Глава 59. Выбор Чемпионов

— Гарри Поттер! Чарли фыркнул, услышав имя, которое буквально пару секунд назад вылетело из Кубка Огня четвертым. Ну, разумеется… Куда же без него? Интересно только, кто для него так постарался — в то, что Поттер сам мог обойти возрастную черту, Чарли не верил абсолютно, — и с благими ли целями. Хотя какие там, к черту, благие цели? В Турнирах не было ни единого случая, чтобы кто-нибудь из Чемпионов не склеил ласты. А у кого меньше всех шансов выжить, если учесть, что среди остальных Чемпионов есть один маг крови, одна вейла и один невероятно талантливый трансфигуратор? Правильно, у Поттера. Он, конечно, после третьего курса несколько воспрял и вообще стал даже почти нормальным парнем, но все равно… Ему это точно было не нужно. А ведь правда — кто мог постараться? Мадам Максим это точно не нужно — у нее интерес в том, чтобы своих пропихнуть, а не Хогвартсу помогать. Каркаров? Да нет, тоже сомнительно. Конечно, бывшему Пожирателю Смерти, хоть и наемнику, есть резон прибить Поттера — так можно запросто выслужиться перед коллегами и заслужить если не почет, то хотя бы помилование от своих же. Или просто, чтобы отомстить за падение Волдеморта. Но очень уж сомнительно — вон у него рожа как побелела, когда он имя услышал. Нет, он точно к этому не причастен. Да и его подопечным это точно не нужно. А кто тогда? Кто раньше был в Хогвартсе — отпадают. Первокурсники точно мимо, у них защиту обойти ни сил, ни знаний не хватит. Преподаватели или старшекурсники за три года могли бы сто раз устроить Поттеру «случайное» поскальзывание на лестнице и полет головой вниз с восьмого этажа. И даже доказать было бы невозможно — списали бы все на Пивза. А если исключить умысел с убийством Поттера, пропадала и мотивация помогать Поттеру становиться Чемпионом — к чему плодить конкурентов? Тем более, что никто так и не смог взломать возрастную черту, так что у каждого факультета было буквально по паре своих однозначных «легальных» фаворитов и помогать Поттеру из старшекурсников никто бы не стал. Оставалось всего три варианта. Грюм, Бэгмен и Крауч. В виновность Крауча Чарли не верил. Человек, который, судя по бумагам на Барти Крауча младшего, которые дал ему Грюм, отправил в Азкабан собственного сына, не будет устраивать ничего подобного. Да и зачем ему? Чтобы потом пропихнуть куда-то там Поттера под эгидой, что он — Чемпион? А зачем? Да и куда ему? Крауч-старший — сотрудник департамента международного магического сотрудничества, ему Поттер, которому взбрело в голову стать аврором, и который ничего не понимал в тонкостях магического мира, как шел, так и ехал. Хотя, может, ему как раз и нужен какой-нибудь такой рубаха-парень с известным именем? Да нет, бред. Магическая политика, как успел понять Чарли, была штукой очень тонкой, там слон в посудной лавке не нужен, если только не хочешь войну развязать. Нет, Крауч этого не устраивал. Грюму это тоже было не нужно. Ему вообще было мало что нужно и занимался он, в основном, только теми, кто вызвался ходить на его дополнительные занятия. Нет, уроки-то он вел и вел очень хорошо, но все равно разница ощущалась и у Чарли складывалось полное ощущение, что уроки незаинтересованным он ведет очень сильно по остаточному принципу. Оставался только Бэгмен. Чарли, пользуясь тем, что все смотрят на бледного, как смерть, Поттера, посмотрел в сторону Бэгмена, сидевшего за столом преподавателей, удовлетворенно хмыкнул, увидев то, чего и ожидал. Бэгмен был счастлив! И не просто счастлив. Он буквально сиял! Его глаза горели, он алчно облизывал губы, его пальцы дрожали, он быстро-быстро что-то переминал в руках. Вообще выглядело так, будто он буквально только что миллион выиграл и теперь очень спешит получить приз. Чарли нахмурился. Интересно, зачем Бэгмену пропихивать Поттера на Турнир? Банально заработать денег на ставках? Сомнительно, разве что он будет ставить против Поттера или будет специально помогать ему, потому что иначе шансы на победу очень невелики. Опять же, где гарантия, что Кубок вообще его выберет? — А ведь в самом деле, как? — пробормотал Чарли. — Что-что? — спросила сидевшая рядом