Глава 22. Новые взгляды со стороны

Альбус Дамблдор пребывал в очень мрачном настроении. Как-то этот учебный год не задался с самого начала. Да что там, он не задался еще с летних каникул. Приглашенный на должность преподавателя защиты от темных искусств бывший лейтенант аврората, мистер Патт, в последний момент прислал сообщение, что срочные и неотложные дела вынуждают его уехать. Причем сообщение он прислал буквально за пару недель до начала нового учебного года, а потому пришлось максимально оперативно искать замену, посылая срочные письма в аврорат, в Лигу Защиты от Темных Искусств и в прочие организации, представители которых хотя бы в теории могли помочь. Однако, увы, у аврората, стараниями Фаджа, с трудом хватало людей и ресурсов, чтобы выполнять даже свои основные служебные обязанности, наемники из частной компании «Баджер Секьюрити» согласились, но выставили непомерную цену за услуги своего человека, а многие просто вежливо послали его подальше только потому, что подобные предложения было принято рассылать очень сильно заранее. В итоге пришлось брать того, кого предложила Лига Защиты от Темных Искусств — они пообещали прислать своего человека, правда заранее честно предупредили, что он скорее любитель, чем профессионал. Однако такой подставы Дамблдор никак не ожидал. Подумать только! Из всех возможных кандидатов, они выбрали именно это чудо в перьях! Сначала Альбус даже был более-менее доволен, ведь все же, что ни говори, люди меняются и он искренне надеялся, что Локхарт, которого он помнил еще студентом, повзрослел, поднабрался опыта и вообще посерьезнел. Ага! Конечно! Хватило всего одного коротенького собеседования, чтобы понять, что Локхарт как был самодовольным кретином, так им и остался, равно как хватило и чтобы понять, что никаких описанных подвигов он не совершал. Однако времени крутить носом уже не было, тем более, что Лига могла расценить отказ как повод для очередного скандала. Так что пришлось утереться и согласиться на Локхарта. Тем более, что была возможность все перекрутить в свою пользу и через год, когда некоторые ученики завалят СОВ и ТРИТОН по защите от темных искусств, окунуть этих заносчивых уродов из руководства Лиги лицом в грязь. Впрочем, не только Локхарт нервировал Дамблдора. Если не считать, что ему на регулярной основе мотали нервы представители совета попечителей, министерские чиновники, департамент магического образования, обеспокоенные родители и завхоз Филч, еще Дамблдора беспокоил Волдеморт. В прошлом году пуля буквально просвистела у виска. Впрочем, получилось даже лучше, чем он думал. Гарри Поттер познакомился с Волдемортом и увидел его могущество. Это было неожиданно, но получилось приятное дополнение. В любом случае, главного Дамблдор добился — он удостоверился, что Волдеморт жив и ищет возможность вернуть себе тело. А значит, следовало начинать действовать на опережение. Только желательно так, чтобы не привлекать ничьего внимания. Особенно министерских чиновников. Правда, действовать было тяжело. Дамблдор банально не знал, с чего начать. Пожалуй, легче всего было бы начать с Гарри Поттера, которому было предначертано сразить Темного Лорда. Однако, увы, Гарри, полностью оправдавший ожидания в плане своего исключительно доброго мировоззрения, совершенно не оправдывал ожиданий в плане стремления к познаниям. Откровенно говоря, порой Дамблдору хотелось побиться головой о стену от того, каким бездарным и безынициативным волшебником был Гарри Поттер. Конечно, в первый свой месяц в Хогвартсе Гарри был полон воистину щенячьего восторга и проявлял инициативу, охотно изучая основы магии. Но вот он «притерпелся», магия стала для него обыденностью — и он, что называется, «забил» на все. Причем это было гораздо хуже того факта, что он был заметно слабее его родителей в том же возрасте, ведь, как показала практика с мистером Уилсоном, недостаток природного таланта запросто компенсируется упорством и целеустремленностью. Вспомнив о мистере Уилсоне, Дамблдор посмурнел еще больше. Вот ведь… Не было напасти — и на