Глава 44. Первый шаг в некромантии

— Что-то вы, мистер Уилсон, выглядите не очень. Надеюсь, мне не придется снова вас задерживать? — Нет, сэр. Не придется. Просто не выспался, — Чарли протянул аврору свое разрешение на посещение Хогсмида. — Дементоры эти… Аврор Праудфут усмехнулся, проверил разрешение, затем просканировал палочку проявителем заклятий, кивнул: — Ах, да… Вы же учитесь на Рейвенкло, — он протянул Чарли обратно разрешение и палочку. — Вроде, все в порядке. Чарли кивнул, убрал палочку в кобуру, а разрешение — в карман, и поспешил в сторону деревни. Но на этот раз до деревни он не дошел, а свернул влево перед мостиком, прошел вдоль пустого поля, на котором летом и осенью росли тыквы, огибая деревню по большому кругу. Затем, пройдя немного дальше, он перепрыгнул через низенький заборчик, обошел вокруг старого двухэтажного дома — и оказался на узенькой улочке, которая была отделена от основной части деревни рекой и парой небольших узеньких мостиков. Он миновал магазинчик «Волшебная брюква», единственный в юго-западной части деревни, свернул с основной дороги, прошел по узенькой тропинке в небольшом парке — и вышел как раз туда, куда и собирался и дорогу куда помнил с прошлого раза. Перед ним в обе стороны тянулся кованый забор с каменными колоннами, разделяющими секции. За забором начиналось кладбище Хогсмида — то самое, на котором они с Падмой оказались после прохода по подземельям. Старое, неровное, его явно расширяли уже не один раз и не по единому плану, а как придется. Ближе к дороге надгробия стояли плотнее и аккуратнее — сравнительно свежие, ухоженные, с ровно подстриженными кустами и обновленными буквами. Там еще чувствовалось присутствие живых: следы недавних визитов, наколдованные цветы и все такое прочее. Дальше кладбище постепенно «расползалось». Дорожки становились уже, гравий сменялся утоптанной землей, плиты наклонялись, а кое-где и вовсе уходили в почву почти по середину. Старые деревья тянулись корнями поверх могил, не особенно заботясь о границах, а мох уверенно захватывал камень, сглаживая резьбу и стирая символы. Чарли обошел вдоль забора, не привлекая внимания, и остановился у неприметной калитки между двумя каменными столбами. Задние ворота. Ржавые, перекошенные, давно не запирающиеся. Он осторожно толкнул калитку, та тихо скрипнула. Здесь было тихо. Гораздо тише, чем в основной части деревни. Даже ветер звучал иначе — глуше, будто ему не давали разгуляться. Чарли прошел по едва различимой тропе, уходя все дальше от ухоженной части кладбища. Он шел долго, выбирая самый дальний угол — туда, где кладбище упиралось в заросший склон и старую каменную стену. Отсюда деревню уже не было видно вовсе. Только перекошенные склепы, полуразрушенные ограды и несколько могил, о существовании которых, судя по всему, давно забыли. Чарли остановился перед одной из таких могил. Небольшая, старинного вида, с растрескавшимся надгробием из темного камня. Без малейших следов ухода. Камень под собственной тяжестью наклонился вперед, и был почти полностью покрыт мхом и лишайником. Чарли провел по поверхности пальцами, очищая буквы. — Хелен Кроули, — прочитал он. — Тысяча восемьсот тридцать первый год. Никаких эпитафий. Никаких символов. Ни малейших следов, что за этой могилой кто-то ухаживает. Только имя и даты. — То, что надо. Чарли выпрямился, медленно выдохнул и огляделся в последний раз, убеждаясь, что он действительно один. Сердце билось ровно и как-то слишком спокойно. Он ожидал дрожи, всплеска эмоций, сомнений. Но вместо этого ощущал странную сосредоточенность, холодную и ясную. Он достал палочку. — Флагрейт. На кончике палочки