Глава 26. Где-то "между"

— А-А-А-А! Чарли дернулся, открыл глаза. Правда, получилось у него это как-то странно. Вроде, закрывал глаза он спокойно, будто засыпал под действием взгляда огромной змеи, а проснулся он от ужасной боли, будто пока он спал, по нему стадо слонов станцевало. Однако ощущение боли прошло так же быстро, как и появилось. Вокруг было темно и влажно, но не слишком холодно. По крайней мере, было заметно теплее, чем когда он закрывал загон с фестралами. И это при том — и Чарли это ощутил сразу, еще до того, как увидел, — что он лежал на каком-то влажном мхе, да еще и был практически голым. Правда, стоило ему подумать об одежде, как по телу пошла странная рябь, и на нем в одно мгновение материализовалась форма Хогвартса. Правда, какая-то странная, вся оборванная и грязная, будто ее лет десять подряд носили не слишком-то аккуратные люди. Мантия вся была оборвана, на рубашке отсутствовал воротник, в штанах зияли дыры… Чарли со стоном поднялся. Даже это простое действие заняло у него немало сил, он покачнулся и чуть не упал обратно, но, все же, смог устоять. Он осмотрелся. Вокруг было, как уже говорилось, темно. Кроме того, он очевидно оказался в каком-то лесу, потому что вокруг, насколько хватало взгляда, тянулись попеременно ели, дубы и ясени. Стволы деревьев и земля под ними были обильно покрыты каким-то бледно-зеленым мхом, а там, где сквозь зелень все же проступала почва, она была мокрой настолько, что когда Чарли на нее наступил — он тут же провалился в нее по щиколотку и смог поднять ногу лишь с большим трудом. Чарли медленно двигался вперед, стараясь не делать резких движений и постоянно прислушиваясь к собственному телу. Оно ощущалось странно. Не больно — скорее притупленно, как после долгой болезни или сильного жара. Руки и ноги слушались, но с небольшой задержкой, будто между мыслью и движением пролегал тонкий слой ваты. Он пару раз сжал и разжал пальцы, проверяя, что они вообще его. Лес вокруг был до неприятного знакомым. Те же высокие деревья, те же корявые корни, выступающие из земли, те же темные провалы между стволами, где взгляд вяз и терялся. Если бы не общее ощущение неправильности, Чарли бы без колебаний сказал, что это Запретный лес рядом с Хогвартсом. Но чем дальше он шел, тем очевиднее становилось, что это совершенно не так. Здесь было заметно темнее, чем в той части леса, куда Чарли в свое время ходил с Хагридом, помогая ему с гиппогрифами и теми фестралами, что были на свободном выгуле. Не потому, что небо было затянуто тучами или потому, что наступила ночь — самого неба вообще не было видно сквозь плотные кроны. Запахи тоже были другими. Вместо обычной лесной сырости — тяжелый, сладковатый дух стоячей воды и прелой растительности. Болота здесь встречались куда чаще, чем он помнил. Иногда тропинка — если это вообще можно было назвать тропинкой — просто исчезала, переходя в вязкую жижу, прикрытую обманчиво плотным слоем мха. Пару раз Чарли оступался и уходил в эту трясину почти по колено, и каждый раз ему казалось, что земля не столько подается, сколько разрешает ему выбраться обратно. Он пытался вспомнить, что произошло. Последнее четкое воспоминание — загон с фестралами, запах сена, Тенебрус, спокойно жующий что-то у ограды. Потом — грохот закрываемых ворот и замка. Потом шипение. Джинни Уизли с дневником. Гигантская змея. И взгляд. От одной мысли о нем по спине пробежал холодок, хотя в самом лесу было тепло, почти душно. После этого — пустота. Ни падения, ни удара, ни боли. Только ощущение, будто мир выключили, а потом включили уже здесь. — Это сон? — спросил Чарли вслух. Голос прозвучал глухо и странно, будто не от него