Глава 41. Подземелье под Хогсмидом

После инцидента с проникновением Сириуса Блэка замок на несколько недель ушел в режим полной изоляции. Формально занятий никто не отменял, расписание оставалось прежним, но на практике школьная жизнь стала напоминать осадное положение. Учителя больше не ограничивались тем, что просто открывали двери кабинетов к началу урока: теперь они лично сопровождали учеников от гостиных до классов и обратно. Гостиные на ночь изолировали, двери запечатывали дополнительными чарами. Старост сняли с ночных патрулей по замку, вместо этого им вменили в обязанность караулить выходы из гостиных, вести переклички и докладывать о каждом отсутствующем ученике. Любая задержка, любой лишний взгляд в сторону — и тут же появлялся преподаватель с вопросами. Пересчеты и переклички стали постоянным явлением и проходили минимум трижды в день. О выходах за пределы замка, разумеется, тоже не могло быть и речи. Да что там, даже дворики, обычно открытые для прогулок, закрыли. Арки перегородили чарами, ворота запечатали, и серое небо с редкими клочьями облаков теперь оставалось где-то там, по другую сторону толстых стекол. Кроме того, к постоянному холоду от присутствия дементоров постепенно добавлялся другой — более привычный, но от того не менее неприятный: приближалась зима. И если воздействие дементоров стараниями участников «Скрещенных палочек» теперь уже получалось более-менее подавлять силой пусть и неполноценных, но патронусов, то вот с холодом естественным было, как всегда, сильно сложнее. Несмотря на все чары, дополнительные жаровни и постоянно разожженные камины, камень стен остывал, полы становились ледяными, даже в хорошо протопленных гостиных тянуло не только холодом, но и сыростью. Утренние туманы за окнами висели до обеда, а вечером стекла покрывались узорами инея. Наконец первого декабря изоляцию сняли и ученики рванули в Хогсмид. Чарли, пользуясь этим, решил воспользоваться случаем и реабилитироваться перед Падмой за прошлый их поход, который был испорчен его задержанием силами авроров. В этот раз все прошло без осложнений. Ну, если не считать, что в этот раз они шли в Хогсмид самостоятельно, без сопровождения Филча, а потому случайно заплутали, свернув не туда, и вышли к посту длинным путем. Аврор Праудфут, который в прошлый раз проверял палочки, усмехнулся, встретившись взглядом с Чарли, но ничего не сказал и вообще сделал вид, что его не знает. — Ну, какой у нас план? — поинтересовался он у Падмы. — Давай, может, возьмем с собой чаю и прогуляемся? Надоело сидеть взаперти. — Угу. Вообще, Чарли был впечатлен изобретательностью волшебников в прошлый свой поход в Хогсмид. Маги или не знали про существование бумажных стаканчиков или, по крайней мере, ими активно не пользовались. Тем не менее, в любом заведении Хогсмида и Косого Переулка можно было взять напиток с собой, для чего активно употреблялась наколдованная стеклянная посуда. В любом заведении за кнат можно было взять такой и использовать сколько потребуется, хотя и не рекомендовалось делать это более одного раза. А если наколдованный стаканчик переставал быть нужен — его можно было просто разбить, после чего осколки за несколько секунд переставали существовать. Взяв чаю в таких стаканчиках, Чарли вышел из чайной и протянул один Падме, которая не стала заходить в «Чайный пакетик Розы Ли», дабы не толкаться: — Держи. — Спасибо, — Падма принялась греть руки стаканчиком. — Брр… Они не сговариваясь свернули прочь от основных улиц, перешли мост и пошли в сторону подальше от центра и от шума. Туда, где деревня постепенно редела и переходила в открытые склоны. Чарли кивнул в сторону холмов: — Может, пройдемся там? — Ага, давай, — охотно согласилась Падма. — Не хочется никого видеть, если честно. Разве что издали. Склоны вокруг Хогсмида были покрыты свежим, еще не слежавшимся снегом. Он скрипел под ногами, мягко пружинил. Даже холод здесь ощущался иначе: не как навязчивое давление, а как бодрящая свежесть. Правда, никакой тишины вокруг не было. Жизнь в окрестностях деревни кипела не меньше, чем в центре. Взрослые торопливо сновали между лавками, кто-то разгружал ящики у задних дверей, кто-то спорил с поставщиками, размахивая накладными. Из труб поднимался дым, пахло дровами, выпечкой и чем-то сладким. Чуть в стороне дети, среди которых имелись и местные, и ученики Хогвартса, с визгом катались по склонам, съезжая на зачарованных дощечках, на наколдованных поддонах и просто на чем придется. Несколько