зажегся огонек. Чарли, стараясь не вспоминать, кто его научил этому заклинанию, обошел могилу по кругу, очерчивая магией круг. Затем он встал так, чтобы видеть надпись на камне, снял перчатки. Он взял горсть заснеженной кладбищенской земли, растер ее в руке вместе с солью, которую он заранее взял у домовиков на кухне, достал из сумки флакон с самодельными благовониями из мирта, капнул этими благовониями на смесь в руке, скатал из получившегося влажный шарик, достал из сумки замотанный в пергамент кусок мяса, который стащил за завтраком, развернул его и обмазал мясо получившейся смесью, после чего положил его на могилу. Очистив руки снегом, Чарли вывел символ в воздухе и, наконец, приказал, нацелившись на подготовленную жертву: — Инлингва Мортум, Хелен Кроули! Сначала была тишина. Глухая, вязкая, словно кто-то накрыл мир плотным колпаком. Потом холод. Резкий, пронзающий его внутри, будто кто-то начал медленно втыкать ему под кожу ледяные иглы. Чарли судорожно втянул воздух и понял, что не может выдохнуть нормально: грудь сдавило, дыхание стало поверхностным и рваным. Палочка дернулась в руке — и тут же словно примерзла к ладони. Пальцы онемели, больно, до ломоты в костях, и он с запоздалым ужасом осознал, что если сейчас захочет разжать руку, то просто не сможет. Магия текла сквозь него грубо, неаккуратно, как ледяная вода через треснувшую плотину. В ушах зашумело. И это был не просто звон, а низкий, гулкий рокот, будто где-то далеко под землей медленно перекатывались каменные жернова. В глазах потемнело, на секунду мир сузился до узкого тоннеля, в конце которого маячило надгробие с наполовину стертой надписью. Земля под ногами дрогнула. Сначала едва заметно, как если бы кто-то глубоко внизу сменил позу. Потом сильнее. Снег на могиле пополз, осыпаясь по краям, мясо, лежавшее на камне, медленно съехало в сторону, оставляя за собой грязный, темный след. Из могилы начало что-то подниматься. Чарли сцепил зубы, зашипел от боли в руке, попытался опустить палочку, но с ужасом осознал, что не может этого сделать. Это не было телом, но не было и призраком в привычном смысле. Из-под земли начал пробиваться свет. Бледно-зеленый, мутный, похожий на свет фонарика, который уронили в пруд с давно уже стоящей, гниющей водой. Он собирался в форму медленно, неохотно, будто сама реальность сопротивлялась тому, что здесь происходило. Очертания были очень неправильными. Сначала проступил каркас. Тонкий, угловатый, слишком вытянутый. Призрачный скелет, но не чистый и ясный, как у школьных привидений, а искривленный, будто кости при жизни ломали и они срастались кое-как. Ребра торчали под невозможными углами, позвоночник изгибался дугой, а шея была вытянута и неестественно наклонена вперед. На костях висели обрывки ткани. Тоже призрачные, полупрозрачные, но все равно отчетливо различимые. Когда-то это определенно было платье: плотная ткань, высокий ворот, длинные рукава. Теперь же на призванном духе висели лохмотья, истонченные до нитей, местами расплавленные, местами стянутые чем-то липким. Подол болтался клочьями, будто его долго волочили по сырой земле. Там, где должна была быть плоть, клубилась мутная слизь. Она не просто капала — она тянулась, вязко, медленно перетекая по костям, будто не до конца решила, быть ей веществом или светом. Внутри этой массы что-то шевелилось. Тонкие, бледные, почти прозрачные черви — тоже призрачные, но оттого не менее отвратительные — извивались между ребрами, заползали внутрь, выползали обратно, оставляя за собой тянущиеся следы. Голова духа дернулась. Нижняя челюсть висела слишком низко, удерживаемая лишь остатками призрачных