Глава 66. После бала

Бал начался без особенных эксцессов. Никто не устраивал ни сцен, ни пошлостей, ни особенных неприятностей. Никто даже не подрался, хотя несколько раз Чарли замечал острые моменты. Однако обошлось — Макгонагалл справлялась с ролью церемониймейстера просто отлично. Ну, кроме одного случая, который профессор, все же, пропустила. Они с Падмой как раз решили сделать небольшой перерывчик и отойти за напитками, когда вдруг услышали быстро нарастающий шум. Чарли обернулся на звуки: — Уже «Виктор»? — возмущался в адрес Гермионы красный то ли от стыда, то ли от ярости Рон Уизли. — А звать его Вики он еще не просил тебя? — Что с тобой? — А то ты сама не понимаешь! — продолжил возмущаться Уизли, не обращая внимания на попытки Поттера его остановить. — Он из Дурмстранга — вот что! Он соперник Гарри. И нашей школы. А ты… ты… — Уизли застыл, подыскивая слово, которое описало бы «преступление» Гермионы. — Ты братаешься с врагом — вот что! Гермиона рот открыла от изумления. — Глупость какая! — наконец вымолвила она. — «С врагом!» А кто прыгал от радости, когда Виктор приехал? Кто хотел взять у него автограф? У кого в спальне его статуэтка? Рон пропустил все эти обвинения мимо ушей. — Он, конечно, в библиотеке пригласил тебя? — Да. Ну и что? — Да ничего-ничего… Интересно, куда он тебя еще там пригласил… Гермиона покраснела. — Ты о чем вообще?! Чарли, однако, прекрасно понял, о чем говорил рыжий. И прекрасно понял, что Грейнджер на самом деле тоже поняла, на что он намекает — вон, как покраснела. — Для чего устроили этот Турнир? Чтобы волшебники из разных стран подружились! — Ага, «подружились», — фыркнул рыжий. — Так это у нас теперь называется? — Эй, Рон, ты чего? — Поттер попытался утихомирить друга. — Остынь… Но Рон закусил удила. — Что ж ты не идешь к своему Вики? Он тебя, наверное, обыскался! — Не смей называть его Вики! Гермиона вскочила и, явно всхлипнув, побежала через зал, сталкиваясь с танцующими парами. Чарли хмыкнул, покачал головой. — Идиоты… — Жаль Гермиону, — поддержала его Падма, когда Уизли и Поттер удалились. — Да уж… Чарли краем глаза увидел Крама, который явно искал Гермиону и, встретившись с ним взглядом, кивнул ему в сторону выхода из зала. Крам благодарно кивнул, подхватил два бокала с вином, за которыми, видимо, и отходил, ненадолго оставив свою партнершу одну — и поспешил прочь из Зала. Чарли хмыкнул, мысленно пожелал Краму успехов — и отправился дальше. Однако, это был чуть ли не единственный прямо-таки серьезный инцидент за весь вечер. Правда, это распространялось только на разруливание конфликтных ситуаций, ведь Макгонагалл не могла быть всегда и везде, так что вне поля ее зрения чего только не происходило… Например, когда Чарли и Падма взяли себе по бокалу безалкогольного глинтвейна, который подавался у маленькой барной стойки в стороне от обычных столиков, Чарли после первого же глотка внезапно понял, что теперь уже этот глинтвейн не такой уж и безалкогольный. И, главное, присутствовавшие неподалеку близнецы Уизли мигом сделали честные-пречестные глаза. Чарли фыркнул. — Алкоголики… — Мы? — состроил оскорбленное выражение лица Фред. — Да никогда! — И сколько в чане этого «да никогда»? — Ну-у-у… — Джордж поправил волосы, отвел взгляд в сторону. — Скажем так — хватит всем. — Не паль хоть? — Не дрейфь. Аберфорт — не самый приятный малый, но чем попало он не торгует. Чарли предпочел поверить им на слово, но тут же решил для себя, что больше одного-двух бокалов за вечер пить не будет. Конечно, глинтвейн — это просто глинтвейн, а не какой-нибудь огненный виски, но все равно… Алкоголь же. Мало ли, до чего он доведет? Чарли не знал, как поведет себя, если выпьет много, поэтому предпочел не рисковать — а то вдруг его поведет и он начнет демонстрировать браваду? Или того хуже — решит, что неживыми ему люди нравятся больше? Или приставать к кому-то начнет? Или в драку полезет? Кроме того, регулярно занимаясь некромантией, он вынужден был изучать основы медицины и колдомедицины, а также время от времени возиться с