актом волшебства? Как я узнал, что я волшебник? — Признаться, нет, мистер Уилсон, — покачал головой Флитвик. — Подобные сведения обычно в компетенции непосредственно директора и его заместителя. Чарли рассказал ему историю о том, как впервые проявил свою магию, случайно превратив сбитую автомобилем кошку в умертвие. Флитвик, выслушав подобную историю, был откровенно потрясен. — Однако, неожиданно… Что же, это многое мне объясняет. Чарли посмотрел на него с сомнением. — Сэр? — Да-да, определенно это объясняет если не все, то многое, — кивнул Флитвик. — И вашу предрасположенность, и то, что вас интуитивно потянуло именно к этим книгам, и даже тот факт, что из всех учеников Рейвенкло именно вас активнее всего привечает миледи Рейвенкло. Ну и, конечно, то, что в вашем присутствии на смертенинах сэра Николаса не происходило ничего из ряда вон выходящего. Да что там, вы, я слышал, разговорили даже падре Освальда, который прибыл на «праздник». Чарли пожал плечами. Флитвик покивал. — Однако, не будем пока спешить с выводами, — он вздохнул. — Мистер Уилсон, я ведь могу рассчитывать на вашу сознательность? — Конечно, сэр, — кивнул Чарли. — Но я не понимаю… — Видите ли, мистер Уилсон, — Флитвик запнулся, выбирая выражения. — Дело в том, что искусство, к которому вы проявили интерес, ограничено не просто так. Некромантия — откровенно мерзкое искусство, которого многие справедливо опасаются и еще большие — презирают. И не зря. Все же, некромантия — это, в первую очередь, искусство управления душами и духами мертвых, а в волшебном мире мертвые могут рассказать очень многое. В том числе много такого, о чем многие бы предпочли не говорить. — Но разве это плохо? — удивился Чарли. — Что вы имеете в виду, мистер Уилсон? — Ну, я в смысле, — Чарли запнулся. — Ну, плохо разве, например, оживить кого-нибудь, чтобы он точно указал, кто его убил? Это же поможет правосудию? Или, например, вся семья ищет клад, который ополоумевший дедушка спрятал ото всех и не сказал, где… Флитвик довольно улыбнулся. — Вижу, вы не зря поступили именно на мой факультет. Многие другие привели бы совсем иные примеры. Однако, мистер Уилсон, есть такая поговорка: «благими намерениями вымощена дорога в ад». В волшебном мире это, к сожалению, порой следует воспринимать буквально. В конце концов, если обратиться к вашим примерам, то кто даст гарантию, что оживив покойного, вы не заставите его помочь преступнику избежать правосудия? Или что дух вообще будет спокоен и не устроит резню? Или, например, где гарантия, что дух «ополоумевшего дедушки» не вызовет тот, кто вообще не имеет отношения к семье и кладу? Чарли нахмурился. — Об этом я как-то не подумал… — Это называется «жизненный опыт», мистер Уилсон. Ничего, приложится, — усмехнулся Флитвик. — Просто я бы хотел вас предупредить, что не все, узнав о вашей заинтересованности подобным искусством, готовы будут это принять и вообще не факт, что поймут вас правильно. Чарли кивнул. — Я понимаю, сэр. Не буду лишний раз об этом никому говорить. — Замечательно, — кивнул Флитвик. — Ну, и, поскольку я декан вашего факультета, то я вам вот еще что скажу: если вдруг надумаете заняться практикой в этом вопросе — обратитесь сначала ко мне. Я, конечно, не бог весть какой специалист в искусстве некромантии, но я хотя бы помогу вам, если что, не совершить фатальных ошибок… Чарли просиял. — Конечно, сэр! Но я пока не собирался ничего такого делать… — И хорошо. Не хватало нам еще, чтобы вас записали в Наследники и обвинили во всех смертных грехах, — Флитвик покачал головой. — В любом случае, сперва — теория и только потом, когда будете совершенно точно уверены, что все понимаете в том, что собрались делать, практика. — Как и в любых других сферах магии, сэр. — Я рад, что мы друг друга поняли. В таком случае — не смею больше вас задерживать. — До свидания, сэр. Чарли вышел из кабинета, а профессор Флитвик, серьезно задумавшись, побрел к шкафу в дальнем углу кабинета. Некоторое время он просто стоял и смотрел в свое отражение в зеркале. Затем он нахмурился, достал из шкафа здоровенный альбом со всеобщими выпускными фотографиями студентов, остановился на выпуске семьдесят восьмого года, пролистал до нужной страницы, достал из небольшого крепления фотографию, на которой была изображена худощавая темноволосая девушка в дуэльном костюме с короткой мантией Рейвенкло, кинжалом на поясе и с палочкой в руках. Флитвик покрутил фотографию в руках, мысленно дорисовал некоторые детали, хмыкнул, достал из того же портрета еще одну фотографию, теперь уже групповую, на которой, помимо прочего, был изображен смертельно бледный черноволосый и сероглазый парень, облаченный в традиционный костюм с сюртуком с гербом Слизерина на груди. Флитвик поставил две эти фотографии рядом, тяжело вздохнул, затем снова подошел к шкафу, достал оттуда большую бутылку огненного виски, налил на три пальца в стакан, разом его опрокинул в себя, выдохнул и только после этого с трудом выдавил: — Однако… Интересно, это правда? А если правда — директор знает? Флитвик поморщился. — Да нет, бред… Не могли они. Хотя сроки подходящие. Но ему же потом родня бы башку откусила заживо. Хотя… Флитвик снова посмотрел на фотографии, поежился. — Бедный Хогвартс… Прощай, спокойные деньки. Он налил себе еще немного виски, сделал еще один глоток, на сей раз уже размеренный. Посмаковав напиток, Флитвик выдохнул, подошел к камину, облокотился рукой на теплый камень и несколько минут просто смотрел в огонь, искренне пытаясь себя убедить, что ему это все просто показалось. Однако, слишком уж много было совпадений. У той девушки, помнится, тоже была какая-то мутная история с ее прошлым. Опять же, объясняет предрасположенность к темным искусствам. Да и по характеру… Впрочем, это объясняет, почему предполагаемому отцу родня не устроила разнос — хоть и формально грязнокровка, но сильная ведьма с ярко выраженным даром, да еще и тоже темным. — Мда… — Флитвик поежился. — Храни нас Мерлин, чтобы я ошибался…