самого, а из-под толщи воды. Звук быстро поглотил лес, не оставив эха. Ни птиц, ни насекомых, ни шороха мелких зверей. Даже ветра не было — листья и ветки застыли в неподвижности, словно декорации. Чарли пошел дальше. Чем дольше он двигался, тем сильнее накатывало странное ощущение двойственности. Он шел — и одновременно казалось, что он стоит на месте. Делал шаг — и будто отдалялся не от точки, где начал, а от чего-то другого, невидимого, но важного. Иногда его накрывало внезапным головокружением, и тогда лес на мгновение «плыл», расплывался, словно отражение в мутной воде. В такие моменты Чарли инстинктивно замирал, боясь сделать лишнее движение, — и мир снова собирался, становился устойчивым. Несколько раз боковым зрением он замечал какое-то движение, но когда оборачивался или шел в том направлении, где видел движение, ничего там не обнаруживал. Кроме того, в какой-то момент он ощутил, что за ним наблюдают. И не просто наблюдают, а буквально сверлят ему взглядом спину. И чем дальше он шел, тем яснее становилось это ощущение и тем чаще он оборачивался. Однако никакого ярко выраженного страха не было. Только глухая настороженность и странное, почти отстраненное спокойствие, будто мадам Помфри напоила его успокоительным. Через некоторое время он вдруг поймал себя на мысли, что устал… Но не так, как обычно. Ноги не болели, дыхание не сбивалось. Он просто устал весь, сразу и во всех местах, будто его вдруг одели в тяжелые латы. На мгновение мелькнула пугающая идея: а что будет, если он просто остановится и сядет? Или ляжет на этот мягкий, влажный мох под ногами? Чарли резко мотнул головой и ускорил шаг, насколько позволяла вязкая земля. Что бы это место ни было, оно не походило на обычный лес. Это было что-то промежуточное, растянутое между «здесь» и «там», между шагом вперед и шагом в никуда. И по какой-то не до конца оформленной, но твердой уверенности Чарли знал: если он потеряет концентрацию, если позволит себе раствориться в этом полумраке, дорогу назад найти будет куда сложнее — если вообще возможно. Мысль о Хогвартсе пришла внезапно и почти болезненно. Не как абстрактное «домой», а очень конкретно: теплый свет в окнах башен, шум Большого зала, каменные коридоры, по которым он знал, как идти с закрытыми глазами. Хагрид. Фестралы. Запах пергамента и пыли в библиотеке. Падма… Это было настолько отчетливо, что на мгновение Чарли даже остановился, зажмурившись, будто боялся, что воспоминание рассыплется, если он не удержит его в голове. Он не произнес этого вслух — просто подумал обо всем этом. Но лес отреагировал. Между деревьями впереди что-то изменилось. Сначала — почти незаметно: тьма стала чуть плотнее, тени — глубже. Потом сквозь стволы проступили очертания, которые не могли быть частью леса. Прямые линии. Углы. Камень. Чарли медленно выдохнул. На образовавшейся из ниоткуда полянке возвышался замок. Он был похож на Хогвартс — настолько, что у Чарли болезненно сжалось внутри. Те же башни, узнаваемый силуэт, даже общий размах. Но сходство было искаженным, словно кто-то изобразил его по памяти и от души добавил мрачных деталей. Башни были выше и тоньше, стены — темнее. Окна зияли пустотой. Местами кладка была разрушена, а плющ и мох оплетали стены так густо, словно замок давно и безнадежно забросили. Кроме того, хоть Чарли и вышел на относительно открытое пространство, он все еще не видел неба. Вместо него была одна сплошная чернота — такая, какую ему показывали в школе, когда рассказывали про полеты на Луну. Чарли не был уверен, рад он этому или напуган. Тем не менее ноги сами понесли его вперед. Чем ближе он подходил, тем отчетливее становились детали. Перед