Глава 36. Боггарты, гиппогрифы и первая помощь

Утро выдалось серым и тяжелым. Чарли проснулся раньше будильника — привычка, выработанная за прошлые годы, — но вместо обычной ясности в голове ощутил тупую, вязкую усталость. Она не была резкой или парализующей, скорее фоновым давлением, как если бы воздух в спальне стал плотнее. Отголосок вчерашнего холода все еще существовал где-то на краю сознания. Кроме того, как и предупредил профессор Флитвик, даже отдаленное присутствие дементоров сильно давило на мозги. Вот вроде и спал — а все равно нифига не отдохнул. Мало этого — от присутствия дементоров сильно испортилась погода, за окном башни царил хоть и не сильно густой, но туман, а стекло покрылось инеем, что, понятное дело, настроения не добавило. В Большой зал он спустился одним из первых. Домовики уже выставили завтрак, учителя тоже уже были на месте и, кстати, выглядели не сильно лучше, чем Чарли. Кроме того, среди немногочисленных пока еще присутствующих Чарли заметил и их новую старосту — Пенелопу Клируотер. Она держала в руках внушительную стопку пергаментов и выглядела так, будто очень старалась быть уверенной — и при этом прекрасно понимала, что у нее это не совсем получается. В отличие от Роберта Хиллиарда, который был, казалось, одновременно буквально везде и был доступен абсолютно всегда, Пенелопа явно пока еще не до конца осознавала масштаб задач, который на нее свалился. — Эм… — начала она, когда заметила Чарли. — Доброе утро. — Привет, — поздоровался Чарли. — Расписания? — Ага, да… Сейчас… Она принялась листать пергаменты, путаясь в них, затем смутилась, переложила часть на край стола и, наконец, нашла нужный. — Вот, — сказала она и поспешно протянула ему лист. — Извини, я… Профессор Флитвик сказал раздать все до первого урока, а в гостиной… ну… — Все нормально, — спокойно ответил Чарли, забирая расписание. — Это все дементоры виноваты. Пенелопа благодарно кивнула, хотя было видно, что она прекрасно понимает, что дементоры к ее административной косорукости не имеют ни малейшего отношения, и тут же переключилась на следующего ученика, который спустился в Большой Зал. Чарли сел, развернул пергамент и пробежал глазами по строчкам, быстро нашел нужный день. «Четверг: 8:00 — Защита от Темных искусств, Рейвенкло, Хаффлпафф; 9:30 — Зельеварение, Рейвенкло, Слизерин; 11:00 — Травология, Рейвенкло, Слизерин; 13:50–15:00 — обед 15:00 — Уход за магическими существами, общий; 16:20 — Древние руны, общий.» Он медленно выдохнул. Уроков в этом году сильно добавилось. По крайней мере, после обеда обычно либо вообще не было пар, либо она была одна. Ну, если не считать астрономию, конечно. Он отложил расписание и взял кружку с горячим шоколадом. Тепло от чашки и вкус горячего шоколада немного помогли прийти в чувство, но лишь частично — где-то внутри все равно оставалось ощущение пустоты, как будто что-то слегка, но настойчиво выскребли и забыли вернуть на место. Сделав несколько глотков, он принялся накладывать себе кашу. Но лучше от еды не стало. Кроме того, на языке снова замаячило противное ощущение, будто он наелся песка. — Ты выглядишь так, будто уже устал от учебы, — заметил подошедший через несколько минут Терри. — Дементоры, — пояснил одним словом Чарли. — Зараза, мы тут всего второй день, а они меня уже достали. — Сочувствую. Чарли пожал плечами. — Переживу. Просто… — он замолчал, подбирая слова. — Такое чувство, что лето закончилось не вчера, а несколько месяцев назад. Терри хмыкнул, но спорить не стал. В зале постепенно становилось шумнее, ученики подтягивались, разговоры накладывались друг на друга. Где-то в стороне от них Пенелопа переспрашивала фамилии и краснела, когда кто-то указывал ей на ошибку. Постепенно завтрак закончился и Чарли с компанией поспешил на урок защиты от темных искусств, сопровождаемый завистливыми взглядами гриффиндорцев — у них, судя по недовольным крикам Уизли, урок защиты от темных искусств должен был быть только в понедельник, а сегодня был четверг. У дверей кабинета защиты от темных искусств быстро начала собираться компания из учеников Рейвенкло и Хаффлпаффа, которым тоже выпало