Глава 57. Прибытие гостей

Чарли не заметил, как прошли два месяца. Казалось, только-только вернулись в школу, только-только отгуляли в Хогсмиде первые выходные, да и вообще вспомнили, с какой стороны держаться за волшебную палочку — а уже закончился не только сентябрь, но и даже октябрь. В какой момент это произошло, Чарли так и не смог понять. Зато что он точно смог понять — так это то, что занятия с Грюмом реально начали приносить ощутимую пользу. Если в начале сентября он с трудом справлялся с заданиями, то уже к началу октября адаптировался и не жаловался даже когда Грюм осуществил свою угрозу и выдал каждому, кто занимался у него, по здоровенному вещмешку, в который каждое занятие ученики наколдовывали несколько килограммов песка или камней. В общем-то, он и до этого в слабаках не ходил — танцы давали о себе знать, — но после начала занятий он совсем вошел в форму, что заметил не только он один, но и Падма, которую он во время прогулки от избытка чувств поднял как пушинку и покружил на руках. В дуэлях он тоже стал заметно сильнее. Грюм регулярно устраивал на занятиях симуляции битв против тех или иных Пожирателей Смерти, копируя их стиль ведения боя. И, надо сказать, разница, порой, была феноменальной. Когда Грюм изображал Долохова — он разбрасывался заклятиями, которые больше мешали, чем наносили реальный вред. Когда Беллатрису Лестрейндж — он активно перемещался по полю боя, действуя максимально агрессивно и неожиданно подвижно, особенно если учесть его травмы. Когда изображал Мальсибера — наколдовывал огромное количество животных, которые бросались на всех вокруг… И всегда выходил победителем, хотя и сражался один против дюжины. Кроме того, Чарли продолжал активно заниматься некромантией как под руководством профессора Снейпа, так и самостоятельно. И постепенно дело шло. Снейп даже добыл где-то на один из вечеров человеческий труп для экспериментов — скорее всего, все в том же морге Коукворта, — и Чарли научился его оживлять. Правда, пока только оживлять, но вот контролировать… Нет, получившийся инфернал более-менее слушался при прямом контакте, но постоянно стремился вырваться и переставал подчиняться, стоило Чарли отвести взгляд в сторону или опустить палочку. Чарли пытался с этим как-то разбираться, но пока не получалось. В честь прибытия иностранных гостей, замок подвергся генеральной уборке. Портреты почистили и помыли, а некоторым даже восстановили рамы. Доспехи отполировали и смазали. Как следует вычистили и вытрясли ковровые дорожки, которые, как оказалось, все это время были просто жутко грязные, а отнюдь не бледные от старости. Из коридоров исчезла пусть и небольшая, но вездесущая сырость, пятна плесени и паутина. Стекла и витражи отполировали, каменные стены как следует отшлифовали и починили… Конечно, приближающееся важное событие в виде предстоящего прибытия гостей не могло не сказаться на настроениях в замке. Учеников окончательно захлестнула лихорадка по поводу предстоящего Турнира. Куда ни пойдешь — везде: «Турнир Трех Волшебников», «Турнир Трех Волшебников»… Учителя тоже будто с ума посходили. Баллы летели с факультетов за малейшую провинность, а Филч и вовсе довел двух первокурсников до слез только за то, что они недостаточно хорошо вытерли ноги, переходя из дворика трансфигурации в здание. И вот наступило воскресенье, тридцатое октября. Гости должны были прибыть к ужину, но учеников Хогвартса начали откровенно задалбывать уже с самого подъема. Всех заставили одеться строго по форме и учителя проверяли буквально каждый аспект, включая какой-то особенно хитросделанный формат завязывания галстуков и угол загиба воротников. Дошло до абсурда — всех заставили снять вообще всю неуставную одежду. И ладно бы это касалось только всяких наворотов вроде той же подвесной, которую Чарли носил на себе и которую очень высоко оценил Грюм, или поясных сумок, которые носил на ремне тот же Невилл — можно было, скрепя сердце, временно обойтись без пусть и удобных, но совершенно опциональных вещей. Но нет! Запрет распространялся на все. Даже на те элементы одежды, без