замком пролегал глубокий овраг, из которого поднимался влажный, холодный туман. Через него был переброшен подвесной деревянный мост — узкий, покосившийся, с потемневшими от времени досками и канатами, покрытыми налетом мха. Мост слегка покачивался, хотя ветра по-прежнему не было. У самого входа на мост его ждали. По обе стороны от входа на мост стояли каменные статуи — массивные, почти в два человеческих роста. Работа была очень грубая, пропорции были сильно искажены, но, все же, эти фигуры отдаленно напоминали людей. Видимо, кто-то пытался изобразить волшебников-воинов, потому что статуи были «облачены», если можно так сказать, в короткие каменные мантии поверх каменных же латных доспехов и шлемов, под которыми не было лиц. В руках они сжимали длинные цельнометаллические алебарды, перекрещенные так, что проход был полностью перекрыт. Камень у их ног был истерт. Когда Чарли приблизился еще на пару шагов, он отчетливо понял: это не просто статуи. От них исходило то же самое ощущение, что и от леса, — тяжелое, пограничное. Как от чего-то, что не совсем живо, но и не мертво окончательно. — Мне… нужно туда? — спросил Чарли, сам не зная зачем. Ответом стало движение. Сначала — еле заметное: скрежет камня о камень. Потом одна из статуй медленно, с пугающей неотвратимостью опустила алебарду, перегораживая путь окончательно. Вторая повторила движение, и на мгновение Чарли показалось, что каменные шлемы повернулись в его сторону, хотя лиц у них по-прежнему не было. Внутри что-то щелкнуло. Инстинкт сработал раньше мысли. Чарли отскочил назад и одновременно потянулся за палочкой — и в тот же миг она оказалась у него в руке, будто всегда там и была. Тяжелая, знакомая, она легла в ладонь удивительно правильно, возвращая ощущение реальности и контроля. Скрежет усилился, одна из статуй замахнулась алебардой. Чарли взмахнул палочкой: — Протего! Металлическая алебарда с противным звоном отскочила от вспыхнувшей прямо под ней полусферы магического щита, каменная статуя совсем по-человечески отшатнулась. — Диффиндо! Послышался звон, перерубленная пополам алебарда свалилась на каменную площадку. Статуя замерла, на ее каменном материале образовалась огромная трещина. Чарли повторил жест: — Диффиндо! Статуя раскололась пополам, однако стоять на месте не было времени — вторая статуя уже успешно замахнулась и нанесла удар. Чарли отскочил, огромное лезвие выбило искру из камня площадки, взмахнул палочкой: — Редукто! Статуя разлетелась на куски. Чарли вздохнул. — Чертовщина какая-то… Чарли шагнул на первую доску моста — и та жалобно скрипнула, уходя под ногой на добрых полдюйма. Канаты дернулись, мост качнулся. Сердце неприятно ухнуло куда-то вниз, но он заставил себя не отступать. Шаг. Еще шаг. Доски были скользкими от влаги, местами прогнившими, но пока, вроде, держались. Правда, одна из них лопнула под ботинком Чарли, но это был единственный случай и, признаться, совсем не неожиданный — она и выглядела так, будто держится только на плесени и грязи. Туман под мостом жил своей жизнью. Иногда он поднимался вверх, облизывая доски, и тогда Чарли казалось, что если он оступится, то не упадет, а просто исчезнет — растворится в этой белой пустоте без дна. Мысль была настолько неприятной, что он всерьез подумал побежать, но затем остановил себя и просто пошел вперед настолько оперативно, насколько позволяла осторожность. Когда он наконец ступил на каменную площадку у входа в замок, ноги ощутимо дрожали. Чарли обернулся — мост уже почти не было видно за туманом, будто его и не существовало вовсе. Видимо, дороги назад не предполагалось. Атриум перед Большим Залом встретил его неприятной