Глава 34. Дементор

Косой переулок встретил их непривычным напряжением. Чарли сразу это почувствовал, едва они вышли из «Дырявого котла». Нет, сам-то Косой Переулок совсем не изменился — все те же лавки, все та же густая толпа покупателей и посыльных. Все та же очередь в «Гринготтс». Ну, разве что сильно поубавилось жуликов и зазывал. Даже воздух был все тот же — густо пропитанный запахами аптек, зверинцев и булочных, — но люди вели себя иначе. Никто не задерживался на улицах, почти никто ни с кем не разговаривал, а если и разговаривал — то либо вполголоса, либо наоборот — слишком громко, словно пытаясь убедить прежде всего самого себя, что все в порядке и спрятать собственную неуверенность за громкими во всех смыслах лозунгами. В этот раз родители не отпустили его одного — опасались по поводу Блэка. Так что Чарли, как и в прошлые разы, взял родителей за руки и аккуратно провел их сквозь защитные чары, не позволявшие им, как и всем другим магглам, увидеть проход. Для Уилсонов это было не в новинку — они уже бывали здесь перед первым курсом Чарли, да и вообще почти всегда сопровождали его на закупки — но в этот раз миссис Уилсон сжала его ладонь чуть крепче обычного. — Тут… как-то неуютно, — тихо заметила она, оглядываясь. — В прошлый раз было оживленнее, — подтвердил отец, нахмурившись. — И веселее. Чарли не ответил. Он уже заметил главное. Плакаты. Их было не так много, но они были расклеены так, чтобы куда человек не посмотрел — он обязательно хотя бы краем глаза видел хотя бы один из них, отчего казалось, что они повсюду. И на всех на них был один и тот же портрет, выполненный уже не маггловской камерой, а колдографом: худое лицо, спутанные волосы, глаза, которые медленно переводили взгляд из стороны в сторону, будто следили за каждым прохожим. И, конечно же, на каждом плакате имелась подпись: «Сириус Блэк. Разыскивается живым или мертвым.» — Это… тот самый? — спросил мистер Уилсон, понизив голос. — Наверное… Он поймал себя на том, что смотрит на колдографию внимательнее, чем на портрет, показанный на маггловском телевидении. Здесь Блэк выглядел иначе. Все так же истощенный, все так же пугающий — но в глазах не было той нарочитой безуминки, которую магглам так старательно показали. Здесь был голод. Ярость. И что-то еще, плохо поддающееся описанию. Чарли отвел взгляд и, заметив стойку с прессой у входа в лавку «Флориш и Блоттс», подошел к ней, не обращая внимания на сомневающиеся взгляды родителей, и купил свежий номер «Ежедневного пророка». «ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА! КУДА СМОТРЕЛО МИНИСТЕРСТВО?!» — гласил здоровенный заголовок на почти полстраницы. Чарли хмыкнул. Похоже, ситуация — хуже некуда. Он вообще за два года успел заметить, что чем хуже главная новость дня в магическом мире — тем более крупный шрифт выбирают редакторы «Пророка». И этот заголовок пока был написан самым крупным из всех, что встречались Чарли. Кажется, даже про нападения в Хогвартсе писали менее здоровенным. Он принялся быстро читать: «Пока Министерство магии уверяет общественность, что ситуация находится под полным контролем, один простой факт уже невозможно скрыть под ковром из канцелярских формулировок и пустых обещаний: Сириус Блэк — опасный преступник, устроивший тринадцать лет назад настоящую кровавую баню и умертвивший дюжину магглов одним проклятьем, сбежал из Азкабана! Из тюрьмы, которую нам десятилетиями продвигали как абсолютно неприступную. Из крепости, из которой, по словам все того же Министерства, «побег в принципе невозможен». Как именно человеку, признанному одним из самых опасных преступников современности, удалось покинуть охраняемую дементорами цитадель, Министерство объяснять не спешит. Вместо этого нам предлагают дежурный набор отговорок: «ведется расследование», «детали не подлежат