Глава 40. Патронус

— Должен сказать, мистер Уилсон, вы меня очень неприятно удивили, — покачал головой Флитвик, пока они шли в Хогсмид. — Конечно, ситуация была из ряда вон, но я бы предпочел, чтобы мои ученики не разбрасывались убивающими проклятиями. Или, по крайней мере, не держали это в тайне от меня. Вы бы хоть сказали, что с вами произошло на каникулах! — Я и сказал, разве нет? — Да, но на будущее я хотел бы заранее знать такого рода подробности ваших приключений, если они будут иметь место, — предупредил Флитвик. Чарли вздохнул. — Извините, сэр. Но я не думал, что это будет так важно… — Не думайте, что я вас обвиняю, мистер Уилсон, — покачал головой Флитвик. — На вашем месте я бы тоже использовал что-нибудь подобное, так сказать — чтобы наверняка. Но я бы, все же, предпочел узнавать о потенциально проблемных моментах вашей жизни не от авроров, а непосредственно от вас, чтобы иметь возможность, если что, как-то вас защищать. В конце концов, я в Хогвартсе чуть ли не единственный человек, который знает, что вы — будущий некромант. Мне могли бы и рассказать. Чарли опустил взгляд в пол. — Я понимаю, сэр… Извините… — Ничего, — отмахнулся Флитвик. — Кстати, по поводу некромантии и всего такого. Держите. Флитвик достал из сумки амулет в форме скарабея. — Я думал передать его вам после выходных, но раз уж представилась возможность… — Спасибо, сэр. Чарли взял в руки амулет — и тут же ощутил кое-что странное. Пальцы онемели, голова окончательно прояснилась, а с языка в одно мгновение исчезло ощущение песка. Чарли сглотнул, посмотрел на профессора. — А-а… Сэр, он безопасен? — В вашем случае — безусловно, — кивнул Флитвик. — Именно поэтому я его вам и возвращаю. Можете даже сразу надеть его. Чарли насторожился. — Э-э… Сэр, а что значит «в моем случае»? Флитвик хмыкнул. — Это означает, мистер Уилсон, что поскольку ваша магия имеет именно некротическую предрасположенность, вам этот амулет вреда не нанесет, поскольку природа его зачарования также некротическая, — терпеливо пояснил Флитвик. — Однако, я крайне не рекомендую вам передавать его кому-либо еще, поскольку последствия могут быть непредсказуемыми. Чарли кивнул. Дополнительных объяснений не потребовалось — начитавшись в Запретной Секции книг о свойствах некромантии, он прекрасно понимал, о чем говорит профессор. Некромантия — опасная разновидность магии. И опасная в первую очередь для того, кто ею пользуется, и его окружения. И не только потому, что в случае малейшей ошибки можно получить крайне злобного духа буквально под носом, но и потому что остаточная энергия от нее въедается намертво. Волшебники с подходящей предрасположенностью могут эту остаточную энергию — если ее не очень много, конечно же, — «переварить» без вреда для себя. Но вот остальным эта энергия грозит большими проблемами вплоть до частичной потери магии при длительном «отравлении». — Вообще, крайне занимательную вещицу вы добыли, мистер Уилсон, — прокомментировал Флитвик, глядя, как Чарли надевает амулет и убирает его под одежду. — Мы с профессором Снейпом и профессором Бабблинг потратили немало времени, чтобы полностью с ним разобраться. Полезный опыт был. — А-а… — Удивительная особенность магии этого амулета вот в чем, — Флитвик почесал нос. — Обычно амулеты делают либо для усиления той или иной магии, либо для ее подавления. Но этот амулет устроен так, что оттягивает на себя внешнюю некротическую энергию, частично ее подавляя, а частично — накапливая, а потом позволяет ее использовать. Так часто делают в артефактах-накопителях, но они обычно не имеют функционала к активному подавлению воздействия, из которого тянут магию. — Действительно, странно, — задумался Чарли. — Ну, этой штуке же лет о-го-го сколько. Может, тогда просто по-другому и не умели? Заодно и псевдожизнь в нем понятно, зачем. Некротическая энергия не может воздействовать и накапливаться в неживых объектах. — Может быть, — пожал плечами Флитвик. — Артефакторика — наука не самая быстроразвивающаяся, в ней какие-то радикальные новшества встречаются нечасто. Но и амулету несколько тысяч лет. В любом случае, он для вас безопасен и, как я понимаю, даже полезен. Только прошу — не злоупотребляйте им. — Да, сэр. Когда они поднялись на холм, с которого было видно Хогсмид, Чарли невольно замедлил шаг. Косой переулок всегда напоминал ему узкую щель между мирами, но вот Хогсмид был совсем другим. Домики стояли на широком плато как попало, без видимой системы: старые каменные строения с толстыми стенами и крохотными окнами соседствовали с не менее старыми фахверковыми домами и чуть более новыми монументальными кирпичными строениями. Крыши были покрыты то темной черепицей, то сланцем, то чем-то, подозрительно похожим на медную чешую. — Добро пожаловать в Хогсмид! — объявил Флитвик, когда они перешли по небольшому мостику и оказались на главной