тишиной. Камень здесь был темнее, чем в Хогвартсе, и был очень скользким, будто стены в какой-нибудь влажной пещере. Потолок терялся где-то в сумраке, а узкие окна без стекол пропускали не свет, которого, конечно же, быть не могло, а какую-то странную серость, которой снаружи точно не было. Чарли сделал несколько шагов, прислушался. Вокруг было очень тихо. Не было слышно ни грохота зачарованных доспехов, ни шагов, ни счастливого визга Пивза. Только эхо его собственных шагов. Однако вскоре Чарли пришлось остановиться. По лестницам медленно перемещались фигуры. Не люди — и не призраки в привычном понимании. Это были тени, вытянутые и искаженные, словно сотканные из темного дыма. У одних угадывались очертания школьных мантий, у других — что-то вроде старинных одежд, совсем не похожих на современные. Они скользили мимо, иногда проходя прямо сквозь стены или друг через друга, и ни одна из них не обратила на Чарли ни малейшего внимания. Чарли поежился. Что-то такое он уже видел, когда в прошлом году оказался в Арканеуме. Он остановился, пропуская одну из таких теней перед собой, но не касаясь ее — он помнил, что случилось в прошлый раз. И, кстати, понял, что все сделал правильно, потому что его ощутимо обдало холодом, будто сквозь него прошло привидение. — Отлично… — пробормотал он себе под нос. Ответа не последовало. Большой зал он узнал сразу — и не узнал одновременно. Пространство было огромным, больше, чем в настоящем Хогвартсе. Высокие стены терялись в темноте, зачарованный потолок был каким-то странным, он был весь закрыт тем же серым туманом, что был за окнами, однако Чарли показалось, что через небольшие просветы он увидел настоящий Большой зал Хогвартса. Каменный пол был отполирован до блеска, по бокам тянулись колонны, украшенные резьбой и рунами. В дальнем конце зала, как раз там, где должна была располагаться кафедра директора, возвышался трон. Массивный, вырезанный из темного камня, украшенный странными символами, которые неприятно цепляли взгляд. На нем восседала фигура в длинном плаще с глубоким капюшоном. Лица не было видно — внутри капюшона клубился все тот же туман, что и за окнами, и под потолком. Фигура сидела неподвижно, но Чарли не сомневался ни на секунду: она ждала именно его. Он сделал шаг вперед. Потом еще один, сжал палочку, но прежде, чем он успел хоть что-то сделать, фигура поднялась с трона. Ладони в темных перчатках хлопнули одна о другую несколько раз. Выглядело как издевательские аплодисменты. — Ты быстро, — оценила фигура. — Голос был глухим, будто звучал из-за маски или не сильно толстой ткани. — Я не ожидал тебя так скоро. Чарли нахмурился, покрепче сжал палочку. Фигура хмыкнула. — Не стоит этого делать. — Кто вы? — нахмурился Чарли. — Что это за место? — А на что это похоже? — поинтересовалась фигура. Чарли уставился на фигуру, пытаясь понять — это над ним сейчас издеваются или нет? — Нет, — угадала его мысли фигура. — Я не издеваюсь. Мне и правда интересно это знать. Чарли мысленно выругался, затем осмотрелся и решил-таки ответить. — Это Большой Зал. Фигура замерла, затем, судя по движению капюшона, осмотрелась. В глухом голосе послышалось удивление. — В самом деле? Хм… Странно. Ну хорошо, пусть будет Большой зал. — Но ты не ответил на мой вопрос! — В самом деле? — фигура посмотрела на Чарли. — А мне казалось, этого и не требуется. Ты ведь сам уже на все вопросы ответил… — Ты издеваешься?! — Нисколько, — пожала плечами фигура. — Как ты мог заметить, тут слишком многое буквально зависит от точки зрения. — Это не ответ! — Ничего похожего, — не согласилась фигура. — Просто ты не хочешь принимать это за ответ. — Это сути дела не меняет! — Да