разглашению», «угрозы для законопослушных граждан нет». Особенно умиляет последнее — на фоне того, что параллельно магглам срочно скормили сказку про «опасного террориста, который захватил у охранника пистолет (специальная металлическая пламяизрыгательная трубка, которой магглы убивают друг друга)», лишь бы не допустить утечки информации. Зададимся простым вопросом: если Азкабан действительно так надежен, как нас уверяли, — как Блэк вообще оказался за его стенами, да еще и на свободе? Если же он ненадежен — то сколько еще «пожизненных» преступников сейчас сидят и ждут своего часа? Министр магии, Корнелиус Фадж, разумеется, хранит мрачное молчание, ограничиваясь редкими заявлениями о «временных мерах безопасности» и «усилении патрулей». Однако молчание — плохой щит, когда рушится миф, на котором держалась вся пенитенциарная система магической Британии. Сегодня сбежал Сириус Блэк. А кто будет следующим? Может быть, Беллатриса Лестрейндж, известная своей любовью к пыткам и истязаниям невинных магов и магглов?! Или Антонин Долохов, главный полевой командир Вы-Знаете-Кого?! И главный вопрос, который Министерство так и не решилось задать вслух: что, если Азкабан — это не защита общества, а просто удобная иллюзия, за которую мы слишком долго платили чужими жизнями и рассудком? Рита Скиттер будет следить за развитием событий. В отличие от тех, кто обязан был сделать это раньше!». — Ну, что там? — поинтересовался подошедший отец. Чарли вместо ответа просто протянул ему газету, а сам погрузился в глубокие раздумья. Если Блэк — волшебник и если он ориентируется в маггловском мире хоть немного лучше хоть той же Скиттер («Пламяизрыгательная трубка»! Такое даже нарочно не придумаешь!) или мистера Уизли, который, вроде как, должен был знать о магглах все по долгу службы, а фактически восхищался и удивлялся даже маггловским деньгам так, будто видел их впервые в жизни… Если Блэк справляется лучше них — искать его будут до второго пришествия. Конечно, Чарли не знал, как работают авроры и как в магическом мире устроена система розыска, но вот в маггловском… Если Блэк добудет себе палочку — все, можно дело считать вечным «висяком». Чарли сходу придумал минимум полдесятка методов, как лично он бы маскировался и скрывался на месте Блэка — и картина получалась не радостная. Если Блэк обзаведется палочкой — он сможет выжить где угодно. Сможет заколдовать какого-нибудь бедолагу, который даст ему и денег, и стол, и крышу над головой. Сможет изменить себе внешность так, что магглы его никогда не узнают. В общем, сможет почти все, что угодно. Чарли это серьезно встревожило и он решил, что сегодня во время покупок точно закупит кое-каких компонентов для эликсиров и не успокоится, пока не наварит самых разных зелий. Чисто на случай, если вдруг Блэк явится к ним домой. Вряд ли поможет, конечно, но все равно лучше, чем ничего. Мистер Уилсон дочитал статью до конца, опустил газету и некоторое время просто молчал, сжимая край листа так, что рисковал оторвать его. — Значит… — наконец сказал он медленно. — Вот как все… По-настоящему. — Угу, — подтвердил Чарли. — Настоящее некуда. — И он волшебник, — добавила миссис Уилсон, побледнев. — Который может… — она замялась, подбирая слова, — ну, вот это все. Чарли кивнул. Отец нахмурился еще сильнее, потер переносицу, потом вдруг сказал совершенно неожиданное: — Знаешь, — он понизил голос. — Я вот думаю… Может, все-таки купить ружье, а? Миссис Уилсон резко повернулась к нему. — Ты серьезно?! — Абсолютно, — ответил он. — Я понимаю, что против магии оно, возможно, бесполезно, но сидеть сложа руки мне тоже не хочется, — он бросил взгляд на Чарли. — У нас ребенок. И если этот тип действительно способен прийти куда угодно… — Пап, — осторожно вмешался Чарли. — Я понимаю, но… Он не стал продолжать. Объяснять, что против волшебника