тебе, здрасьте! Откуда у него предрасположенность к некромантии?! В сочетании с пытливым умом и каким-то совершенно ослиным упрямством, когда дело касалось изучения магии, в перспективе могла получиться страшная картина. Дамблдор невольно поежился, вообразив мистера Уилсона в роли Темного Лорда. А если он не устоит и соблазнится обещаниями Волдеморта?! Еще один некромант на службе у Волдеморта… Такое вообразить-то страшно. И вот что делать?! Самым разумным, наверное, было бы отозвать у мистера Уилсона разрешение посещать запретную секцию, наказать его и запретить даже думать в сторону темных искусств. Однако Дамблдор тут же отказался от этой затеи: — Нет уж, плавали, знаем. — О чем это ты, Альбус? — поинтересовался портрет Финеаса Найджелуса Блэка. — Да вот, все думаю. Есть у меня один ученик, — вздохнул Дамблдор. — Потенциальный некромант… — Снова Уилсон, да? — Да, — подтвердил Дамблдор. — Конечно, проще всего было бы запретить ему, но… Я помню, чем закончились жесткие ограничения для Тома Реддла. Поэтому я решил пока понаблюдать за ним. Конечно, мне его предрасположенность не по душе, но я прислушался к вашим словам. Решил направить его и поддержать, как вы все, дорогие бывшие директора Хогвартса, мне посоветовали. Но с каждым днем я все больше думаю — правильно ли я поступил? — Ну, можешь попробовать поступить иначе, — фыркнул портрет профессора Фицджеральд. — Я тебе сразу скажу, Альбус, что получится. Ты получишь нового Темного Лорда, который будет мало того, что ничем тебе не обязан, так еще и будет на тебя обижен. И тогда ты завоешь, потому что если Тома Реддла ты знаешь, то мистер Уилсон для тебя пока что чистый лист с мелкими очерками и туманными заметками. — Нет-нет, я не против, — Дамблдор поежился. — Просто страшно. Представьте, что будет, если министерство узнает, что мистер Уилсон — потенциальный некромант? Ему ведь не дадут жить… — Как и любому другому, — пожал плечами Финеас Найджелус. — Но это не повод снова переходить в режим «запретить, не пущать». В любом случае, я бы на твоем месте, Альбус, скорее переживал по поводу этого твоего героя, Поттера…

***

— Итак, господа, новые сведения по поводу нашего аномального субъекта, — Альфард Лоули, глава Отдела Тайн, взмахом палочки отправил подчиненным копии доклада. — Чарльз Антарес Уилсон. Есть подозрения, что воздействие Арканеума подстегнуло врожденные таланты субъекта. По крайней мере двое свидетелей сообщили, что он проявил искусство предвидения и использовал его для развития указанной ранее предрасположенности к некромантии, угадывая необходимые книги. — Еще и заработал право прохода в Запретную Секцию на втором курсе, — хмыкнул один из невыразимцев. — Интересный мальчик. — Интересный-то интересный, но что будем делать? — мрачно поинтересовался Бродерик Боуд. — Закон требует от нас сообщать в аврорат о каждой подобной поебени. Равно как и о метаморфах, и об оборотнях, и о подменышах, и еще много о каких ублюдках. — Что-то я не припомню, чтобы вас интересовали законы, Боуд, — нахмурился Альфард Лоули, который не любил излишней ненормативной лексики, коей хватало у Боуда. — Например, когда вы отправились с экспедиционным сектором на Шри-Ланку во время начала гражданской войны. — Без обид, сэр, но резать не в меру охуевших сингалов в жопе мира, которые возомнили себя неебаться самостоятельными личностями, и рисковать появлением некроманта прямо здесь, у нас под боком, это две охуенные разницы, — Боуд покачал головой. — Нет, сэр. Мое мнение — этого грязнокровку надо удавить к ебене-матери, пока он не расцвел. Аномалия — не аномалия, а здравый смысл должен быть. — По счастью, мистер Боуд, решаете не только вы, — вздохнул Альфард Лоули. — У кого еще есть предложения? — Мое мнение вы знаете, — пожал плечами мистер Грей, заместитель Лоули. — Я за то, что нам он нужен. Если умом не тронется раньше времени — я бы после третьего-четвертого курса позвал его на стажировку. Да, многого он не сможет, но хотя бы будет под контролем и вообще под рукой. — А я против, — нахмурился Боуд. — Нам только