Глава 11.

Каждый угол забит перешептыванием вчерашнего вечера. Каждый взгляд направлен на отличницу Бетти Купер, что страдая от собственного врага, решила лечь с ним в одну кровать, думая, что это решит проблему травли. Такого мнения были о ней люди, окружающие ее. Джагхеда не было в школе второй день, он и раньше не часто присутствовал на занятиях, но со временем змея стало очень много в жизни девушки, поэтому причина для беспокойства была. По пути в библиотеку Элизабет окликнул старый друг. Арчи Эндрюс. -Бетти, ты слышала? Ходят слухи, что вы с Джонсом встречаетесь. Это же полный бред.-Спортсмен рассматривает предмет симпатии, что явно недовольна такими расспросами, но стоит попытать удачу-узнать правду от нее. -А что с Джагхедом не так? Он вроде неплохой парень.-Пожимает плечами блондинка, замечая как собеседник напрягся. Не приятно слышать, что твой объект обожания защищает своего же обидчика. -Надеюсь, ты шутишь. Он же чертов эгоист! Портит жизнь другим людям, и я еще не говорю о твоей. Джонс играет, манипулирует тобой, этот человек не способен любить и чувствовать что-то человеческое. Он монстр, Бетти! -Достаточно, Арчи. За последнее время, этот «монстр» сделал для меня куда больше, чем старый друг. И давай уже расставим точки на i, я устала от того, что ты появляешься незаметно со своими нотациями, а потом исчезаешь, когда нуждаюсь в тебе. Так проще будет совсем не продолжать бессмысленное общение.-Эндрюс уставился на подругу мутными от злости глазами, он винил во всем змея, Джонс поменял Элизабет, запустил в свою золотую клетку, а затем провернул щеколду.  -Ты так говоришь, потому что Джагхед сказал не общаться со мной?-Выдавил рыжий, глядя в ошарашенный взгляд напротив.  -Причем тут вообще он? Я не хочу общаться с тобой! Слышишь? Я!-Цедит Бетти и разворачиваясь уходит в библиотеку, громогласно закрывая за собой дверь. Арчи Эндрюс снова в пролете, и все из-за короля.

***

Утро было серым и влажным, как промокший пепел. Он лежал на спине, уставившись в белый потолок трейлера. Джагхед в школу не пойдет. Не сегодня. Парень физически чувствовал себя разбитым, но причина была глубже-в душе бушевал ураган, вызванный простым, но сокрушительным открытием. Форсайт третий любил Бетти Купер. Не просто зациклился на «заучке-мышке», а по-настоящему, до дрожи в коленях и тошноты в животе, любил эту взрывную, невероятную девушку. Любовь оказалась не светлым чувством из дешёвых романсов, а тёмным, всепоглощающим лесом, в котором он заблудился. Что делать дальше, главарь не знал. Всю ночь брюнет ворочался в постели, прокручивая в голове каждую их встречу, каждую колкость, каждую редкую улыбку, адресованную ему. Внутренний диалог был жестоким и беспощадным, но все доводы, все оправдания и насмешки над самим собой разбивались в прах об один непреложный факт. И этот факт его пугал.   Он любил ее. Эти три слова, выжженные на внутренней стороне его черепа, жгли сильнее любого похмелья. Не сентиментальной влюбленностью подростка, а взрослой, тяжелой и мучительной любовью, которая выворачивает душу наизнанку. Змей видел настоящую Бетти: взрывную, умную, отчаянно храбрую, с глазами цвета весенней грозы, в которых смешивались сталь и уязвимость. Джагхед не мог решить, хорошо это или ужасно. Это чувство было чужим, не вписывалось в его вселенную кожаной куртки, байкерских ботинок и наркотиков. Оно делало его уязвимым. И от этого настроение было отвратительным, черным. Чтобы утопить в этой смоле свои мысли, он направился не в школу, а в Белый змей. Грохочущая музыка, запах пота, пива и крови-вот его привычная стихия. Здесь царили простые, животные законы. Его друг встретил змея у входа, хлопнув по плечу:  -Как дела, Джаг? Выглядишь, будто призрака видел. Или опять про свою блондинку думал?-Шутка, попавшая в самую сердцевину его смятения, отозвалась резкой болью. Парень лишь хмуро буркнул что-то невнятное и прошел внутрь. Его взгляд, привычно скользящий по знакомым лицам, наткнулся на ринг и замер. Там шла драка, грубая, без правил. Один из бойцов был ему незнаком. Это был не змей. Высокий, жилистый, с тусклыми, словно мутные стекла, глазами. Кожа бледная, почти серая, отчего багровые гематомы под его рёбрами казались неестественно яркими, алеющими, как свежие кляксы на грязном холсте. Будто совсем свежие, но парни так точно не бьют. -Кто это?-Спросил Джагхед у стоящего рядом Свит Пи, не отрывая глаз от мужика. Друг безразлично покосился на ринг. -Упырь,-равнодушно ответил тот.