с палочкой ружье в лучшем случае бесполезно, а в худшем — просто опасно, сейчас было не время. Однако, родители и сами все понимали без лишних слов. Мысль о ружье была не столько практическим решением, сколько попыткой ухватиться хоть за какое-то ощущение контроля. — Мы просто… — мать выдохнула и сжала ладони. — Мы просто хотим, чтобы ты был в безопасности. — Я… — Чарли вздохнул, затем махнул рукой. — Ладно, не будем об этом. После этого разговоров стало меньше, а суеты — больше. Покупки превратились в бег. Никакой прогулки по Косому переулку, никаких привычных «заглянем туда, потом сюда». Все делалось прямо-таки галопом. Они забегали в каждую лавку лишь на несколько минут и то — все больше из-за очередей. «Флориш и Блоттс» — быстро, без рассматривания витрин. Учебники в стопку — и бегом на кассу, за которой стояла еще и клетка с «Чудовищными книгами о чудовищах», которые и правда оказались чудовищными в том плане, что они оказались псевдоживыми и очень агрессивными (да настолько, что две книги в клетке пытались порвать пополам третью!). Пергамент, чернила, новые перья — сразу несколько упаковок, чтобы потом не возвращаться. Миссис Уилсон то и дело оглядывалась, словно ожидая увидеть худую фигуру с плакатов за каждым углом. Мистер Уилсон держался ближе к Чарли, не выпуская его из поля зрения ни на секунду. Чарли это, конечно, сильно не нравилось. Ему ужасно хотелось остаться подольше. Зайти в зверинец — хотя бы посмотреть на тех же воронов. Заглянуть в лавку с магическими мелочами. Может быть, встретить кого-то знакомого — Терри, Падму, кого угодно. Просто постоять здесь, в этом шумном, пропитанном магией месте, которое за два года стало почти родным. Но он понимал, что для родителей Косой переулок сейчас — не волшебная улица, а место, где разгуливает опасность, которую они не могут ни увидеть, ни понять, ни тем более контролировать. И что каждый лишний проведенный здесь момент для них — лишний виток паники. Так что он не спорил, а потому закупки прошли очень быстро. На все про все, включая обмен денег, пятиминутный перерыв на сок и посидеть, ушло очень мало времени. Буквально менее часа.

***

Лето закончилось как-то в одно мгновение. После того, как они вернулись из Косого Переулка, Чарли немедленно заперся в собственной лаборатории на чердаке и до конца месяца почти не выходил оттуда, на всякий случай готовясь к нападению Блэка, а попутно — изучая новые книги и экспериментируя с зельями. Увы, в этот раз не получилось уговорить родителей на поездки на природу или в магические кварталы, чтобы поупражняться в заклинаниях, так что приходилось ограничиваться зельями и учебниками. Однако, и этого ему хватило. Тем более, что учебники оказались очень интересными. Особенно новая книга по защите от темных искусств, которая оказалась гораздо лучше писанины Локхарта, которую всем ученикам втюхали в прошлом году. По крайней мере, это были именно учебники. Структурированные, суховатые, местами скучные, но это были именно учебники. Никаких самовлюбленных автобиографических отступлений, никаких «а вот такой замечательный и самый лучший в мире Я однажды…», никаких блесток и самолюбования. Правда, он так и не справился с «Чудовищной книгой о чудовищах». Книга оказалась мало того, что злой и вообще почти разумной, так еще и хищной. Стоило только снять ремешок, которым она была скована — и книга тут же бросилась в атаку, норовя его боднуть и покусать. Да, именно покусать, потому что края твердой кожаной обложки имели вполне серьезные зубы, которыми книга по крайней мере дважды пыталась откусить ему руку, за что Чарли готов был сам откусить голову тому, кто ЭТО порекомендовал. Кроме того, книга шумела — рычала, подпрыгивала на месте… Так сказать, удачи объяснить гостям в маггловском мире, если они вдруг заглянут к тебе в комнату. Как