Глава 42. Перемирие орла и льва

— Экспекто Патронум! Экспекто… Патронум! Экспекто… — Чарли, ты в порядке? — Экспекто! Патронум! — Чарли в ярости швырнул палочку в сторону кровати. — Да чтоб тебя, блядь! — Ого! — присвистнул Терри, который и спрашивал, в порядке ли он. — Мистер лучший ученик ругается нехорошими словами? Это что-то новенькое… Чего случилось-то? — Да задрало все! Чарли рухнул на кровать, устало выдохнул, протянул: — Бля-а-а… Как меня все достало… Терри с интересом уставился на него, осторожно потянулся к собственной палочке. — Та-а-ак… Это точно ты? — Направишь на меня палочку — не обижайся. — Так… Что мы ели, когда ехали сюда на втором ку… — Экспеллиармус! Заклинание вышло настолько сильным, что Терри мало того, что лишился палочки, но еще и полетел с ног, плюхнулся на пуфик и уставился на Чарли шокированным взглядом: — Едрить! Ты что — чокнулся?! — Я предупреждал, — Чарли закрыл глаза. — Да что случилось-то?! Чарли устало вздохнул, положил руку себе на лоб, покачал головой, затем повернулся к Терри. — Извини… Накопилось как-то. — Ничего, нормально, меня тоже все в последнее время бесит. Спасибо хоть, что только разоружающим, — Терри поднял свою палочку, сел обратно на пуфик. — Чего случилось-то? Ты в последнее время совсем сам не свой какой-то. — Да так. В последнее время все как-то через жопу идет. Это было еще очень мягко сказано. В последнее время у Чарли и правда дела не ладились от слова «совсем». После того, как Флитвик подтвердил его подозрения о природе профессора Люпина, Чарли больше не мог нормально присутствовать на уроках защиты от темных искусств, да и вообще с трудом получалось ходить по замку после заката. Ему постоянно казалось, что с его удачей Люпин должен будет обязательно превратиться вне полнолуния и напасть именно на него. Конечно, все учебники по темным искусствам, справочники по оборотням и даже фолианты из Запретной Секции, которые имели отношение к проклятиям, гарантировали, что этого быть не может, но все равно ощущение опасности действовало Чарли на нервы. И чем дальше — тем больше. На уроках защиты он ловил себя на том, что вместо формул заклинаний и анатомических особенностей монстров думает о полнолунии, о подземельях, о том, сколько усилий уходит у взрослых, чтобы удерживать этот хрупкий баланс. Естественно, сконцентрироваться это не помогало. Добавляли горючего в топку раздражения и дементоры. Да, амулет гасил их воздействие в какой-то степени лично для него, а патронусы, которые теперь регулярно мелькали в пределах гостиных, помогали нейтрализовать их воздействие на всех остальных рейвенкловцев, но все равно — их присутствие бесило. Ни пойти погулять, ни полетать на фестралах, ни просто пройтись вдоль озера. Везде теперь были кордоны и маршруты «патрулей» дементоров. Реально складывалось ощущение, что школа плавно превращается в тюрьму. Кроме того, Чарли бесило еще и то, что у него-то как раз, патронус до сих пор получался раз через десять и до сих пор никак не мог сформироваться, в отличие от большинства участников «Скрещенных Палочек». Ощущение собственного бессилия и неспособности реализовать заклинание, получающееся у очень большого количества учеников, бесило дальше некуда, тем более, что он все делал правильно, как и все. Но заклинание все равно не получалось, несмотря на все дополнительные занятия с Флитвиком. В «Скрещенных Палочках» тоже в последнее время не ладилось. Если раньше он пусть и не блистал на помостах абсолютно непобедимым чемпионом, но держался уверенно, то теперь начал проигрывать все чаще. Реакция