нет, это меняет если не все, то многое. Чарли стиснул зубы. Он вдруг понял, что злость здесь ощущается как-то вяло. Она есть, но не разгорается, не захлестывает, будто ей не за что зацепиться. Как и страху. Как и панике. Все эмоции были приглушены, словно их пропустили через толстый слой ваты. Фигура снова хлопнула ладонями — уже без издевки, скорее задумчиво. — Н-ну? И чего стоим — скрипим зубами? — Я хочу знать, где я, а ты меня бесишь вместо помощи… — Но ответ уже был. И ты сам его себе отметил, просто никак не можешь его принять. Не тут и не там, не в Арканеуме, не в Хогвартсе, тут не тени и не призраки, и не студенты… Не кто-то не где-то и не нигде. Чарли нахмурился. — Между! — догадался он. — Если кого-то нигде нету, значит кто-то где-то есть или правда нету, но они еще в пути. А в пути — это где-то между. — Разумный довод, — кивнула фигура, а затем издевательски добавила: — Видишь, ты все же знаешь ответ. И не надо задавать глупых вопросов. Чарли хмыкнул. — А где это? Если это «между», то между чем и чем? Фигура прошлась по залу, пол под ее ногами поплыл и в одно мгновение стал как будто зеркальным. В нем отразилось белое туманное нечто, клубившееся у потолка. — Я же говорю — не надо задавать глупых вопросов. Чарли проследил за ее взглядом — и внезапно понял, что в отражении он выглядит… бледнее. Не как призрак, нет. Скорее как человек, которого долго держали без сна и еды. Или как тот, кто слишком долго болел. Воспоминание ударило внезапно и без предупреждения. Змеиный взгляд. Давление. Ощущение, будто что-то внутри него ломается. Он вспомнил не страх, а удивление. И покой. Слишком резкое ощущение покоя для того, чтобы быть нормальным. — Я… — он сглотнул. — Я ведь упал. Фигура повернулась к нему. — Ты всегда падаешь. И встаешь, даже если этого не замечаешь, — мягко сказала она. — Вопрос лишь в том, куда ты упадешь на этот раз. Чарли медленно выдохнул. Мысли выстраивались сами, одна за другой, как элементы уравнения, которое он не хотел решать, но знал, что ответ будет однозначным. — Значит… — начал он и замолчал. Фигура терпеливо ждала. — Значит, тот взгляд… — Чарли поднял на нее глаза. — Он меня убил, да? Слова прозвучали странно буднично. Не как признание, не как крик — как констатация факта. Фигура не кивнула. Но и не покачала головой. — Это одно из возможных толкований, — сказала она нейтрально. — Людям вообще свойственно называть вещи так, чтобы им было проще. — А ты бы как назвал? — тихо спросил Чарли. — Я бы не стал, — ответила фигура без колебаний. — Названия слишком многое упрощают. Это скучно. Чарли усмехнулся — криво и безрадостно. — Значит, это мир мертвых? — А разве в таком случае это было бы «между»? Чарли задумался, покачал головой: — Нет… — Ну вот, — согласилась фигура. — А как тогда сказать, чтобы это было «между»? — Это между мирами. — Пожалуй, — снова согласилась фигура. — А это навсегда? Фигура посмотрела на него внимательнее. — А вот теперь ты задал действительно интересный и главное — очень правильный вопрос. Сердце Чарли — если оно здесь вообще было — пропустило удар. — Я могу вернуться? Фигура чуть склонила голову набок, словно оценивая его с новой стороны. — А почему нет? — спросила она. — Тебя никто не держит. — Но… — Чарли растерялся. — Я же… Я здесь… — А мне казалось, ты уже понял, что ты не здесь, и не там, а где-то между. Чарли уставился на фигуру, не сразу осознав смысл сказанного. — То есть… — он запнулся. — То есть я не должен был… сейчас? — Именно, — подтвердила фигура. — Ты удивительно точно формулируешь, когда перестаешь цепляться за слова и категории. Это было настолько неожиданно, что Чарли на несколько секунд