улице деревни. — Как вам? Красиво, правда? — Очень, сэр, — честно ответил Чарли. — Ну что ж, — профессор остановился. — Думаю, дальше вы справитесь сами. Отдохните, но помните о правилах. — Конечно, сэр. Спасибо… за все. Флитвик попрощался и направился вглубь деревни, быстро растворившись в толпе. Чарли, оставшись в одиночестве, осмотрелся и пошел искать друзей, попутно разглядывая, что же представляет из себя Хогсмид и что в нем вообще есть, чтобы потом, в другие визиты, уже сразу знать, куда ему идти. Теперь, когда он пересек границу деревни, она уже не казалась таким уж хаотичным нагромождением домов. По крайней мере, улочки были достаточно сформированными и плотно застроенными. По крайней мере, таковой была главная улица, на которой и разместилась значительная часть строений. Чарли прошел мимо огромного книжного магазина «Тома и свитки», затем миновал «Котлы Керидвен» и даже с удивлением для себя обнаружил маленький магазинчик под вывеской «Волшебные палочки Олливандера». — Интересно, зачем она здесь? Хватало и других заведений. В Хогсмиде буквально было все необходимое для учебы и жизни. Магазинчики мантий, канцелярские лавки, аптеки, где продавались компоненты для эликсиров и небольшая лавка с готовыми зельями, магазинчики инструментов и парикмахерские, почта и лавка, торгующая магическими и немагическими животными. Был магазинчик «Зонко», торгующий различными приколами в стиле близнецов Уизли, был ломбард, доверху набитый самыми разными вещицами, был магазинчик с товарами для квиддича и огромная лавка с товарами для магов-путешественников. Было даже маленькое отделение «Гринготтса», хотя Чарли так и не понял, как они могут работать вдали от подземелий с сейфами и ячейками. И, конечно же, здесь были многочисленные кофейни, чайные, пабы, пекарни и кондитерские, которые готовы были предложить самые разные деликатесы на любой вкус, цвет, запах и кошелек. Самым большим заведением оказался, конечно же, знаменитый паб и по совместительству — гостиница «Три метлы», расположенная прямо в центре главной площади и, пожалуй, являвшаяся самым большим зданием в деревне, которое своими четырьмя этажами возвышалось над одно- и двухэтажными домикам и лавками, окружавшими ее. Людей в Хогсмиде было много. Едва ли не больше, чем в Косом переулке. Волшебники, ведьмы, хозяева лавок, помощники, посетители — кто-то тащил ящики, кто-то ругался у входа в пекарню, кто-то пел песни, уже явно давно начав выходной в компании чего-то горячительного. Все двигалось, шумело, жило своей жизнью и при этом почти никто не обращал внимания на учеников Хогвартса, которые в своих строгих академических мантиях несколько выделялись из толпы местных волшебников, которые предпочитали несколько более практичную одежду. Чарли это для себя тоже отметил и решил, что в следующий раз лучше возьмет просто свитер потеплее или легкую куртку, чтобы не ходить в мантии. Терри и Падму он нашел примерно через полчаса после прибытия в Хогсмид. Они сидели в «Стипли и сыновьях» — маленьком кафе, которое разместилось на верхней площади Хогсмида и в которой было не так много народу, как в «Трех метлах». При этом, они оба были на взводе и сжимали кружки так, что те грозились лопнуть. Заметив Чарли, они, впрочем, заметно расслабились. Терри даже утер пот со лба. — Фух! Наконец-то! — прокомментировал он, когда Чарли подсел к ним. — Мы уже думали, все — тебя в Азкабан уволокли… Чарли сел, вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза. — Да… пришлось немного задержаться. — Ты в порядке? — тут же спросила Падма, вглядываясь в него. — Что вообще произошло? За что тебя… Тут им пришлось прерваться, потому что к ним подошла официантка. Чарли быстро ознакомился с меню, заказал себе сырники с черничным вареньем и хвойного пива, Падма и Терри просто попросили им «обновить». Как только официантка ушла, Чарли наклонился поближе к друзьям: — Помните, я вам рассказывал, что мне летом пришлось сражаться в египетских пирамидах? — Конечно! Такое забудешь! — В общем… — Чарли вздохнул. — Я вам рассказал не все подробности. Падма и Терри переглянулись, посмотрели на Чарли с живым интересом: — Та-а-ак… И чего мы о тебе не знаем?! Чарли пришлось рассказать им ту же историю, что он озвучил под действием сыворотки правды на аврорском посту. Выслушав его рассказ, Терри присвистнул: — Однако… Какой ты у нас темный маг, оказывается. У-у! Душегуб! — Странно, что ты вообще смог такое наколдовать, будучи раненым. Да и вообще, что у тебя получилось, — покачала головой Падма. — Я читала, что для непростительных нужна большая магическая сила и намерения. — Ну, намерения у меня точно были, — пожал плечами Чарли. — Как-то не хотелось там кони двинуть. — Я и говорю — душегуб, — повторил Терри. — Не задумываясь взял и прибил несчастную мумию, которая, может, вообще не хотела на тебя нападать. А ты по ней