некроманта не хватало. Напомнить, что было, когда вы в прошлый раз пригласили мастера химерологии, Руквуда? Мнения разделились. Однако, большинство сошлись на том, что некромант Отделу таки нужен и что если ничего не случится, то через пару лет можно будет подумать о том, чтобы принять Чарльза Антареса Уилсона в качестве стажера если не в зал смерти, то в архив, чтобы заодно испытать его талант к вытаскиванию необходимых книг на интуиции. — Так, теперь наша аномалия номер два, — взглянул в свою папку мистер Лоули. — Гарри Поттер. — Скорее уж наше разочарование, — фыркнул кто-то из невыразимцев. — Бездарь, лентяй и на редкость безалаберная личность. — Да, его результаты действительно оставляют желать сильно лучшего, — покачал головой Лоули. — Тем не менее, интересен факт проявившихся у него способностей к случайным ментальным воздействиям. Прошу ознакомиться. Лоули взмахнул палочкой, старинного вида проектор включился и начал выводить на белоснежной стене фотографии. Мистер Лоули комментировал каждое новое изображение: — Первое сентября прошлого года. Убедил Распределяющую Шляпу изменить выбор. И это было не просто учитывание его желания, у артефакта пошли серьезные сбои, да такие, что в Хогвартс вызывали артефактора. Декабрь прошлого года. Январь этого года. Без видимых для себя усилий изолировал воздействие зеркала Еиналеж единственным конкретным воспоминанием. Май. Один из наших сотрудников попытался наложить на него обливиэйт, чтобы он забыл про случай с убитым единорогом, но безрезультатно. Воспоминания только спутались и теперь Поттер уверен, что видел на полянке Волдеморта. — Ну и заебись, — хмыкнул Боуд. — Плюс один задвиг в шизу мальчика-героя. Лоули в ответ на это только покачал головой и продолжил рассказ: — Июнь. Использовал неизвестное ментальное воздействие и убедил достаточно древнего полтергейста, что является призраком, Кровавым Бароном. Мистер Грей присвистнул. — Нехило… Жаль только, что у него это получается случайно. Было бы системно — хоть сейчас его забирай и тащи в зал разума. — Ага, желательно мозгом отдельно от туловища… — Боуд! — Молчу-молчу… — В этом учебном году за ним тоже хватает странностей, — продолжил Лоули. — Помимо очевидного для всех проявления таланта змееуста, он еще и проявил значительное сопротивление поверхностной легилименции. Тот недавний взрыв раздувающего раствора. Наш информатор из числа студентов сообщил, что профессор Снейп буквально сверлил Поттера взглядом, при этом у того очень характерно остекленели глаза. Однако, наказания Поттер не получил. — Я бы присмотрелся, что он из себя представляет, — хмыкнул мистер Грей. — Вполне возможно, мы имеем дело не с талантами мистера Поттера, а именно с его аномальным шрамом, который должен как-то связывать его с Волдемортом. Проверить бы наглядно… — Мда? И как вы предлагаете это устроить? Мистер Грей усмехнулся. — У меня есть кое-какие соображения на этот счет. Если позволите, я поставлю кое-какой эксперимент с ним, а потом уже скажу. — Хорошо, — кивнул Лоули. — Теперь продолжим со следующей подконтрольной аномалией — детская площадка в Портсмуте, Гэмпшир. Мы провели исследование на пятерых детях магглов в возрасте от пяти до одиннадцати лет и есть кое-какие соображения на счет природы аномалии. Первое: в результате вскрытия субъекта номер три установлено, что смерть наступила от травм, аналогичных таковым при падении с высоты не менее семисот восьмидесяти футов, хотя реальная высота падения с горки не превышала восьми футов. Второе…