-Пришел к нам порезвиться, снять стресс. Пазл в голове Джагдеда сложился мгновенно и с леденящим щелчком. Два нападающих в переулке. Она отбивалась, ранила одного ножом, другого била под ребра. И вот один из тех, кто осмелился поднять на неё руку, дышит здесь, пьёт его пиво, смеётся. А где второй? Мысли понеслись с холодной, нечеловеческой скоростью. Бой закончился. Упырь, ухмыляясь кривой, беззубой усмешкой, спустился с ринга, вытирая кровь с разбитой брови тыльной стороной ладони. Джагхед двинулся навстречу. Он не помнил, как оказался рядом. Его рука вперёд себя схватила мокрую от пота майку мужика и с силой прижала его к грубому деревянному столбу. Вокруг на секунду воцарилась тишина. -Откуда синяки?-Голос Джагдеда был низким, почти беззвучным, от усталости ночью и плохом сне до, психика начинала свою новую игру на эмоциях. Головорез попытался вырваться, его дыхание пахло дешёвым виски и гнилью.  -А, с корешем одним северную дурёху проучивали. Упертая сучка оказалась.-Он рассмеялся, подавляя кашель. -Где твой напарник?-Змея начало трясти, мелкой, частой дрожью, которая шла из самой глубины, где клокотала ярость. -Да она его ножом в ногу ткнула, по самое!-Упырь закатил глаза, словно вспоминая смешной анекдот, и его смех, брызнул Джагхеду в лицо.-Заражение, сечешь? Ископытился, тварь! Ха-ха! Подумать только, от такой цыпочки! Этот смех стал последней каплей. В нём растворились все сомнения, вся боль, вся невыносимая тяжесть любви и беспомощности. Всё-и бессонная ночь, и мучительное осознание, и яростная, всепоглощающая жалость к мышке, сподвигла его на преступление. Удар пришёлся точно в челюсть, с глухим, костным хрустом. Упырь отлетел, но не упал, такая наглость короля ждала ответной реакции. Мужик зарычал и бросился в ответ. Это была казнь. Джагхед не слышал рёва толпы, которая сначала орала от восторга, а потом затихла, замерла в ужасе. Он не видел ничего, кроме этого бледного лица и багровых синяков под рёбрами-синяков, которые оставила рука Бетти Купер. Его кулаки работали как молоты: короткие, тяжёлые удары в корпус, сокрушающие в голову. Он бил, пока не треснула ключица под его пальцами, наносил жёсткие апперкоты, ломающие зубы и рвущие губы; прямые, с разворота, в висок. Бил, пока не почувствовал, как под его костяшками проваливается носовая перегородка. Бил, даже когда хриплые стоны превратились в булькающий пузырями выдох, а сопротивление сменилось тяжёлой, безвольной агонией, и тело стало просто тяжёлой, безвольной тряпкой, сползающей по столбу на грязный пол. Джонс бил, пока не почувствовал, что эта чудовищная несправедливость хоть ценою этой жизни-искуплена. Слышно было только тяжёлое, свистящее дыхание Джагдеда и мерный, зловещий звук алой крови, стекающей с его распухших костяшек на дерево. Король стоял над бесформенным телом, его грудь вздымалась, а в ушах звенела пустота. Убийца медленно поднял взгляд с того, что сделал, и его лицо, залитое чужой кровью и потом, исказило мрачное, первобытное удовлетворение, гримаса охотника, наконец прикончившего добычу. Это было сделано. Не для себя, для неё. Не сказав ни слова, он развернулся и пошёл к выходу, рассекая толпу, которая расступалась перед ним, в их глазах читался уже не ужас, а почтительный, животный страх. Его шаги гулко отдавались в тишине, пока он не растворился в сером свете дня за дверью. Свит Пи долго смотрел на выход, потом тяжело вздохнул, и его обычная насмешливая маска спала, обнажив усталое, серьёзное лицо солдата, видящего последствия битвы. Он ткнул пальцем в сторону неподвижной груды на полу. Его голос был сухим и деловым, без тени эмоций. -Увезите это и закопайте где-нибудь в лесу, подальше и поглубже. Чтобы даже черви не нашли.-Затем он отряхнул ладони, будто стряхивая невидимую грязь. Теперь ему предстояло самое трудное-идти к главарю. Кровь, пролитая в Белом змее, никогда не оставалась просто лужей на полу. Буря только начиналась. История приняла серьёзный, кровавый оборот, и последствия этого дня в баре ещё аукнутся всем. А Джагхед, выйдя на осенний воздух, впервые за долгое время чувствовал не боль, а пугающую, всепоглощающую ясность. Джонс любил её и он только что убил за неё. Дорога назад была отрезана. Навсегда. -Джаг, я надеюсь, это того стоило. Упыри не простят нам потерю их собрата.-Вырывая из мыслей, Свит Пи мигом оказался рядом, поднося сигарету к губам, но долго глядя на нее, все же решил спрятать обратно в пачку. -Это он напал на Бетти. -Я так и понял. Ты бы видел как это выглядело со стороны, мне самому стало не по себе.