сомнительное счастье первыми опробовать на себе методы нового преподавателя. Кто-то лениво переговаривался, кто-то зевал, кто-то пытался повторять заклинания вполголоса — просто так, на всякий случай. Все же, новый преподаватель — это новый преподаватель и не всегда понятно, чего от него ждать. Один только прошлогодний дебют Локхарта чего стоит! Послышался отдаленный удар колокола, оповещающий о начале занятий, дверь распахнулась. — Проходите, пожалуйста. Профессор Люпин выглядел плохо — это было первое, что отметил Чарли. Не «устало» и не «спросонья», а именно что плохо. Его лицо было почти землистого цвета, под покрасневшими от полопавшихся капилляров глазами были фиолетовые синяки, шрамы на лице и руках… Да и одет он был, прямо выражаясь, не как профессор в волшебной школе, а, скорее, как какой-нибудь опустившийся бродяга: поношенная мантия висела на нем мешком и была вся в заплатках и грубых швах, будто ее пытались чинить сапожными нитками, да еще и очень неумело. Кроме того, от профессора тянуло странным запахом — сыростью, мокрой шерстью и чем-то еще. Такой запах возникает в доме, где очень давно живет собака, которую не всегда выгуливают вовремя. В общем, первое впечатление было откровенно так себе. Даже хуже, чем от Локхарта — по крайней мере, тот выглядел бодрым и ухоженным, пусть и был полным идиотом. Ну, в самом деле… Чему может научить такой доходяга?! — Добрый день, — сказал преподаватель, встав перед классом и опершись ладонями о стол. — Если кто вдруг забыл, я — профессор Люпин. Голос у нового профессора не сильно превосходил его внешние данные — вообще, Чарли показалось, что профессор как будто хочет извиниться за каждое сказанное слово и вообще боится и учеников, и своего предмета. Однако затем Люпин произнес фразу, от которой многим стало немного не по себе: — Сегодня у нас с вами первое занятие в этом году и я думаю, что будет лучше, если мы начнем сразу с чего-нибудь практического. Все синхронно поежились, Эрни Макмиллан даже издал нервный смешок — все помнили историю гриффиндорцев о том, как Локхарт в первый же свой урок натравил на учеников разъяренных корнуэльских пикси. Никому не хотелось побывать на их месте. А ведь на третьем курсе полагалось, вроде как, изучать магических созданий посерьезнее… — Начнем, пожалуй, с… боггарта. Я как раз нашел одного в замке, а мистер Филч любезно помог мне перенести шкаф с ним в этот кабинет. Профессор кивнул на большой гардероб, который стоял в дальнем углу комнаты. Тот, словно ожидая команды, слегка подпрыгнул на месте, ручка дверцы задергалась. Несколько учеников вздрогнули. Чарли, однако, не вздрогнул, а наоборот — расслабленно выдохнул. Он читал про боггартов и в рекомендованном на этот курс учебнике, и в некоторых книгах из Запретной Секции, ведь боггарты являлись духами. И не просто духами, а так называемыми «человеческими духовными явлениями», то есть воплощением одного из базовых чувств, которые присущи людям и на которых построены более сложные переживания. В случае боггартов, речь, конечно же, шла про чувство страха. — Боггарты — это духи, которые меняют свой облик и принимают вид того, чего его жертва боится больше всего, — начал пояснять Люпин. — И они очень любят темноту, так что чаще всего прячутся в гардеробах, под кроватями, в ящиках под умывальником, одного я даже находил в футляре от старинных часов… — А мне никто не верил, когда я говорил, что у меня монстр под кроватью, — проворчал стоящий неподалеку от Чарли Джастин Финч-Флетчли. — Фу ты… Мерзость какая… Чарли хмыкнул. Конечно, объяснение Люпина было несколько поверхностным, но главную суть он объяснил очень неплохо. Кроме того… А ведь действительно! Сколько в маггловском мире историй про скелетов в шкафу, про странные скрипы и шумы за дверью, про монстров под кроватью. Помнится, какая-то женщина даже выступала на телевидении с рассказом о жизни в доме с привидением. — Естественно, — продолжал Люпин, — тот боггарт, который сейчас заключен в гардеробе, пока еще ни на что не похож. Кто знает, почему? Мистер Уилсон, может вы? Чарли кивнул. — Потому что во-первых, мы стоим толпой, так что он не может