трупами, а потому прекрасно знал и понимал последствия воздействия алкоголя на подростковый организм. И, соответственно, совсем не спешил активно употреблять — даже хвойное пиво в Хогсмиде он потреблял совсем по чуть-чуть и то — за компанию. Хватало, впрочем, и других проблем, не алкоголем единым. Некоторые парочки, потанцевав и отдохнув, выходили «подышать и прогуляться». Конечно, формально Снейп, Макгонагалл и остальные преподаватели следили за всеми выходящими из Большого Зала, однако был маленький нюанс: численность парочек превышала численность следящих минимум на порядок. Из учеников Хогвартса на бал были допущены порядка двухсот. Плюс делегации Шармбаттона и Дурмстранга в полном составе — еще порядка полусотни человек. Всего около ста, может даже около ста двадцати пар. При этом, если учитывать, что ни мадам Максим, ни Каркаров явно не стремились как-то ограничивать своих учеников, Макгонагалл и Дамблдор не могли покинуть Большой Зал, ведь формально были церемониймейстером и хозяином бала соответственно, Хагриду было все равно, Бинс был призраком, а профессор Бабблинг на бал не пришла, поскольку ушла в очередную экспедицию, получалось, что за всеми парочками вне Большого Зала могли следить только восемь преподавателей. Вполне логично, что за всеми они просто не успевали. Поэтому нет-нет, а Чарли замечал, как некоторые особо шустрые парочки сперва исчезали в никуда, а потом возвращались странно покрасневшими, вспотевшими и вообще какими-то помятыми. Кроме того, Чарли ощущал исходящее от них странное тепло — почти полный антипод того холода, который испытывал, когда ощущал магию смерти. Однако подходить и расспрашивать он, понятное дело, не рискнул — и ситуация не позволяла, ведь это было бы в высшей степени бестактно, и вообще он без всяких разговоров понимал, что случилось. Оставалось только надеяться, что вечер для этих шустриков не закончится мгновенным переходом из бальных партнеров в супружество и родительство. — Внимание! Вальс! Чарли обернулся к Падме: — Миледи, вы позволите вас пригласить? Падма кивнула и с улыбочкой ответила: — Разумеется. Заиграла медленная и размеренная мелодия, Чарли и Падма встали в пару, Чарли мысленно отсчитал такт и закружил Падму вокруг зала, стараясь ни на секунду не разрывать ни зрительный, ни физический контакт. Вальс — универсальный, но одновременно с этим — очень личный танец. И исполнить его можно по-разному, показав при этом свое отношение не только к партнерше, но и к обстановке вокруг, и к людям, приглашенным на вечер. А иногда — и к самой своей жизни. В самом начале бала, когда паркет был занят рвущимися танцевать учениками, это было не так заметно, но сейчас, когда на паркете из ста двадцати остались в лучшем случае полтора десятка пар, за которыми наблюдали все остальные присутствующие, можно было и сделать некоторое негласное «заявление». Чарли специально сделал широкий первый шаг и специально сохранял очень близкий контакт, хотя мог бы и запросто отпустить Падму на полшага. Не отпускал зрительный контакт, даже на мгновение не отвлекся, контролируя ситуацию боковым зрением. Кроме того, позанимавшись аппарацией, а точнее — прочитав дополнительно рекомендованную Твайкроссом книгу, Чарли научился не только собственно аппарировать, но и интуитивно ощущать пространство, поэтому он почти гарантировал, что успеет увести Падму и себя от столкновения, даже если кто-то вдруг решит броситься им наперерез, чем беззастенчиво и пользовался. Все те, кто в этот момент за ними наблюдали и при этом понимали язык танцев, сразу поняли совершенно непрозрачный намек: «Моя. Полезешь с нехорошими намерениями — убью». Падма, которая, разумеется, прекрасно понимала язык танцев, млела и только что не таяла у него в руках. Чарли видел, как она сияет, как улыбается, как горят огнем ее глаза. И, разумеется, когда вальс закончился, Чарли, целуя ее руку в знак благодарности, заметил, как она украдкой облизнула пересохшие от волнения и удовольствия губы. Однако так повезло не всем. Почему? Потому, что сказался недостаток