-Передернув плечами, парень оглядел главаря, что не мог разжать кулаки от боли. Его мокрая челка прилипла ко лбу, а на щеке осталась запекшаяся кровь упыря. -Вот чего тебе не имется? Раз уж расстались с Арией и пытаешься забыться с помощью Купер-это плохое дело. Вот влюбится в тебя и не отвянешь.-Джонс сплевывает привкус железа из-за рта, стараясь стереть из памяти перекошенное от боли лицо того мужика.  -Не любил я Бейвель никогда.-Ошарашивает Свита друг. К этому умозаключению брюнет пришел под утро, копаясь в обломках подсознания и собирая по кусочкам свои собственные чувства. -С чего ты это взял? -Когда Бетти появилась на пороге нашей школы, то тогда уже у меня к ней возник интерес. Ее сразу начали обижать, и мне хотелось привлечь внимание таким же образом. Я хотел, чтобы она меня оскорбила, тогда я бы чувствовал себя победителем, но она молчала! Однажды, прогуливаясь от бара, увидел как Элизабет шла за ручку с Эндрюсом, сейчас понимаю, что это была глупая ревность, но тогда захотелось доказать ей, мол у меня тоже есть любимый человек. Так и начал встречаться с Бейвель, она не была шибко против. Но это никак не отразилось на Бетти, ей было плевать. А все мои попытки привлечь внимание, оборачивались ненавистью и молчанием. Я ненавидел ее за это, однако продолжал добиваться любого проявления эмоции в мою сторону. Свит, я всегда любил Бетти Купер, а принял и осознал свои чувства только сейчас. Ну не мудак ли я?-Главарь прикусил щеку с внутренней стороны, его терзания души вылились на друга, и сейчас становилось легче, камень падал с души. -Тогда не теряй больше времени, Джаг. Мне всегда казалось, что у вас когда-нибудь да будут недомутки. Вы с ней чем-то похожи. Оба двинутые на голову.-Горько рассмеялся Свит, заставив главаря тоже позволить себе грустную улыбку. -Думаешь стоит признаться? -Определенно, иначе может стать слишком поздно.-Свит Пи похлопывает по плечу и бредет обратно в бар, оставляя змея наедине с пожирающими мыслями.

***

Комната Бетти Купер-рай для розовой девочки, верящей в единорогов и пурпурные облака. Стены украшены фотографиями счастливых моментов с друзьями, большая и мягкая кровать заправлена простынью цвета пиона. Зеркало напротив спального места направлено на блондинку, сидящую на, разложенной ко сну, постели. В руках отличница вертит фамильный нож, рассматривая с разных сторон, словно видит впервые. На наконечнике ножа изображен рисунок ярко желтого сыра с десятью разными по величине дырками. Именно этот предмет спасал ей жизнь несколько раз, она мстила через него, выражая протест или гнев. В дверь слегка постучали. Из приоткрытой щели выглянул Хелл Купер. Элизабет вернулась домой не вовремя, застав отца в жилище. Ничего не сказав, она прошла к себе и не выходила уже который час, просто не могла встретиться хотя бы взглядом с этим человеком.  -Можно войти?-Нервно промямлил мужчина, и в ответ получая утвердительный кивок, прошел в комнату, опустившись на маленький алый пуфик возле туалетного столика. Лицо выражало волнение, он давно хотел обсудить их отношения, но захочет ли этого дочь? Обращая внимание на девочку, отец заметил предмет, принадлежавший матери, его жене. Бетти носит его с собой. -Он всегда с тобой, как она и велела?-Указывая на оружие, нарушает тишину Купер старший. Девушка невнятно угукает, все еще тая обиду на главу семейства. -Бетти, давай обсудим все, что произошло за последнее время. Я понимаю, что вел себя некорректно, ужасно и безответственно по отношению к тебе, но прошу пойми и ты меня. Я остался без жены, и пытаясь заглушить боль нашел другую. Элис бы не хотела наших страданий.-Элизабет окинула раздраженным взглядом отца, то складывая, то собирая нож-бабочку из-за нервов. На глазах проступили слезы. -Ты предал ее так быстро после смерти! Тебе самому не противно от себя? Ладно, мама! Но я тебе что сделала? Почему ты забыл про меня?-Одинокая слеза скатывается по щеке, падая на лезвие ножа. Хелл мнется, безусловно дочка права. В собственных переживаниях он не подумал о чувствах девочки, такой удар мог сильно повлиять на ее психику, если бы с ней не оказались правильные люди. Они ведь были? -Я очень сожалею, милая. Мне правда жаль. Я эгоист, что думал о себе, не беспокоясь о твоем состоянии. Прости меня, пожалуйста.-Отец встает с пуфа, подходя к подрагивающей от надвигающейся истерики девушке. Элизабет вытирает слезы тыльной стороной ладони, оглядывая родного человека, чьи глаза тоже наполняются влагой. Но он держится.  -Прости, прости, Бетти, прости меня. Я очень виноват.