заранее считать ауру, как делают те же домовики, — ответил он. — Ну, а во-вторых, у нас с ним нет прямого зрительного контакта, так что он не может пролезть в подсознание и выдернуть оттуда ассоциацию со страхом, чтобы воплотиться именно в нее. Ну и в-третьих, нас здесь много, так что даже если бы он мог воплотиться, то наша многочисленность помешает ему настроиться. — Замечательно! — просиял Люпин. — Пять очков Рейвенкло! Даже я бы не ответил точнее. Именно поэтому бороться с боггартом лучше всего большой компанией. В таком случае, дух теряется и не сразу может выбрать, кого и чем ему пугать. Потому что если один боится, например, темноты, а второй — стоматологов… Что ему тогда делать? — Превращаться в темноту, — со всей уверенностью ответил Терри. — Вот как? — удивился Люпин. — И почему же, мистер Бут? — Да мало ли, сколько в темноте прячется стоматологов?! Все, включая профессора, дружно расхохотались. Боггарту это, похоже, очень не понравилось — гардероб буквально заходил ходуном, ручка несколько раз ощутимо дернулась, а на зеркальной дверце гардероба появилась большущая трещина, так что смех быстро смолк и все настороженно уставились на него. — М-да, так вот, — вернулся к теме разговора Люпин. — Как вы могли заметить, наше с вами веселье очень задело боггарта даже через дверь. Так что, как вы могли понять, лучшее оружие против боггарта — смех. Нужно превратить его во что-нибудь смешное, посмеяться — и он тут же отступит. А может и совсем исчезнуть. А чтобы его превратить, нужно представить что-нибудь смешное и произнести простое заклинание. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: ридикулус! — Ридикулус! — хором воскликнули ученики. — Замечательно! — прокомментировал Люпин. — Но это самая легкая часть. Многие волшебники, столкнувшись лицом к лицу со своим страхом, да еще и неожиданно, теряются и не могут вот так, на ходу, придумать что-то смешное, во что превратить боггарта. Но мы попробуем. Есть желающие? Никто, однако, желания не выразил. Все осторожно переглядывались и искренне надеялись, что если кого-то и назначат добровольцем в принудительном порядке, то кого-нибудь другого. Люпин понял, что, похоже, в поиске отважного героя несколько промахнулся с контингентом — это гриффиндорцы горазды бросаться с мечом на танки, а тут подобралась несколько иная публика, — так что сказал: — Что же, добровольцев, как я вижу, нет. Жаль. Очень рекомендую вам всем попробовать. Чем раньше вы познаете свой потаенный страх — тем меньше шансов, что он застанет вас врасплох, — он посмотрел на Чарли. — Мистер Уилсон, раз уж вы помогли мне с теоретической составляющей, то может изволите поучаствовать и в практической? Чарли вздохнул. — Да, сэр… Конечно… Он сделал два шага вперед, встал напротив гардероба, достал из кобуры палочку. О том, что его больше всего пугает, он догадывался, но не мог гарантировать, что боггарт примет именно этот образ. Куда сложнее было придумать, во что превратить этот самый образ. — Готовы? — спросил Люпин. Чарли кивнул. — Думаю, да. — Тогда я открываю гардероб на счет «три». Раз… Два… Три! Люпин взмахнул палочкой, дверца гардероба щелкнула и открылась. В помещении мгновенно наступил непроглядный мрак. Несколько человек от неожиданности вскрикнули, Чарли сглотнул, покрепче сжал палочку. Темноту постепенно заполнил сияющий серебристый туман, а из гардероба, на пол шагнула высокая фигура в плаще с глубоким капюшоном. Лицо, как и тогда, в прошлую их встречу, было скрыто туманом, который клубился под капюшоном. Хриплый голос зазвучал как будто везде одновременно: — Срок вышел, Чарльз. Чарли сглотнул, побелел как полотно и ощутил, как волосы встают дыбом. Палочка в руках предательски дрогнула, он часто задышал. — Я дал тебе уйти в прошлый раз, но теперь твой срок вышел. Пора уходить… В глазах у Чарли потемнело от ужаса. Нет уж! Не сейчас! Когда угодно потом, но только не сейчас! — Нет… Не потом. Сейчас. Твое время закончилось… Чарли настроился и уже собрался произносить заклинание, как вдруг между ним и фигурой, явившейся из мира «между» возник Люпин. Он был еще бледнее, чем прежде. Столкнувшись с ним