сразу Авадой… Ай! — Спасибо, — кивнул Чарли Падме, которая секундой ранее отвесила Терри подзатыльник. — Ну, в общем, авроры офигели, конечно, когда это все услышали, но, вроде, поверили и отпустили. — Я бы тоже офигел! — Терри! Отстань от него! — Да щас! Когда еще возможность представится подколоть этого мистера Я-Соблюдаю-Правила… Чарли хмыкнул, посмотрел на Падму. — Извини, что вот так получилось. Вся романтика порушилась. — Да ладно, — отмахнулась та. — Не в последний же раз идем в Хогсмид… — И все же… — Успокойся. Но если тебе от этого станет легче — можешь компенсировать мне неудобства половиной своих сырников. Их, вон, как раз несут. — Еще и на девчонку повелся! — продолжил веселиться Терри. — Как страшно жить на свете… А был такой приличный человек… Ай!

***

— Так, господа, попрошу тишины! У меня есть для вас объявление! Чарли перестал поливать манекены заклинаниями, отрабатывая придуманную им небольшую связку заклинаний, опустил палочку и повернулся в сторону Флитвика. Впрочем, не он один. Все участники «Скрещенных Палочек» тут же повернулись в сторону профессора заклинаний. — Полагаю, вы все уже знаете, что недавно Министерство приняло решение о размещении дополнительных двух дюжин дементоров на подходах к школе в связи с ситуацией с Сириусом Блэком. Конечно, все об этом знали. Эта информация пришла буквально после первых же выходных в Хогсмиде. На следующий же день. И просто взорвала общественность. Резонанс оказался куда сильнее, чем кто-либо ожидал. Министерство, разумеется, уверяло, что меры «временные», «вынужденные» и «направленные исключительно на обеспечение безопасности учащихся». Газеты же, особенно после статьи Скиттер, которая поносила Министерство на все лады, писали совсем иное. Даже обычно самые осторожные и про-министерские издания позволяли себе заголовки вроде «Школа под охраной тюремщиков» и «Цена безопасности — детские кошмары». Дамблдор рвал и метал. Он не стесняясь в выражениях — что было для него совершенно несвойственно — прилюдно орал на комиссию, которая приперлась в замок «для опровержения всех этих отвратительных, порочащих Министерство слухов о якобы страданиях учеников», затем, невзирая на все возражения, лично протащил министерских по всем самым «холодным» местам и даже настоял на том, чтобы «дегенераты с бантиками» остались на одну ночь. И даже выделил им спальные места в башнях Рейвенкло и Гриффиндора, на верхних этажах, которые были ближе всего к дементорам, когда те пролетали мимо замка. Чарли по сей день, хотя прошло уже больше двух недель, вспоминал непередаваемые выражения лиц членов комиссии, когда они утром убирались из замка. Тогда все понадеялись, что ситуация хоть как-то изменится, но, увы, тщетно. Дементоры остались. И, конечно же, всего через несколько дней от их присутствия стало еще хуже, чем прежде. В первую очередь, конечно же, стало еще холоднее — теперь часто было так, что ученики спали прямо в теплой зимней одежде или даже не шли в спальни и засыпали рядом с каминами. Камины приходилось разжигать сильнее. Кроме того, Флитвик и сам постарался, и велел старшекурсникам наколдовать дополнительно различных жаровен и наложить согревающие чары на все, на что их можно было безопасно наложить. Из-за ставшего постоянным ледяного тумана, который напускали дементоры, из окон башен почти перестало быть видно долину Хогвартса. Да что там… В особо запущенные дни не было видно даже двор замка. Ученики ходили притихшие. Смех звучал все реже. Даже близнецы Уизли как-то быстро свернули свои самые шумные проделки, ограничившись мелкими пакостями, которые не требовали лишней энергии. Несколько младшекурсников попали в Больничное крыло — кто с обмороками, кто с приступами неконтролируемой тревоги, кто просто с полным эмоциональным истощением. Мадам Помфри не давала комментариев, но мрачнела с каждым днем. Успеваемость у всех, конечно же, тоже упала. Всем постоянно хотелось спать и почти никто не мог сосредоточиться на уроках. Чарли тоже испытал на себе почти все прелести общения с дементорами. Не лично, конечно — сам он почти ничего не ощущал, потому что его защищал амулет в форме скарабея, который он теперь носил не снимая ни на минуту. Он, конечно, не избавлял от холода полностью, не делал дементоров незаметными, но оттягивал на себя самое худшее: ту липкую безысходность, то ощущение, будто внутри кто-то методично вычищает все светлое. Чарли по-прежнему чувствовал дискомфорт, тяжесть, чуждое присутствие, но хотя бы не так остро, как все остальные. Но он видел остальных. Как Падма иногда спотыкалась и замирала посреди коридора, будто забыв, куда шла. Как Терри становился раздражительным и молчаливым. Как первокурсники держались ближе к старшим, а старшие ученики приставали к преподавателям со слезными просьбами «сделать уже хоть что-нибудь». — И вы, конечно же, знаете, что