бы там ни было, лето закончилось и следовало отправляться на вокзал Кингс-Кросс. Правда, поскольку Блэка все еще не поймали (Чарли был уверен, что уже и не поймают, потому что прошло слишком много времени и за это время Блэк мог бы оказаться на другом конце света), родители все рассчитали так, чтобы он не провел на платформе даже одной лишней минуты. Чарли оказался на платформе девять и три четверти ровно за две минуты до отправления поезда, когда Хогвартс-Экспресс уже начал гудеть, предупреждая о скором отправлении, а потому Чарли просто запихнулся с чемоданом в ближайший к нему вагон и уже так, шагая вдоль вагонов и переходя между ними по узким соединительным мостикам, начал искать Падму, Терри и остальных. Чарли нашел их в третьем вагоне, в одном из центральных купе. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились приглушенные, но явно взволнованные голоса. Терри говорил слишком быстро и резко, перебивая сестер Патил — явно нервничал. Судя по интонациям, разговор был из тех, что начинаются с «ты вообще видел?» и заканчиваются нервным смехом, который ни капли не скрывает напряжения. — …говорю тебе, он точно был где-то поблизости, — настаивал Терри. — Эти плакаты просто так вешать не будут! И вообще, вспомни, в прошлом году он чуть ли не первым приехал. Ну, почти… — Терри, хватит, — устало отозвалась Падма. — Мы его просто не заметили. Чарли не мог просто взять и исчезнуть. — Ага, он же у нас никогда раньше не пропадал в никуда и потом не возвращался через несколько недель. А если… В этот момент Чарли постучал костяшками пальцев по двери и заглянул внутрь. — Я вот он, — сказал он спокойно. — Привет, ребят! Разговор оборвался мгновенно. Падма вскочила первой, даже не дав ему толком войти, и крепко обняла его, уткнувшись лбом в плечо. Чарли смутился от такого внимания, обнял ее свободной рукой, тут же невольно ощутив, как в него упирается не только голова, но и начавшая немного округляться грудь Падмы. Организм отреагировал мгновенно и вполне понятно. Чарли немного покраснел, но сразу разрывать объятия не спешил. Ему это даже как-то понравилось. — Ты вообще где был?! — выдохнула Падма. — Мы уже думали… — она замолчала, явно не желая озвучивать продолжение. — Что поезд уйдет без меня? — хмыкнул Чарли, с трудом заставив себя отлипнуть от Падмы и закидывая чемодан наверх. — Это тоже, — признал Терри, — но не только. Тебе не стыдно вообще — так друзей пугать?! Мы уже тут невесть что надумали. — Родители, — коротко пояснил Чарли. — Привезли меня буквально за две минуты до отправления. Не хотели, чтобы я лишний раз торчал на платформе. — Из-за Блэка? — уточнил Терри, хотя это был скорее риторический вопрос. — Ага, — кивнул он. — В маггловском мире о нем тоже сообщили и продолжают сообщать до сих пор. Задолбала уже эта его рожа в телевизоре и газетах. Терри фыркнул, но без привычной насмешки. — Да не только у твоих родителей с этим… — он махнул рукой. — Ты бы знал, что творилось этим летом. Мои вообще сначала заявили, что, может, ну его, этот Хогвартс, «пока все не устаканится?». — Серьезно? — удивился Чарли — Абсолютно. И не только мои. — Терри понизил голос. — У Майкла родители до последнего тянули, у Эрни Макмиллана вообще дома скандал был, да такой, что он сбежал в итоге — его неделю искали, в итоге нашли аж на южной границе долины Хогвартса, хотя живет он в Ливингстоне… — И у нас тоже знакомые чудили, — поддержала Парвати, Падма покивала, подтверждая слова сестры. — Финниган, говорят, с матерью больше не разговаривает. И Лаванду тоже родители отпускать не хотели — боялись. Ну, она сама, конечно, виновата. Она же родителям про прошлый год рассказала, накрутила… — Все как с ума сошли, — перебил ее Терри. — Нет, понятно, что скандал, первый в истории успешный побег из Азкабана. Но блин! Чего все так взвились? Можно