сухожилий. Она покачивалась при каждом движении, и из раззявленного рта вытекал тот же зеленоватый свет, смешанный с туманной слизью. Зубы были неровные, стертые, некоторые отсутствовали вовсе, а оставшиеся торчали под разными углами, создавая ощущение вечного, беззвучного крика. Глаз не было. Там, где им следовало быть, зияли пустоты, заполненные шевелящейся мутью. И все же Чарли чувствовал взгляд. Холодный, тяжелый, цепкий. Он будто скользил по нему, прощупывая, изучая, пробуя на вкус. Привидение полностью выбралось из земли и зависло над могилой, слегка покачиваясь, как утопленник в воде, затем издало противный стон с каким-то уханьем, похожим на уханье совы. Колени Чарли подогнулись. Магия продолжала утекать из него, с холодом и болью, оставляя после себя пустоту и липкую слабость. Голова гудела, мысли расползались, будто их тоже начали подтачивать изнутри. — Кто… Ты? — с трудом спросил Чарли, не отводя палочку. Дух захрипел, издал свист. В этом свисте Чарли услышал едва разборчивое: — Хе-х-х-ле-е-ен… Кх-х-о-о-ли-и… Чарли сглотнул, часто задышал, палочка в руках сама собой дрогнула. Он ощутил, что из носа у него идет кровь. По-хорошему, следовало бы опустить палочку, но Чарли вдруг поймал себя на том, что ему совершенно не хочется этого делать. Так что он решился задать еще один вопрос: — Как… Ты… Умерла? Призрак качнулся вперед, замер на месте, затем заскрипел, развел руки в стороны: — О-о-г-х-хо-он… Э-а-а, — призрак захрипел. — О-о-о-г-г-х-о-он… Чарли поморщился, в глазах потемнело, палочка дернулась, он почти перестал чувствовать руку. Он сделал рефлекторный вдох, но вместо этого только втянул в себя кровь, которая потекла у него из носа. Он закашлял, утратил зрительный контакт с призраком и только после этого понял, что произошло одновременно две вещи: во-первых, он смог опустить палочку, а во-вторых, он понял, что как только он опустил палочку, как начерченный заклинанием сияющий круг исчез. И как только круг окончательно пропал, Чарли тут же ощутил жуткий холод по всему телу. Призрак на секунду застыл, повисел, затем дернулся резко, как сорвавшаяся с крюка туша, и с воем — не хрипящим голосом даже, а раздирающим воздух скрежетом, — рванул вверх. Зеленоватая масса вытянулась, истончилась, потеряла очертания, и через мгновение искаженная фигура уже взмывала над кладбищем, оставляя за собой шлейф мутного света и клочья призрачной слизи. — Черт… — прохрипел Чарли. Ноги подкосились окончательно, он рухнул на колени, чувствуя, как мир плывет перед глазами. Голова гудела так, будто внутри черепа кто-то лупил в здоровенный медный колокол. Кровь закапала на снег темными, почти черными пятнами. Чарли запрокинул голову, чтобы не заляпать одежду, затем коснулся носа палочкой: — Эпискеи. Раздался тихий щелчок, кровь тут же перестала течь. Чарли кое-как встал, сплюнул немного оставшейся в носу и рту крови на землю, поднял взгляд туда, где слышал вой призрака. Наверное, из-за пережитого ужаса от своего первого практического шага в некромантии, он не понял, что вокруг как-то слишком похолодало. Даже по меркам зимы в долине. Холод усилился резко, мгновенно, как если бы кто-то опустил температуру мира сразу на десяток градусов. Снег на земле заскрипел, покрываясь тонкой коркой льда. Все звуки исчезли, остался лишь низкий, давящий гул, от которого хотелось зажать уши и кричать. Чарли тяжело сглотнул, понимая, что произошло. Дементоры. Они слетались со всех сторон. Беззвучно, но стремительно, будто сорвавшиеся с поводка разъяренные псы. Их было много. Слишком много. Чарли успел заметить рваные края плащей, вытянутые, неестественно длинные силуэты, пустоту