с ним Падма. — Да так, думаю, — прошептал ей в ответ Чарли. — Как Поттера могли провести на Турнир? А главное — зачем? — Может, он сам как-то справился? Чарли покачал головой. — Сомнительно. Он, конечно, уже не такой дурачок, как на первом курсе, но… Нет, не верю, что он это сам устроил. Ты видела, как он шел? Нет, я тебе точно говорю — он не знал. Падма задумалась. — Тогда кто? — Я думаю, Бэгмен. Больше некому. Вот только, зачем ему? И как он вообще мог гарантировать, что Кубок его выберет? — Может, Кубок как-то заколдовал? — Понятия не имею, — пожал плечами Чарли. — Но блин, интересно же… Остальные присутствующие в зале разделились на три лагеря. Меньшинство активно пыталось, как и Чарли, сообразить, как так получилось и как Поттер смог попасть в список Чемпионов четвертым, хотя их должно было быть всего три. Второй, чуть более многочисленный коллектив, в основном состоящий из гриффиндорцев, активно радовался тому факту, что их однокашник попал в Чемпионы, не слишком парясь по поводу того, зачем и почему так получилось. Ну и третья часть присутствующих, включавшая в себя в том числе и большинство иностранных учеников, плавно начинали закипать, тем более, что почти все присутствовавшие в Большом Зале преподаватели и судьи Турнира убрались в комнату к Чемпионам и теперь ученики были предоставлены сами себе. — Это несправедливо! — возмущалась по-французски одна из учениц Шармбатона, наивно думая, что никто из присутствующих ее не понимает, хотя на Рейвенкло едва ли не каждый третий сносно изъяснялся на этом языке. — Почему тогда нам не позволили выбрать и второго участника?! — Да Поттер постоянно во всякое лезет, — проворчал за соседним столом Захария Смит. — Чуть что не начнется — он тут как тут. — И вообще, это нечестно! Ему же нет семнадцати! — поддержал его один шестикурсников Слизерина. — Тогда бы уже совсем не ставили эту линию… — Я вообще думаю, что это он так Седрику мстит, — возмущенно подхватила Ханна Аббот. — Помните, в прошлом году Седрик обыграл его в квиддич? Да еще у него и метла потом сломалась… — А еще Чжоу начала встречаться с Седриком. Хотя, помнится, она Поттеру нравилась и он с ней даже как-то заигрывал… Сидящая неподалеку Чжоу Чанг от смущения стала красной как помидор, опустила взгляд в стол и тут же поспешила сделать вид, что ее тут вообще нет. Чарли хмыкнул. Однако, какие страсти вскрываются… Наконец, спустя долгих четверть часа переговоры в комнате Чемпионов закончились. Но к тому моменту, как последний «совещавшийся» вернулся в Большой Зал, там уже все гудело от пересудов, слухов и примеров того, какое же Поттер, на самом деле, гавно. В то, что он каким-то образом сам бросил Кубок в свое имя, плавно поверили почти все, включая большинство тех, кто изначально высказывался против этой мысли. В невиновность Поттера и без того верили единицы, но Дамблдор, видимо, решил подкинуть бочку пороха в пожар пересудов: — Итак, Кубок сделал выбор и мы принимаем его, каким бы странным это решение ни было. Первый этап Турнира состоится двадцать четвертого ноября, а до той поры Чемпионы имеют возможность подготовиться, — он взмахнул палочкой, освещение в Большом Зале заметно потускнело. — А теперь прошу — вы имеете возможность уделить себе свободное время до отбоя. Дамблдор ушел прочь, никак не реагируя на вопросы и на попытки его задержать. Следом за ним поспешили прочь из зала и судьи, и мадам Максим, и Каркаров. За ними плавно потянулись и иностранные студенты. Зал начал стремительно пустеть. Чарли проводил взглядом Поттера и Диггори, внезапно оказавшихся двумя Чемпионами Хогвартса, поднялся из-за стола — и вдруг ощутил, что у него за шиворотом что-то лежит. Он осторожно потянулся к воротнику, достал оттуда мешавшуюся вещицу, которой оказалась небольшая записка. Чарли смешался с толпой учеников, незаметно, насколько смог развернул записку. Та гласила: «Надо поговорить. Там, где в прошлый раз. Срочно. В. К.» Чарли хмыкнул, скомкал бумажку, мысленно отметив, что за такую бумажку фанатки Крама бы душу продали, затем взглядом нашел друзей, протолкался к ним поближе: — Я пойду прогуляюсь. — Все в порядке? — встревоженно