лицом к лицу, фигура вдруг покачнулась, туман и темнота из комнаты мигом исчезли, а сама фигура в одно мгновение превратилась в большой серебристый шар. Люпин, взглянув на него, сглотнул, но быстро пришел в себя: — Ридикулус! Шар превратился в надутый воздушный шарик, который с характерным звуком принялся носиться по комнате. Люпин хохотнул. Чарли тоже нервно хихикнул, от чего боггарт, закрутив очередной вираж, поспешил скрыться в гардеробе. Чарли, все еще бледный, как полотно, опустил палочку, тяжело выдохнул. Люпин, увидев его состояние, сглотнул, но постарался кое-как исправить положение: — Э-э… Простите, мистер Уилсон. Я не мог предположить, что… — Ничего, — Чарли сглотнул, сделал несколько шагов в сторону от гардероба. — Это было ожидаемо… Люпин несколько секунд смотрел на Чарли, словно прикидывая, не рухнет ли тот сейчас в обморок, затем резко выпрямился и обернулся к классу. — Кхм… — он прочистил горло. — Что ж. Думаю, на сегодня… практической части достаточно. Никто не возразил. Более того — несколько учеников заметно выдохнули с облегчением. Гардероб в углу кабинета стоял теперь неподвижно и выглядел почти безобидно, но впечатление уже было произведено. Слишком сильное, чтобы кто-то еще решил попробовать. — Хотя, конечно, я хотел бы, чтобы кто-нибудь еще попробовал, — осторожно предложил Люпин, оглядывая класс. — Возможно, мистер Макмиллан? Или мисс Боунс? Эрни Макмиллан дернулся, будто его окатили холодной водой, и тут же очень увлеченно уставился на собственные ботинки. Сьюзен Боунс сделала вид, что срочно ищет что-то в сумке. Остальные ученики и вовсе старательно изображали мебель. Люпин, к его чести, понял намек. Он чуть кивнул, принимая коллективное молчаливое, но от того не менее решительное «нет». — Хорошо, — сказал он мягко. — Тогда перенесем практику с боггартом на следующий урок. Подготовьтесь морально. А мы пока освоим еще несколько теоретических моментов. Это, поверьте, не менее важно. Он взмахом палочки наложил на дверь гардероба дополнительные чары — на всякий случай. Затем вернулся к преподавательскому столу еще раз взмахнул палочкой, возвращая на место сдвинутые до того момента к стене парты. Подождав, пока все рассядутся, он уже более уверенно продолжил: — Итак. Боггарты — духи, питающиеся эмоциями, но не в том же виде, в каком это делают, например, дементоры. Боггарту важна реакция на его воплощение, всплеск эмоций, момент уязвимости. Именно поэтому они редко бывают смертельно опасны… — он сделал паузу, — если вы знаете, с чем имеете дело. К удивлению Чарли, класс оживился. После увиденного сухая теория воспринималась куда охотнее, чем перспектива снова выходить к гардеробу. Ученики начали задавать вопросы: где чаще всего встречаются боггарты, могут ли они «застрять» в одном образе, что будет, если человек боится чего-то абстрактного — одиночества, например, или безумия. Люпин отвечал подробно, вдумчиво, иногда даже слишком углубляясь в детали, но теперь его слушали внимательно. Даже те, кто еще пару минут назад выглядел так, будто готов сбежать из кабинета. Чарли тем временем сидел, сжимая палочку под партой, и пытался привести дыхание в норму. Сердце все еще билось слишком быстро, ладони были холодными и влажными. Образ, который вызвал боггарт, не спешил уходить — он словно отпечатался где-то под черепом, оставив после себя неприятную пустоту. И даже когда урок, наконец, закончился, где-то краем сознания он все еще видел фигуру в плаще и с туманом вместо лица. — Чарли, — тихо позвала Падма, когда они уже подходили к кабинету зельеварения. — Это… Что это такое было? Он помедлил. Сказать правду или отшутиться? Но после увиденного вранье казалось бессмысленным. — Я видел… — он сглотнул. — Я видел собственную смерть… Падма вздрогнула. — А-а… В смысле… Эм… — Да, — кивнул Чарли, угадав ее мысли. Падма некоторое время просто испуганно смотрела на него. — То есть… Это правда? — она сглотнула. — Это все — правда?! Ты тогда и правда… Ну… Чарли вздохнул, опустил взгляд в пол. Что именно она хотела спросить, было очевидным. — И да, и нет, — он отвел взгляд в сторону. — Я так понял, это что-то «между»… Извини, я