под капюшонами, прежде чем во рту у него пересохло, а амулет скарабея, что висел у него на шее, нагрелся так, что грозился прожечь ему кожу на груди. Призрак завизжал снова, но теперь уже иначе. В панике, в ужасе. Он попытался отпрянуть, метнулся в сторону, но было поздно. Дементоры налетели на призрака разом со всех сторон. И не просто налетели, а буквально облепили его. Тени сомкнулись, плащи взвились, и зеленоватое свечение начало рваться клочьями, словно его тянули в разные стороны. Вой стал оглушительным, надсадным, таким, что Чарли закричал вместе с ним — даже не осознавая этого. Призрачные обрывки платья разлетались, слизь испарялась, свет гас, а затем… Хрясь. Призванную душу, которая ничем не была защищена и никак не могла сопротивляться, разорвали и поглотили. Очень быстро — почти мгновенно. Жадно. Без остатка. От нее в один миг не осталось ничего. Даже малейшего отпечатка. Чарли согнулся пополам, его обильно стошнило рядом с могилой от нахлынувших ощущений, которые принадлежали одновременно и ему, и не ему — под действием остатков магической связи, которая связывала его и призванную душу, он ощущал то, что ощущала душа призванной женщины в момент, когда ее рвали и поглощали дементоры. Ощущал, как часть за частью отрывается и исчезает в ледяной круговерти, что скрывалась под плащами дементоров, то, что делало ее существом. Не жизнь, не чувства, а нечто большее, что он никак не мог описать. Ощущения были отвратительными. Будто наблюдаешь со стороны за тем, как одичалые собаки жрут заживо человека… Однако, долго переживать ощущения ему не дали. Дементоры зависли в воздухе на секунду — и повернулись в одну сторону. На него. Чарли облизнул пересохшие губы, попытался сглотнуть, но у него не получилось. Амулет на шее издал противное шипение, задрожал и вдруг стал очень-очень холодным. И как только это произошло — вокруг Чарли мгновенно сгустился непроглядный туман. Настолько густой, что он не видел даже собственные пальцы, когда вытянул руку с палочкой вперед. Холод накрыл Чарли волной. Перед глазами встала темнота подземелий, пустые коридоры, лицо Падмы, отвернувшееся от него, услышал собственный голос, злой и резкий, почувствовал ту глухую, тянущую пустоту, которая не отпускала его уже несколько недель. — Э-э… Экспекто… — голос сорвался. — Экспекто Патронум! Ничего. Даже малейшей светлой вспышки. — Экспекто Патронум! Бесполезно. В глазах у Чарли потемнело, в сознании послышался противный шелест, в глазах появились образы. Бесконечная библиотека, фигуры из плотной бумаги с узкими ножами. Мордобой с Дадли еще до начала учебы в Хогвартсе. Холод в подвале во время юбилея смерти. Взгляд двух огромных змеиных глаз. Собственное ощущение бессилия и туман болот в мире «между». Жуткая боль, которую он испытывал, когда восстал из мертвых… — Экспекто… Патронум! С кончика палочки сорвалась тоненькая струйка сияющего пара, но тут же погасла под действием тумана вокруг. На плечо ему легла рука. Чарли обернулся и увидел, что рука эта мертвая. Гниющая, покрытая струпьями, слизью и пятнами. Чарли завопил от ужаса, отшатнулся. Послышался противный треск, с которым дементор без видимых усилий оторвал ему кусок рукава куртки. Чарли вскинул палочку, нацелил ее на рослую фигуру дементора, замотанную в темный плащ: — И… — Чарли сглотнул. — Инсендио! Из палочки вырвалась волна пламени. Дементор издал противный скрежет, отшатнулся, но ненадолго — заклинание пламени лизнуло плащ существа, но почти сразу же погасло. Однако, Чарли этого хватило, чтобы немного отбежать. Попутно он размахивал палочкой, швыряя огонь в стороны: — Инсендио! Конфринго! — слова давались