раз мимо пролетали снежки, и чей-то радостный вопль эхом отражался от холмов. Падма замедлила шаг, оглядываясь. — Интересно, пока мы сидели взаперти, мир снаружи тоже вот так вот жил? Или тоже останавливался? — Думаю, продолжал, — пожал плечами Чарли. — Просто мы этого не видели. Они прошли дальше, поднявшись чуть выше. Отсюда Хогсмид был виден целиком — весь аккуратный, живой, шумный, а замок Хогвартс маячил вдали, темный и массивный, словно отдельно стоящая крепость. Контраст был очень резким. Чарли сделал глоток чая и поймал себя на мысли, что впервые за долгое время он чувствует себя спокойно. Не полностью, конечно, — где-то на заднем плане все еще жило напряжение последних недель, — но достаточно, чтобы просто идти рядом с Падмой, слушать хруст снега и наблюдать за тем, как снежок, неудачно брошенный снизу, рассыпается, так и не долетев до цели. Конечно, в битве снежками они тоже поучаствовали. Они проходили мимо и Чарли в лицо вдруг прилетел снежок. Падма, шедшая рядом, захихикала, Чарли быстро слепил снежок, кинул его в сторону сражающихся, однако не успел он даже что-то сказать, как вдруг получил еще одним снежком по затылку. Обернувшись, он увидел все еще хохочущую Падму. Руки ее были в снегу. Чарли демонстративно схватился за сердце: — Ой! Я ранен! Пронзен предательским снежком в самое се… Плюх! В него прилетел еще один снежок, правда уже не от Падмы. Чарли глубоко вздохнул, затем крикнул, оборачиваясь: — Так! Все! Конец вам! Падма, помогай! Все закрутилось, они быстро оказались посреди массовой перестрелки снежками. И надо сказать, что она была куда динамичнее и ожесточеннее, чем любая другая снежная битва, в которой Чарли когда-либо участвовал. Все участники были волшебниками и у большинства уже были палочки, так что баталия шла в том числе и с применением заклинаний — ими возводились снеговики, снежные стены, ими массово лепились десятки идеальных снежков… Красота! Чарли и Падма с удовольствием в этом всем поучаствовали. Промокли, правда, до нитки и от снега, и от постоянной необходимости двигаться, чтобы не получать снежком по лбу, но зато когда снежная битва как-то сама собой закончилась, они чувствовали себя уже гораздо лучше, чем когда выходили из замка. — Фух, здорово, — расслабленно выдохнул Чарли, заканчивая сушить себя и Падму заклинаниями. — Ага… Здорово! — выдохнула Падма. — Так что мы дальше? Еще немного пройдемся — и куда-нибудь зайдем погреться? — Конечно, давай… Однако, зайти погреться не получилось. По крайней мере, не получилось в том смысле, в котором они хотели. Они решили немного сократить путь и вернуться к деревне не по протоптанным дорожкам, а спуститься по склону. И когда Чарли сделал очередной шаг вниз, его нога поехала вперед и он кубарем покатился вниз. Следом за ним с диким визгом полетела Падма, не удержавшись на месте. Сначала был короткий рывок, затем — скольжение, удар плечом о что-то твердое, еще один поворот, и все превратилось в хаотичную череду снега, камня и темноты. Их тащило по извилистому пролому, узкому, но достаточно гладкому, чтобы не застрять. Чарли успел несколько раз удариться локтем и коленом, в уши бил визг Падмы, смешанный с глухим эхом, а потом они вылетели из пролома и с грохотом рухнули на каменистый пол. — …ты жив? — сдавленно спросила Падма где-то сбоку. — Да, — выдохнул Чарли, проверяя, слушаются ли руки и ноги. — Кажется. А ты? — Кажется да. Только… — она попробовала приподняться и тут же зашипела. — Ай! — Что такое?! — Кажется, я ногу подвернула! Чарли кое-как поднялся. Вокруг царила непроглядная тьма. — Люмос… Похоже, пока они оказались внутри какой-то пещеры. Пространство вокруг оказалось куда больше, чем он ожидал. Это была не узкая нора и не маленькая каверна, а настоящая пещера с неровным сводом, уходящим вверх, и широкими стенами, испещренными трещинами и потеками застывшей влаги. С потолка свисали короткие каменные наросты, а по полу тянулись следы старых обвалов, присыпанные снегом, который явно попал сюда сверху. Чарли с трудом поднялся, поморщился, осмотрелся: — Падма! Она лежала неподалеку от него. — Нога… Чарли подошел поближе, осветил ее ногу заклинанием. По крайней мере открытого перелома видно не было. — Сейчас… Он достал из кармана плоскую коробочку. Занимаясь дуэлями, зачарованиями, да еще и регулярно крутясь в загонах, Чарли заимел привычку всегда держать с собой небольшую аптечку. Еще на первом курсе их научили превращать мышей в табакерки, так что Чарли сделал себе