Глава 18: Экскурсия в ад

Каса провели через КПП на окраине Академгородка, куда обычным ученикам хода не было. Территория военной части оказалась до безобразия обычной: унылые казармы, плац, где молодые солдаты, лет по двадцать, муштровали строевой шаг, и всё это — без единого намёка на Подземелье, порталы или магию. Ни у кого не было оружия. Один парень мыл огромный армейский «Урал» с мыльной пеной по локти. Кас в своей серой школьной форме чувствовал себя тут инородным телом. Его подвели к вертолётной площадке, где уже ждал свой чёрный вертолёт с вращающимся несущим винтом. Рядом стояла пятёрка парней лет двадцати пяти в такой же военной форме, но в чёрных беретах с гербом Лицея. У всех за спиной были объёмные рюкзаки. Помощник Петровича подошёл к самому крупному из них — накачанному бородачу со шрамом через щеку — и что-то быстро объяснил, указав на Каса. Потом они подошли вместе. — Это сержант Прокопов, следуй за ним, — бросил помощник и, развернувшись, ушёл. Бородач оценивающе окинул Каса взглядом и протянул руку. — Прокоп. — Кас, — ответил он, пожимая сильную, мозолистую ладоню. — Вижу по форме, ты с общего курса, — Прокоп усмехнулся. — Зная Петровича, ты или потенциальный источник больших проблем, или потенциально сильный боец. Надеюсь на второе. Ты чего натворил? — Заблокировал портал, — честно ответил Кас. Прокоп присвистнул. — И это на второй неделе. Интересно, что же ты в Подземелье накопал. Или что накопало тебя. Ладно, у всех свои секреты. Лететь нам часов пять. Поспи, пока летим. Потом будет не до этого. Пошли. На месте молчи, смотри и держись строго за мной, как тень. Они загрузились в вертолёт. Кас летел впервые. Первое время он смотрел в иллюминатор на удаляющийся Академгородок, потом на проплывающие внизу леса и поля. Пока винты набирали обороты, Прокоп, пригнувшись, прошёл по салону, хлопая своих людей по плечам. — Эй, орлы, знакомьтесь — наш попутчик, Кас. С общего курса. Петрович велел показать ему, где раки зимуют. — Он указал на каждого по очереди. — Это наш костяк. «Сова» — лучший тактик и лекарь, если что, хрипеть не будет, сразу к нему. «Молот» — если что-то нужно проломить, будь то стена или череп, он твой парень. «Тень» — наши глаза и уши, в лесу без него — как без рук. А это «Факел» — наш главный калибр, от него враги горят весело и с песнями. Каждый из названных кивнул Касу — без особого дружелюбия, но и без вражды, с отстранённым профессионализмом людей, которые видят таких, как он, не в первый раз. — Ладно, устроились, — Прокоп плюхнулся на сиденье рядом с Касом. — Лететь часов пять. Поспи, пока летим. Потом будет не до этого. Но Кас не собирался спать. Адреналин, что держал его все эти дни, стал потихоньку отступать, и его захлёстывало любопытство. Он разглядывал рюкзаки отряда — такие же, как у всех солдат в части, ничем не примечательные. Прокоп, заметив его взгляд, усмехнулся. — Что, армейский вещмешок в диковинку? — Просто... не похоже, чтобы в такое всё влезло, — осторожно сказал Кас, кивая на массивные латные рукавицы, торчащие из рюкзака «Молота». Прокоп усмехнулся шире. — А, ты про это. Ну да, не похоже. Это не просто рюкзак. Называется «складская ячейка». Дорогая игрушка, но в полевых условиях — вещь незаменимая. В «военторге» на площади такие продают, но те — слабенькие, на палатку да паёк хватит. А эти... — он похлопал по своему вещмешку, — ...это уже трофейные штуки, с глубоких уровней. Всю нашу экипичку таскаем, как в кармане. Мысль о том, что на Торговой площади, мимо которой он ходил каждый день, продавались такие вещи, ошеломила Каса. Он всегда думал, что «военторг» — для показухи. Оказалось, он просто не видел главного. Но напряжение последних дней всё же взяло своё. Гул двигателей, укачивание, усталость — его начало неудержимо клонить в сон. Он боролся с собой, пытаясь запомнить каждую деталь, но вскоре его вырубило, как подкошенного. Очнулся он от того, что Прокоп тряс его за плечо. Вертолёт уже стоял с заглушёнными двигателями. Полевой лагерь. Снова никакой магии. Только палатки, генераторы