Министерство очень четко дало понять, что любые дополнительные меры по отношению к дементорам должны исходить именно от них, — продолжил профессор. — К сожалению для всех, это значит, что на уроках и я, и остальные преподаватели связаны по рукам и ногам и не можем официально удовлетворить ваши многочисленные просьбы по поводу того, что надо что-то делать с этой ситуацией. Равно как и не можем сами сотворить для вас защиту, потому что наши палочки могут проверить. Он сделал паузу — и уголки его губ чуть заметно дрогнули. — Однако клуб дуэлей «Скрещенные Палочки» является внеклассной активностью. И в рамках внеклассной активности я могу преподавать, скажем так, защитные чары повышенной сложности. Несколько человек уже начали догадываться. — Речь идет о заклинании Патронус, — спокойно сказал Флитвик. — Единственном надежном способе защиты от дементоров. В зале раздался гул. — Сразу предупреждаю, — поднял руку Флитвик. — Заклинание сложное. Крайне сложное. И далеко не у всех получится. Но я считаю, что в текущей ситуации каждый из вас имеет право хотя бы попытаться. Он посмотрел на учеников внимательно, серьезно. — Занятия будут добровольными и я буду настаивать на том, чтобы все вы придерживались позиции, что никто вас этому не учил, а вы во всем разобрались самостоятельно. Кроме того, я вынужден настаивать на том, чтобы никто из вас, даже если у вас получится освоить это заклинание, даже не пытался его призывать непосредственно против дементоров, если это не будет угрожать вашей жизни, а также в гостиных, коридорах и других публичных местах. Погасите влияние дементоров в своих комнатах в критической ситуации — и достаточно. Почему так приходится делать объяснять, надеюсь, никому не нужно? Объяснения не потребовались. Все прекрасно все поняли. Начнется массовое колдовство — кто-то обязательно обратит на это внимание. Из четырехсот с лишним учеников обязательно найдется хотя бы один, который об этом проговорится кому не надо, этот «кому не надо» поспешит сообщить в Министерство, что, мол, кто-то в Хогвартсе рассказывает ученикам, как бороться с дементорами, те прибегут в Хогвартс с очередной проверкой и обязательно докопаются, что происходит. А поскольку, как уже было сказано, Министерство ясно дало понять, что только оно может предпринимать что-либо в отношении дементоров, то последствия могут быть непредсказуемыми. — Кто хочет попытаться — прошу подойти ко мне. Остальные могут заниматься своими делами. Конечно же, все тут же подошли к нему. Дементоры достали уже абсолютно всех, даже самых лояльных к Министерству и самых терпеливых. Так что терять возможность научиться с ними бороться, никто не собирался. Флитвик довольно усмехнулся: — Я в вас не сомневался. Что же, тогда приступим. Флитвик взмахом палочки убрал помосты, освободив огромное количество места в помещении, велел всем встать так, чтобы его было видно. — Патронус — это нематериальная магическая сущность, которая согласно международной магической классификации является духом, воплощающим положительные эмоции в чистом виде. И поскольку это магическая сущность, а не разумное и даже не псевдоразумное существо, она не имеет страха, не испытывает сомнений, отчаяния и многих других чувств и эмоций, которые возникают в присутствии дементоров, а потому навредить патронусу они не могут. При этом сам патронус, будучи воплощенной противоположностью всего того, что представляют собой дементоры, в состоянии нейтрализовывать их воздействие. Флитвик помолчал несколько секунд, ожидая, видимо, каких-то вопросов, но их не последовало. — Чтобы заклинание призыва патронуса сработало, потребуется нечто, за что эта сущность сможет зацепиться для воплощения, — продолжил он. — Ошибочно считается, что для призыва патронуса нужны исключительно счастливые воспоминания. На самом же деле, подойдет любой образ, который является для вас источником ярких положительных эмоций. Это может быть воспоминание. Это может быть мечта или фантазия. Это может быть ощущение. Запах любимой еды. Может даже быть, чего уж там, непристойный сон. Несколько человек покраснели и опустили взгляды в пол. Чарли тоже был среди них. Почему-то на ум пришел именно, как выразился Флитвик, «непристойный сон». И даже не один, а несколько, которые он видел время от времени. И, почему-то, большая часть из них были о Падме или о Парвати, хотя и не только о них. Если так посчитать, в этих снах в разное время фигурировали чуть ли не все мало-мальски привлекаемые девчонки Хогвартса. — Ну-ну, не стоит так смущаться, — усмехнулся Флитвик. — Это совершенно естественная часть вашей жизни, тем более — в подобном возрасте. В любом случае, вы меня поняли. Подойдет любой образ, который является достаточно ярким и доставляет вам положительные эмоции. Вам потребуется сконцентрироваться на этом образе так же, как вы концентрируетесь на