-Словно в мантре шепчет мужчина, притягивая дочку к себе в объятия, он целует в макушку, так нежно, что девушка расплывается в грустной улыбке. Хелл поглаживает по спине, успокаивая малышку, что и так натерпелась за последние несколько дней много ужаса. Правда отцу знать об этом не обязательно. -Ты прощаешь, дорогая?-Купер старший осматривает лицо, ища ответ в этих уставших, но таких сильных и бойких глазах. -Да, пап.-Шепчет в ответ девочка и снова окольцовывает мужчину руками. Отец берет в руки фамильный нож,  рассматривая закадычный предмет со всех сторон. -Помнишь, что мама говорила?-Бетти хихикает, вспоминая фразу, что вбилась в голову после смерти родного человека. Бесплатный сыр только на твоем ноже, Элизабет Купер. Цитирует папа жену, на что девушка растягивается в улыбке, предаваясь воспоминаниям тех солнечных дней, когда казалось, что плохие времена никогда не наступят.  Бетти выходит с отцом из комнаты, теперь становилось хорошо, легче. Ведь разговор действительно поменял мнение друг о друге. Им нужна была эта минута переплета сердец по душам. Подходя к раковине, она наливает себе воду из-под крана, поглощая жидкость как нектар после такой-то истерики и нежности. Папа проходит мимо и на его лице сияет спокойствие и умиротворение своим действием примирения. Он счастлив снова видеть дочь дома. Купер поднимается наверх, напевая себе под нос песенку ее одноклассницы Джози, она переступила порог своей комнаты, и вздрогнула, у самой кровати, стоял король змеев. Сердце Бетти провалилось в бездну, а затем вырвалось яростным ударом в горло. Она отскочила назад, прислонившись к косяку, и короткий, перепуганный крик сорвался с ее губ. Снизу тотчас донесся озабоченный голос отца: -Бетти? Ты в порядке?-Девушка вжалась в дверь, ладонь прижала к груди, где сердце колотилось, как птица в клетке. Она зажмурилась на секунду, заставляя дыхание выровняться. -Всё в порядке, папа! Просто… споткнулась о порог.-Ложь далась удивительно легко. Дверь захлопнулась позади нее с тихим щелчком.  -Джагхед,-выдохнула блондинка, переводя взгляд на распахнутое окно, откуда тянуло ночной прохладой.-Когда-нибудь я точно поставлю на окна решетки. Лунный свет упал на лицо Джагхеда Джонса. Но это было не то привычное, слегка насмешливое, закрытое лицо. Это была каменная маска, высеченная усталостью и чем-то другим, куда более мрачным. Его глаза теперь смотрели на нее прямо, и в них не было ни капли привычной отстраненности. Они горели темным, тлеющим огнем. -Ты помирилась с отцом? -Да.-Кивнула Бетти, и взгляд, привыкший замечать все, начал сканировать его. Он стоял, слегка ссутулившись, будто берег бок. Руки были засунуты в карманы джинс, но это не была расслабленная поза, это была поза того, кто прячет боль. Костяшки на правой руке были превращены в сырое, запекшееся месиво, с темными трещинами и бордовыми подтеками. Он едва заметно пошатывался, и каждое микро-движение отзывалось чуть слышным напряжением в его челюсти. И Элизабет поняла. Все. Сразу и целиком. Ледяная волна прокатилась от макушки до пят. Это не была уличная драка, не случайность. Не говоря ни слова, отличница рванула к шкафу, сгребая с верхней полки знакомую белую коробку с красным крестом. -Почему ты сразу не сказал, что тебе нужна помощь?-Зашипела Бетти себе под нос, в ее голосе звучала ярость. Он не отвечал, стоял и смотрел, как девушка мечется по комнате. Его молчание было громче любого крика. -Садись.-Скомандовала мышка, указывая на край своей аккуратно застеленной кровати. Змей повиновался, опускаясь на нее с такой осторожностью, будто тело его было собрано из битого стекла. Пружины тихо вздохнули под его весом. Бетти опустилась на пол перед ним, на ворсистый ковер, подогнув ноги под себя. В этой позе она казалась совсем юной, почти ребенком, руки не дрожали, когда та открыла аптечку. Она достала антисептик, стерильные салфетки, пинцет, осторожно взяв его руку в свои ладони. Контраст был пугающим: ее пальцы-тонкие, бледные, с аккуратным бесцветным лаком, и его изуродованная, громадная кисть, с набрякшими суставами и ссадинами, в которые въелась уличная грязь. Девушка смочила салфетку антисептиком, и резкий, медицинский запах заполнил пространство между ними. -Откуда… откуда эти раны?-Спросила Купер, уже зная ответ, но отчаянно цепляясь за призрачную возможность иной, менее страшной правды. Молчание затянулось. Элизабет почувствовала, как под ее пальцами напряглись мышцы, когда та начала очищать рану. Джонс не издал ни звука, только его дыхание стало чуть более шумным, прерывистым. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. Главарь смотрел на нее так, будто видел не ее, а что-то сквозь нее. Что-то темное и бездонное. -Почему ты не сказала, что это были упыри? Вопрос повис в воздухе, слово упыри, произнесенное его хриплым голосом, наполнило комнату новой, зловещей реальностью. Бетти замерла. Салфетка в ее руке остановилась на полпути. Весь мир сузился до этого слова. Он узнал. Он нашел их. Не «кого-то», а именно их. Головорезов из банды, тех самых, что нагнали ее в лесу. Блондинка закусила нижнюю губу так сильно, что почувствовала солоноватый привкус крови на языке. Внутри все оборвалось и упало в ледяную пустоту. -Что ты с ними сделал, Джагхед?-Вопрос остался без ответа. Ее собственный голос донесся до него будто издалека, тихий и бесцветный. -Одного забил до смерти.-Ответил парень. Просто. Без единой эмоции. Без хвастовства или сожаления. Ужас, настоящий, первобытный ужас, хлынул на нее.  -Они так просто не оставят! Ты подвергаешь опасности змеев, себя, свою судьбу! Упыри не играют по правилам! Они отомстят! -Второго убила ты…-Джагхед перебил ее, и в его голосе вдруг появилась странная, измученная нежность, которая была страшнее любой злости.-Когда воткнула ему в бедро нож. Он скончался от заражения крови пару часов назад. Говорят, кричал так, что крысы разбегались. Тишина. Бетти выронила окровавленную салфетку. Она упала на розовое покрывало, оставив ржавое пятно. Руки блондинки безвольно опустились на колени. В ушах стоял звон. В голове не было мыслей, только белый, режущий глаза шум вины и ужаса. Джонс коснулся ее. Его ладонь, теплая и шершавая, несмотря на все, легла на ее щеку. Большой палец, с ободранной кожей на костяшке, мягко, с невероятной осторожностью провел по скуле, смахивая несуществующую слезу. Она вздрогнула всем телом, но не отстранилась. -Все будет плохо…-Начала Купер, и голос ее сломался.-Они нас приконч… -Ты мне небезразлична. Три слова. Простые, неотшлифованные, лишенные пафоса. Они прозвучали тише шелеста занавески, но перекрыли собой все: и ее страх, и звон в ушах, и запах антисептика. Бетти замерла. Глаза, полные смятения и ужаса, широко распахнулись, впиваясь в его лицо, ища ложь, игру, что угодно. Но находили только изнеможденную, обнаженную правду. Все его маски крутого парня, отстраненного одиночки, безразличного ко всему лежали в руинах где-то там, в темноте, вместе с теми, кого он покарал. -Повтори.-Выдохнула блондинка. Джагхед наклонился чуть ближе. Лунный свет теперь освещал его полностью: и синяки под глазами, и следы чужой крови на линии челюсти, и ту немыслимую уязвимость, что таилась в глубине его темных зрачков. Он больше не собирался с духом.  -Я люблю тебя, Бетти Купер. Мир не перевернулся. Он взорвался в тишине и из осколков сложился заново, с новой, пугающей и восхитительной осью. Звон в ушах сменился оглушительным биением сердца, которое теперь стучало не от страха, а от чего-то необъятного. Запах крови и антисептика смешался с запахом его кожаной куртки и ночного ветра. Тепло его ладони на щеке стало единственной реальностью в этом новом, хрупком мире. Бетти потерялась. Потерялась в лабиринте чувств, где острые осколки вины больно впивались в чувство облегчения, где леденящий ужас будущего таял от жара этих трех слов, где любовь пахла не розами, а кровью, антисептиком и правдой. И в этой потерянности, сидя на полу у его ног, все еще сжимая в руке бинт, она поняла одну простую вещь: какой бы страшной ни была эта правда, какой бы опасной ни была эта любовь-назад пути нет. Окно с отпечатком его ботинка теперь было дверью в их общую, тревожную судьбу и она, Бетти Купер, девочка с идеальным дневником, больше не хотела его закрывать. -Ты мне ответишь хоть чем-то? Я на все готов.-Прерывает молчание Джагхед. Он изрядно распереживался, ведь признание далось ему тяжело. А сейчас эта девчонка напротив, что он бесконечно обожал, не издает даже писка. Змей ненавидит молчание. -А.. Прости, Джагги. Я просто слегка потрясена.-Кажется у парня закружилась голова, он в предвкушении ждал ответа, мир сузился до Бетти Купер, и если сейчас прозвучит отказ, жизнь точно потеряет смысл.