одну, немного увеличил ее и набил ее ватой, после чего начал использовать получившуюся плоскую коробочку для переноски личной аптечки, в которой, по наставлениям мадам Помфри, таскал флакон виггенвельдового зелья, обезболивающее, бодроперцовое зелье, универсальный антидот и флакон со спиртом, который предполагалось использовать в качестве антисептика. Чарли достал из коробочки обезболивающее и виггенвельдовое зелье, склонился над Падмой, дал ей по очереди выпить зелья, затем, когда она немного пришла в себя, помог ей подняться. Падма оперлась на него, стараясь не переносить вес на больную ногу. Чарли поймал себя на мысли, что в другой ситуации обязательно бы смутился, но сейчас он не испытывал ничего. Первым делом он повернулся назад, к месту, откуда они вылетели. Пролом уходил вверх крутым, извилистым тоннелем. Чарли попытался осветить его получше, но там была только темнота и снег, который продолжал оседать с тихим шорохом. — Наверх мы так не выберемся, — хмуро сказал Чарли. — Даже если бы ты могла нормально идти. — Да уж, — Падма посмотрела туда же. — Мы летели как по серпантину. Назад не залезть. Они переглянулись. — Под Хогсмидом вообще есть пещеры? — Наверняка, тут же горный регион. Он огляделся внимательнее, делая несколько осторожных шагов, чтобы оценить пространство. Пещера явно уходила дальше — вглубь, где виднелся темный проход. Камень здесь был старый, выветренный, местами гладкий, словно по нему когда-то текла вода. — Странно, — задумчиво сказал он. — Склон ведь был совсем небольшой, а мы потом катились сколько… — Ага, а еще страннее, что никто никак не пометил, что там яма. Хоть бы табличку какую поставили — мол, тут не шляться. — Наверное, местные все знают, — пожал плечами Чарли. — А приезжие не по дорожкам не ходят. — И чего мы туда поперлись… Чарли нахмурился. Он видел, что глаза Падмы начали «бегать» туда-сюда, она задышала даже чаще, чем когда ей было больно. Плохо… — Так! Отставить панику! — Нам конец! Мы тут замерзнем! И никто нас тут не найдет… Чарли вместо ответа зачерпнул рукой немного снега, который насыпался в пещеру вместе с ними, слепил неплотный снежок и сунул его Падме за шиворот. Та взвизгнула: — А-а! Ты что — сдурел?! Чарли в ответ улыбнулся: — Пришла в себя? — Да! — Падма прикрыла глаза, выдохнула. — Да… Вроде… Спасибо. — Хорошо. Чарли вздохнул, посмотрел на пролом, потом — на темноту пещеры. — Сидеть тут бессмысленно. Пойдем, посмотрим. Может, тут есть какой-нибудь другой выход… Они потихоньку двинулись вперед. Чарли шел первым, подсвечивая дорогу заклинанием и глядя под ноги. Падма держалась за него, стараясь не сильно опираться на больную ногу. Конечно, зелья ей помогали и со временем вывих должен был перестать доставлять ей дискомфорт, но на это требовалось время. Кроме того, они шли не так быстро, как хотели, потому что местами пол был скользким, покрытым тонким слоем мутного льда. Очень быстро выяснилось, что пещера вовсе не была одной прямой полостью. Проходы ветвились, сужались, расходились вновь, образуя настоящий лабиринт. Одни тоннели уходили вниз, другие резко поднимались, третьи закручивались в стороны, исчезая за каменными выступами. Несколько раз Чарли останавливался, светил палочкой то в одну, то в другую сторону и недовольно хмыкал. — М-да… — пробормотал он на очередном повороте. — Тут можно ходить часами. Наверняка они бы заблудились, если бы еще на первой развилке Падма его не остановила: — Подожди, — сказала Падма и, отпустив его на секунду, подняла палочку. — Так мы точно заблудимся. Она направила палочку на стену рядом с проходом и четко произнесла: — Флагрейт. На камне тут же вспыхнула светящаяся стрелка, аккуратная, ярко-красная, указывающая направление, откуда они пришли. — Будем помечать, — пояснила она, чуть улыбнувшись. — Отличная идея, — одобрительно кивнул Чарли, мысленно пообещав себе, что когда они выберутся, он точно научится такому заклинанию. С этого момента они двигались увереннее. У каждого разветвления Падма оставляла отметины: стрелки, откуда они пришли, а также большой крест в проходах, куда они уже заглядывали. Светящиеся метки держались хорошо, мягко отражаясь в неровном камне и позволяя в любой момент понять, куда они уже ходили. Несколько проходов оказались залиты водой. Где-то она стояла темным зеркалом, где-то была покрыта мутным льдом, трескающимся под ногами. В такие места они даже не пытались соваться. — Неизвестно, насколько там глубоко, — резонно заметил Чарли. — И что подо льдом. Падма