любых сложных заклинаниях, особенно — трансфигурационных. Затем потребуется выполнить вот такой жест и произнести заклинание. Флитвик поднял палочку, медленно начертил в воздухе почти идеальный круг. — Экспекто Патронум! С его палочки слетела здоровенная сияющая ярким голубым сиянием призрачная жаба, которая запрыгала по помещению. Все довольно заулыбались. Одно только ее присутствие подействовало лучше, чем весь принятый учениками шоколад, какао, да и вообще лучше, чем любые другие средства, которыми они пытались подавить воздействие дементоров. Спустя некоторое время, когда все несколько расслабились, Флитвик сделал короткий жест палочкой — и жаба исчезла. — Конечно, формирование телесного патронуса — то есть, воплощенного полноценно, в форме некоего животного, а не просто в виде облака тумана, требует значительной практики и серьезной концентрации, поэтому не стоит расстраиваться, если у вас не получится. Патронус с первого раза вообще очень мало, у кого получается. Тем более — вот так, в столь близком присутствии столь значительного количества дементоров, — Флитвик вздохнул. — Что же, прошу, теперь можете пробовать тренироваться. Чарли поднял палочку, сосредоточился, пытаясь подобрать образ получше. Или, по крайней мере, хоть немного приличнее, чем тот, что приходил на ум. Однако образ из сна как-то не желал заменяться ничем другим. Чарли покраснел. — Экс… Экспекто Патронум! Ничего не произошло, хотя он, вроде как, сделал все правильно. — Экспекто… Патронум! Экспекто! Патронум! Результаты были разными. У большинства присутствующих — никакими. Заклинание уходило в никуда, не оставляя после себя вообще ничего. У нескольких старшекурсников, однако, что-то начало получаться: с кончиков палочек вырывались неровные, рваные клубы светло-серебристого дыма. Он дрожал, распадался почти сразу, иногда с шипением, иногда — с тихим, едва слышным звоном, но все же был. Флитвик переходил от одного ученика к другому, тихо подсказывал, поправлял стойку, жест, дыхание. Кого-то мягко останавливал, видя, что они вот-вот уйдут вразнос. Несколько человек уже сели на пол — уставшие, выжатые, но все равно продолжали смотреть на других с жадной надеждой. — На самом деле, все неплохо, — тут же подбодрил Флитвик. — Очень даже неплохо. Форма нестабильная, но зацепка есть. Кто-то радостно выдохнул, кто-то нервно рассмеялся. Даже этот дым действовал. В помещении становилось чуть теплее, чуть светлее — не физически, а как-то… внутри. Чарли же, сколько ни пытался, так ничего и не смог. Раз за разом, попытка за попыткой. Бесполезно. Чарли покачал головой, остановился. Может, он какие-то неправильные образы выбрал? А какой тогда? Может, тот день, когда он получил письмо в Хогвартс? Так нет, тот день был хоть и классный, но вполне обыденный — он ведь к тому моменту уже давно знал, что он волшебник. Когда вернулся в мир живых? Ну… Может быть. Можно было попробовать. Только тогда не сам день возрождения, а лучше дни, когда он уже вышел из госпиталя на своих двоих. Чарли вздохнул, вспомнил, как он вошел в Большой Зал, как они потом с друзьями пошли гулять, как приятно было снова дышать, не ощущая того странного липкого ощущения, когда он был «где-то между». — Экспекто Патронум! Руку свело, из палочки сорвалась плотная струя серебристого дыма. Правда, этот дым почти сразу рассеялся, но Чарли немного приободрился. — О, замечательно, мистер Уилсон! Как для третьекурсника — очень неплохо! — поддержал его Флитвик. — Немного передохните — и попробуйте потом еще раз. — Да, сэр. — Только обязательно сделайте перерыв! А то я вас знаю… Однако попробовать еще раз Чарли не успел. Спустя десять минут, когда Флитвик позволил ему сделать еще одну попытку, вдруг раздался тревожный звон колоколов. Они грохотали долго — наверное, прошло несколько минут. Затем звон прекратился и усиленный магией голос профессора Макгонагалл объявил: — Чрезвычайная ситуация! Проникновение в замок! Всем ученикам и преподавателям немедленно вернуться в Большой Зал. Повторяю! Чрезвычайная ситуация! Проникновение в замок! Всем ученикам и преподавателям немедленно вернуться в Большой Зал! Поднялась паника. Все тут же забегали, несколько человек помчались к выходу. Флитвик разом побледнел. С его палочки сорвалась фиолетовая вспышка, которая грохнула как фейерверк. Все замерли и обернулись на него. — Стоять! Без паники! — предупредил он. — Сейчас все быстро и организованно строимся — и идете следом за мной в Большой Зал! Они быстро построились, Флитвик пересчитал присутствующих, выругался, недосчитавшись одного ученика, который, судя по всему, его не услышал и успел сбежать в сторону Большого Зала. — Так, а теперь живо все за мной! И держите палочки наготове! Маленькая колонна потопала в сторону Большого Зала. — Сэр, думаете, в замок проник Сириус Блэк? — Не знаю, мистер Уилсон, — покачал головой