запаздывала, решения принимались на долю секунды позже, но в дуэлях этой доли секунды хватало, чтобы оказаться на полу. Никто не смеялся, никто не тыкал пальцем, но Чарли считал, что лучше бы над ним смеялись. Хотелось просто выть. Он тренировал все новые и новые связки заклинаний, доводил до автоматизма уже известные, но все время что-то шло не так. В довесок ко всему за ним снова увязался Поттер. Причем по какому-то совершенно надуманному поводу. Поттер маячил поблизости в коридорах, иногда смотрел слишком внимательно, иногда делал вид, что не смотрит вовсе. Но он постоянно мелькал в поле зрения. Это раздражало, сбивало и добавляло еще один слой напряжения поверх уже существующих. Но добило все письмо от родителей. Они писали аккуратно, стараясь не давить, но суть дела от этого не изменилась: перед Рождеством им срочно нужно будет уехать по делам фирмы, поездка предстоит не из приятных и не из быстрых. Поэтому, возможно, — если Чарли не против, — ему будет разумнее остаться в Хогвартсе на каникулы. Чарли покачал головой. — В общем, все и сразу навалилось. Ненавижу это ощущение собственного ничтожества и неспособности на что-то повлиять. — Если тебя это успокоит — я в твоем присутствии это ощущение переживаю почти всегда. Складывается ощущение, что или ты — гений, или это я дурак и лыжи не едут. — Да ладно… — Ничего не «да ладно», — хмыкнул Терри. — Серьезно, ты сильно много от себя хочешь. Выдохни. Чарли закрыл глаза, откинулся на подушку. — Ладно. Может, ты и прав… — Не «может», а я прав, — со всей уверенностью заявил Терри. — Серьезно, брат, ты начинаешь пугать даже меня, про Падму я уже вообще молчу. Ты в курсе, что она уже собиралась к мадам Помфри тебя тащить? — Серьезно? — Чарли приподнялся на локтях. — Ага. Реально, ты бы отдохнул… Тем более, что впереди каникулы. Чарли хмыкнул, рухнул обратно на кровать. — Да… Наверное, стоит. Жаль только, что в замке придется остаться. — О как! А что случилось? — У родителей кое-какие сложности дома, — отмахнулся Чарли. — В общем, я на рождественские тут останусь. — Однако… А ты раньше сказать не мог? Мы бы с Падмой остались тоже. — Да ладно, вам-то чего? Отдохнете от этого дурдома. — Но ты-то тут один останешься. — Да пофигу, если что — подействую на нервы Поттеру. Ему полезно будет. Терри хохотнул, Чарли поднялся с кровати. — Ладно… Пострадал — и хватит, — Чарли убрал палочку в кобуру. — Пойду прогуляюсь. — Тебе компанию составить? — Да не, я ненадолго. Освежу морду лица — и вернусь. — А, ну смотри… Чарли накинул мантию и вышел в коридор. Коридоры замка были почти пусты из-за жутких холодов и налетевших в последнее время сильных ледяных ветров. Жаровни и магические факелы, призванные спасать учеников от заморозков, не спасали — их пламя колыхалось от сквозняков, тени на стенах вытягивались и ломались, будто нарочно стараясь выглядеть зловеще. Так что ученики старались теперь побольше времени проводить в гостиных. Однако Чарли это сейчас даже устраивало — меньше всего ему хотелось сталкиваться с кем-нибудь. Чарли шел не спеша, засунув руки в карманы, позволяя ледяному воздуху делать свое дело. Щеки быстро начали неметь, изо рта вырывались клубы белесого пара. Где-то под потолком тихо поскрипывали балки, за стенами тянуло сыростью, а пол под ногами был таким холодным, что даже через подошвы ощущалось. Однако, как Чарли и ожидал, от этой прогулки по ледяным коридорам его голова очистилась от всяких нехороших мыслей. Он прошел пару галерей, свернул у лестницы, поднялся на полпролета — просто чтобы идти, не думая о направлении. Здесь было совсем