Глава 37. Основы древних рун

— Думаешь, Хагрида накажут из-за этого дебила? — поинтересовался Терри, когда они с Чарли подходили к кабинету древних рун. — Да я откуда знаю? — пожал плечами Чарли. — Если папаша Малфоя раскрутит историю — да. Если нет — то нет. В любом случае, серьезно он не пострадал. Мадам Помфри такой порез вылечит за пять минут. — Будет обидно. Вел-то Хагрид ничего так. — Ага. Но тренер по верховой езде из него лучше, чем препод. — Поверю тебе на слово, — Терри посмотрел на толпу учеников, которые собрались у входа в кабинет. — А что, Падмы опять не будет? — Ага, у нее нумерология и прорицания. — Дурь, — проворчал Терри. — Ладно еще нумерология, но если бы прорицания работали — волшебники бы уже правили миром. Кабинет древних рун оказался неожиданно небольшим — гораздо меньше, чем аудитории заклинаний или трансфигурации. Ни амфитеатра, ни длинных общих столов: вместо этого в нем стояли маленькие индивидуальные парты, каждая со своим магическим светильником, подставкой для пергамента и неглубоким ящиком. Расставлены они были так, чтобы сидящие не видели чужих записей, даже если очень хотели. — Ого… — негромко протянул Терри. — Тут списывать явно не выйдет. — Я и не собирался, — пробормотал Чарли, оглядываясь. А посмотреть было на что. Вдоль стен тянулись шкафы и витрины — стеклянные, деревянные, каменные, — и почти все они до отказа были забиты самыми разными диковинками. Обломки древних щитов с сияющими руническими знаками, выжженными и вдавленными в металл. Рядом — массивные вазы и статуэтки с египетской росписью, а также куча глиняных табличек, испещренных клинописью, которые тоже явно не вчера сделали. На стенах висели полотнища и фрагменты старинных знамен с китайскими иероглифами, между которыми были развернуты в застекленных рамках папирусы и пергаменты. В дальнем углу возвышались японские самурайские доспехи, надетые на манекен: лакированные пластины, шлем с устрашающей маской, иероглифы шли по краям наплечников и нагрудника тонкой, почти ювелирной вязью. Вокруг них на специальных крепежах висели добрых три десятка мечей, топоров, глеф, молотов и прочих образцов холодного оружия — тоже украшенных рунами, некоторые из которых даже светились. Венчал коллекцию потрескавшийся череп гоблина с короной, стоящий под стеклянным куполом на бархатной красной подушечке. — Серьезная коллекция, — присвистнул Джастин Финч-Флетчли, который тоже присутствовал на уроке. — Блин, я тоже такую хочу… — Будете хорошо учиться — будет. Чарли, Терри и Джастин подскочили на месте, обернулись на голос. В дверях стояла профессор Бабблинг. Правда, догадаться о том, что она — профессор школы волшебства было бы практически невозможно, если бы только она не была старше всех присутствующих в классе. Это была молодая женщина — ей, наверное, не было еще и двадцати пяти. Огненно-рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, из которого выбивались отдельные пряди. Она была худощавой, не очень высокой, и двигалась немного пружиня шаг и смягчив колени, будто привыкла двигаться по пересеченной местности, а не по коридорам замка. Одета она была тоже, мягко выражаясь, не как профессор — никаких мантий, никаких строгих костюмов. Грубые штаны-карго (судя по лейблу «Propper» — маггловского производства), легкие ботинки, свитер, какая-то сложная система ремешков и подсумков. Широкополая шляпа. На поясе у нее был ледоруб — тоже явно маггловский, — который она носила как какой-нибудь боевой топор. Профессор продефилировала — иначе не скажешь — через кабинет, сняла с пояса ледоруб, с тяжелым вздохом вогнала его в небольшую нишу в стене, повесила на торчащую рукоять шляпу, затем обернулась к замершим ученикам. — Ну, чего стоим — кого ждем? — поинтересовалась она усталым