Флитвик. — В любом случае, если в замке дали сигнал тревоги — это очень сильно не к добру. Терпение. Уверен, профессор Дамблдор введет нас всех в курс дела. Они оба оказались правы. Когда дуэлянты «Скрещенных Палочек» спустились в Большой Зал, там уже собрался весь Хогвартс. Кроме того, к их прибытию уже успели убрать столы и весь пол был устелен многочисленными туристическими спальными мешками. — Как вы все догадались, в замок проник Сириус Блэк, — предупредил всех Дамблдор, пока Макгонагалл, Снейп и Флитвик коллективными усилиями запирали вход в здание. — Мы тщательно обыщем весь замок, но этот вечер и, вероятно, эту ночь всем вам ради вашей же безопасности придется провести здесь. Старосты факультетов будут по очереди попарно охранять дверь в холл. За главных остаются старосты школы. Чарли уже собрался подойти к ближайшему спальнику, как его похлопал по плечу оказавшийся неподалеку Оливер Вуд. — Уилсон, на два слова… Чарли кивнул, пошел следом за ним. Впрочем, далеко они не отошли. Буквально сделали несколько шагов в сторону. — Поможешь кое с чем? — спросил Вуд. — Мы тут пока шли, кое-что с парнями придумали. Хотим первый и второй курс всех вон туда определить. А самим частично вокруг них разместиться, а частично рассредоточиться по залу. При этом он указал на ближний ко входу в Большой Зал правый угол. — Почему? — удивился Чарли. — Потому что если Блэк — правша и если он вдруг ворвется в Большой Зал, то чтобы нацелиться в тот угол, ему придется повернуться спиной чуть ли не ко всему залу. Там мелким будет безопаснее всего. А мы все, вроде как, дуэлянты — прикроем их как сможем, если что. Ну, мало ли — вдруг дежурный староста «зевнет». Чарли кивнул. Мысль показалась ему очень правильной. Действительно — мало ли, что может произойти? — Хорошо, только своих предупрежу, что размещусь не с ними. — Ага, хорошо. Потом подходи сразу в тот угол, мы между собой смены еще раскинем, чтобы всегда кроме старосты был хотя бы один наш дежурный. — Угу. Беспокойство не оправдалось — Блэк не появился в Большом Зале и преподаватели его тоже не нашли. Чарли, впрочем, не удивился, что Блэка не поймали. Замок огромен, в нем великое множество тайных ходов, много помещений, в том числе — старых и неиспользуемых, в которых валялось огромное количество разномастной мебели, в которой можно было спрятаться. Кроме того, учителей было слишком мало, чтобы они могли проверить помещения и при этом не допустить перехода Блэка в другие места. Чарли не сомневался, что окажись он на месте Блэка — он бы тоже успешно скрылся от преследования. Тем более, что искали его поздно вечером и всю ночь, то есть — в темноте, а значит он мог бы банально скрыться с помощью дезиллюминационного заклинания и его бы могли не заметить даже в двух шагах. Однако совсем напрасно время его «дежурства по охране первокурсников» не прошло. Смена Чарли выпала с одиннадцати вечера до полуночи, так что он как раз не спал в момент, когда в Большом Зале появились Снейп и Дамблдор, вернувшиеся с поисков: — … обошли со второго по четвертый этаж — его нигде не было, — отчитывался Снейп. — Призраки и портреты тоже ничего не обнаружили. Думаю, мы его уже и не найдем. — Наверняка, — согласился Дамблдор с видимым неудовольствием. — На его месте я бы тоже поспешил покинуть замок, тем же способом, каким пришел — каким бы этот способ ни был. Не после такой шумихи. Может, он и безумен после Азкабана, но он определенно не так глуп. — Знать бы еще, каким образом он сюда забрался, — проворчал Снейп. — И наверняка он проник не без помощи изнутри замка. Если помните, я высказывал некоторые сомнения по поводу назначения Люпина… — Никто в замке не стал бы помогать Блэку проникнуть сюда, — не согласился Дамблдор. — Я понимаю твои сомнения, Северус, но спешу тебя уверить — перед назначением, я имел серьезный разговор с Римусом и абсолютно уверен в его лояльности. Настолько же, насколько был уверен в твоей, когда принимал тебя на пост преподавателя. — И все же… — Кроме того, проникнуть в замок Блэк мог великим множеством способов. В конце концов, с момента его побега прошло уже почти четыре месяца. Времени для разведки у Блэка было достаточно. Выучил расписание и маршруты патрулей дементоров да пробрался. При наличии волшебной палочки это несложно сделать. Да что мне — учить тебя? Сам должен понимать. Снейп что-то тихо проговорил, но Чарли не расслышал, что именно он сказал. Однако, он услышал ответ Дамблдора: — Да, Гарри, конечно, стоит как-то помягче предупредить. Но не сегодня и не завтра. Он и без того уже очень сильно напуган и подавлен. Боюсь, подобная неприятная правда может сильно ему навредить, — Дамблдор вздохнул. — Я сам его предупрежу, когда придет время. А пока — пускай немного придет в себя. Все же, он только недавно узнал, что Блэк охотится именно за ним. Снейп фыркнул. Дамблдор тут же