безлюдно. Ни шагов, ни голосов, ни привычного фонового шума замка. Только ветер, гуляющий по коридорам, да редкий треск магического пламени. Чарли как раз собирался разворачиваться обратно к башне Рейвенкло, когда уловил звук, который выбивался из общей тишины. Тихий, сдавленный плач. Он замер, прислушался. Звук повторился — короткий всхлип, тут же подавленный, словно тот, кто плакал, старался, чтобы его не услышали. Чарли нахмурился и пошел на звук, осторожно, почти бесшумно ступая по каменному полу. Плач доносился из бокового коридора, ведущего к старым подсобным помещениям. Из-за одной из дверей тянуло холодом и слышались неровные, сбивчивые всхлипы. Чарли осторожно толкнул дверь. Внутри оказалась небольшая каморка, полная бочек, дополненных кучкой сломанных ящиков. На одном из ящиков, прислонившись спиной к стене и обхватив колени руками, сидела Гермиона Грейнджер. Ее плечи вздрагивали, лицо было уткнуто в ладони, а с губ срывались тихие, отчаянные всхлипы. Волосы растрепались, мантия была накинута кое-как, будто она забежала сюда в спешке и не думала о своем внешнем виде. Чарли на мгновение даже растерялся. Он ожидал увидеть здесь кого угодно, но только не ее. — Грейнджер? Она вздрогнула, резко подняла голову. Глаза были красными, лицо — мокрым от слез. — Т… Ты? — она сглотнула. — Ты зачем здесь… — Я? — удивился Чарли. — Гуляю. Шел себе, слышу — кто-то рыдает. Ну, я зашел, а тут ты. Чего ревешь? Гермиона шмыгнула носом, утерла слезы рукавом. — Тебе какое дело?! Чарли пожал плечами, привалился к двери. — Да никакого. Но ты сидишь в холодной каморке, рыдаешь так, что слышно из другого коридора, и выглядишь так, будто у тебя мир рухнул. Я мог либо пройти мимо и сделать вид, что ничего не слышал, либо все-таки, как воспитанный человек, проявить остатки своей человечности и сострадания. Я выбрал второе. Так что случилось? Гермиона поджала губы, явно колеблясь. Несколько секунд она молчала, уставившись куда-то в пол, потом резко отвернулась. — Ничего, — буркнула она. — Это не твое дело. — Как знаешь, — пожал плечами Чарли. — Просто имей в виду: у мадам Помфри заканчивается бодроперцовое, так что если замерзнешь — будешь болеть и лечиться по-маггловски. А если тебя кто-нибудь найдет в таком состоянии, вопросов будет куда больше. Он сделал шаг к двери. — Подожди, — вырвалось у нее. Чарли остановился. — Ну? — Это… — Гермиона шмыгнула носом. — Это все Гарри и Рон. Она запнулась, будто слово «друзья» так и не решилась произнести. — Они со мной не разговаривают. Чарли удивленно поднял брови. — В смысле — совсем? — Угу, — кое-как утерла слезы и без того мокрым рукавом Гермиона. — Делают вид, что меня не существует. Рон вообще… — она осеклась, сжала кулаки. — Они считают, что это из-за меня. Чарли покачал головой, достал из кармана чистый платок, протянул его Гермионе. Ты благодарно кивнула и принялась утирать слезы теперь уже платком, а Чарли уточнил: — Что «это»? — Его крыса, — выдавила Гермиона. — Короста пропала. И они уверены, что это Живоглот… — Кот, — уточнил Чарли. — Да! — вспыхнула она. — Мой кот! Хотя я сто раз говорила, что не видела, чтобы он что-то сделал, и что в замке полно котов, которые могли давно уже сожрать его крысу, но Рон решил, что ему все ясно. А Гарри, конечно, его поддержал. Чарли помолчал пару секунд. В голове как-то не сходилась картина. Конечно, он слышал, как пару дней назад Уизли вовсю голосил недоенным кентавром, но чтобы все было так плохо? — Слушай, — осторожно сказал он, — ну… Бойкот за это? Серьезно? За одну старую полудохлую крысу? И все? Гермиона