без возражений согласилась. Также они сознательно обходили стороной несколько узких проемов, где стены сходились почти вплотную. Один из них тянулся вниз под острым углом, другой уходил в сторону и терялся уже через пару метров. — Потом, — сказал Чарли. — Если совсем припрет. — Угу, — кивнула Падма. — Сначала посмотрим, что попроще. Пару раз они все-таки сбивались с дороги. Один коридор незаметно закручивался и выводил почти туда же, откуда они начинали, другой обманчиво расширялся, а потом снова дробился на несколько ответвлений. В такие моменты Чарли чувствовал, как внутри поднимается неприятное напряжение, но стоило им увидеть знакомую стрелку «Флагрейта», как тревога отпускала. Шли они долго. Настолько, что Чарли начал чувствовать, как ноют ноги, а плечи потихоньку каменеют от постоянного напряжения. Падма тоже заметно устала: она все чаще опиралась на него, шаги стали осторожнее и медленнее. Когда очередной коридор вдруг перестал быть каменным и уперся в ровную, явно искусственную преграду, Чарли даже не сразу понял, что именно он видит. — Стой, — тихо сказал он. Свет «Люмоса» выхватил из темноты кладку из старого кирпича. Кирпич был темный, местами покрытый белесыми разводами, раствор между швами осыпался. Это была стена — аккуратно выложенная, явно перекрывающая когда-то существовавший проход. — Это… Стена? — Ага. Чарли сделал еще несколько шагов, опустил палочку — и Падма вскрикнула от ужаса: — А-а-а! Здесь труп! У самой стены, чуть в стороне от центра прохода, и правда лежало какое-то тело. Человеческое, одетое в изрядно истлевший старомодный костюм: длинный сюртук, плотные брюки, высокие ботинки. Ткань выцвела и серьезно истлела, но понять, что это именно одежда, все же, пока еще было можно. Лицо трупа представляло собой сухую, темную маску — кожа обтянула кости, глаза провалились, губ не было видно. — Хах… А вот и наше будущее… — Типун тебе на язык! — хлопнула Чарли по руке Падма. — Дурак, что ли?! — Да это я так, снять напряжение. Чарли наклонился к телу, принялся его осматривать с видимым интересом. Он читал много книг о некромантии, анатомии, сражался с мумией, видел воспоминание о ритуальном вскрытии, да и сам, в общем-то, побывал на том свете, но именно своими глазами, в реальной жизни, труп другого человека он видел впервые. — Чарли, ты чего? — Дай мне минутку. Он внимательно принялся изучать тело. При этом он ощущал какое-то странное воодушевление. И чем больше он возился над телом, тем больше было воодушевление. — Мумифицирован естественным путем, — проговорил он. — Давно. Следов крови нет — наверняка за столько лет тут уже природа убралась. Следов насильственной смерти нет. Травм я тоже не вижу… Чарли принялся осторожно прощупывать тело. Кожа трупа была сухой как старый пергамент. — Похоже, его здесь замуровали. Интересно, случайно или… Он принялся осматривать карманы. — Чарли, ты чего… — Мародерствую, — фыркнул Чарли. — Да ты не переживай, я сейчас. Посмотрю, может, у него есть что-то, что нам поможет выбраться. Увы, ничего такого не обнаружилось, были только старинные карманные серебряные часы, которые потемнели от времени и, разумеется, не работали. Все остальное если и имело место, то уже давно развалилось от времени. Но самое важное для себя Чарли увидел — у трупа не было никаких следов наличия волшебной палочки. — Все, удовлетворил свое любопытство? Много узнал?! — Как минимум, у него нет палочки и следов ее ношения. Так что может нам и повезло. Отойди-ка… — Зачем? — удивилась Падма. — Сейчас будем выбивать эту стену. Мне эта затея не нравится, но другого пути у нас пока нет… — И когда ты научился? Мы же еще не проходили ничего такого… — Пообщайся с близнецами — они тебя и не такому научат, — соврал Чарли, не желая выдавать своего членства в «Скрещенных палочках». — Отходи! Падма послушно отошла подальше, Чарли облизнул пересохшие губы и, мысленно молясь, чтобы взрыв не обрушил свод пещеры, произнес: — Редукто! Взрыв ударил по ушам так, словно им одновременно хлопнули по голове тяжелыми дверями. Воздух в узком проходе сжался, рванулся вперед и тут же вернулся обратно гулкой волной. Чарли успел только зажмуриться и инстинктивно пригнуться, прикрывая голову руками. Ударная волна сбила с ног мелкую каменную крошку, по полу застучали обломки кирпича, а где-то сверху тревожно осыпалась пыль. Грохот не просто отразился — он многократно усилился, закрутился под сводами пещеры, превращаясь в сплошной, вязкий вой. На несколько секунд мир