***

У Гарри Поттера был отвратительный день. С самого утра все шло наперекосяк. Сначала Вуд поднял его и остальных ни свет ни заря и они помчались на поле для квиддича, однако тренировки не получилось, потому что внезапно пошел сильный снег. Нет, они, конечно, продолжали заниматься и почти примерзли к метлам, но толку от этого было не много. Охотницы косячили, близнецы чуть не сбили Вуда бладжером, потом еще он сам чуть не упал с метлы, когда пошел в пике… В общем, удовольствия не было, зато трудностей — хоть отбавляй. Потом к нему прицепилась — иначе не скажешь — Джинни, которая то и дело пыталась как-то привлечь его внимание и заговорить с ним, на что у него не было ни настроения, ни тем более времени, потому что он до обеда должен был успеть дописать домашнее задание для Макгонагалл, о котором напрочь забыл, но на которое давалась целая неделя. По счастью, Гермиона дала ему списать, хотя и очень ворчала по этому поводу. Потом еще сама Гермиона умудрилась едва не запороть оборотное зелье на последнем этапе — оказалось, что в старом наборе инструментов для зелий, который был у Рона и который они использовали для приготовления оборотного зелья, весы несколько разболтались, а потому врут примерно на четверть унции. Гермиона была в бешенстве, но, по счастью, успела исправить косяк со златоглазками прежде, чем результат почти месяца усилий пошел псу под хвост. Это тоже не добавляло настроения. Однако Гарри готов был все это терпеть по одной простой причине. У него наконец выдался свободный вечер, чтобы пойти в библиотеку и попытаться посмотреть, что же такого там делает Уилсон, который с каждым днем казался ему все более мрачным и подозрительным. Уилсон вел себя неправильно. Слишком спокойно. Слишком собранно. Когда весь Хогвартс ходил на взводе, шептался по углам и шарахался от каждого скрипа, Чарли будто бы наоборот — углубился в себя и стал проводить в библиотеке еще больше времени. Не просто сидел с учебниками, как обычно, а искал. Гарри несколько раз ловил на себе его взгляд — оценивающий, отстраненный, словно Уилсон смотрел не на людей, а на фигуры на шахматной доске. Конечно, он учился не на Слизерине, но… А кто сказал, что Наследник обязан учиться именно на Слизерине? Про него вот тоже шептались, хотя из всего «слизеринского» он проявил всего одну черту — заговорил со змеей. И что?! Уилсон походил на Наследника даже больше, чем Малфой. Умный. Рассудительный. Тот самый тип, про которого всегда говорят: «да он бы сумел». Когда напали на кошку, он как будто специально торчал на пиру у Ника (интересно, кто его пригласил?!), потом, когда напали на Колина, Уилсон опять был на виду — торчал в Запретной Секции. Потом, когда совсем недавно произошло нападение на Почти-Безголового-Ника и Джастина, Уилсон как будто специально устроил демонстрацию своих хореографических навыков с Падмой Патил. Да, официально он просто показывал ей какую-то там позицию в вальсе, но все же… Очень уж удобно. Свидетелей — тьма. Но с каждым нападением Уилсон мрачнел все больше и больше… Конечно, логика подсказывала, что это притянуто за уши. Но интуиция — та самая, которая уже не раз спасала ему жизнь — упрямо шептала, что в этой истории Чарли замешан куда глубже, чем кажется. Гарри не знал, как именно, но знал: если он и дальше будет просто ждать, ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому, когда часы в гостиной Гриффиндора показали без пятнадцати восемь, Гарри поднялся и, стараясь не привлекать внимания, выскользнул в коридор. Библиотеку мадам Пинс закрывала ровно за четверть часа до отбоя. Гарри это знал точно — его уже не раз выставляли оттуда в период сессии. Он успел проскользнуть внутрь буквально за пару минут до закрытия и спрятался под мантией-невидимкой между дальними стеллажами с фолиантами по трансфигурации, пока мадам Пинс гремела ключами и сердито шипела на последних учеников, которые затянули c раскладыванием книг на полки. Когда тяжелая дверь наконец захлопнулась, а шаги библиотекарши удалились, в помещении воцарилась особая, плотная тишина. Такая, от которой начинало слишком громко биться сердце. Гарри подождал еще пару минут, затем осторожно двинулся вперед, стараясь не слишком громко топать по старому паркету, которым были уложены полы в библиотеке. Стол мадам Пинс стоял у самого входа — массивный, заваленный карточками, журналами учета и стопками пергамента. Именно туда Гарри и направлялся. — Только посмотреть… — пробормотал он себе под нос, заходя за стол и аккуратно выдвигая нижний ящик. Внутри лежали читательские карточки, аккуратно рассортированные по