Глава 48: Ловушка в утреннем тумане

На море царила предрассветная синь, когда с двух сторон, из-за мысов соседних островков, вышли корабли. Они шли без огней, их грязные паруса сливались с сумерками. «Гроза» и «Молчаливая смерть» двигались навстречу друг другу, словно собираясь протаранить «Стриж» посредине, но за сотню метров резко развернулись, ложась параллельно его бортам. Манёвр был отточенным, почти красивым, если бы не его цель. Генка, стоявший на вахте, протёр глаза и, осознав угрозу, заорал на всю глотку: — КОРМА! С ОБЕИХ СТОРОН! К ОРУЖИЮ! Гул тревоги прокатился по «Стрижу». Соловей выскочил на палубу первым, его кираса уже была на нём — привычка спать в доспехах оказалась полезной. Генка, Витька и Артём в считанные секунды встали плечом к плечу на носу, образуя стальную стену. Их мечи были в руках, лица напряжены, но без страха — только холодная готовность. Аня выбежала из каюты, растрёпанная, пытаясь собрать магию для ускорения корабля. Но было уже позно. С обоих бортов с шипением полетели абордажные крючья, впиваясь в дерево «Стрижа». Верёвки натянулись, и корабли мусорных гильдий с глухим стуном притянулись вплотную. — СТРОЙ НЕ ЛОМАТЬ! — скомандовал Соловей, и его голос, пропитанный силой навыка, заставил парней выпрямиться. — КОРМА! КАС, ЕЛЕНА, ПРИКРОЙТЕ ДЕВУШЕК! Кас и Елена уже были на месте. Кас встал перед люком, ведущим в трюм, где оставались Лина, Аня и Света, сжимая в руках кинжалы. Елена заняла позицию у штурвала, её спокойный, аналитический взгляд оценивал ситуацию. И тут начался хаос. С бортов «Грозы» и «Молчаливой смерти» полетели десятки грязных мешков. Они шлёпались о палубу «Стрижа» и разрывались, выпуская густые облака едкой известковой пыли, смешанной с чем-то горьким и раздражающим. Воздух мгновенно стал белым и невыносимым. — Глаза! — закашлял Артём, отступая на шаг. — СТОЯТЬ! — рявкнул Соловей, но даже его приказ не мог остановить рефлексы. И из этой белой мглы, с обоих бортов, на палубу «Стрижа» хлынула вторая волна. Не бойцы. Девушки. Десятки голых, испуганных девушек. НПС-служанки и настоящие ученицы, с синяками и следами насилия на телах. Их толкали сзади, они падали, цеплялись друг за друга, их крики и плач смешались с кашлем. Они врезались в строй Соловья, как живая, паническая лавина. — Не бить своих! — успел крикнуть Соловей, но строй был уже сломан. Генка, Витька и Артём оказались оттеснены, отрезаны друг от друга, каждый окружённый мечущейся, голой толпой, которая мешала двигаться, видеть, дышать. Аня, стоявшая на корме, отчаянно пыталась собрать магию. Но дым резал глаза, а мельтешение тел перед ней делало точечные заклинания невозможными. В её глазах вспыхнула ярость. Она сжала кулаки, и два массивных, раскалённых докрасна огненных шара размером с бочонок вырвались из её рук. Они пронеслись над головами девушек и врезались в палубы «Грозы» и «Молчаливой смерти». Сухое дерево вспыхнуло мгновенно, как факел. Крики нападавших смешались с треском пламени. На палубе «Стрижа» голые ученицы, увидев огонь на кораблях, с которых их только что выгнали, забились в ещё большей панике. — СПОКОЙСТВИЕ, — произнесла Елена, и её голос, усиленный чистой энергией, прокатился по палубе, как волна ледяной воды. Паника учениц на миг утихла, сменившись оцепенением. — ВСЕ ДЕВУШКИ И МАТРОСЫ — СТОЯТЬ НА МЕСТЕ! — прогремел приказ Соловья, и его власть, работавшая на слабых волей, сработала. НПС-девушки и матросы «Стрижа» замерли, как статуи, создав жутковатую живую декорацию. И в этой замершей картине началась настоящая резня. Из-за спин оцепеневших девушек вынырнули бойцы мусорных гильдий. Грязные, злые, вооружённые топорами, дубинами, ножами. Они набросились на отрезанных друг от друга бойцов «Тёмного Леса». Витька первым оказался в кольце. Он рубил мечом, каждый удар находил цель — череп, горло, ключица. Но удары сыпались на него со всех сторон. Кирасой он отразил три, четвёртый скользнул по плечу, пятый вонзился в бедро. Он рухнул на одно колено, продолжая рубить, пока на него не навалились пятеро, придавив к палубе. Последнее, что он увидел, — это сапог, летящий в лицо. Генка, отбиваясь, отступил к борту. Он срубил двоих, ранил третьего, но кто-то сзади ударил его обухом топора по голове. Шлем смягчил удар, но оглушил. Он пошатнулся, и его тут же сбили с ног, начав молотить ногами и железом. Артём, самый хитрый, попытался прорваться к корме, используя замерших НПС как