не могу объяснить подробнее, — он хмыкнул, слабо улыбнулся и посмотрел на Падму. — Я… Сам толком не знаю, что это было. Но когда я это видел в прошлый раз, я точно был мертв почти сутки. Падма сглотнула, посмотрела на него испуганным взглядом. — О, боже… То есть, ты тогда… Ну, тогда, когда мы к тебе приходили, да и потом… — Ага. — Ты тогда не шутил, что не пережил! — Справедливости ради, я не врал — это просто вы мне не верили, — хмыкнул Чарли. — Еще и хлопали по мне со словами, что я всякие глупости говорю. Губы у Падмы задрожали, она некоторое время просто стояла на месте, глядя куда-то в пространство перед собой, а затем внезапно покачнулась — и без всякого предупреждения грохнулась в обморок.

***

— Ну вот и все, мисс Патил. Можете быть свободны, — мадам Помфри убрала в шкаф небольшой пузырек с зельем. — И не стоило так нервничать. Подумаешь, боггарт… — Спасибо, мадам Помфри. — Всегда пожалуйста, милая, — улыбнулась мадам Помфри. — Мистер Уилсон, присмотрите, чтобы ваша подруга не переутомлялась до конца дня? — Не переживайте, мадам Помфри. Если что — костьми лягу, но ее на трудности не пущу. Когда они покинули больничное крыло, Падма посмотрела на Чарли с плохо скрываемым сомнением. — Ничего не хочешь мне сказать? — А должен? Я, кажется, все уже говорил. — Но… Я как-то не думала, что это. Ну… Всерьез. Чарли пожал плечами. — Ну, извини. Не буду же я замогильным голосом рассказывать, где я был, что я видел и что вообще формально склеил ласты уже полгода как? Падма хлопнула его по руке. — Дурак! Не говори так больше! — Не беспокойся. Я — могила… — Да ну тебя! Чарли хохотнул. — Ладно-ладно, не буду больше. Пошли, а то на травологию опоздаем. Зелья-то ладно уже, а вот травы… Чарли сам этого не ожидал, но урок травологии помог и ему, и остальным несколько сбросить напряжение, которое возникло после урока защиты от темных искусств, а у остальных учеников — еще и после урока зельеварения. Теперь они занимались в пятой теплице, гораздо большей, чем предыдущие. Настолько большой, что одна из ее секций вообще представляла из себя огород, в котором растения росли прямо в земле, а не в горшках. Профессор Спраут быстро ввела всех в курс дела, напомнила всем правила безопасности и объявила, что в этом семестре они будут разбирать, в основном, растения, которые хоть и не являются чисто магическими, но которые можно использовать для зелий, некоторых ритуальных заклинаний и еще много в чем волшебном. Чарли, в общем и целом, не возражал. Однако когда профессор провела их в секцию с «огородом», заставив предварительно надеть респираторы, очки и перчатки, он насторожился. — Аконит, волчья ягода… Чемерица, — Чарли хмыкнул, рассматривая густо посаженные кусты. — Мы что — оборотней травить собираемся? — Мистер Уилсон, потише пожалуйста! Не мешайте коллегам! — Простите, профессор. Хотя, конечно, извинился Чарли чисто для порядка. Ему эти густые насаждения почему-то очень сильно не понравились. Зачем столько посадили? Хогвартсу для опытов и для уроков столько не нужно — аконит у них за прошлые два курса не встречался вообще, а в учебниках как минимум третьего и четвертого курса с ним было связано в лучшем случае пара рецептов. Да и чемерица тоже встречалась всего раз — в умиротворяющем бальзаме. Тогда зачем столько? Да еще и высадили прямо в землю, хотя эти растения, по идее, могут нормально расти в больших горшках? — Дурь какая-то… Урок пролетел, казалось, в одно мгновение. Чарли даже и не заметил, куда делось время. Вроде же вот только что подходили к теплице — а уже звенит колокол, объявляющий об обеденном перерыве! Правда, сразу на обед Чарли не пошел. Вместо этого он отправился к профессору Спраут. — Мистер Уилсон? — улыбнулась ему профессор. — Чем могу помочь? Желаете снова спасти мир силой травологии? — Да нет, спасибо, мне один раз хватило, — улыбнулся в ответ Чарли. — Я к вам за семестровым проектом, если можно. Хочу что-нибудь ручками помацать. Ну и так… Мало ли. Профессор Спраут хмыкнула. — Смотрю, вы оборотов не сбавляете, да? Из вашего курса пока только вы и мистер Лонгботтом не забросили дополнительные занятия. — Считайте, спешу