голосом, приземляясь на стул за преподавательским столом. — Дожили до третьего курса, а сидеть не научились? Чарли поспешил на ближайшее свободное место. Все остальные тоже поспешили рассесться. Профессор некоторое время подождала, пока не грохнул колокол, призывающий всех на урок — из-за того, что урок Хагрида закончился раньше ожидаемого, все прибыли на урок рун несколько загодя. Как только это произошло, профессор Бабблинг тут же достала палочку, указала на дверь: — Коллопортус. Она окинула класс быстрым, цепким взглядом, отмечая, кто где сидит. — Добрый вечер, класс. — Добрый вечер, профессор Бабблинг, — раздался нестройный хор голосов. Профессор кивнула. — Хорошо, вижу вы все уже знаете, как меня зовут, опустим этот этап. Перейдем сразу к правилам, — Бабблинг взмахнула палочкой, на доске тут же появился короткий список правил, который она тут же и озвучила: — Первое — я не терплю опозданий даже на несколько секунд. Но мне ваши отработки как шли, так и ехали, можете на них даже не приходить. Пропустили занятие — будет на вашей совести. Учитесь управлять своим временем — для этого, по счастью, ни руны, ни артефакты не нужны. Гермиона Грейнджер, присутствующая на уроке, услышав это, покраснела и опустила взгляд в пол. — Второе, — продолжала профессор. — Никаких вопросов посреди урока, задавайте их в конце. Кроме того, когда я не в экспедициях, я в свободное время всегда ваша. Подходите, задавайте вопросы, если интересно — берите дополнительные задания. Баллов я вам за них не дам, но хоть научитесь чему-нибудь практическому. Мои свободные часы: понедельник, среда — после обеда, вторник — целый день, четверг и пятница — до обеда. Но учтите, что на тупые вопросы я не отвечаю. Тупым считается любой вопрос, подробный ответ на который содержится в учебнике. Чарли тут же поспешил это записать. Профессор Бабблинг хмыкнула, заметив это. — Третье — я не проверяю домашние задания, потому что мне и без вашего творчества свитков и папирусов хватает — во, — она провела пальцем по лбу. — Поэтому можете даже не таскать мне это все. Повторюсь, на моих уроках все результаты и все освоение материала — исключительно на вашей совести. Она выждала несколько секунд. — Так, эту тему закрыли, переходим к следующей, — профессор Бабблинг кивнула. — Курс древних рун в Хогвартсе включает в себя освоение базовых основ аккадской клинописи, китайских и египетских иероглифов, арабской рунной вязи, традиционных американских орнаментов и футарка, однако практическая часть и, соответственно, все работы с рунами, включая зачарование, будут выполняться кельтским огамическим письмом. Профессор с видимым усилием встала, опираясь на стол, подошла к одному из шкафов, достала из него несколько весьма потертого вида книжек, взмахнула палочкой — и книги полетели к ученикам. Чарли поймал одну. «Огам опус магнум», — прочитал он. — Этих книг нет ни в библиотеке, ни в свободной продаже, — предупредила профессор Бабблинг. — Поэтому беречь их как зеницу ока и после окончания обучения — сдать в исходном состоянии. Кроме того, вам предстоит в течение года взять в библиотеке Хогвартса или купить, если позволяют средства, по очереди следующие книги, — она задумалась на секунду, после чего начала диктовать: — Ибрахим ан-Кемети — «Иероглиф как форма силы: сакральная грамматика Древнего Кемета», Маркус Халфорд — «Клин и печать: основы магической клинописи Междуречья», Эбигейл Морро — «Иероглифические контуры ритуальной магии», Юсуф ибн Фаррух аль-Халид — «Текучая магия письмен Востока», Эйнар Кольгрим — «Толкование древних рун». Она вздохнула, подождала, пока все запишут ее слова, после чего продолжила: — И для практических занятий еще… — Боже, да сколько еще, — едва слышно простонал Терри. — Сколько надо — столько и будет «еще», — фыркнула профессор Бабблинг. — Так… Еще… Мойра Келлахан — «Основы огамического письма», Шон Мактавор — «Словарь рун и огам», а также Морис и Киаран Лоуэлл — «Магические иероглифы и логограммы». Она кивнула. — Мда… Ну, ладно. Хватит с вас пока. Все расслабленно выдохнули, профессор Бабблинг хмыкнула: — Неженки. Ну да ладно… Давайте теперь перейдем к тому, ради чего мы здесь все собрались. Тема урока: «История происхождения магической письменности». Урок прошел хорошо. Профессор Бабблинг оказалась отличной рассказчицей и очень уверенно удерживала внимание аудитории. Кроме того, она постоянно отсылалась к собственной практике, которой у нее оказалось очень много. Как Чарли понял, она была кем-то вроде гремучей смеси исследователя рун, переводчика с мертвых языков, зачаровывателя и черного археолога. И работала она, похоже, по всему миру. Собственно, поэтому он не удивился, когда узнал, что все старинные штуки, которых было великое множество в кабинете древних рун, она добыла самостоятельно, во время многочисленных экспедиций. Естественно, когда Чарли это услышал, он очень захотел тоже съездить в какую-нибудь экспедицию вместе с профессором. И не он один — многие заинтересовались. Когда колокол возвестил об окончании урока, в кабинете поднялся сдержанный, но отчетливый гул — перешептывания, торопливые движения, шуршание пергамента. Однако расходиться никто не спешил. Слишком уж много нового и заманчивого было сказано. — Профессор Бабблинг! — раздался голос откуда-то с задних рядов. — А правда, что вы берете студентов с собой в экспедиции? В кабинете мгновенно стало тихо. Несколько учеников подались вперед, явно ожидая услышать подтверждение и приглашение на поход куда-нибудь за чем-нибудь эдаким. Профессор Бабблинг медленно подняла взгляд от своих заметок. — Да, — коротко сказала она. — Но только совершеннолетних. Повисла пауза. — Бли-и-и-ин… Обидно! Так не честно! Профессор покачала головой. — Я не потащу за собой в горы, пустыни или в подземные руины кучку сопливых недорослей. Потому что мне потом придется отвечать за попутчиков головой. А экспедиции — это не легкая прогулка и не глупая романтика у костра, взятая из подростковых приключенческих книжек. Это холод, высота и глубина, болезни, ловушки, дикие звери, проклятия и прочие ситуации, в которых ошибка стоит жизни. Вам оно надо — объяснять потом вашим родителям, почему в поход ушли семеро, а вернулись — пятеро, из которых трое — калеки? Мне тоже нет! Несколько учеников покраснели, энтузиазм у многих заметно поугас. Профессор вздохнула. — Станете совершеннолетними и начнете отвечать сами за себя — тогда поговорим. — Да ну-у… — протянула Лаванда Браун. — Не может быть такого. Мой отец, вот, тоже занимается древними рунами. И ничего. Да и вы вот — тоже ведь не калека… Профессор Бабблинг закрыла глаза, покачала головой. Разговор явно зашел не туда, куда ей бы хотелось. — Это — ошибка выжившего. Кроме того, мисс Браун… Кто вам сказал, что я — в полном порядке? — Но по вам же видно! — Кажется, за два года в Хогвартсе, вы бы уже могли понять, что в магическом мире не все является тем, чем кажется на первый взгляд. Профессор вздохнула, закатила левый рукав свитера примерно по локоть, нацелила палочку на свою руку: — Специалис Ревелио! Лаванда и Гермиона, сидевшие ближе к профессору, синхронно вскрикнули и отшатнулись. Чарли не удержался и присвистнул. Левая рука профессора «поплыла» на мгновение, с нее слетела иллюзия — и все увидели, что вместо живой руки у нее установлен металлический протез по локоть, изготовленный из какого-то желтоватого металла, похожего на бронзу или латунь. При этом профессор, похоже, никаких неудобств не испытывала. Протез, усеянный рунами по всей поверхности, двигался и сгибался как совершенно