с трудом, будто язык налился свинцом. — Инсендио! Огонь вспыхивал, разгоняя туман вокруг и освещая части кладбища резкими, пляшущими тенями. Надгробия отбрасывали длинные, искривленные тени. Дементоры кружили вокруг, сжимая кольцо, и каждый их шаг вытягивал из Чарли что-то важное, жизненно необходимое. Он снова попытался сосредоточиться. В сознании всплыли лица Падмы и Терри. Зараза, и почему он не пошел на мировую? Зачем так уперся и больше месяца вел себя как упрямый баран?! Хоть бы теперь вырваться и снова их повидать… Любой ценой! Он сглотнул, остановился, обернулся туда, откуда прибежал, увидел мелькающие в тумане черные силуэты. Да… Любой ценой. Вот так просто он им не дастся. Его василиск не взял — а тут уступить и обратиться в пустое нечто из-за каких-то паршивых плащей со встроенным магическим пылесосом, тянущим души?! — Экспекто… — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Патронум! Руку снова свело, будто через нее пропускали электрический ток. Палочка завибрировала, ее кончик побелел и через мгновение Чарли с удивлением увидел, что с кончика его палочки хлынула сперва волна света, а затем медленно, с видимым усилием, проявилось нечто совсем другое. Крупная птица, сотканная из чистого света. Она издала глухое карканье, тут же эхом разлетевшееся во все стороны. Туман, стелившийся у самой земли и липший к коже, начал истончаться, рваться клочьями, отступать. Патронус взмыл выше, расправляя крылья, и только теперь Чарли смог его, наконец, рассмотреть. Ворон. Огромный, с широкими крыльями и длинным хвостом, он был соткан из чистого серебристо-белого света, но при этом казался удивительно материальным. Каждое движение было четким, выверенным. Он сделал резкий разворот в воздухе и рванул вперед. Дементоры отреагировали мгновенно. Тени дрогнули, сжались, затем начали отступать — сначала неуверенно, будто не веря, что почти загнанная добыча посмела отбиваться, а затем все быстрее. Ворон пронесся над кладбищем, оставляя за собой сияющий след, и каждый его взмах крыльями выжигал холод из воздуха. Один за другим дементоры разлетались в стороны, отшатывались, исчезали за оградами, деревьями, стенами. Некоторые взмывали вверх, другие стремились удрать, стелясь вдоль земли и отлетая в сторону деревьев, оставляя после себя лишь обрывки мрака, которые тут же таяли. Холод ослаб. Давление в груди отпустило. Звуки начали возвращаться — сначала глухо, потом все отчетливее: скрип ветвей, собственное тяжелое дыхание, хруст снега под ногами. Ворон сделал широкий круг над кладбищем, словно проверяя, не осталось ли угрозы, затем плавно опустился и сел ему на плечо. Чарли медленно повернул голову, разглядывая своего патронуса. Вблизи он видел детали: четкую форму клюва, переливы света вдоль перьев, умные, внимательные глаза, в которых не было ни паники, ни злобы — только спокойная, упрямая решимость. Чарли сглотнул, коснулся его свободной рукой — и ворон, издав громогласное карканье, тут же рассыпался горсткой сияющих белых искр. Чарли моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд — и в этот момент услышал шум. Голоса. Шаги. Чьи-то панические крики. Он поднял голову и увидел, как со стороны деревни, по тропинке и между оград, бегут люди. Несколько фигур в аврорской форме. Палочки наготове, за ними — еще кто-то, силуэты мелькали, спотыкались, но не останавливались. Силы кончились. Чарли сделал шаг — и ноги его больше не удержали. Он тяжело осел на снег, затем сполз спиной к ближайшему могильному камню и прислонился к нему, закрыв глаза. Холод камня ощущался даже сквозь одежду, но теперь он был почти приятным. Эдаким якорем, который