алфавиту. Гарри с замиранием сердца начал перебирать их одну за другой, стараясь не шуметь и даже не дышать слишком громко. Уизли… Уизли… Уизли… Он сглотнул и пролистал дальше. Уилкинс… Уиллоуби… Пальцы на мгновение дрогнули. — Ну же… — почти беззвучно прошептал он. И вот, наконец… — Уилсон, Чарльз. Гарри стащил с себя мантию — мешалась — и принялся читать. Его, конечно, потрясла толщина читательского билета. Скорее он напоминал небольшой, но довольно пухлый блокнот. Причем очень плотно наполненный. К основным листам были подшиты и приклеены картонные карточки с заметками, к билету минимум дважды подшивались дополнительные страницы, к которым тоже были приклеены дополнительные карточки с пометками. Некоторые страницы казались синими от количества печатей и как будто мокрыми от количества чернил. Гарри невольно сравнил это с читательским билетом Гермионы. Тот тоже был внушительным — аккуратный, плотный. Но здесь… Здесь создавалось ощущение, будто Уилсон если не жил в библиотеке, то, по крайней мере, проводил тут большую часть своей жизни. — И как он успевает еще и появляться везде и сразу… А ведь в самом деле… Как?! Гарри напряг память. Уилсон был как бельмо на глазу. Ни одного пропущенного урока — по крайней мере, ни одного из тех, которые были у них вместе. Потом у него, со слов Парвати Патил, какой-то танцевальный клуб, о существовании которого Гарри даже не догадывался. Хагрид тоже регулярно говорил, что Уилсон ему помогает, да и сам Гарри время от времени видел Уилсона возле загонов. Опять же, у него, со слов Невилла, был какой-то там проект по травничеству. А тут еще и такой вот список всякой литературы! А спит-то он когда?! Гарри принялся быстро-быстро листать читательский билет Уилсона. Трансфигурация, чары, чары, снова чары, куча книг по заклинаниям, травология, зелья, зелья, зелья, снова зелья, снова чары, трансфигурация, пара учебников по истории магии, опять чары, зелья. Одинокий учебник маггловедения, который оказался в списке непонятно, для чего, ведь Уилсон был магглорожденным. И, конечно же, огромное количество учебников защиты от темных искусств. Их было едва ли не больше всего. Правда, Гарри, бегло читая названия книг, которые брал Уилсон, очень сильно сомневался, что эти книги посвящены именно защите, а не самим темным искусствам. — «Природа проклятия: возникновение, форма, последствия», «Контакт с тьмой: теория допустимого риска», «Разбор темных заклинаний ограниченного допуска», — Гарри нахмурился. — Хм… Странно. А чего он тогда так в дуэльном клубе скромничал? Этого Гарри тоже не знал. А ведь в самом деле, чего это Уилсон тогда скромничал в свое единственное посещение дуэльного клуба, организованного Локхартом? Пришел бы, сразу кого-нибудь бы покрошил в капусту у всех на виду, покрасовался… Хотя нет, ему-то этого как раз не надо, наверное. Записей было много. Очень много. Некоторые книги Уилсон брал по несколько раз — с интервалом в месяц, иногда меньше. Возвращал вовремя. Ни одного штрафа. Ни одного замечания. Идеальный читатель… если не задумываться, что именно он читает. Гарри перевернул очередную страницу — и тут же понял, что он нашел то, что искал. Карточка, отделявшая основной читательский билет от небольшой подшивки, отличающейся широкой красной полосой вдоль края каждой страницы. На карточке было выведено: — Запретная Секция. Разрешение выдано в… Выдано преподавателем защиты от темных искусств, Гилдероем Локхартом, — Гарри перелистнул страницу. — Согласно отдельному распоряжению, действует бессрочно. Интересно, что за распоряжение… Гарри перелистнул еще страницу — и застыл, прочитав первую же запись. — «Жизненная искра и ее угасание: элементарная теория процессов после смерти», — Гарри перевел взгляд правее, где записывались автор и раздел, которому посвящена книга. — Фредерик Мервуд. Некромантия… И это была лишь первая книга. Затем следовали еще и еще. Книги были самые разные и некоторые Уилсон брал не по одному разу подряд. Он их что — конспектировал, что ли? Впрочем, это было уже не важно. Гарри знал, что такое