которых под конец октября было уже не обойтись: свитера, кардиганы и водолазки, женские брюки, теплые колготы и гольфы… Да даже заставили всех снять всякие амулеты, которые были едва ли не у половины школы и которых даже видно не было! А ведь осень выдалась достаточно холодной, под конец октября, порой по утрам на окнах даже появлялся иней. Старосты, наслушавшись от учеников, ближе к обеду пошли к деканам с нотой протеста — мол, мы, конечно, тоже хотим показать школу с самой лучшей стороны и проявить единство, но вы, господа и дамы, кажется, несколько перегибаете — надо же знать меру и блюсти хоть какой-то здравый смысл. Но учителя жалоб не слушали — не положено и все тут. Мол, нельзя посрамить честь школы перед первым за много лет визитом иностранных гостей. А значит, все должны выглядеть одинаково и не ныть. А то, что от подобных приколов половина замка потом сляжет в госпиталь — это пустяки, дело житейское и все равно больше двух дней пока еще никто простудой не болел, так что можно и потерпеть. Кроме того, хоть гости и должны были быть только к ужину — то есть, к шести вечера, — всех выгнали во двор на всеобщее построение уже после обеда, то есть к трем часам. Командовала всеми, естественно, Макгонагалл, как заместитель директора, потому что сам Дамблдор был занят — он что-то активно колдовал и от его колдовства защитные чары вокруг Хогвартса то и дело покрывались радужным сиянием как мыльный пузырь на солнце. — З-з-зараза, ну и х-холодина… — проворчал через час, приплясывая от холода, стоящий рядом с Чарли Майкл Корнер. — Д-да гд-де они, с-суки… — Мистер Корнер! Минус двадцать очков Рейвенкло! — громко объявила профессор Макгонагалл. — И чтобы я подобного больше не слышала! Однако Чарли скорее был солидарен с Майклом, чем с профессором Макгонагалл. Вечер выдался хоть и вполне солнечным, но очень ветренным, особенно во дворе колокольной башни, где как раз и строились ученики Хогвартса. И, разумеется, ученики, одетые парадно, но откровенно не по сезону, успешно замерзли. Некоторые, конечно, пытались отогреться заклинаниями, но почти безуспешно — ветер сгонял тепло быстрее, чем оно успевало хоть как-то повлиять на учеников. Так что раздражение, царившее в рядах учеников, было совершенно естественным и Чарли считал, что они на это возмущение очень даже имеют право. К шести часам все уже успели триста раз возненавидеть и Турнир, и тех, кто его придумал, и тех, кто решил его возродить, и всех их родственников, в том числе давно умерших и еще не родившихся, и «дорогих гостей», и учителей, которые решили, что иностранным студентам почему-то должно быть не похер на внешний вид встречающих, особенно если учесть, что уже постепенно начинало темнеть и разницы все равно не было бы видно… Тем более, что из-за подобных сложностей и жуткого холода, выражения лиц у учеников Хогвартса были класса «не влезай — убьет». С такими злобными рожами в пору вражеское войско встречать, а не «дорогих гостей». — Как думаешь, на чем они в замок будут добираться? — поинтересовался у Поттера стоявший неподалеку Рон Уизли. — Может, на поезде? — Да не, вряд ли… Долго и неудобно. Да и чего бы мы тогда здесь ждали, а не на станции? — А как тогда? На метлах? — Сомнительно, — вмешался Чарли. — По одной долине лететь — офигеешь, а им же через океан добираться. — Ну, тоже да… А может, порталом? Или вдруг у них разрешается аппарировать до семнадцати лет? — На территории Хогвартса аппарировать нельзя! — вмешалась Гермиона. — Но домовики-то могут! — Не, не годится. Если бы они порталом перемещались — мы бы их во дворе виадука ждали, там ближе к Большому Залу. Однако в этот момент рассуждения прервал голос Дамблдора: — Чует мое сердце — делегация Шармбатона недалеко! Чарли, услышав это, фыркнул. Ага, сердце его чует, конечно! Наверняка ведь дневное колдовство над защитными чарами не просто так делалось. Вот и повесил директор какие-то маячки. Прошла делегация иностранцев защиту — маячок и сработал… Однако, свое дело слова Дамблдора сделали. Все разговоры мгновенно утихли и ученики начали всматриваться в сумерки в тщетных