просто замолчал. Мысли заметались. — Тогда почему… — он обвел зал взглядом. — Почему здесь столько теней? Фигура повернулась к стенам, где неподвижно застыли вытянутые силуэты. — Потому что возвращаются не все, — сказала она тихо. — Некоторым здесь проще. Спокойнее. Здесь не нужно делать выборы, не нужно отвечать за последствия. Они остаются — и постепенно становятся тем, что ты видишь. — Тенями. — Отголосками, — поправила фигура. — Тенью можно назвать и живого, если он перестал быть собой. Многие об этом не знают, но… Они — тени с самого начала своего пути. Чарли молчал, думая о своем. О друзьях. О школе. О родителях. О Хагриде и фестралах. Даже о Поттере, хотя о нем думать очень не хотелось. О Падме, которая в последнее время стала ему как будто немного большим, чем просто другом. — Значит, я могу уйти, — сказал он наконец. — Как мы уже с тобой выяснили, тебя никто не держит. Фигура снова направилась к трону, но не села. Она остановилась, будто оставляя за ним последнее слово. — Когда? — спросил Чарли. Капюшон чуть качнулся. — Скоро. Или нет. Как я уже сказал, это зависит лишь от точки зрения. Для меня — как моргнуть. Чарли хмыкнул. — Так моргни? — Я не сказал, что это связано с морганием. Я сказал — как моргнуть. Что не понятно? Чарли вздохнул, покачал головой. Затем хмыкнул. — У меня еще вопрос. Фигура опустилась на трон, посмотрела на Чарли. — Ответ — нет. — Но я еще не спросил! — А надо? — поинтересовалась фигура. — Ведь важно не то, что ты спрашиваешь, а то, что ты готов принять как ответ. — И все же… — Нет, я не смерть. И не дух. И не лоа. И вообще никто. — Я не об этом! — отмахнулся Чарли. — Я про это «между». Это «между» снаружи? Или оно где-то внутри меня? Фигура усмехнулась. — Как я уже сказал, «это» — «между». Осталось подождать, когда ты это, наконец, поймешь. Чарли схватился за голову. — Бред какой-то… — Еще какой, — оценила фигура. — Однако кто сказал, что этот бред не может быть правдой? Или неправдой? Или где-то между? Фигура замолчала, словно давая ему время. Тишина в зале снова стала плотной, почти осязаемой. Чарли стоял, уставившись в пол, и впервые за все время не пытался ни спорить, ни подбирать слова. Мысли шли медленно, но неожиданно выстраивались в цепочку — простую, почти примитивную, и оттого пугающе ясную. «Между». Он здесь не застрял. Он просто… не дошел. Чарли поднял голову. — Если это «между», — сказал он медленно, — значит, чтобы перестать быть «между», нужно… дойти. Фигура не шелохнулась. — Дойти куда? — спокойно спросила она. — Туда, где уже не «между», — продолжил Чарли, и сам удивился, насколько уверенно это прозвучало. — В конечную точку. В место, куда я шел. — И куда же ты шел? Чарли нахмурился, машинально оглядел зал. Колонны. Пространство. Трон. Слишком большое, слишком искаженное отражение. — Я… — он запнулся. — Я собирался на ужин. В Большой зал. Фигура тихо хмыкнула. — Но ты уже здесь. Ты же говорил, что это Большой зал. — Нет, — почти сразу возразил Чарли. — Это… не он. Похоже, но не он. Это как… как отражение в кривом зеркале. — Уверен? — спросила фигура. Чарли замолчал. Внутри поднялось неприятное, щекочущее сомнение. — Обернись, — вдруг сказала фигура. Не приказом, но тоном, не предполагающим отказа. Чарли медлил всего секунду. Затем резко развернулся, услышав что-то позади себя. А затем все вокруг окутал белый туман. — И помни, — раздалось в этом тумане. — Главное — чтобы ты сам был готов не только задать вопрос, но и принять на него ответ. Иначе ничего не получится. Чарли хмыкнул, а затем вдруг, ощутив какой-то странный прилив сил, объявил: — Пошел к черту, глюк умирающего мозга! Но, увы, никто ему уже не ответил.