словно перестал существовать: ни мыслей, ни ощущений, только звон. Чарли открыл рот, пытаясь вдохнуть, но не услышал собственного дыхания. Он смутно видел, как Падма падает на колени, закрывая уши руками. Сам он тоже пошатнулся, оперся ладонью о стену и замер, пережидая, пока гул хотя бы немного утихнет. Камень под пальцами дрожал, но — к его облегчению — не рушился. Постепенно звук начал стихать, превращаясь из оглушительного рева в тянущееся эхо, а затем — в неприятный, высокий звон в ушах. — …ты… — попытался сказать Чарли, но вышел только хрип. Он прокашлялся, поморщился и уже громче произнес: — Ты как? Падма медленно опустила руки от ушей. Глаза у нее были широко раскрыты, дыхание — частое. — Я… — она сглотнула. — Я ничего не слышу! — Что?! — Я НЕ СЛЫШУ! — Это пройдет! — прокричал Чарли, хотя сам слышал окружающий мир как сквозь толстый слой ваты. — Пройдет! Главное — свод устоял! — ЧТО?! — ЭТО ПРОЙДЕТ! Чарли обернулся, посмотрел туда, куда направил заклинание. Стены больше не существовало. На ее месте зиял широкий пролом, неровный, с рваными краями. Кирпичи разлетелись, часть из них осела на полу, часть исчезла в глубине нового пространства. За проломом открывалось помещение, куда более крупное, чем все, что они видели раньше. — Пойдем… — ЧТО?! — ПОЙДЕМ! — кивнул Чарли и, поддерживая Падму, осторожно повел ее вперед. Они шагнули внутрь. За стеной был зал. Не просто пещера, а именно помещение — большое, округлое, с высоким сводом, который терялся в темноте. Камень здесь был обработан: стены сглажены, местами покрыты вырезанными символами и узорами, потемневшими от времени. Пол был выложен широкими плитами, между которыми проросла тонкая сетка трещин. В центре зала располагался круг — выложенный другим камнем, более темным, с едва заметным металлическим блеском. По его краю тянулись руны, стертые, но все еще различимые. От круга расходились неглубокие канавки, уходящие к стенам, словно предназначенные для жидкости. По периметру зала стояли массивные каменные блоки — то ли алтари, то ли постаменты. На некоторых еще можно было распознать следы воска и потеки чего-то темного, но уже давно высохшего. Падма сжала его руку. Чарли вздохнул. — Зараза… Не нравится мне это. Совсем не нравится… — Что?! Чарли вместо ответа только покрепче сжал палочку. — Люмос Максима! Заклинание взлетело вверх, зависло под потолком, освещая помещение полностью. Чарли осмотрелся. — Вот черт… — Чарли?! — встревоженно посмотрела на него Падма. — Все хорошо? — Нет, — честно покачал головой Чарли. — Совсем не хорошо. Это ритуальный зал. И, судя по всему… Чарли стащил с шеи амулет в форме скарабея, нахмурился, тут ощутив, будто ему в рот песка насыпали. — Да, похоже, судя по всему — еще и активно используемый. Регулярно читая книги по темным искусствам, некромантии и связанным дисциплинам, Чарли многое успел узнать о том, как устроены ритуальные залы и помещения. У магов разных народов мира это, конечно, было по-разному, но некоторые общие черты, все же, были у всех. Чарли принялся рассматривать детали помещения, затем хмыкнул, достал палочку, положил ее на ладонь: — Бореалис. Палочка немного качнулась, отклонилась вправо. Чарли повернулся в ту же сторону, взял палочку как положено. — Так… Север — там, этот зал, похоже, не кельтской традиции, а англосаксонской. — Почему? — Руны, — Чарли кивнул на узоры вокруг ритуального круга. — Классический футарк. Значит, либо скандинавские, либо англосаксонские. Но скандинавская магическая традиция не знает крупных постоянных ритуальных залов. Тем более — под землей. Падма с интересом посмотрела на него: — У тебя что — на каждый вопрос готов ответ?! — Нет, это просто у нас в учебнике древних рун было, я запомнил. Чарли обошел ритуальный круг, стараясь не пересекать его. Встал так, чтобы ритуальный круг был перед ним, а сам он смотрел туда, куда указывала его палочка, когда он произнес заклинание компаса. — Так… Если это англосаксонский ритуальный зал, то список у нас совсем небольшой, — Чарли нахмурился. — Под землей располагаются либо залы, посвященные Ерсе, которая является богиней земли и земледелия, либо Гелит — богине смерти. Чарли прошелся вдоль стен, рассматривая постаменты. Он двигался осторожно, стараясь не наступать ни на линии канавок, ни на ритуальный круг, а также стараясь ни к чему не прикасаться, опасаясь разбудить что-нибудь древнее. — Так… Он осветил стену сбоку. Среди футарковых рун здесь были не только отдельные знаки, но и связки — грубые, архаичные, явно не рассчитанные на «красоту». Между ними угадывались примитивные изображения: колосья, борозды, стилизованные холмы, что-то вроде перепаханной земли. — Это не смерть, — сказал он увереннее. — Здесь полно символов плодородия, земли, цикла… Но жертв это не отменяет. Даже совсем наоборот. Падма сглотнула: — То есть… — Это, скорее всего, храм Ерсе, — кивнул сам себе Чарли. — Англосаксонская богиня земли и земледелия. Очень старая. Из тех, кому молились еще до прихода христианства, до завоевания норманнов, до всего… А тогда, получается… Он указал на одну из канавок: — А эти желобки, похоже, не для крови в привычном смысле. Они, похоже, для «крови земли», то есть всего того, что дает земля и все, что от нее кормится. Вино, мед, молоко и пиво, думаю, подойдет. Ну, и кровь тоже, да, но не обязательно человеческую. — Утешил, — поежилась Падма. — Но я бы с удовольствием предпочла выбраться отсюда, а не слушать лекцию по истории магии… — Я не читаю лекцию, я думаю! Он почесал в затылке. — Если это и правда зал Ерсе, то у него должно быть много входов и выходов. Как щелей в земле. Возможно, пещера, через которую мы сюда пришли, давным-давно была одним из таких. Но должен быть и главный вход, а он строился так, чтобы все причастные шли к полярной звезде… — Которая находится на севере, — закончила за него Падма. — Ага. А значит… Чарли еще раз проверил направление с помощью палочки, встал лицом к ритуальному кругу, повернулся к нему спиной, указал пальцем перед собой. — Значит, выход должен быть вон там! Он подошел к стене прямо перед собой — и тут же понял, что знания, которые он получил из учебников древних рун, истории магии и темных искусств, его не подвели. При ближайшем рассмотрении стены он увидел, что кладка куска стены отличается от остальной части — банально свежее, светлее и вообще очень сильно новее. — Похоже, кому-то очень не нравился языческий храм под Хогсмидом, — заметила Падма. — И его заложили. — Может быть. Но его регулярно используют, — Чарли поморщился. — Я чувствую здесь примерно то же самое, что в присутствии дементоров. Падма сглотнула, прижалась к Чарли. — Ну хватит меня пугать… — Спокойно! — Чарли машинально погладил ее по волосам. — Спокойно, все хорошо… Сейчас мы… Так, закрой уши и открой рот… Чарли нацелил палочку на заложенную стену: — Редукто! Грохнуло еще раз, но уже меньше, чем в прошлый раз, когда он взорвал стену в пещере. Эхо пронеслось по ритуальному залу, болезненно хлопнуло по ушам, но значительно слабее. Чарли зажал нос свободной рукой, попытался так выдохнуть. Из ушей убралась воздушная пробка, но, увы, никуда не делся противный звон почти на ультразвуке. — Идем! Сначала Чарли подумал, что они попали в еще один коридор, но затем свет «Люмоса» выхватил резные каменные стены, арочные ниши и массивные плиты с едва различимыми надписями. — Это… — Падма замерла. — Склеп? Чарли поднял палочку выше и осветил потолок. Над ними был низкий каменный свод, украшенный стертыми гербами. Под ногами — каменный пол, покрытый пылью и следами времени. А дальше, за приоткрытой каменной дверью, виднелась ночь и ряды надгробий. — Ага, — устало сказал он. — Судя по всему, один из старых склепов на кладбище Хогсмида. Он шагнул вперед и осторожно выглянул наружу. За дверью раскинулось кладбище: неровные ряды древних могил, покосившиеся надгробия, темные силуэты деревьев и холодный зимний воздух. Где-то вдали мерцали огни деревни. Чарли выдохнул. — Все, кажется, выбрались, — он обернулся на пролом, задумался, покачал головой. — Так, а вот с этим надо что-то сделать. Репаро! Каменная кладка тут же сложилась обратно. Чарли удовлетворенно кивнул. — Думаю, нам не стоит никому об этом рассказывать, — сглотнула Падма. Чарли покачал головой. — Не стоит. Но профессору Флитвику я на всякий случай скажу. Мало ли…