практики. Обучить хотя бы базовым танцам учеников Хогвартса как-то сумели, чтобы они совсем уж неучами не выглядели. Однако был маленький нюанс: бал — это не только танцы, светские беседы обо всем и ни о чем, и не только безукоризненная вежливость всех со всеми. Бал — это еще и, внезапно, очень плотное взаимодействие с противоположным полом. И вот это надо нарабатывать сильно дольше, чем пару недель. Конечно, те, кто и без бала успешно встречались, и те, кто занимался танцами, не испытывали никаких затруднений, но вот остальные, которых было большинство, подобной легкостью и непринужденностью похвастаться, увы, не могли. Парни стеснялись и пропускали танцы, девушкам это активно не нравилось, их тут же приглашали другие партнеры, у кого была обратная ситуация. Пары, не имевшие никаких других обязательств, кроме, собственно, самой возможности попасть на бал, рассыпались одна за одной. Кроме того, учителя очевидно переоценили единство учеников Хогвартса. После первых танцев и небольшого перекуса, да еще и после того, как учителя несколько ослабили внимание, переключившись на слежение за парочками, ищущими уединения, единая толпа рассыпалась на маленькие группки друзей, которые общались только между собой и совершенно не искали другой компании. Так что полноценного бала в полной традиции, со светскими беседами всех со всеми не получилось. Постепенно, ближе к полуночи, официальная часть бала закончилась. Макгонагалл объявила о последнем танце, в котором Чарли с Падмой с большим удовольствием поучаствовали, после чего была объявлена небольшая неофициальная вечеринка с уже гораздо более свободной музыкой. Правда, все еще под полным контролем, чтобы никто не порывался сделать ничего «неправильного». Со сцены, организованной в стороне от танцпола, ушел оркестр, их место заняла специально приглашенная для этого мероприятия группа «Weird Sisters». Однако, охотников до их музыки было гораздо меньше, чем до официальной части бала, поэтому ученики начали потихоньку расходиться — хотя, безусловно, фанатов группы хватало и они подняли жуткий шум, приветствуя своих кумиров. Чарли, увы, к их фанатам не относился. Однако и завершать такой замечательный вечер вот так внезапно, без какого-либо «финального аккорда», а простым возвращением в гостиную Рейвенкло, было бы просто глупо. — Прогуляемся? — предложил он Падме. Падма, успевшая слегка устать за время бала и тоже явно не являвшаяся фанаткой «Weird Sisters», с удовольствием кивнула: — Конечно, давай. Когда за ними закрылись ворота и они оказались в холле, Чарли расслабленно выдохнул. — Фу-у-ух… — Все хорошо? — Да-да, все в порядке, — успокоил ее Чарли. — Устал просто. Все так смотрят, будто сожрать хотят. Ужас! — А ведь это ты еще не Чемпион… Чарли поежился: — Бр-р-р… Не дай бог! Падма улыбнулась: — Не бойся, мой герой! Ты справился великолепно. — Ну, не мог же я подвести такую красавицу, да еще в такой ответственный момент? Позже Чарли сам не смог себе объяснить, зачем и почему они не свернули в сторону главной башни, но они с Падмой, покинув Большой Зал, пошли не куда-нибудь, а именно в сторону внутреннего дворика. Его тоже украсили в честь бала. Соорудили зачарованный фонтан, трансфигурировали виноград и плющ, которые оплетали стены и колонны галерей, в настоящий розовый зимний сад, да еще и выпустили особый вид северносиятельных светлячков, которые, порхая с места на место, создавали ту самую атмосферу, которая возникает, стоит только в детстве открыть книгу сказок. Зажгли подвешенные на цепях жаровни, развесили флаги. Кроме того, кто-то разогнал обычные в это время года тучи и теперь на безоблачном небе сияла ярким серебряным свечением убывающая луна. Чарли вдохнул полную грудь прохладного, но отнюдь не ледяного воздуха. В самом деле, на улице было хоть и заметно прохладно, но совсем не холодно. Наверное, потому что не было ветра. Однако, гулять просто так было бы неразумно — фрак и платье, все же, едва ли можно было назвать теплой одеждой. Чарли достал палочку: — Акцио зимний плащ! Через несколько секунд