-Я тоже люблю тебя, Джагхед Джонс. Король облегченно выдыхает. Он потянулся к ней. Медленно, как во сне, давая ей каждую микросекунду для отступления. Его движение было беззвучным вопросом, мольбой и утверждением одновременно. Бетти не отстранилась. Она замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног, уступая место невесомости. Ее взгляд упал на его губы, обычно поджатые в скептическую усмешку, теперь они были чуть приоткрыты, беззащитны. Первое соприкосновение был нежным, почти невесомым, пробным. Сухие, теплые губы коснулись ее с такой осторожностью, будто он боялся обжечься о ее чистоту. Джагхед не мог долго сдерживаться. Голод, копившийся годами украдкой брошенных взглядов, молчаливой защиты и невысказанной преданности, прорвался наружу. Его губы стали увереннее, настойчивее. Он сомкнул их вокруг рта блондинки, не просто целуя, а вбирая ее в себя, пытаясь вдохнуть сам воздух из ее легких, чтобы змей навсегда остался его частью. Одна его рука, та самая, с израненными костяшками, мягко обвила ее шею, пальцы запутались в золотистых прядях у затылка. Другая легла на спину, прижимая ее к себе так плотно, что сквозь тонкую ткань ее блузки она чувствовала каждую напряженную мышцу его торса, бешеный стук сердца, будто пытавшегося вырваться из клетки груди и слиться с ее собственным. Парень целовал так, будто хотел стереть все границы, все «но» и «что, если». В нем была ярость ревнивца, который видел, как на нее смотрят другие; отчаянная тоска одинокого волка, нашедшего, наконец, свой дом; и щемящая нежность человека, который впервые за долгие годы позволил себе быть уязвимым. Джонс сминал ее губы своими, меняя угол, углубляя поцелуй, ища новые, более совершенные формы слияния. Мир сузился до жара его кожи, до вкуса ментолового от сигарет, и бесконечно сладкого от самой ее сущности. Бетти ответила. Ее руки, сначала нерешительно лежавшие на его груди, поднялись и впились в плотные волосы на его затылке, притягивая еще ближе, если это было возможно. Разум отключился, уступив место чистому, животному чувству. Вся ее правильная, выстроенная по линеечке жизнь, все страхи и сомнения растворились в этом огне. Из самого нутра, преодолев барьер сомнений, вырвался тихий, сдавленный, блаженный стон. Главарь поймал этот звук, вобрал его, и его поцелуй стал еще более властным. Он дышал ею. Без этого воздуха, без этого света, брюнет бы задохнулся в своем собственном мраке навсегда. Их разъединил не внутренний голос, а внешний, резкий, сухой скрип поворачивающейся дверной ручки. Они отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Разрыв был физически болезненным. Бетти отлетела на шаг назад, ее рука инстинктивно потянулась к запыхавшимся, опухшим от поцелуев губам. Джагхед выпрямился во весь рост, его тело мгновенно снова облеклось в привычную броню напряжения, но глаза, темные и расширенные, все еще были прикованы к ней. В проеме двери, залитом яростно-желтым светом из коридора, стоял Хелл Купер. Он застыл на пороге, одна рука все еще сжимала ручку. Его лицо было искажено немым, леденящим шоком. Взгляд сканировал комнату: распахнутое окно с колышущейся на ночном ветру занавеской, грязный отпечаток на безупречно белом подоконнике, его дочь с раскрасневшимися щеками, взъерошенными волосами и этого парня в потертой косухе, с диковатым взглядом и окровавленными костяшками, чье присутствие здесь было самым чудовищным нарушением всех его отцовских представлений о безопасности и порядке. -Что у нас в доме делает змей?-Он обвел комнату взглядом еще раз, будто не веря своим глазам. Бетти почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Она видела, как напряглась челюсть Джагхеда, но он молчал, его взгляд был теперь прикован к ее отцу. -Это… это Джагхед,-заговорила Бетти, голос звучал неестественно высоко. Она сделала шаг, бессознательно пытаясь заслонить его собой.-Он мой… Она запнулась. Какое слово могло вместить все, что только что произошло? Враг? Тренер по поцелуям? Любовник? Язык отказался служить. За нее закончил он. Ответ Джагхеда прозвучал низко, хрипло: -Парень. Бетти метнула на него быстрый, благодарный взгляд. В этом простом слове была вся его решимость взять на себя часть удара. Змей выступил вперед, на один шаг, преодолевая разделявшую их дистанцию с отцом. Он медленно, без вызова, но с достоинством, протянул правую руку, на которой зияли раны, что перевязывала Бетти. Жест был прямым, взрослым. Попыткой установить хоть какие-то, пусть шаткие, мосты. Хелл Купер посмотрел на протянутую руку, как на ядовитую змею. Он не поднял своей. Его лицо оставалось каменным. Мужчина лишь медленно перевел взгляд с руки на лицо дочери, и в его глазах читалось страдальческое разочарование и леденящий гнев. -Провожай своего… пресмыкающегося,-произнес он с ледяной четкостью, выговаривая каждое слово.