попытках обнаружить иностранных гостей. — Вон они! — указал на небо над Запретным лесом один из шестикурсников Хаффлпаффа. Чарли обернулся в ту сторону. Там, постепенно снижаясь, летела огромная карета, похожая на башню, запряженная дюжиной гигантских золотистых крылатых коней. Каждый из этих красавцев едва ли уступал размерами слону. Чарли присвистнул: — Абраксанские крылатые кони! Офигеть! — он покачал головой. — Блин, не завидую тому, кто будет за ними ухаживать… — Чего это? — поинтересовался стоящий рядом Терри. — Мне про них Хагрид рассказывал. Говорил, капризные — ужас. — Ну, раз даже Хагрид так сказал… — Уилсон! Бут! — прикрикнула на них Макгонагалл. — Закрыли рты! — Да, мэм! Карета зашла на посадку, с жутким грохотом коснулась земли, прокатилась по дороге, по которой обычно ученики ехали в Хогвартс от поезда, затем резко свернула в сторону. Кони хлопнули гигантскими крыльями, гася инерцию и, наконец, огромная, похожая на башню, карета Шармбатона остановилась. Открылась дверь, украшенная гербом: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то проворчал — и из ниоткуда материализовалась позолоченная лестница. Через мгновение мальчишка отскочил в сторону, а в дверях показалась огромных размеров статная дама. Размерами с ней мог бы померяться разве что Хагрид. Дама сошла по ступеням вниз, прошествовала под аплодисменты к Дамблдору, который стоял во главе встречающей стороны. Тот поцеловал протянутую руку, едва заметно поклонился — скорее даже просто кивнул: — Мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! — Дамбельдог! — с жутким французским акцентом ответила мадам Максим. — Рада вас видеть! Надеюсь, вы пребываете в добром зд’гавии? — Благодарю вас, мадам Максим! Вполне… Чарли, с интересом наблюдавший за этими переговорами, заметил, что директор был совершенно неискренен. Таким же безукоризненно вежливым, но совершенно нейтральным тоном и с таким же совершенно нечитаемым выражением лица он, помнится, разговаривал с чиновниками из Министерства, которые шлялись по замку два года назад. И с таким же выражением лица он обычно объявлял какие-нибудь скверные новости вроде увеличения количества дементоров. Да и мадам Максим явно нервничала. — Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей. Чарли посмотрел в сторону двери кареты. Оттуда, явно по сигналу, выпорхнула стайка из дюжины худеньких девушек лет шестнадцати, одетых в тонкие шелковые мантии голубого цвета. Выглядели они как-то странно забито и смотрели и на замок, и на учеников Хогвартса, и особенно — на мадам Максим, с суеверным ужасом во взгляде. — Злая мачеха и диснеевские падчерицы, — едва слышно прокомментировал за спиной у Чарли кто-то из старшекурсников. Чарли с трудом подавил смешок, замаскировав его под кашель. Рядом подавился от с трудом рвущегося наружу смеха Терри Бут. Профессор Макгонагалл неодобрительно посмотрела в их сторону, но, по счастью, ничего не сказала. — Ка’гка’гов уже приехал? — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок? — Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони… — О, не переживайте, драгоценнейшая коллега! Наш преподаватель ухода за магическими существами, господин Хагрид, сочтет за счастье о них позаботиться. Хагрид, стоявший среди преподавателей, засиял от счастья. Мадам Максим, заметив подобный энтузиазм, поспешила предупредить: — Только п’гошу вас запомнить, мсье 'Агрид, что мои кони т’гебуют, к’гоме прочего, галлон ячменного виски каждый день. Хагрид просиял еще больше. — Не извольте, эта… Беспокоиться! Все будет сделано! В лучшем виде, стало быть! Мадам Максим едва заметно, натянуто улыбнулась. Похоже, слова Хагрида ее не убедили. Она обернулась к своим ученицам и сказала по-французски: — Все за мной! Те синхронно вздрогнули и поспешили за ней. Как только они скрылись из виду, Терри прокомментировал: — Мда, тяжелый случай. — Да уж, — едва слышно ответил Чарли. — Но, кстати, девчонки очень миленькие… — Кому как. По мне — ухватиться не за что, — прокомментировал стоящий за ними Джонатан Адракс. — Во-во… — поддержал Терри. — А еще кое-кто