подумать, он в Хогвартс первым делом побежит! Делать ему больше нефиг! — Министерство само всех перепугало, — тихо сказала Падма. — Эти плакаты… газеты… разговоры… Чарли молча кивнул, присел рядом с Падмой, откинулся спиной на спинку сидения. — Фу-ух… Падма сочувственно положила ему руку на плечо. Чарли смутился, но руку с плеча не сбросил. Некоторое время все действительно было спокойно. Поезд равномерно постукивал колесами, за окном поползли пригороды Лондона, постепенно сменяясь зеленью, а напряжение, которое еще пару минут назад висело в купе почти физически, начало понемногу отпускать. Разговор перескочил на привычные, почти суетливые темы — кто где был летом, кто с кем умудрился поссориться и помириться и чем обзавестись. Падма и Парвати взахлеб рассказывали про визит к дальним родственникам в Бирмингеме и про тетю, которая внезапно решила, что умеет читать ауры. Терри жаловался на скуку и бесконечные «осторожно, туда не ходи, сюда не смотри». — А ты? — наконец спросила она, повернувшись к Чарли. — Ты вроде писал, что уезжал. — В Египет, — ответил он, пожав плечами. — С семьей. Туристы, жара, песок. Пирамиды там… Такое вот все… — И все? — прищурился Терри. — Слушай, ты это таким тоном говоришь, будто в библиотеку сходил. — Ну… — Чарли замялся. — В целом — да. В некотором смысле… Молчание длилось секунды две, не больше. — Не верю, — хором сказали Парвати, Падма и Терри. Падма ничего не сказала, просто посмотрела на него очень внимательно. Так смотрят, когда уже знают, что ответ будет интереснее, чем человек пытается сделать вид. Терри и Парвати тоже принялись сверлить его взглядом. Под этими взглядами Чарли сдался. — Ладно, — сказал он после паузы. — Но без деталей, хорошо? — Конечно! — тут же отозвался Терри. — Ну… почти. Чарли потер переносицу, собираясь с мыслями. — Мы были на экскурсии в одной из пирамид, — начал он. — На обычной, туристической. И… В общем, я даже сам не понял, как так получилось, но я провалился через стену в магическую часть. — Что? — одновременно выдохнули сестры. — Ага, прикиньте, — подтвердил он. — Старую. Очень старую. Там был зал… Ну, не зал даже, а что-то вроде погребального комплекса. Саркофаги. Статуи скарабеев размером с псину Хагрида. Бр-р… Он говорил спокойно, но внутри снова всплывали образы: холод камня под ладонями, сухой запах пыли и смерти, тяжелая тишина, нарушаемая собственным дыханием. — И, разумеется, — продолжил он, — я наступил не туда. — Конечно, — пробормотал Терри. — А как иначе. — Статуи ожили, — сказал Чарли. — Ну и эти скарабеи сразу на меня. Падма и Парвати синхронно побледнели, Терри, впрочем, не сильно от них отстал. — Ну, ну! А дальше что?! — Ну, собственно… Они меня подрали малость, ща покажу. Он закатил штанину, показал уже почти сошедший шрам. — Во. Ногу мне распанахали. Кровищи натекло — ужас! Ну, у меня хоть палочка с собой была, — Чарли вернул штанину на место. — Но это ничего… В общем, я там с приключениями погулял. В купе стало совсем тихо. Несколько секунд никто не говорил ни слова. Ребята — потому что были шокированы и явно не ожидали от него такого услышать, а сам Чарли — потому что совсем не хотел рассказывать ни про мумию, ни про убивающее проклятие, которое он применил на ней (мало ли, вдруг мумия тоже считается «человеческим существом»?), ни тем более про амулет, который сейчас валялся у него в чемодане. — И ты это называешь «туристическая поездка»? — наконец выдохнул Терри. — Ну, формально… — начал Чарли, но Падма перебила его, снова обняв — уже осторожнее, но все еще крепко. — Ты невозможен, — сказала она глухо. — Ты это знаешь? — Ага, мне говорили, — кивнул Чарли, после чего вдруг насторожился. — Ребят, вам не кажется, что стало как-то холодно? Он не успел договорить. Хогвартс-Экспресс сначала просто сбавил ход — почти незаметно, будто