***

Когда они вернулись в замок, Чарли, разумеется, первым делом сдержал свое обещание и побежал разыскивать декана. Профессор Флитвик, выслушав рассказ Чарли по поводу святилища под Хогсмидом, устало покачал головой. — Знаете, мистер Уилсон… Почему-то я сразу понял, что день, в который вы явились ко мне с вопросами о зеркале Еиналеж, стал последним спокойным днем в моей жизни. По крайней мере до дня вашего выпуска. Он вздохнул, посмотрел куда-то в сторону. — Вот скажите, Уилсон, вам что — обязательно всегда попадать в неприятности, которые могут закончиться либо вашей смертью, либо пропажей вас без вести, либо еще чем похуже?! Сначала вы в библиотеке находите аномалию, потом играете в гляделки с василиском, потом вы проваливаетесь в пирамиду и воюете с мумиями и скарабеями, теперь — находите ритуальный зал дохристианской эры… А что будет завтра? Найдете нам способ массово производить философский камень? Или разбудите какого-нибудь древнего демона? Чарли виновато развел руками. — Не то, чтобы я хотел этого, сэр. Вы же знаете… — Да знаю я, знаю, — проворчал Флитвик. — Но это не отменяет того, что вы регулярно оказываетесь во всяких авантюрах и приключениях. Флитвик тяжело вздохнул, покачал головой. — Я сообщу о вашей находке в Министерство. Учтите, вас могут попросить показать это место, а также могут задавать вопросы, как вы там оказались. Лгать по этому вопросу крайне не рекомендую. Вам все ясно? Чарли кивнул. — Да, сэр. Да я, в общем-то, и не собирался врать, тайны там никакой нет. — И все же постарайтесь никуда не влезать. Некоторые и так уже о вас шепчутся, так что имейте это в виду. — Шепчутся? — удивился Чарли. — Обо мне? — И не только шепчутся, — усмехнулся Флитвик. — Конечно, я не должен вам этого говорить, но ко мне недавно заглядывали мистер Поттер и мистер Уизли с некими инсинуациями на ваш счет. Дескать, вы замышляете что-то нехорошее. Чарли фыркнул. — Это Поттер, ему много поводов для подозрений не требуется. Уверен, если бы он узнал, что я на фестралах летаю — уже бы приписал меня ко Всадникам Апокалипсиса. — И тем не менее — я вас предупредил. — Угу. Чарли уже собрался уходить, но вдруг кое-что вспомнил. На самом деле, этот вопрос его беспокоил уже достаточно давно. Примерно с первого же урока травологии, когда он увидел какое-то совершенно невероятное количество аконита в теплицах. Поначалу Чарли думал, что ошибался, однако затем, подумав и пообщавшись с остальными рейвенкловцами, решил на всякий случай уточнить. Он засел за книги, долго копался в самых разных справочниках… Но последним признаком, который окончательно убедил Чарли в том, что он прав, было то, что профессор Люпин в октябре и ноябре отсутствовал в дни полнолуния: — Сэр… — Да, мистер Уилсон? — У меня есть кое-какие подозрения. Я могу вас спросить кое о чем? Но так, чтобы… Ну… Между нами. Флитвик с сомнением посмотрел на Чарли. — Уверен, я об этом еще пожалею, но… Давайте, спрашивайте. Чарли сглотнул, обернулся через плечо, убедился, что они с Флитвиком наедине и спросил: — Сэр, профессор Люпин — оборотень? Флитвик моргнул раз, затем второй. Затем хлопнул себя ладонью по лбу. — Ну естественно, чтобы вы — и не догадались… — он покачал головой. — Как вы это поняли, мистер Уилсон? — То есть, он все же оборотень? — Мистер Уилсон, зачем вы задаете вопросы, на которые сами знаете правильный ответ? — Флитвик вздохнул. — Так что, как вы догадались? Чарли сглотнул. — Ну… Понимаете, сэр… Во-первых, аконит. Хогвартсу в естественных условиях столько просто не нужно. Даже если считать то, что готовы покупать волшебники в Хогсмиде. А вот травить оборотня и варить волчье противоядие — запросто. Тем более, что Поттер за обедом как-то жаловался Уизли, что профессор Снейп приносил Люпину какой-то синий дымящийся эликсир. И я там тоже, в зельеварне, когда крутился на дополнительных, чуял запахи аконита, купины неопалимой, парного ясеня… Плюс профессор Снейп нас выгоняет за неделю до полнолуния — мол, он занят какой-то архиважной задачей по просьбе директора. Я так прикинул два и два — ну и вот. Флитвик прикрыл глаза, покачал головой. Чарли тем временем продолжал: — Потом боггарт. Я на уроке помните же, что учудил? — Такое забудешь… Половина школы гудело. — Ну вот, — кивнул Чарли. — Люпин бросился спасать ситуацию и при нем боггарт превратился в светящийся шар. Это уже потом я понял, что он просто полнолуния боится. Характерный признак такой. Ну и потом еще, когда профессор Снейп заменял Люпина на уроках, выпадавших на полнолуние. Но это я уже потом сопоставил. Он пожал плечами: — По отдельности это можно списать на совпадения. Но вместе… — Чарли развел руками. — Это слишком складная картина получается. В кабинете повисла тяжелая тишина. Флитвик долго молчал, глядя куда-то мимо Чарли, затем достал собственную палочку, протер ее платком и снова спрятал. — Вы понимаете, что именно сейчас сделали? — тихо спросил он. — Задал вопрос, — честно ответил Чарли. — Не более того. Флитвик несколько секунд смотрел на него, потом хмыкнул. — Что ж… — произнес он. — Прежде всего: да, вы не первый, кто до этого додумался. Я имел подобный разговор уже с