с Падмой встречается, что она на это скажет? — Нет в тебе чувства прекрасного… Терри фыркнул, покачал головой: — Ну-ну… Чарли ответить не успел. Грюм прокомментировал: — О, а вот и Дурмстранг прибыл… Послышался жуткий грохот, послышался шум моря, затем что-то громко хлопнуло. — Озеро! — крикнул кто-то из гриффиндорцев. — Посмотрите на озеро! В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест. Чарли хмыкнул. Похоже, делегация Дурмстранга решила прибыть на корабле. Так и оказалось. Через несколько секунд послышался грохот — судя по всему, с корабля пальнули холостым залпом пушки, гигантский галеон под белоснежными парусами прошел по озеру и плавно пристал у дальнего причала. Постепенно на побережье высадились, построились и пошагали к замку по меньшей мере сорок человек. Ученики Хогвартса невольно вытянулись, приготовились встречать гостей. Вскоре послышался грохот сапог и в воротах показалась делегация Дурмстранга. Их и правда было сильно больше, чем девушек Шармбатона, да и сами они были сильно больше — самый мелкий из них габаритами едва ли уступал далеко не маленьким по меркам Хогвартса близнецам Уизли, Крэббу, Гойлу и другим крепышам. Все одетые в плотные темно-красные шинели, они, чеканя шаг, прошествовали во двор замка. Возглавлявший процессию человек — видимо, директор Дурмстранга, — гаркнул: — Хальт! Штильстандн! Ученики Дурмстранга синхронно остановились, замерли как вкопанные. Директор Дурмстранга подошел к Дамблдору, по-дружески его обнял: — Дамблдор! Старый друг! Как поживаете?! Он обернулся к своим ученикам — и Чарли внезапно его узнал. Изучая бумаги о Пожирателях Смерти, которые дал ему для изучения Грюм, он, помимо прочих, видел там и этого человека. Игорь Каркаров. Бывший Пожиратель Смерти, капитан иностранного легиона в армии Волдеморта! Правда, совсем не идейный и воевавший исключительно за деньги, но тем не менее… Когда Волдеморт пал и формально война закончилась, Каркаров и его «мерки» благополучно помахали Пожирателям ручкой — мол, ничего личного, только бизнес, — и попытались свалить из Великобритании. Но Каркарова поймали и приговорили к Азкабану, откуда он, однако, вскоре был выпущен за то, что сдал Министерству большое количество как самих Пожирателей, так и их схронов, тайных баз и тренировочных лагерей, в которых, будучи, по сути, наемником, он бывал неоднократно. Интересно, как его допустили к преподаванию с таким-то прошлым?! — Старый добрый Хогвартс… Как давно я здесь не был, — Каркаров оскалился. — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. Пойдем в тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл… Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел. Стоящий неподалеку Рон Уизли дернул Поттера за локоть, что-то зашептал на ухо. Чарли тоже узнал его. Правда, исключительно потому, что Майкл Корнер, будучи фанатом квиддича, держал его фигурку среди остальных своих трофеев с Чемпионата Мира по квиддичу. Это был Виктор Крам. Что тут началось! Дисциплина посыпалась в тот же миг, как учителя объявили, что можно сворачиваться и отправляться следом за гостями на праздничный ужин. Многие парни постарше чуть ли слюнями захлебывались от учениц Шармбатона, чем страшно бесили подруг и однокурсниц, многие же девушки буквально текли и млели от одного только вида кадетов Дурмстранга к большому неудовольствию их друзей и парней. Но, конечно же, больше всех внимания получил Крам. — Не может быть! У меня нет с собой ни одного пера! Может, он подпишет фото губной помадой? — Ага, еще предложи ему тебе на груди расписаться. — А что, это идея! Только надо будет белье красивое надеть… Чарли и Терри переглянулись. — Побродить, что ли, рядом с этим Крамом? — задумчиво поинтересовался Терри. — А то мало ли, что еще увижу… Чарли хохотнул. — Ну, смотри. Потом сам Парвати объяснять будешь… — Мда, аргумент… Они плавно добрались до Большого Зала. Там оказалось, что гости из Дурмстранга разместились за столом Слизерина, а из Шармбатона — за столом Рейвенкло. Некоторые из них, не скрывая удивления, рассматривали окружение. Многих учениц Шармбатона знобило. — И