укрытие. Но его поймали, зацепили абордажным крюком за ногу и стащили в кущу врагов. Его дубина ломала кости, но через несколько секунд его голос захлебнулся. Кас, видя это, метнулся с кормы на помощь. Он был тенью, молнией. Его ледяные кинжалы впивались в горла, в спины, в глаза движущихся к Соловью бойцов. Он резал им путь, оставляя за собой цепочку замерзающих трупов. Но он был один. На Соловья напали Боров и ещё четверо его самых здоровых громил. Они не стали фехтовать — они сразу попытались сбить его с ног, обрушившись всем весом. Соловей, могучий и опытный, отшвырнул одного, сломал руку второму, но Хищник, выскользнув из-за спины оцепеневшей НПС, всадил ему в бок длинный, тонкий кинжал. — ВСЕ НА НЕГО! — завизжал Хищник, и оставшиеся бойцы, человек десять, отвлекаясь от Каса, бросились на Соловья. Его завалили под грудой тел, из-под которой ещё долго доносился хриплый рёв и треск ломающихся костей — и не только его. В этот момент с кормы раздался крик Лины. По верёвкам, свешенным с горящих кораблей, на корму «Стрижа» вскарабкались десять бойцов. Они падали прямо на Аню и Свету. Девушки не были экипированы. Аня успела швырнуть в первого ослепляющую вспышку, Света ударила картографическим циркулем в глаз, но их быстро окружили, и через несколько секунд обе лежали на палубе, не двигаясь. — СДОХНИ! — закричала Лина, и трое нападавших на неё охрипли, схватившись за горло, но не упали — только ослабели. Елена, мечом в руках, врезалась в толпу. Её удары были смертоносны — каждый взмах укладывал одного. Но их было десять, и они били со всех сторон. Удар дубиной по плечу, нож в бок, топор по спине — Елена принимала их, её тело мгновенно залечивалось чистой энергией, но запас её таял на глазах. Она убивала, но её окружали. Двое, обойдя её, набросились на Лину. Та швырнула в них бутылку с кислотой. Один завыл, схватившись за лицо, второй, обожжённый, но злой, сбил её с ног. Посох вылетел из рук. Он занёс нож, но Елена, пронзив последнего своего противника, метнулась к ним и ударила мечом с такой силой, что клинок прошёл через обидчика и вонзился в палубу. Второго, ослепленного, добила уже Лина, подобрав свой посох и с хрустом сломав ему шею. Тишина. Она наступила внезапно. Девушки-НПС и матросы стояли неподвижно. Несколько живых учениц тихо плакали, прижавшись друг к другу. На палубе лежали груды тел. В основном — мусорных гильдий. «Тёмный Лес» дорого продал свои жизни. Но продал. Кас, весь в крови не своей, стоял над грудой тел, под которой был Соловей. Елена, бледная, с потухшим свечением ауры, поддерживала Лину, у которой текла кровь из рассечённой брови и явно было сломано ребро. Догорали «Гроза» и «Молчаливая смерть», освещая кровавую палубу зловещим заревом. Молча, помогая друг другу, Кас, Елена и Лина начали раскапывать тела своих. Вытащили Витьку, Генку, Артёма, перенесли их к телам Ани и Светы. Потом добрались до Соловья. Он лежал внизу, под шестью мёртвыми телами. Его кираса была искорёжена, лицо — неузнаваемо. Но в мёртвой руке он всё ещё сжимал рукоять своего двуручного меча. Их положили рядом. Шесть тел. Шесть друзей. Именно тогда из воды беззвучно всплыл Корабль-Призрак. Чёрный, леденящий. На его палубе не было ни души. Все мёртвые на «Стриже» — и бандиты, и пираты, и матросы-НПС — зашевелились. Встали. И пошли. К борту. Те, кто упал за борт, выплыли из тёмной воды и полезли по призрачному трапу. Витька, Генка, Артём, Аня, Света, Соловей — все они встали и не глядя пошли следом, их глаза были пусты и стеклянны. Кас смотрел на них, его лицо было каменной маской. Потом он резко развернулся. — Надо кое-что взять, — сказал он голосом, в котором не было ни колебаний, ни эмоций. Он спрыгнул в люк, ведущий в трюм. Через минуту вернулся, неся большой холщовый мешок, откуда доносился тихий звон стекла. Он посмотрел на Лину и Елену. — Пошли. Надо кое с кем пообщаться. Они втроём перешагнули через борт «Стрижа» на призрачный трап Корабля-Призрака. Их ноги ступали по неосязаемому, холодному дереву. На палубе призрака уже стояли рядами все убитые, включая их друзей. Никто не смотрел на них, не реагировал. Они были просто грузом. Корабль-Призрак отчалил. «Стриж», с его оцепеневшими НПС и плачущими ученицами, медленно поплыл по привычному маршруту, унося с собой запах крови, гари и смерти. А три живые фигуры стояли на носу чёрного корабля, глядя в туман, куда он их вёз. К самой хозяйке этой игры. К Лоа.