обычная рука. Пальцы, запястье и локоть сгибались и разгибались, вращались и вообще вели себя точно так же, как вела бы себя рука из мяса и костей. Профессор посмотрела на шокированных учеников. — Полагать, что в экспедициях у рунологов, разрушителей проклятий и историков не случается травм и смертей — большая ошибка. Судить об отрасли, опираясь только на слова одного специалиста — ошибка выжившего, — прокомментировала она, глядя на Лаванду Браун. — Убедительный аргумент, мисс Браун? — Д-да, мэм… — Хорошо, — профессор взмахом палочки вернула протезу маскировку под обычную руку. — Если еще есть вопросы — можете задавать, но давайте или быстрее, или уже после ужина. Разговоры стихли. Ученики начали собираться, кто-то бросал на витрины прощальные взгляды, кто-то шепотом обсуждал услышанное. Чарли не торопился. Он остался сидеть, дожидаясь, пока последние желающие зададут свои вопросы — про книги, про экзамены, про зачеты. Лишь когда кабинет почти опустел, он поднялся и подошел к преподавательскому столу. — Профессор Бабблинг, — спокойно начал он. — Да? — Можно вопрос? — Чарли чуть наклонил голову. — Я на первом курсе нашел в Хогвартсе одно зеркало… — Еиналеж. Знаю, профессор Флитвик рассказывал мне о вашем любопытстве и стремлении заниматься артефактами. И, конечно, мы будем использовать руны для производства мелких зачарованных вещей, однако прошу вас, мистер Уилсон, проявить терпение. Сначала вы должны понять, откуда руны вообще взялись. Какие системы существовали, какие конструкции рун совместимы, а какие — взаимоисключающие. И вот когда я буду уверена, что вы это знаете — только тогда мы и начнем. А это будет не раньше второго семестра четвертого курса. Чарли разочарованно вздохнул. — Ясно, мэм… Он отошел, чувствуя, как в голове уже выстраивается список дел. Четвертый курс — это еще когда будет… Как показала практика, имеются все шансы не дожить. Значит, придется действовать иначе. Например, поспрашивать пятикурсников, кто уже прошел основы рун и начал работать с зачарованиями. Однако не успел Чарли об этом подумать, как профессор Бабблинг сказала ему вслед: — Можете поспрашивать мистера Диггори, если так неймется. Или Фреда и Джорджа Уизли, ведь, насколько я слышала, у вас с ними вполне нормальные коммерческие отношения. Но учтите — если вам оторвет пальцы при экспериментах, я буду делать вид, что о вашем плане не знала. — Да вы что, профессор! Я — никогда… — Ага, конечно, — фыркнула профессор Бабблинг. — Верю. Охотно верю. Но я вас предупредила: оторвет пальцы — потом не жалуйтесь. Чарли хмыкнул. Интересно, а кто еще из преподавателей так осведомлен по поводу него? Или уже все в курсе, просто ничего не говорят? А про его предрасположенность она, интересно, в курсе? Однако узнавать он не стал и вместо этого отправился на ужин. По каменным лестницам он спускался уже вместе с потоком учеников — гул голосов, смех, обсуждения уроков и споров о том, кто где сидел. Запахи ужина тянулись снизу плотной волной, и желудок вполне недвусмысленно напоминал, что с обеда прошло слишком много времени, за которое пришлось и побегать, и оказать первую помощь, и немало впечатлиться на уроке рун. Падму он заметил еще на подходе к Большому залу — она стояла у входа, листая расписание и что-то быстро прикидывая в уме. Завидев Чарли, она улыбнулась и махнула рукой. — Ну? — сразу спросила она, когда он подошел. — Как прошло? — Интересно, — честно ответил Чарли. — И насыщенно. Очень. — Я так и знала, — Падма чуть закатила глаза, но улыбка у нее стала шире. — Терри уже успел мне все уши прожужжать, будто вы не на уроке были, а в логове древнего дракона. Говорит, профессор — сумасшедшая, но крутая. — Ну, где-то так, да, — хмыкнул Чарли. — Коллекция у нее впечатляющая. И подход такой… Своеобразный. Они