ничуть не холодно, — проворчала за соседним столом Гермиона. — Подумаешь, принцессы… Однако с ней не согласились. Все очень замерзли. И пусть на Большом Зале висели чары, которые несколько компенсировали холод на улице, но они еще не до конца перестроились под предпочтения новых обитателей замка. Тем более, что ученики Дурмстранга были привычны к холоду, что очень сильно мешало согревающим чарам адаптироваться под новые условия. Наконец все заняли свои места, чары, с подачи профессора Флитвика, более-менее адаптировались и преподаватели потянулись в сторону своего стола. Шествие замыкали профессор Дамблдор, Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы и дурмстранговцы поспешили встать. За соседними столами раздались смешки. Но подопечные мадам Максим и Каркарова невозмутимо оставались на ногах, пока директора школ не опустились в кресла по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании тишины. — Добрый вечер, господа, дамы и привидения, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам, хотя Чарли видел, что он все еще напряжен. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Одна из учениц Шармбатона, сидевшая неподалеку от Чарли едва слышно прощебетала что-то по-французски своей соседке, та тихо захихикала. Дамблдор на мгновение поморщился, но быстро сделал вид, что не заметил. Он наскоро представил ученикам Хогвартса директоров школ, ученикам Шармбатона и Дурмстранга — преподавателей Хогвартса, а затем представил всем сразу двух судей Турнира — мистера Людо Бэгмена и мистера Бартемиуса Крауча, после чего объявил: — Перед тем, как мы приступим к нашему великолепному пиршеству, я хотел бы закончить с официальной частью. Поэтому я прошу мистера Филча внести ларец. Главные ворота Большого Зала открылись. Филч вошел в Зал с торжественным видом и, слегка прихрамывая, поднес директору Хогвартса старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом, после чего поспешил удалиться. — В Турнире, как вам всем уже известно, участвуют три Чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный судья — Кубок Огня. Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, чтобы все хорошо его видели. — Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле и завтра вечером выбросит с языками пламени имена Чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Чарли облизнул мгновенно пересохшие губы. Такой артефакт! И как только школа могла скрывать наличие такой штуковины?! Интересно, а как он работает? Сомнительно, что он читает имена, чтобы определить достойнейших, потому что это бы значило, что Кубок лично знает каждого человека в мире, что было вряд ли возможно. Тогда как? Учитывая, что люди должны кидать свои имена лично — может, получается привязка человека к бумажке от того, что они хочешь — не хочешь, а задевают пламя рукой? А если кинуть имя будучи в перчатке? Или если забросить его самолетиком? Или если попросить кого-то подкинуть? — И последнее, — продолжил Дамблдор. — Желающие участвовать в Турнире, примите к сведению — для избранных в Чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать. Все зашептались. Дамблдор кашлянул, от чего все шепотки тут же стихли. — Что же, а теперь, полагаю, пора перейти к самому важному. К банкету! Блюда наполнились едой, все снова зашумели и загудели. Однако как-то без огонька — все, кто мог участвовать в Турнире, почти не ели, думая и оценивая свои шансы на победу. Их друзья тоже не спешили наслаждаться едой, поддерживая кандидатов в Чемпионы. По мнению Чарли, Дамблдор несколько поспешил — следовало сперва дать всем поесть, а уже потом загружать этой пусть и небольшой, но очень сложной по итогу речью. Но, увы, сделать уже ничего было нельзя. — Интересно, из наших кто-то рискнет? — с интересом спросил Терри. — Блин, если бы не защитная линия — я бы точно попытался. — Да зачем? — Чарли хмыкнул. — Блин, вот кубок — это да… Вещь! А Турнир этот… Ерунда полная, как по мне. Лезть во всякие испытания, собой рисковать… Надо оно мне? А вот кубок — штука прикольная. Я бы его пощупал, если бы дали… — На-ча-ло-о-ось…