некромантия. Когда-то в прошлом году профессор Квирелл знакомил их с самыми разными направлениями темной магии. И среди прочего, конечно же, фигурировала некромантия. Самое мерзкое, наитемнейшее искусство повелевания душами и духами умерших. Гарри вздрогнул, вспомнив продемонстрированные Квиреллом зарисовки с чудовищами, которые некогда были людьми, а затем стали порождениями некромантии. Гарри медленно закрыл читательский билет и несколько секунд просто смотрел на него, словно ожидая, что тот сам сложится в нужную картинку. Сердце билось ровно, почти спокойно — тревога отступила, уступив место холодному, неприятному удовлетворению. Он нашел. Не доказательства, нет, но достаточно ниточек, чтобы связать их в одну версию. — Конечно… — прошептал он. — Конечно, это он. Теперь все начинало выглядеть логично. Не «очевидно», не «доказуемо», но именно логично — так, как иногда складываются самые опасные вещи. Уилсон не паниковал, потому что знал больше остальных. Он мрачнел не от страха, а от напряжения, от необходимости держать себя в руках. Он был рядом с каждым инцидентом, но всегда так, чтобы никто не мог придраться. Свидетели. Алиби. Случайности, аккуратно выстроенные одна за другой. И библиотека. Всегда библиотека. Пока остальные бегали по коридорам, обсуждали слухи и строили дурацкие теории, Уилсон копался в книгах. Не просто читал — изучал. Темные искусства. Запретная секция. Некромантия. Наверняка если это искусство позволяет создать настолько страшных чудовищ, как те, что были нарисованы на плакатах у Квирелла, то она позволяет и достигнуть оцепенения, состояний между «жив» и «мертв». Идеально подходило. Кошка — жива. Колин — жив. Ник — вообще призрак, он не может умереть еще раз. Как будто он сознательно избегал убийств… Или просто еще не дошел до нужной стадии. Или не успел изучить нечто большее. Гарри стиснул зубы. — Ты решил быть умнее всех, да? — беззвучно сказал он в пустоту. — Решил, что никто не заметит? Он вспомнил, как Уилсон держался на людях — вежливо, сухо, отстраненно. Как смотрел на всех вокруг. Как почти никогда не вступал в споры, но если и вступал — то не отступал. Не герой. Не злодей. А человек, который все просчитал. Кроме того… Рейвенкло. Самый удобный факультет для того, кто хочет спрятаться за умом и «академическим интересом». Никто не удивится, если ты читаешь странные книги. Никто не спросит, зачем тебе теория смерти — «ну, он же умный, ему надо». Гарри аккуратно вернул читательский билет точно на место и задвинул ящик. Затем снова накинул мантию-невидимку и постоял несколько секунд, прислушиваясь к тишине. — Я знал, — тихо сказал он самому себе. — Я просто знал. Он еще не решил, что именно будет делать дальше. Пойти к Макгонагалл? Или, может, сразу к Дамблдору? Нет, к учителям пока идти рановато. Кто ему поверит? Да и вообще, это ведь надо будет заодно рассказать, откуда он все это узнал, а для этого придется признаться, что он нарушил с полдесятка школьных правил. Кроме того, без прямых доказательств это будет выглядеть как зависть, паранойя или очередная попытка выставить кого-то виновным. Особенно — умного рейвенкловца с идеальной репутацией. Но вот Рону и Гермионе он решил все рассказать немедленно. Потому что втроем, особенно если с ними будет Гермиона, у них больше шансов что-то придумать. В конце концов, это была, что называется, игра ва-банк. Если Уилсон и правда Наследник, да еще и так активно интересуется некромантией, то если он догадается — хана. Однако своего Гарри добился. Он получил направление, в котором он готов был действовать. Правда, теперь еще следовало понять, что делать с котелком оборотного зелья, которое должно было быть готово уже очень скоро, однако Гарри решил, что и Малфоя — этого напыщенного хлыща, который как будто специально перетягивал на себя все внимание в вопросе Наследника Слизерина — они тоже проверят. Просто, чтобы уже окончательно отбросить все сомнения. — Ничего, скотина… Дойдет и до тебя очередь. Уж мы-то точно разберемся, — проворчал себе под нос Гарри. — До конца разберемся…