устроились за столом Рейвенкло и принялись ужинать. Попутно Чарли и Терри делились с Падмой впечатлениями. Та слушала внимательно и то краснела, то бледнела, то даже зеленела, когда Чарли начал рассказывать про случившееся с Малфоем во всех деталях, напрочь забыв, что все остальные, в отличие от него, учебники по анатомии не читали, в воспоминания египетского жреца не погружались и в детстве кошек не оживляли, а потому описание ран для них не было чем-то обыденным. Однако, урок рун Падму заинтересовал. — Черт, — тихо сказала она, когда он закончил. — Звучит круто! Она на секунду задумалась, покрутила вилку между пальцами. — Но я все равно пока не буду переводиться, — добавила она. — Хочу сначала посмотреть свои факультативы. У меня еще ни нумерологии не было, ни прорицаний… Так что попробую. Не понравится — переведусь. До когда там можно? — До следующей пятницы, — прокомментировал веселый голос за спиной у Чарли. — Привет! Чарли даже не стал оборачиваться, он узнал голоса близнецов Уизли. Что же… Очень кстати. — Здорово! Чем обязан? — Мы можем тут у вас приземлиться? — Угу. Близнецы тут же приземлились на свободные места перед Чарли, как раз рядом с Падмой. Они наклонились пониже, чтобы не голосить. Компания Терри и Падмы их нисколько не смущала — они уже давно знали, что эти двое про их с Чарли дела голосить не будут. — Уилсон, мы к тебе по делу… — Удивите? — Чарли сделал глоток какао. — А у нас к тебе вопрос, — начал Джордж. — У вас же был урок с Хагридом, да? — Н-ну? — А ты же у нас человек хозяйственный… — подхватил Фред. — Так, может, у тебя излишек чего завалялся? — закончил за него снова Джордж. — И с урока, и из загонов… Мы бы охотно купили за любую цену. — В разумных пределах, конечно, — уточнил Фред. — И для личного употребления, разумеется. Исключительно научный интерес и никаких экспериментов на людях без их согласия. Падма хихикнула и, бросив на Чарли быстрый взгляд, прокомментировала: — Вот ты жулик… — Еще какой, — хохотнул в ответ Чарли, после чего повернулся обратно к близнецам. — Ну, допустим, кое-что имеется. Но не так много, в большинстве своем — еще прошлогоднее и не факт, что все в идеальной сохранности. — Да пофигу! — отмахнулся Фред. — Нам же не в аптеку, а для себя. Да и вообще, вся эта шерсть, когти и перья могут годами храниться. Так что? Будет для нас что-нибудь такое? — Угу, — кивнул Чарли, задумываясь. Вообще, у него имелось немалое количество всяких расходников, которые он добывал в загонах еще в прошлом году. И поскольку всю прошлую весну он провалялся в госпитале, то пустить запасы в расход на всякие зелья или распродать их другим экспериментаторам он банально не успел. Однако сообщать об этом близнецам он не торопился. Пусть будет запас на всякий случай. Вдруг опять что-нибудь случится и возникнет дефицит? Можно будет подзаработать побольше. Да и вообще, близнецам сколько не дай — все мало. — Ну, есть у меня немного всякого. Шерсть лунтелят пара унций, заспиртованные когти глиноклоков — штук восемьдесят, но старые, полежали уже, — принялся перечислять Чарли. — Ну и так, как обычно — перья фвуперов, шерсть фестралов и книззлов, мех пушишки и раковины гнизлей. Но опять же — это все лежалое, хоть и хранил как мог правильно. — Негусто… — Но мы возьмем сколько предложишь, — перебил Фреда Джордж. — Сколько хочешь за все, что у тебя есть в наличии? Чарли хмыкнул и принялся считать: — Шерсть лунтелят идет по девять кнатов за унцию, но поскольку она лежалая — я вам ее продам по шесть. Когти глиноклоков отдам по пять кнатов за десяток вместе с баночками и спиртом. Головные перья фвуперов — по сиклю за пару, у меня их тридцать штук — это пятнадцать сиклей. Мех пушишки, по четыре кната за унцию — это сорок шесть кнатов. Яйца дириколов