поинтересовался: — Хочешь что-то сказать, Северус? — Я хочу сказать, что скрывать от мальчишки правду — глупо. Много было толку от того, что вы отдали его Петунье и скрывали правду о том, что он — волшебник? Что так, что иначе получился бы тупой, ленивый и безалаберный мальчишка под стать его папаше. Только вашими стараниями он теперь еще и наивен как трехнедельный поросенок. Дамблдор разочарованно покачал головой: — Я бы не был так уверен, мой мальчик. Гарри, конечно, несколько не оправдывает ожиданий, но не до такой степени. — И все же, я бы на вашем месте не затягивал. Лучше пусть он поскорее узнает, кто такой Блэк и что он сделал — у него будет больше времени, чтобы это принять. Причем лучше всего, чтобы он узнал это именно от вас, а не от кого-нибудь со стороны. Дамблдор не ответил и разговор свернулся как-то сам собой. Правда, Чарли почему-то показалось, что директор и профессор Снейп специально развели этот разговор именно здесь, в Большом Зале, где наверняка на тот момент не спали не только дежурившие у ворот старосты факультетов, но и еще как минимум несколько любопытствующих учеников. Может, они так пытались ненавязчиво дать Поттеру знать, что ему стоит побольше поузнавать про Блэка, просто не хотели вызывать его на прямой разговор? Да нет, вряд ли. Чарли на своем опыте убедился, что если Дамблдор намерен провести какой-то серьезный разговор, он скорее вызовет к себе в кабинет и будет там и задавать вопросы, и отвечать на встречные. Тогда зачем? Этот разговор его серьезно заинтересовал. Да настолько, что на следующий день после уроков Чарли пошел не как обычно в библиотеку, где продолжал изучать содержимое Запретной Секции, а к мистеру Филчу, который, помимо прочего хозяйства замка, заведовал еще и школьным архивом. Увидев его в дверях своего кабинета, Филч удивился: — Уилсон? Что ты тут забыл? Или прибыл отрабатывать очередной залет? — Здрасьте, мистер Филч. Не, я к вам по другому делу. Хочу кое-что попросить. Филч прищурился. — Та-а-ак, и что тебе понадобилось? Сразу говорю — компонентов для зелий без распоряжения Снейпа не дам! — Да не, я вообще не за имуществом, — отмахнулся Чарли. — Мистер Филч, а пустите в архив, а? — А тебе зачем? — удивился Филч. Чарли сглотнул. Этот момент он как-то не продумал, когда шел к завхозу. Ну, не говорить же, в самом деле, что его заинтересовал подслушанный разговор по поводу Блэка. Хотя… А чем сам Блэк не повод? — Да понимаете… Все по поводу Блэка этого как с ума посходили. А он же наверняка в Хогвартсе учился. Вот дай, думаю, в архиве посмотрю, кто он и что он. Ну, вдруг встретимся — а я и знать не буду, как с ним быть? А так — вдруг у него с трансфигурацией проблемы были и я его, если что, в трансфигурированный гипс запеленаю. Как мумию. Филч фыркнул. — Уж то, что он учился — это будь уверен, — проворчал он. — И не просто учился, а был еще и адов залетчик, как и дружок его, папаша Поттера, чтоб ему в гробу извертеться. Чарли замер, услышав это. — Блэк и отец Поттера были друзьями?! — Еще какими! Если б по девкам не шлялись, все бы думали — содомиты, — фыркнул Филч. — И шебутные были — ужас! Оба были похлеще, чем эти засранцы, Уизли. С отработок не вылезали… У-у… Паразиты! Вспомню — вздрогну! Но и я им тоже нервов попортил… Ух! Он потряс кулаком. Чарли присвистнул в восхищении. Интересная картина получилась. Значит, Поттер-старший и Сириус Блэк были друзьями. И теперь Блэк, со слов Дамблдора и Снейпа, охотится на сына своего лучшего друга. Не ищет его, а именно «охотится», то есть именно что хочет его прибить. А зачем ему? — Ладно, это уже все лирика, — прервал его мысли Филч, доставая из ящика стола маленький медный ключик. — Держи, ключ от архива. Занесешь, как закончишь. Чарли охотно кивнул, взял ключик. — Спасибо, мистер Филч. — Бывай, Р… Тьфу, то есть — Уилсон. И чего я тебя все время по другой фамилии назвать хочу? Вот, прицепилось… — Не знаю, сэр… — Все, вали давай. Потом ключ принести не забудь. Чарли кивнул, забрал ключ и поспешил в сторону архива — к счастью, он располагался совсем недалеко — на другом конце коридора. Архив представлял собой большое помещение, заставленное полками, доверху набитыми папками с документами. Здесь было все — от старых записей школьной бухгалтерии и переписей имущества до старых программ экзаменов и школьных учебных программ по годам. И, конечно же, здесь хранились копии личных дел учеников как минимум за последние четверть века. Чарли бывал здесь не в первый раз — он порой заглядывал в архив, переписывая себе названия учебников, по которым обучались ученики прошлых лет. Так что он достаточно быстро нашел нужную полку. — Блэк, Сириус, — он снял с полки нужную папку, положил ее на стол. — Так… Кто тут еще есть… Корнуэлл, Лавгуд… Люпин?! Однако… Впрочем, удивляться тому, что Люпин учился с Блэком и Поттером, не приходилось. Не удивился