как минимум пятью учениками нашего факультета. И, к сожалению, как я подозреваю, вы — далеко не последний. Он поднял палец: — Но теперь слушайте меня очень внимательно, мистер Уилсон. Чарли выпрямился. — Ни при каких обстоятельствах, — строго сказал Флитвик, — вы не должны говорить никому о ваших догадках. Ни однокурсникам. Ни старостам. Ни, Мерлин упаси, портретам или привидениям. Никому. — Почему? — осторожно спросил Чарли. Флитвик посмотрел на него так, словно взвешивал, сколько можно сказать. — Мистер Уилсон, ну вы же умный молодой человек, должны сами понимать, — он вздохнул. — Потому что если информация о, так сказать, состоянии здоровья профессора Люпина станет достоянием общественности, у Хогвартса начнутся очень серьезные проблемы. Министерство не простит нам этого. Он криво усмехнулся: — Формально — из-за «угрозы безопасности». Неформально — из-за того, что мы осмелились поставить человека выше предрассудков. — Не могу их винить, — покачал головой Чарли. — А если он… Оно? — Он, — кивнул Флитвик. — Прошу, мистер Уилсон, не уподобляйтесь праздным болтунам, неспособным отличить предрассудки от реальности. — Хорошо, — кивнул Чарли. — А если он вдруг вырвется? А если ему попадется ученик? Флитвик покачал головой. — Мистер Уилсон, неужели вы думаете, что мы с коллегами не предприняли необходимых мер безопасности? Задумайтесь на минутку, как вы умеете это делать — и вы все поймете. Чарли задумался. Вспомнились разговоры, что дверь в гостиную начала порой клинить по вечерам, вспомнились переклички, которые никуда не делись даже после того, как угроза проникновения Блэка явно миновала. Вспомнилось, как Флитвик раздавал старшим ученикам в «Скрещенных Палочках» какие-то дополнительные задания по защитным чарам, а потом ходил проверял некие «барьеры» на входе в гостиную. — Хм… Ловко, однако! А я-то думал, что это все только из-за Блэка. — В том числе, из-за него тоже, — кивнул Флитвик. — В общем, мистер Уилсон… Я вас предупредил — никому. Мы предпринимаем все меры безопасности, но все равно — никому! Если вскроется эта информация… — Профессора Люпина уволят? — О-о-о… Это было бы самым мягким вариантом, — покачал головой Флитвик. — Все будет гораздо хуже. Поднимется вопрос о моей ответственности. Об ответственности директора. О профессоре Снейпе. О профессоре Спраут. О том, кто знал, кто догадывался, кто «должен был догадаться». Он посмотрел Чарли прямо в глаза: — И тогда пострадает не только профессор Люпин. Пострадают все. Включая учеников. Потому что, как я уже сказал, вы — не первый, кто догадался. И не только с нашего факультета. Чарли медленно кивнул. — Я понял, сэр. — Надеюсь, — тихо сказал Флитвик. — Потому что, при всех ваших талантах к нахождению неприятностей, вы, мистер Уилсон, пока еще умеете держать язык за зубами. И я очень рассчитываю, что так будет и дальше. Он вздохнул, снова став чуть более привычным — маленьким, усталым, но ироничным профессором. — А теперь идите. И постарайтесь хотя бы неделю не находить ничего древнего, опасного или запрещенного. Если не ради себя, то хотя бы ради моего душевного здоровья. — Да, сэр. — Надеюсь, в ближайшее время не услышу, что вы снова вляпались в какую-то историю. — Я и сам на это надеюсь, сэр, — усмехнулся Чарли. — А, и перед тем, как я уйду — можно еще один вопрос? Флитвик не удержался и захохотал. Серьезно так захохотал, почти истерически. Да так, что еще несколько минут не мог успокоиться. Чарли стоически это выдержал, хотя, конечно, уши и щеки у него нагрелись и наверняка цветом если не сравнялись с гриффиндорским флагом, то точно были к этому близки. — Давайте, мистер Уилсон… Добейте меня! Чарли фыркнул. — Сэр, вы бы не могли мне помочь с заклятием патронуса? А то у многих наших, — Чарли кивнул на собственную палочку. — Ну, вы поняли… У наших уже почти у всех получается, а у меня все никак… Туман — и хоть ты тресни. Флитвик несколько секунд просто молча смотрел на него, затем покачал головой. — Ну, слава Мерлину, что вы еще чего-нибудь эдакое не устроили. А то я уже думал, что вы кого-нибудь убили и вам надо помочь спрятать тело… — А вы можете? — удивленно уставился на него Чарли. Флитвик сглотнул. — Ну-у… Э-э…. — он едва заметно кивнул, но тут же громогласно объявил: — Нет, конечно же нет! Я со всех сторон придерживаюсь законов и вам того же советую! Он покачал головой, достал палочку. — Ладно, мистер Уилсон. Патронус — так патронус. Доставайте палочку. Будет проверять, что именно у вас не получается…