жить. Профессор Спраут с трудом подавила смешок. — Ладно. Возьмете на выращивание аконит? Чарли стрельнул взглядом в сторону кустов с характерными фиолетовыми цветочками, похожими на шлемы. Странно. Зачем еще выращивать, если и этого уже хватит на много лет вперед?! Впрочем, отказываться было неловко. — Конечно, профессор, — кивнул он. — Чудно! В таком случае — прошу получить. После обеда Чарли почувствовал себя уже немного лучше — еда все-таки сделала свое дело, приглушив мерзкое ощущение пустоты где-то в груди, которое возникло после урока защиты от темных искусств. Оно, конечно, не исчезло полностью, но стало терпимым, отступило на второй план. Этого хватило, чтобы не смотреть на мир с откровенным раздражением, да и вообще, чтобы хоть как-то быть в состоянии отшучиваться и отшивать многочисленных школьных сплетников и сплетниц, которым уже, разумеется, донесли о произошедшем на уроке. — Уилсон! Говорят, ты раскис похлеще Поттера, — с глупой улыбочкой прокомментировал слухи Малфой, когда они шли в сторону загонов, где должен был начаться урок по уходу за магическими существами. — Дать тебе платочек? — Будешь умничать — получишь по морде. Ты знаешь, за мной не заржавеет. Малфой поперхнулся воздухом, но быстро нашелся с ответом: — Я хотя бы не цепенею при виде какого-то там боггарта. Видишь ли, для истинных чистокровных волшебников — это привычное дело… — Зато я, в отличие от некоторых, у василиска в гляделки выиграл. Крыть было нечем. Малфой обиженно засопел и поспешил сменить тему: — И как только Дамблдор позволил этому придурку Хагриду вести уроки? Чарли посмотрел на него с сомнением. — Не, ну ты точно по морде хочешь… — Да за что?! — возмутился Малфой. — А не надо на Хагрида наезжать. Он — классный мужик. Малфой удивленно уставился на Чарли. — Ты чего? Защищать его будешь? Этого алкаша с мозгами набекрень? Хрясь! — А-а! — Малфой схватился за ухо. — За что?! — Я предупреждал. Дважды, — Чарли посмотрел на Крэбба и Гойла, которые тут же сжали кулачищи и явно готовились отвечать на наезд в сторону Малфоя. — А вы что вылупились? Тоже хотите? Крэбб и Гойл переглянулись. — Ну ты нахал! — присвистнул Гойл. Злобы в его голосе не было. Скорее искреннее удивление. Чарли хмыкнул: — Не, ну он первый начал нарываться. И вообще, звездюль — животворящий. Мозги прочищает только так. Правда, Драко? Малфой явно хотел ответить чем-нибудь эдаким, но, глядя на Чарли, Терри и еще нескольких рейвенкловцев, которые как будто случайно очень быстро оказались неподалеку, оперативно передумал: — Да… Конечно. — Ну вот и все, вопрос закрыт. Малфой покачал головой. — Слушай, Уилсон, ну объясни хоть! Ладно эти, — он кивнул в сторону Поттера и Уизли. — Сирые-убогие. Им никто нормальный руки не подал бы, если бы не статус Поттера. Но ты-то чего? Ты же, вроде, нормальный маг, хоть и грязнокровка. Хочешь сказать, этот Хагрид — нормальный учитель? Чарли хмыкнул. — Ну, как учитель — пока не знаю, а вот тренер верховой езды он просто офигенный. Малфой удивленно уставился на Чарли. Некоторое время он просто молчал, затем выдавил из себя: — Серьезно?! — Ага. Я у него учусь на фестралах ездить. Прикольно. И все лучше, чем на метле — яйца о палку не отбиваешь. Драко некоторое время просто стоял на месте, затем покачал головой: — Вот же… Я теперь тоже хочу. Чарли хотел прокомментировать, но в этот момент из двери небольшого сарая, что располагался рядом с загонами, появился Хагрид, сияющий как новенький золотой галлеон и улыбающийся так, будто сбылась его самая заветная мечта: — Ну что, ребятушки! — прогремел он, хлопнув в ладони. — Все собрались? Отлично! Сегодня у нас будет особенный урок. Каких славных зверушек я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперед! Чарли это насторожило. Он знал Хагрида достаточно хорошо, чтобы понимать: если Хагрид говорит, что зверушка — «славная», значит, надо держаться к нему поближе, а от животного — подальше. Желательно настолько подальше, чтобы оно не могло одним прыжком оказаться рядом. Потому что для Хагрида безобидным считалось все, что не пыталось убить тебя в первые тридцать секунд знакомства, а «славным» — как раз то, что пыталось, но безуспешно. — Идемте, — повторил Хагрид, топая в сторону опушки леса. — Только, значится, делаем все, как я скажу, а не как вам взбредет в голову, лады? Чем дальше они отходили от замка, тем сильнее Чарли напрягался. Все же, с Хагрида бы сталось отвести их даже в самые глубины Запретного Леса. Но повезло — великан остановился у большого загона, сложенного из толстых бревен, которого на опушке совершенно точно не было еще в прошлом году. За ограждением что-то двигалось. Слышалось негромкое фырканье, цоканье когтей по камням и тяжелое дыхание. Все разом вздрогнули. Хагрида это, однако, нисколько не смутило. Он просто велел всем ждать и пошел в загон. Вскоре оттуда послышался лязг цепей, топот какой-то очень большой и тяжелой зверюги, клокочущие звуки, противное чавканье, вскрик, звук смачной затрещины и приглушенные маты великана, перемешанные с призывами некоему «Клювику» быть смирным. — Кошмар. И это — наш преподаватель… — Заткнись, Малфой! — вспыхнул присутствующий на уроке Поттер. — Ну, вообще-то он прав, — отметил Терри. — Не знаю, как вы, а я как-то не хочу, чтобы меня съели на первом же уроке. — Трусло! — А-а-а! — взвизгнула вдруг Лаванда Браун, глядя на выход из загона. Там как раз появился Хагрид, который вел на цепи здоровенное животное. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие оранжевые глаза. Когти на передних лапах величиной в локоть… Чарли невольно поежился, вообразив, какие раны может оставить такая «лапочка». — Знакомьтесь! Гиппогриф! — восторженно объявил Хагрид, не обращая внимания на ужас учеников. — Красавец, а? — Ага, очень, — Чарли нервно хихикнул. — Главное только, чтобы этот красавец никого не съел. — А, ну да, это он могет запросто, — почесал в затылке Хагрид. — Но эта… Ежель меня слушать будете — все будет хорошо. Он прокашлялся. — Мда. Так вот, перво-наперво запомните, — сказал Хагрид. — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго. Гиппогриф все делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию. Подойдешь к нему — поклонись и жди. Он в ответ поклонится — можешь его погладить. Если на поклон не ответит — не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь острые. Ну и, конечно, потому перья и когти их — штука дорогущая. Вот. Так что, будет кто желающий попробовать познакомиться? Чарли на всякий случай сделал несколько шагов назад, а то он как-то незаметно оказался впереди всех. Конечно, он доверял Хагриду, но, все же, не настолько, чтобы добровольно лезть в когти гиппогрифу. — Никто не хочет? — умоляющим голосом спросил Хагрид. — Я хочу, — решился вдруг Поттер. — Молодец, Гарри! — кричал Хагрид, — Я уверен, ты с Клювокрылом поладишь! Чарли, Терри и стоящий неподалеку Малфой переглянулись. Терри покачал головой: — Сказочный дебил… Поттер, к удивлению почти всех присутствующих, сделал шаг вперед, остановился на почтительном расстоянии и неловко, но вполне искренне поклонился. Гиппогриф замер. Несколько долгих секунд он рассматривал Поттера холодным, внимательным взглядом, словно взвешивая, стоит ли с ним вообще иметь дело. В толпе кто-то шумно сглотнул. Малфой даже перестал ухмыляться. А потом гиппогриф медленно наклонил голову и тоже поклонился. — Ого… — выдохнул кто-то из хаффлпаффцев. — Во дает… — пробормотал Терри. — Вот! — радостно загремел Хагрид. — Видали? Умница какой! Поттер осторожно приблизился и, следуя инструкциям, протянул руку. Гиппогриф позволил себя погладить. Поттер довольно заулыбался, хотя и слепому было ясно, что он очень переживает. — Молодчина, Гарри. Думаю, он тебя покатает! — ЧТО?! Однако прежде, чем Поттер успел что-то сделать, Хагрид бесцеремонно подхватил его и усадил гиппогрифу на спину. Гиппогриф фыркнул, расправил крылья. Толпа дружно ахнула. — Не выдергивай перья! Он это не любит! Еще через секунду Клювокрыл оттолкнулся мощными задними ногами и взмыл в воздух. Над поляной прокатился восторженный гул, перемешанный с визгами и нервным смехом. — Он… он летит! — пискнула Лаванда. — И пока живой, — сухо отметил Терри. Полет был недолгим, но эффектным: гиппогриф сделал круг над поляной, прошелся вдоль