плащ уже был у него в руках — Чарли специально оставил его просто висеть на вешалке в комнате. Конечно, он мог бы запросто вызвать сразу два плаща, однако он решил немного схитрить. Он открыл застежку и, накинув плащ как большой плед, поманил Падму к себе под руку: — Прошу, миледи, окажите мне честь… Падма, сходу, разумеется, расколовшая эту нехитрую манипуляцию, заулыбалась еще больше и, встав рядом с ним, с удовольствием позволила накрыть свои плечи плащом и приобнять себя: — Искуситель… Они вышли, медленно преодолели внутренний дворик, обошли по небольшой галерее здание Большого Зала, спустились по каменным ступеням, затем прошли мимо резной статуи оленя, вокруг которой как раз летали светлячки, неторопливо обошли фонтан по большой дуге, чтобы их не облило брызгами, прошли под высокой аркой — и, наконец, оказались в так называемом «мощеном дворе». Здесь было тихо. Очень тихо. Особенно по сравнению с Большим Залом. И здесь не было пока ни одного студента, ни единой парочки. Чарли с трудом подавил смешок. Ну да, здесь-то уединяться никому не придет в голову — рядом башня преподавателей, да и от Большого Зала, все же, далековато — страсти успеют поутихнуть, пока доберешься, есть много более удобных мест поближе. Они медленно прошли через дворик, наслаждаясь тишиной и прохладой, безоблачным небом, усыпанным миллионами звезд. В воздухе разлился запах роз и чего-то сладкого, вроде восковых свечей и сотового меда. Они медленно спустились по широким лестницам с резными перильцами, прошлись по мощеному мелкой брусчаткой дворику, где к ним привязались несколько светлячков, закружившихся вокруг них. А спустившись еще по одной лестнице, они оказались на небольшом каменном мостике, который соединял два крыла замка и с которого открывался просто шикарный вид на озеро, в котором отражалась полноценная лунная дорожка. — Красиво тут, — сказала Падма, когда они остановились у перил моста. — Люблю это место… — Да-а, красиво, — Чарли хмыкнул. — Соединяются две половинки. Символично… — Ага… Чарли взглянул на Падму. Она слегка дрожала, но явно не от холода. Или, по крайней мере, не только от холода. Она часто и коротко дышала, ее рот был слегка приоткрыт и она кончиком языка украдкой облизывала губы — так всегда бывало, когда она нервничала или переживала из-за чего-нибудь. Некоторое время они просто стояли рядом, не решаясь ни на что. Даже не решаясь просто прервать молчание. Затем одновременно, будто договаривались заранее, обернулись друг к другу, при этом Падма еще и завернулась в его плащ, как бы закрываясь тканью и прячась ото всех. Она слегка качнулась, Чарли подхватил ее, взяв при этом за талию. Падма покраснела, задышала еще чаще, плавно положила ему руки на плечи, облизнула губы еще раз. Ее глаза заблестели. Чарли сглотнул, как-то совершенно рефлекторно обнял ее немного крепче, положив одну руку ей под лопатку, будто они снова собирались танцевать в паре, вторую руку опустил ниже, к поясу. В близком контакте он ощутил, как часто бьется ее сердце. Он сглотнул. — Падма, а… — Молчи! — каким-то странным шепотом ответила ему Падма, ее голос дрожал. Чарли тут же выполнил ее просьбу, Падма вздрогнула, облизнула губы еще раз. Затем медленно, будто в замедленной съемке, потянулась к нему. Чарли сглотнул, медленно склонился к ней навстречу, слегка склонив голову, чтобы не столкнуться с ней носами. Ротик Падмы приоткрылся, она закрыла глаза. Когда их губы соприкоснулись, Чарли на секунду показалось, что у него в сознании взорвалась бомба. Ощущения были странные, но очень приятные. Его бросило в жар, он вдруг почувствовал, будто горит. Сердце застучало так, что, казалось, готово было вырваться из груди. Внизу живота слегка скрутило. Ощущение чужих и в то же время — таких родных и желанных губ было каким-то очень особенным. Странно неправильным и при этом — единственным правильным из вообще всех существующих ощущений в мире. Чарли осторожно подтянул ее к себе и, наконец, тоже позволил себе тоже закрыть глаза и, наконец, отпустив ситуацию, отдаться этим чувствам.