я вам… — он задумался. — Пожалуй, что не дам, они и до сбора были не в лучшем виде. Раковины гнизлей — по галеону за штуку… — А не жирно?! — возмутился Фред. — Нет, не жирно! — возмутился в ответ Чарли. — Вам-то хорошо: сиди да выбирай, а я полвечера руки лечил от слизи этих улиток поганых! Галлеон за штуку. Ни кната на них не скину! — А Диггори продавал нам по пятнадцать сиклей. — Ну вот и покупайте тогда у Диггори, раз такие умные. — Ладно-ладно, — вздохнул Джордж Уизли. — Но тогда раковин нам только пять штук посчитай, мы больше не осилим пока. — Угу, — кивнул Чарли, успокаиваясь. — Ладно. Ну, шерсть фестралов вам вряд ли понадобится, да? — Ну да… А за шерсть книззлов сколько возьмешь? Только не офигевай давай! — И не собираюсь, — покачал головой Чарли. — Одиннадцать сиклей за унцию. Справедливо же? Близнецы явно так не думали, но спорить не стали — Чарли по глазам видел, что компоненты им нужны позарез, а продавать им многие отказываются — после прошлогоднего скандала с зачарованной машиной, многие не хотят с ними иметь дела, потому что кому хочется стать получателем очередного громовещателя от миссис Уизли, если что-то пойдет не так? Чарли был к этому готов — терять, если что, было нечего. А вот тот же Диггори, например, который метил в Министерство, предпочел не рисковать потенциальным скандалом и перестал поставлять близнецам всякие штуки. А следом за Диггори перекрыли поставки и его друзья и разного рода прихлебатели, так что у близнецов резко отвалилась половина поставщиков, так что теперь они готовы были покупать у кого угодно и за любую цену. В рамках разумного, конечно. Кроме того, Чарли не наглел и задвигал цены очень сильно ниже, чем выставила бы близнецам любая аптека, что тоже играло свою роль. — Угу, — проворчал Фред Уизли. — Справедливо… — У меня есть шесть унций, вам точно нужны все, — Чарли быстро посчитал в голове. — За все — девять галлеонов, шестнадцать сиклей и одиннадцать кнатов. Ну, окей, одиннадцать кнатов еще скину чисто за хорошее отношение. — Ну, спасибо, — фыркнул Джордж. — На здоровье. Завтра забирайте, принесу вам все необходимое, — хмыкнул Чарли. — Кстати, парни, а хотите осевых перьев гиппогрифа? Их есть у меня. Прямо сегодняшние и прямо сейчас. Близнецы восхищенно переглянулись. — Сколько?! — Шесть штук. Скину вам их за двенадцать галлеонов. — У-у, вражина! — зашипел Джордж. — Заманиваешь… В долги нас вгонишь! — Ага, — поддержал Фред. — Слышь, Уилсон, у тебя, часом, родственников среди жертв холокоста не было? — Не было, — хохотнул Чарли. — Ладно, если что — я готов еще и на бартер тоже. Мне не столько деньги нужны. Близнецы снова переглянулись. — И чего хочешь? Чарли хмыкнул. — Мне тут одна птичка напела, что вы двое всякие штуки зачаровываете за мои компоненты, не только всякие отравы гоните, — сказал он задумчивым тоном. — Мне бы дополнительно позаниматься, чтобы кто-то заранее объяснил, как рунами пользоваться и вообще, что и как шить, клепать и вырезать. А то как-то четвертый курс еще нескоро. — Разговорчивая какая птичка, — хохотнул Фред. — Конкуренцию нам плодить будешь? — Да зачем? — пожал плечами Чарли. — Мне для себя больше. — Ага, конечно, охотно верим, — фыркнул Джордж. — Ну да ладно. Замок большой, места хватит, если что. Давай теперь о цене договариваться. А то как-то ты много хочешь. И уроки тебе дай, и галлеонов добавь. По миру пустишь! — Ага, а то я не знаю, сколько вы на кровопролитных конфетах заработали, — прокомментировал Чарли, допивая какао и стараясь не обращать внимания на то, что на них уже подозрительно косятся даже из-за соседних столов. — Ну ладно, маньяки, давайте договариваться. С меня — вот это вот все, что обсудили и… — он задумался. — И сверху из личных запасов приложу полфунта сушеного мурлокомля. — А