-А потом спустись вниз. Нас ждет серьезный разговор. Купер старший не стал ждать ответа. Развернулся и вышел, притворив за собой дверь с тихим щелчком. Бетти выдохнула, как будто держала воздух в легких целую вечность. Ее плечи поникли. В комнате снова остались только они двое, но магия была безвозвратно развеяна, сменившись гнетущей реальностью. -Мне нужно идти,-глухо сказал Джагхед, кивнув в сторону окна. Его взгляд скользнул по лицу блондинки, стараясь запечатлеть каждую черту. Он подошел к окну, перекинул ногу через подоконник. Остановился и обернулся. Лунный свет падал на его профиль, делая его одновременно героем и изгоем. -Чтобы ты знала, я всегда любил тебя, Бетти, и всегда восхищался тобой. Твоей силой и стойкостью. Ты-моя душа, без тебя этот жалкий кусок земли не имеет смысла. Эти слова ударили в самое сердце, теплее любого поцелуя. Бетти, не раздумывая, пересекла комнату, встала на цыпочки и крепко, стремительно прижалась губами к губам. Это был короткий, но насыщенный обещанием поцелуй. -Я напишу тебе,-прошептала она ему в губы, чувствуя, как брюнет снова на миг отвечает на ее ласку. Джонс кивнул, и тень легкой, почти неуловимой улыбки тронула его рот. Затем он ловко перенес вес, скользнул во тьму и исчез, будто его и не было. Лишь колышущаяся занавеска и грязный след на подоконнике свидетельствовали о его визите. Элизабет закрыла окно. Ее отражение в темном стекле было взволнованным, напуганным и бесконечно счастливым. Она провела рукой по губам, еще хранящим тепло его прикосновения, глубоко вдохнула и направилась к двери. Ей предстоял трудный разговор, и каждый шаг по коридору отдавался в сердце тяжелым эхом.  Хелл Купер сидел за столом, потягивая ко рту дорогой коньяк, подаренный тому на день рождение. Его взгляд рассматривал пол, когда Бетти спустилась вниз. Он мимолетно глянул на нее, и с хрипотцой выдавил: -Ты хочешь повторить судьбу матери?-Отец впервые чувствовал себя угнетенно, стоило только перенаправить свою боль, как дочь позволяет нагло добивать его своими поступками. -Папа, они змеи, а не упыри. У них другие понятия.-С раздражением начинает девушка, подходя к столу. Она смотрит на отца с верху вниз, а тот будто не замечает присутствия гнева. -И те, и другие-банды. Грязные и подлые. Они сведут в могилу, если вовремя не остановиться. Я прошу тебя, Бетти, опомнись. Ты живешь в паскудном мире, среди идиотов, что творят ужасы! Я не хочу хоронить дочь!-Мужчина хлопает по столу, отчего блондинка вздрагивает. Ненависть к близкому возвращается. -Да что ты знаешь о них?! Пока тебя не было рядом, единственный кто окружал меня был Джонс! Я очень благодарна ему за спасение меня однажды. На меня напали, а он защитил!-Элизабет поднимает ткань домашних штанов, показывая отцу заживающий шрам, Купер старший хватается за сердце, такого удара он не ждал.-Где был ты все это время? Я нуждалась в тебе, ты самый родной мне человек после мамы, а в итоге твое место занял Джаг.  -Не смей мне об этом говорить! Я пытаюсь защитить тебя. Потому что твой брат пошел по мерзкому пути, где же он сейчас? А мама?-Хелл срывается на крик. Элизабет глотает слезы, снова сжимая ладони до крови, пытаясь унять внутреннюю боль. -Про брата не упоминай! Он защищал меня всегда. А теперь это делает Джагхед и я ему безумно благодарна.-Наперекор отвечает девушка, замечая как дергается глаз отца. Он взбешен. -Чем он тебе мозги промыл? Ты всегда была правильной, спокойной девочкой, что же змей наделал? -Ты меня плохо знаешь, па-па.-Язвительно, проговаривая по слогам, цедит отличница.-С меня хватит. Я устала жить в доме, где не чувствую себя в безопасности. Ухожу. -И куда ты пойдешь, к этому преступнику?-Повышает голос мужчина, вставая из-за стола и медленно двигаясь к мышке. -А может и к нему. Он точно не отвергнет мой выбор.-Очень самонадеянно так думать. Они едва решили свои проблемы, только признались друг другу, а Бетти нагрянет с новой пачкой трудностей. Зато проверит решимость Джонса и его намерения. -Я тебя не пущу. -А кто спрашивает? Ты уже ничего не значишь в моей жизни. Я никогда тебя не прощу.-Элизабет давит на больное, отец болезненно опускается на место, его плечо содрогаются от внутренней боли и сожаления. Совесть замучила его. Она была права. Родная дочь ненавидит отца. Бетти с грохотом закрывает дверь в свою комнату, и Купер старший позволяет эмоциям выйти наружу, его разрывает изнутри. Он потерял все.  