опушки и мягко опустился обратно. Поттер слез, слегка шатаясь, с горящими глазами и растрепанными волосами. На этот раз зааплодировали все. Хлопали шумно, с облегчением, искренне радуясь тому, что эксперимент закончился без трупов. Чарли, однако, не спешил радоваться. — Терри, прикрой-ка… Я быстро. — Ага… Пока все внимание было приковано к Поттеру и Хагриду, он незаметно отступил в сторону загона. Там, в полутени, виднелись еще несколько гиппогрифов — они сидели в тенечке под соломенным навесом, лениво перебирая когтистыми лапами и время от времени встряхивая крылья. Чарли убедился, что на него никто не смотрит, осторожно достал палочку: — Акцио перья. Несколько больших перьев, которые были разбросаны по загону тут и там, тут же подлетели к нему. Чарли подхватил их свободной рукой и принялся быстро запихивать их в сумку, пока никто не увидел. Конечно, сам Чарли не представлял себе, для чего они могут пригодиться, но был уверен, что кто-нибудь, вроде близнецов Уизли точно соблазнится подобными компонентами для экспериментов. Правда, когда он вернулся к остальным ученикам, от спокойствия там не осталось и следа. — Да что тут сложного? — вещал Малфой. — Просто кланяешься, и все. Не вижу проблемы. Раз уж даже Поттер справился… Чарли выругался. Малфой, не дожидаясь разрешения Хагрида, шагнул вперед. Поклон у него вышел дерганым и каким-то оскорбительным, будто он делал одолжение. Гиппогриф ответного поклона не сделал. — Малфой, стой! — Трусость — удел грязнокров… — начал Малфой и протянул руку. Следующее произошло слишком быстро. Гиппогриф резко дернулся, взмахнул лапой, свистнули когти. Малфой закричал. На траву брызнула кровь. — Назад! — взревел Хагрид, бросаясь к взбешенному подобным пренебрежением к себе гиппогрифу. — Назад, я сказал! Все назад! Чарли, однако, его не слушал. — Тер! Помогай! Они подбежали поближе, подхватили стонущего и ерзающего по земле Малфоя под руки, оттащили его подальше, бросили на траву. — У-у… Тяжелый, гад! — выругался Терри. — А знаешь, почему, Малфой?! Говна в тебе много! Придурок! Че ты поперся туда?! — Я умираю! — громко стонал Малфой. — Он убил меня… — Заткнись, моль бледная! — Убил… Сволочь… — Ступефай! Малфой издал хрюкающий звук и растянулся на траве. Терри уставился на Чарли с ужасом: — Ты чего?! — Достал орать… Чарли посмотрел на руку Малфоя, выдохнул. Похоже, Малфою повезло и гиппогриф задел его лишь совсем чуть-чуть. Да, рана была глубокая — длинная, от запястья до локтя, да еще и рваная по краям, — да еще и сильно кровила, но, судя по видимой в ране части, кость была цела. Терри, стоявший рядом, побледнел, отвернулся — и его обильно вырвало. Чарли тоже поморщился — зрелище было не из приятных. Сильно «грязнее» рисунка в учебнике анатомии, который он читал. Но времени рассусоливать не было. — Э, ты чего… — начал кто-то из толпы. Чарли не слушал. Он быстро расстегнул собственный ремень, вытащил его и принялся затягивать его как жгут чуть выше локтя Малфоя. В конце концов, сработало тогда в пирамиде — поможет и теперь. Хагрид, успешно загнавший гиппогрифа в загон, пыхтя подбежал к ним. Вид у него был обескураженный. — Ух, е… Ох, Мерлин… — пробормотал он. — Я ж говорил… говорил же… — Жить будет, — Чарли выругался, рванул край собственной мантии. — Диффиндо! Мундаре! Терри, держи ему руку! — Ага… Чарли принялся бинтовать Малфою рану обрывком мантии, которую простерилизовал заклинанием как смог. Когда ткань более-менее закрыла рану, Чарли еще раз взмахнул палочкой. — Инаеро! Послышался противный шлепок и края ткани тут же прилипли к коже. Чарли выдохнул, посмотрел на Хагрида: — Хагрид, его надо к мадам Помфри — сам не дойдет. — Ага… Эта… Я щас! Хагрид поднял Малфоя как пушинку и со всех ног помчался с ним в сторону входа в замок. Потрясенные ученики проводили его взглядами, затем медленно повернулись к Чарли. Тот тяжело дышал, облокотился спиной на ближайшее дерево, вхолостую сглатывал и тщетно пытался поймать дыхание. К нему осторожно подошел Терри. — Брат, ты как? — Фу-у-ух… — Эй! Чарли! — потряс его Терри. — Это что было?! Чарли посмотрел на него пустым взглядом: — Честно? Да я сам охренел!