дернулась, словно от удара. — Это не только из-за этого, — тихо сказала она. — Я… — она сглотнула. — Я сказала профессору Макгонагалл, что Гарри ходил в Хогсмид. Чарли нахмурился. Он совершенно точно помнил, что у Поттера не было разрешения на посещение Хогсмида — чуть ли не у единственного со всего курса. Ну, хорошо, еще потом Невилл встрял в какую-то нехорошую историю и у него отозвали разрешение. При этом вариантов, что он мог проскочить мимо дементоров и аврорского поста не было вообще никакого: Чарли, конечно, помнил, что у Поттера была какая-то особая мантия-невидимка, но ведь это был совсем не показатель. — Нелегально? А как он… — Да! — с вызовом ответила Гермиона, но тут же сникла. — Его же могли поймать. Сириус Блэк на свободе, дементоры, охрана… А он таскался туда под мантией-невидимкой! Ой… Она закрыла рот, уставилась на Чарли в панике. Чарли хмыкнул: — Не переживай, я и так был в курсе. Невелика тайна… — Я просто… — Гермиона снова опустила голову. — Я хотела, чтобы его остановили. Чтобы он был в безопасности! — И его наказали, — медленно сказал Чарли. — Да, — кивнула Гермиона. — И теперь они считают меня предательницей. Чарли невольно хмыкнул. Понять Поттера и Уизли можно было запросто. Чарли был уверен, что он бы тоже очень не обрадовался, если бы его друзья сдали Флитвику за что-нибудь подобное. А ведь Поттер и Уизли и так «залетчики», к ним отношение сильно хуже, чем к нему. Наверняка и наказали их очень серьезно. Но вслух он этого не сказал. — М-да… — он потер подбородок. — Знаешь, у меня сейчас возник очень нехороший вопрос к качеству этой вашей дружбы. Гермиона резко подняла голову. — Ты не понимаешь! — Возможно, — спокойно согласился он. — Но со стороны это выглядит так: пока ты удобная и молчишь — ты «лучшая подруга». Как только делаешь что-то не по их сценарию — тебя вычеркивают. Гермиона сжалась, снова зарыдала. Чарли покачал головой, подсел к ней, погладил ее по волосам. — Я просто хотела, как лучше… — прошептала она. — Я всегда стараюсь поступать по правилам. — Я заметил, — хмыкнул Чарли, продолжая ее утешать. — Я думала… — она пожала плечами, потихоньку успокаиваясь. — Я думала, они поймут… — Поттер вообще не чемпион по части «подумать и понять», — фыркнул Чарли. — У него подозрения, героизм и импульсивность обычно идут раньше мозга. Я, помнится, делал ловцы снов пару недель назад - так он меня Флитвику заложил, что я, видите ли, занимаюсь производством темных артефактов. Хотя они даже не работали. Так что расслабься и не рви сердце. Гермиона дернулась, но возражать не стала. — И что мне теперь делать? — глухо спросила она. Чарли пожал плечами. — Честно? Понятия не имею, — он развел руками. — Наверное, ничего. Ты уже сделала то, что считала правильным. Дальше — их выбор. Либо повзрослеют и осознают, либо это не та дружба, за которую стоит так убиваться. Гермиона после этого долго молчала, потом вытерла лицо ладонями. — Ты странный, — наконец сказала она. — Я думала, ты скажешь что-нибудь… Хуже. Чарли фыркнул, поднялся с ящика, протянул ей руку: — То, что я считаю тебя жуткой занудой и не стремлюсь с тобой общаться, еще не делает меня мудаком без всякого понятия о сострадании, — сказал он, помогая ей подняться. — Пойдем отсюда. Тут холодно, а если нас тут еще и кто-нибудь увидит — слухов будет на год вперед. Гермиона нерешительно встала, запахнула мантию поплотнее. — Ты… никому не расскажешь? — А должен? — Нет, но… — Ну вот и все. Что за вопросы? — он хмыкнул. — Только не сдавай меня учителям… Гермиона вспыхнула, покраснела и даже хлопнула его по руке: — Да ну тебя!