спросила Падма. — Да, все хорошо, — насколько мог уверенно соврал Чарли. — Надо только кое-что проверить. Скоро вернусь. Падма кивнула, они обнялись, Чарли отсалютовал Терри и поспешил отделиться от толпы. До опушки он почти что бежал, стараясь двигаться настолько быстро, насколько вообще позволяли дезиллюминационные чары. Крам уже ждал его. — Привет, — отсалютовал Крам. — Рад тебья видать. — Здорово, — пожал ему руку Чарли. — Чего звал так срочно? — Моя хотеть спрашивать, — Крам очень нервничал и от этого его обычно незаметный акцент стал очень сильным. — Что ты про это всьо думать? Чарли покачал головой: — Единственное, в чем я уверен — это в том, что Поттер сам этого не делал. — Это ясно есть, — подтвердил Крам. — Я думать, ты мог услыхать что-то… Он прошелся туда-сюда: — Моя считать — то есть Багман. — Бэгмен, — поправил Чарли. — Да, Бэгмен, — согласился Крам. — Он есть перфый кто иметь мотив для э-э… Fälschung hat. — Какой мотив? — удивился Чарли. — Тфоя нье знать? — удивился теперь уже Крам. — Он есть игрок. Sehr zockerisch. И он крупно проиграл для гоблинс на Чемпионате. Об этом писали даже в ваших газете. В «Квиддич сефотня». — Серьезно? — Чарли покачал головой. — Ого… Надо, наверное, почаще новости спорта читать. А то сижу, голову ломаю — зачем ему Поттера подставлять? Да и вообще — как? — Конфундус, — пожал плечами Крам. — Так сказал ваш Грюм. Кубок поферил в наличие еще айн школы. А поскольку оттуда был только Поттер, то… — То Кубок посчитал его самым достойным, — кивнул Чарли. — Логично… Просто и быстро. И бездоказательно, сделай чужой палочкой — и вся недолга. — Фот-фот… Они некоторое время помолчали, затем Чарли уточнил: — Ты для этого меня звал? Обсудить историю с Поттером? Крам фыркнул: — Конечно нет, за кого ты менья принимаешь? Хотя и за этим тоже. Один я считаю, что Бэгмен есть жулик — это мнение и шиза. Если нас два — это уже пофод для подозрения. — Тогда зачем? — прервал его Чарли. Крам хмыкнул. — Я хотел поспрошать насчет Поттера и Диггори. Что ты о них знать? Я вообще думал поспрашивать у своих фанс, но думал сперфа узнать у кого-то иначе, э-э… Социального. Чарли хмыкнул. — Я что — похож на человека, который будет достаточно социальным, — усмехнулся Чарли. — Серьезно? Учитывая, что мне с мертвыми спокойнее, чем с живыми? Крам хохотнул. — Аргумент. Изфини… — Ничего, — отмахнулся Чарли. — Если хочешь — можешь поспрашивать у Грейнджер. Такая кудрявая девчонка, вечно трется рядом с Поттером и одним рыжим чудиком. Если не обращать внимания на ее странности — вполне миленькая. Плюс она живет вместе с нашим местным сарафанным радио, так что… В общем, будешь знать про Поттера не просто все, а вообще все и немного сверху. Только умом от ее перекосов не тронься. Заодно и фанатки отвалятся хоть немного. Крам усмехнулся. — Либо гении мыслят равно, либо у дураков мысли сошлись… — В смысле? — удивился Чарли. — Я думал приударять за одной милашкой. Э-э… Падель… Пател? — Патил, — подсказал Чарли. — Не советую. Вот совсем. — Почему? — Потому что если ты начнешь излишне тепло общаться с Парвати или тем более с Падмой — мне придется тебя убить. Поверь, если надо — я это сделаю. Крам подавился воздухом, с ужасом уставился на Чарли: — Чего?! За что?! Чарли усмехнулся. — Скажем так, место занято. — Что — сразу дфе?! — Одна за мной, а вторая — за моим близким другом. Крам захохотал, расслабленно махнул рукой: — Гут, гут! Нье буду тогда трогать Патил… Так ты гофоришь, Грейнджер? — Ага. Лучше не будет. Поттер с дружком ее не ценят, так что похвали ее чуть-чуть — и будет тебе счастье. Крам хмыкнул: — Я учту. А зачьем ты так мне сказал? — В смысле? — удивился Чарли. — Ну… Я же есть враг, — усмехнулся Крам. Чарли поморщился. — Ой, да какой ты там враг? Приехал и уехал. Да и тебе все равно все фанатки разболтают, если пообещаешь им на груди расписаться. А так хоть хорошие отношения установим. Да и вообще, что нам делить? С факультетом я договорюсь и объяснюсь, друзья и так за меня впишутся, а на остальных я плевал с высокой колокольни. Крам снова захохотал: — Ладно-ладно. Верью. Ну что же, тогда — до новой встречи? — Ага, пока.