машинист решил притормозить перед каким-то поворотом. Стук колес стал реже, тише, потом совсем ленивым. Наконец, поезд совсем остановился. — Эм… Странно. До Хогвартса еще, вроде, пилить и пилить, — Терри поднялся и приник к стеклу, за которым уже, так-то давно успело стемнеть, пока они делились новостям. — Ну да, мы посреди поля. Совсем. Тут вообще ничего нет. Ответить никто не успел. Поезд дернуло резко, так, что купе вздрогнуло, чемоданы над головой жалобно скрипнули — и в тот же миг погас свет. Темнота навалилась плотной, почти осязаемой стеной. В коридоре что-то глухо стукнуло, кто-то вскрикнул в соседнем купе. — Люмос! — почти сразу сказала Падма. Кончик ее палочки вспыхнул мягким белым светом, вырвав из темноты лица — побледневшие, напряженные, с расширенными зрачками. Парвати судорожно выдохнула, Терри сглотнул и снова прилип к окну, силясь там хоть что-то разглядеть, но безуспешно. Кроме того, холод усилился. Стало не просто «прохладно», почти по-зимнему холодно. По стеклам поползли тонкие узоры инея. Изо ртов у присутствующих в купе пошел пар. — Это чего? — прокомментировал Терри мрачным голосом. — Это куда?! Чарли услышал это раньше остальных. Шорох. Медленный, тянущийся, не похожий на шаги. Что-то скользило по коридору вагона, задевая стены и двери плащом или чем-то вроде этого. Свет от люмоса но кончике палочки Падмы дрогнул и стал заметно тусклее. Чарли нахмурился, потянулся к собственной палочке — в такой ситуации ему как-то совсем не хотелось оставаться безоружным. Правда, зажигать еще один люмос он не стал — освещения пока еще хватало. В коридоре все потемнело, затем стекло на ней как-то подозрительно быстро обледенело. Температура упала еще на пару градусов. Где-то в коридоре кто-то закричал. Парвати всхлипнула, Падма вжалась в Чарли, ее рука с такой силой сжала палочку, что у нее побелели пальцы. Чарли рефлекторно приобнял ее, прижал к себе, свободной рукой сжимая собственную палочку и не сводя ее с двери. — Чарли… — прошептала Падма. Он не ответил. Дверь медленно, с протяжным скрипом, отъехала в сторону. В проеме возникла фигура. Высокая, закутанная в рваный, влажно поблескивающий плащ, будто сотканный из ночи и инея. Под капюшоном — пустота. Не лицо, а провал, из которого тянуло холодом и чем-то гораздо хуже, чем холод. Воздух стал густым, тяжелым. Где-то далеко, на самом краю слуха, раздался протяжный, тоскливый вдох. Терри побелел как мел, Парвати вцепилась в сиденье, не в силах отвести взгляд. Падма дрожала, прижимаясь к Чарли всем телом. Чарли поежился от холода, однако ему в один миг стало как-то… Спокойно, наверное, лучшего слова подобрать не получилось. В голове загудело и ему на секунду показалось, что он слышит какой-то странный шепот в голове, но это ощущение быстро сошло на нет, сменившись жуткой сонливостью, будто он не спал по меньшей мере двое суток. Существо скользнуло взглядом — если это вообще можно было назвать взглядом, скорее оно просто покрутило капюшоном — по купе. Задержалось на Падме, затем на Терри и на Парвати, от чего те сжались еще сильнее. При этом, существо полностью проигнорировало Чарли, хотя он был ближе всех и немного закрывал собой Падму. Чарли уже поднял палочку, чтобы произнести какое-нибудь заклинание, чтобы попытаться выгнать существо из купе, но не успел. Существо зашелестело плащом, развернулось и покинуло его так же резко, как и впорхнуло в него. Вскоре в соседнем купе раздался панический плач и крик, но Чарли как-то не горел желанием бежать и проверять, что там происходит. Он с трудом сел, прикрыл глаза, покачал головой, пытаясь как-то преодолеть сонливость и накатившие ощущения тошноты, песка на языке и усталости. Он просидел не шевелясь, наверное, несколько минут прежде, чем открыл глаза и устало проговорил: — Боже… Кто-нибудь мне объяснит, что это было?!