и суетливые люди в камуфляже. Прокоп со своим отрядом направился к центральной штабной палатке. Кас, как и велели, шёл за ним, впитывая всё глазами. В палатке было несколько офицеров, но лишь один, коренастый майор, носил такой же чёрный берет. — Чего это вас Петрович с выходного вызвал? Я думал, ещё пару дней вас не увижу, — обратился майор к Прокопу. — Да вот, молодёжи нужно экскурсию провести, — Прокоп кивнул на Каса. — Мы ненадолго, одного неглубокого захода хватит. — Понятно, читал, — майор бросил на Каса короткий, оценивающий взгляд. — Выдвигайтесь в шестой квадрат, там в последнее время плотность орды поменьше. Волна будет через два часа. Только будьте осторожнее с АОЕ. Вчера четвёртый отряд двух бойцов потерял. — Кого? — у Прокопа резко помрачнело лицо. — Пятницу и Коляна. Прокоп с силой сглотнул, его челюсти напряглись. — Что командование думает? — Из Японии вроде отправляют команду, у них есть оборотень проклятый, невосприимчивый к пси-атакам. Тут Прокоп вспомнил о Касе и резко оборвал себя. — Ладно, всё потом. — Он обернулся к отряду. — Быстро экипируемся и выдвигаемся! Они вышли и направились к дальней палатке на самом краю лагеря. В палатке на краю лагеря началось то, что навсегда отпечаталось в памяти Каса. Это был не просто процесс переодевания — это было явление мощи. Из тех самых «складских ячеек» они начали извлекать снаряжение, от которого у любого ученика Лицея перехватило бы дыхание. Это были не просто вещи — это были артефакты, выкованные в самых глубоких рейдах и выстраданные за пять лет кровавой службы. Прокоп, «танк», облачился в латы из тёмного, почти чёрного металла, испещрённого прожилками малинового света, будто по ним текла остывшая лава. Его щит был не просто куском металла — это была дверь из отполированного до зеркального блеска мифрила, на поверхности которого пульсировали защитные руны. От всего его облика веяло незыблемостью скалы. «Факел» надел робы, сотканные, казалось, из самого ночного неба — ткань переливалась звёздной пылью, а сквозь неё проступали очертания далёких созвездий. Его посох был увенчан не кристаллом, а целым миниатюрным вихрем, застывшим в прозрачной сфере. «Сова» обернулся в одеяния цвета первозданного снега, от которых исходил едва уловимый аромат цветущих лугов и свежести. На его поясе висел не набор зелий, а один-единственный хрустальный флакон, в котором переливалась вся радуга. «Тень» исчез в тенях, даже не надевая ничего, лишь на его запястьях мелькнули браслеты, искажавшие свет вокруг него. Его кинжалы казались выточенными из осколков лунного света. «Молот» облачился в лёгкую, но прочную кожаную бригантину, пластины которой были сделаны из чешуи какого-то древнего существа. Его двуручный боевой молот, «Громовержец», на вид был неподъёмным, но «Молот» вращал его в одной руке, как трость. И посреди этого созвездия мощи и мощи стоял Кас. В своей потрёпанной серой школьной форме. С пустыми руками — свои жалкие железные кинжалы он оставил в комнате Лины. Он чувствовал себя нищим попрошайкой, забредшим на пир богов. Прокоп, защёлкивая последний заклёпку на наплечнике, заметил его взгляд. — Вырастешь — будут и у тебя такие, — он хмыкнул, но без злобы. — Если выживешь и останешься. В рейдах без этого — просто мясо. Лучше прожить 10 лет как тигр, чем 40 как зачуханная дворняга. А здесь... здесь мы хоть как тигры и остаёмся. Пусть в клетке. Но сила остаётся, тело слушается. А попробуй выйди за периметр надолго... — Он сделал выразительную паузу. — Через месяц начнёшь кашлять кровью. Через полгода с постели не встанешь. Так что, когда нам тут говорят про "почётную службу" и "возможность остаться"... это не пустые слова. Это спасательный круг, который бросают тонущему, предварительно намотав на шею верёвку. — Ну, выдвигаемся, — Прокоп взглянул на Каса, и его взгляд стал жёстким. — Кас. В метре позади меня. Как тень. Не шаг в сторону. Они двинулись к выходу из лагеря, за которым начиналась не просто тайга, а нечто, от чего у Каса, несмотря на всю мощь, окружавшую его, похолодело внутри.