удерживал его в реальности. Шаги приблизились, слились в сплошной гул. Кто-то резко затормозил рядом, послышались отрывистые команды. — Назад! Все назад, немедленно! Работает аврорат! — Палочки убрать, живо! — Это зона зачистки, никому не лезть! Чарли не открывал глаз, но чувствовал, как вокруг него резко уплотнилось пространство: тяжелые плащи, запах мокрой шерсти, холодный металл амулетов, остаточное магическое давление. Его плечо осторожно, но настойчиво тряхнули. — Эй. Мальчик! Ты меня слышишь?! Он с трудом разлепил глаза. Мир плыл, дробился на куски. Над ним склонилось лицо. Резкое, сосредоточенное, с короткой бородой, поседевшей у висков. Аврор. — Живой, — констатировал тот кому-то за спиной. — Истощение, шок, следы воздействия дементоров. Сотворял патронуса, судя по тому, что не «пустой». — Слава Мерлину… — выдохнул чей-то голос, женский. Краем глаза Чарли заметил скопление фигур у кованого забора: местные жители, несколько студентов — он узнал школьные мантии, даже различил чей-то герб Рейвенкло, но лица расплывались. Авроры выстроились полукольцом, оттесняя всех дальше, кто-то выставил защитный барьер. — Спокойно, — сказал бородатый уже мягче. — Ты в безопасности. Как тебя зовут? — Ч… Чарльз… Уилсон… — слова давались с усилием, язык казался чужим. — Хорошо, Чарли. Смотри на меня. Дыши. Вот так. Он щелкнул пальцами, и к губам Чарли поднесли флакон. Резкий, мятно-горький запах ударил в нос, и мир слегка сфокусировался. Гул в голове не исчез, но стал терпимее. — Что здесь произошло? — спросил аврор, внимательно следя за его реакцией. Чарли сглотнул. Перед глазами на секунду снова вспыхнул зеленоватый свет, рваные плащи, ощущение, как что-то рвут на части. — Призрак… — хрипло сказал он. — На кладбище. Я… столкнулся с призраком. Авроры переглянулись, но ничего не сказали. — Дальше. — Дементоры… — Чарли с трудом сделал вдох. — Они появились. Сначала… напали на него. Разорвали. А потом… пошли на меня. Воцарилась короткая, тяжелая пауза. — Ты уверен? — уточнил кто-то сбоку. — Дементоры напали на призрака? — Да, — кивнул Чарли, и от этого движения мир снова покачнулся. — Я это видел своими глазами. Бородатый медленно выдохнул, провел рукой по лицу. — Прекрасно. Просто прекрасно. — А что ты делал на кладбище? — вмешался другой аврор, более резкий, с холодным взглядом. — В одиночку. В стороне от деревни. Как мне кажется, это не лучшее место для прогулок. Чарли на мгновение закрыл глаза. Врать сейчас было бы глупо — он едва держался в сознании. Но и говорить правду целиком… Нет уж, он еще не совсем сошел с ума. — Я… — он замялся, затем выдавил почти честно: — Поругался с девушкой. Сильно. И… не хотел никого видеть. Тут тихо и… Подальше от людей. Слова повисли в воздухе. Кто-то фыркнул. Кто-то понимающе хмыкнул. — Гениальное место для прогулок, — пробормотал резкий. — Кладбище. С дементорами поблизости. Как-то это подозрительно… — Фьюз, ты что — серьезно думаешь, что третьекурсник мог проводить кладбищенские ритуалы? — Нет, конечно! Но он может быть помощником Сириуса Блэка… — Не городи чушь, — отрезал бородатый. Он снова посмотрел на Чарли без подозрительности, скорее с усталостью. — Так, малой… Идти сможешь? Мы должны доставить тебя в замок… — Д-да, сэр, — Чарли сглотнул, попытался встать, но у него не получилось. Бородатый хмыкнул, махнул рукой, и двое авроров осторожно подхватили Чарли под руки. — Немедленно сообщите об этом его декану, — предупредил он. — И передайте информацию об инциденте непосредственно Амелии Боунс, — Надо что-то с этим делать, потому что я что-то не припомню, чтобы у нас дементоры нападали на третьекурсников. — Да, сэр.