он и тому, что с ними же учился и профессор Снейп. Правда, Чарли невольно задумался — случайно или нет Дамблдор пригласил преподавать Люпина именно в год побега Блэка из Азкабана? Если Снейп предположил, что Люпин мог бы помогать Блэку, то они наверняка тоже были друзьями. Интересно… — Маклаферти, Мун, Неверсон, Паддифут, Петтигрю… А, вот он! Чарли снял с полочки вторую папку с надписью «Поттер, Джеймс». Правда, когда он снимал эту папку, вместе с ней вытянулась и упала на пол еще одна. Чарли поднял ее, хмыкнул. — Рив, Анна. Хм… Ну и фамилия… Он отложил эту папку, положил перед собой папки с личными делами Поттера и Блэка. — Так… Посмотрим. Первые страницы — стандартные: распределение, базовые оценки, отметки о выдающихся результатах по трансфигурации и заклинаниям. Потом пошли вкладыши другого цвета. Дисциплинарные взыскания. — Так… — пробормотал Чарли, рассматривая вкладыши. «Кража мандрагор из теплицы № 3. Совместно с Поттером Дж. Наказание: отработка, запрет на посещение Хогсмида на месяц». Чарли нахмурился, перелистнул страницу. «Нарушение комендантского часа, загрязнение замка. Совместно с Поттером Дж, Петтигрю П., Люпином Р. Пойманы возвращающимися с территории Запретного леса, полностью вымазанные в грязи. Наказание: отработка две недели — уборка замка и территории». Затем следовали несколько мелких наказаний, затем нашлась еще одна, которая тоже насторожила Чарли: «Несанкционированное проникновение в Запретную секцию библиотеки. Совместно с Поттером Дж. Изъяты книги по трансформационной магии и смежным дисциплинам. Наказание: отработка три недели — чистка котлов». Чарли медленно перелистывал страницы, и у него постепенно складывалось ощущение, что он читает не просто список нарушений, а своеобразный дневник. Причем дневник какой-то очень знакомый. Будто он уже видел такой вот порядок действий. Чарли откинулся на спинку стула и задумался. Затем хлопнул себя по лбу. Он вспомнил одну из книг из Запретной секции — толстый, плохо переведенный том по анатомии магических существ, на который ссылалась одна из книг по некромантии. Там вскользь, почти между делом, упоминались исследования тел анимагов. Тогда его заинтересовало это исключительно с профессиональной точки зрения: возможность гибридных конструкций, несовпадение магических контуров, остаточная трансформационная матрица… Но там же, в приложении, был довольно подробный — пугающе подробный — разбор процесса становления анимагом. И там фигурировала последовательность, которая удивительно совпадала по сути с чередой наказаний Блэка и Поттера. — Вот и раскрылась история, как он проник в замок, — хмыкнул Чарли. — Если он анимаг, да еще и какой-нибудь кот, например, то никто бы до последнего не понял, что это он. Однако… Интересно, правда-нет? Он отложил папку и взял дело Джеймса Поттера. Картина была идентичной. Те же взыскания. Те же фамилии рядом. Те же даты. Только тон заметок отличался — где-то мягче, где-то с ремарками вроде «подающий надежды ученик» или «следует направить энергию в более конструктивное русло». Чарли хмыкнул. — Любимчик, значит. Он пролистал дальше и вернулся к делу Блэка, уже внимательнее, пропуская повторяющиеся мелочи и вчитываясь в редкие, но более серьезные записи. И нашел. «Личная характеристика: Проявляет повышенный интерес к политической обстановке в магическом мире. Неоднократно задавал вопросы о деятельности Пожирателей Смерти. Замечен в спорах с другими учениками на тему допустимости радикальных мер». Чарли продолжил читать. Быстро нашлась еще одна запись, более поздняя. «Рекомендация к наблюдению. Интерес к идеологии чистокровного превосходства носит тревожный характер, несмотря на декларируемое отторжение собственной семьи». Вот теперь все начало сходиться. Чарли откинулся на спинку стула, сцепив пальцы. Сириус Блэк и Джеймс Поттер — друзья. Лучшие друзья. При этом — хулиганы, дебоширы, да еще и, судя по отдельным наказаниям, которые не вписывались в процесс их становления анимагами, не слишком большие любители Снейпа, который регулярно фигурировал в наказаниях как жертва. Потом, похоже, появился интерес Блэка к Пожирателям Смерти, пусть даже не из идеологических, а из каких-то своих, персональных соображений. То есть, он примкнул к Волдеморту. Это же объясняет, почему он обвинялся в убийстве магглов… Поттер же, судя по всему, выбрал сторону Дамблдора. Вот и мотивация для Блэка — хочет избавиться от сына бывшего лучшего друга, а заодно и прибить ответственного за падение Волдеморта. Поэтому все так и всполошились — ну так как же, Мальчик-Который-Выжил в опасности! А заодно понятно, что от него скрывают — не хотят, чтобы Поттер знал, что за ним охотится лучший друг его папаши. Чарли хмыкнул. — Мда… Однако. Интересно, если он мог сбежать из Азкабана — чего ждал так долго… Однако ответа на этот вопрос он, конечно же, не получил.