мы тебе за это… — А вы мне за это, — он задумался. — До конца семестра раз в неделю по три часа занятий по зачарованию. Только по-нормальному, с примерами, с рунами, с практикой… — По два часа. — По три, — уперся Чарли. — Раз в неделю. И до конца семестра. Иначе считайте, что разговора не было. Близнецы снова переглянулись, потом посмотрели на Чарли: — Ну ты нахал, а?! — удивленно проговорил Фред. — Ладно. Считай, заметано. Наконец, они ударили по рукам. — Отлично, — удовлетворенно кивнул Чарли. — Тогда завтра после уроков. — С понедельника, — поправил Фред. — Нам еще кое-что доделать надо. — С понедельника, — согласился Чарли. Он как раз собирался допить остатки какао, когда почувствовал на себе слишком знакомый, неприятно пристальный взгляд. Поднимать голову не понадобилось — следившие выдали себя голосами: — Эй, — недовольно сказал Гарри Поттер. — А что это вы тут делаете? Чарли медленно поставил стакан на стол и поднял глаза. Рядом с Поттером, как и следовало ожидать, стоял Рон Уизли, подозрительно щурясь и явно пытаясь понять, что происходит. — Да, — подхватил Рон. — Что за тайные переговоры? Опять что-то мутите? Фред и Джордж синхронно повернули головы. На лицах у обоих появилась одинаковая, очень нехорошая улыбка — та самая, после которой обычно кто-то оказывался либо покрыт слизью, либо обзаводился розовыми ушами. — О, смотри-ка, — протянул Фред. — Джордж, ты это видишь? — Вижу, — кивнул Джордж. — Наш младший брат опять куда-то лезет. — Причем без приглашения, — добавил Фред. — И без понимания, — продолжил Джордж. — И, что характерно, совершенно не по делу! — Мы имеем право знать, чем вы занимаетесь! Близнецы переглянулись и синхронно заржали. — Эй! — вспыхнул Рон. — Я вообще-то ваш брат! — Вот именно, — кивнул Джордж. — Очень приставучий младший брат. — И очень мешающий, — согласился Фред. — Поэтому ты сейчас берешь своего знаменитого друга… — …разворачиваешься, — подхватил Джордж, — …и идешь заниматься чем-нибудь полезным, — закончил Фред. — Например, есть. — Или молчать. — А лучше — и то и другое сразу. Гарри и Рон обиделись: — А вы вообще знаете, с кем собрались вести дела? — поинтересовался Поттер с какой-то подленькой и очень двузначной улыбочкой. — Вполне, — ответил Фред, поднимаясь с места. — А ты в курсе, что лезешь не в свое дело? — И… И вас ничего не смущает?! — А должно? На мгновение повисло напряженное молчание. Несколько учеников за соседними столами уже откровенно прислушивались. Близнецы поднялись из-за стола, кивнули Чарли: — Ты не обижайся, наш младший брат — еще тот тошнотик. — Я заметил, — фыркнул Чарли. — Ладно, бывайте тогда. До понедельника! — Ага, бывай! Близнецы ушли, следом за ними, сопя, ворча и сжимая кулаки, ушли Гарри и Рон. Чарли посмотрел на Терри и Падму. Те смотрели на него с интересом. — Что?! — Ничего, — пожал плечами Терри. — Просто мне интересно знать, что имели в виду Поттер и Уизли под вот этим хитреньким «с кем собрались вести дела»? — Понятия не имею. Это же Поттер, — развел руками Чарли. — Он в свое время довел учителя технологий до инфаркта, думая, что тот — шпион коммунистов. Ты думаешь, я знаю, чем я ему показался подозрительным? Рейвенкловцы, что слышали эту фразу, рассмеялись. И Чарли для вида тоже рассмеялся. Однако тот факт, что Поттер что-то знает или о чем-то догадывается, его насторожил. Поттер — нытик и трепло, да еще и болен шпиономанией, но обычно он так подленько не улыбается, а совсем наоборот — оглашает факты во всеуслышание, стоит ему только о чем-то узнать. А тут — такие вот ужимки и удержание информации. Так что Чарли хоть и смеялся над ситуацией, но для себя эту странность отметил и решил, что осторожно попытается разузнать, что это такое стало известно Поттеру. Просто так. На всякий случай.