Элизабет стояла посреди комнаты, и эта тишина звенела в ушах, будто заменяя собой крик. Самый тяжелый осколок был взглядом отца, не гневный, а разочарованный. Такой усталый и горький, что он обжигал изнутри сильнее любой ярости. Блондинка открыла шкаф, и запах лаванды и старого дерева ударил в нос. Ее пальцы скользнули по вешалкам с аккуратными блузками и юбками-это униформа Бетти Купер, идеальной дочери. Она прошла мимо них. В глубине нашла то, что искала: пару поношенных, но крепких джинсов, простые серые футболки, темный свитер с высоким горлом. Каждая вещь, которую она бережно складывала и утрамбовывала в старый походный рюкзак, казалось, теряла часть своей связи с этим домом. Идти на юг-безумие, но оставаться здесь, под взглядом, полным осуждения за самую правдивую часть ее самой, было тюрьмой. Рюкзак, наполняясь, становился тяжелее физически. Бетти положила нож-последнее, что связывало ее с домом. Она прижала оружие к груди на мгновение, затем спрятала в карман.  Лестница под ногами скрипела предательски громко в ночной тишине. Она пыталась ступать на цыпочках, стать тенью, но в гостиной горел свет. И там, в центре комнаты, на потертом персидском ковре, стоял на коленях ее отец. Не молился. Просто стоял, сгорбившись, и в его руках бессильно висела фотография десятилетней давности. Его плечи вздрагивали. Увидев ее, он поднял лицо, и оно было мокрым от слез, старым и растерянным. -Бетти… Малышка, прости…-Голос был хриплым, лишенным всякого авторитета, это был голос сломленного человека.-Я был неправ. Ужасно неправ. Я… я видел в нем только тюрьму и прошлое, а не того, кто он есть для тебя. Я боялся. Боялся потерять тебя, и из-за этого почти потерял.-Он протянул к ней руку, ладонью вверх, в немом жесте. -Останься. Пожалуйста. Не уходи так. Мы все исправим. Я… я научусь. Просто дай мне шанс. Не уходи в эту ночь. Сердце Бетти разорвалось на части от боли за этого сильного, сломленного мужчину. Она могла упасть рядом с ним на колени, обнять его седеющую голову, сказать, что все будет как прежде. Но «как прежде» уже не существовало. Теперь существовал путь под ногами, ведущий через весь город к реке, и парень, который не требовал от нее быть «как прежде». Который принял ее всю-с ее демонами, упрямством и ножом в руках. Молчание было ее ответом. Она лишь посмотрела на отца долгим, пронзительным взглядом, в котором читалось отвращение, но не отступление. Потом поправила ремень рюкзака на плече, резко повернулась и вышла за дверь. Мужчина зарыдал навзрыд. Воздух снаружи был прохладным, влажным и невероятно свежим после спертой атмосферы дома. Он пах дымом из далеких труб, прелой листвой и свободой. Бетти закуталась в легкую куртку и пошла. Сначала по знакомым, залитым желтым светом фонарей улицам северной стороны, где дома стояли плотно и смотрели на мир темными окнами. Затем дорога пошла под уклон. Фонарей становилось меньше, пространства больше. И вот он юг, другая планета, но знакомая ей. Здесь пахло речной водой, сыростью и дикой травой. Ветер гулял на просторе, срывая с кленов последние багровые листья, которые кружились в темноте, как призраки. Луна, бледный серп, то пряталась за рваные облака, то выныривала, серебря гладь реки и жестяные крыши трейлеров. Под ногами хрустел гравий, а потом и вовсе неслась тропинка узкая, протоптанная в высокой, поникшей траве. Света почти не было, только тусклые отсветы из окон редких домов, да далекие огни моста Ривердейла. Страх отступал, сменяясь странной, ясной решимостью. Трейлер Джагхеда, чуть покосившийся, с пристройкой из поддонов. В окне горел тусклый, желтый свет. Бетти остановилась перед дверью, вдруг осознав всю безрассудность своего поступка. Что, если он рассердится? Сочтет это давлением? Скажет, что это слишком? Она сделала глубокий вдох и постучала костяшками пальцев по металлу. Звук был сухим и одиноким. Внутри послышались шаги. Дверь открылась, и в проеме возник он. В растянутой черной футболке, со следами усталости на лице. Увидев ее, он замер. Его глаза расширились от чистого, немого изумления. Змей окинул взглядом ее заплаканное лицо, огромные глаза, тяжелый рюкзак за плечами. -Бетти? Что-то случилось? Почему не написала, я бы пришел?-Слова казались ненужной, хрупкой оболочкой. Она сделала шаг вперед, через порог, и просто уткнулась лицом в его плечо. Здесь пахло им.  Дамба прорвалась. Тихие, сдерживаемые всю дорогу рыдания вырвались наружу, сотрясая ее тело. Она плакала за боль отца, за свой уход, за страх будущего, за все сломанное и невозможное. Джагхед не растерялся. Он не отшатнулся от этой бури чувств. Парень обнял ее. Крепко, но нежно. Одна его рука легла на спину, полностью закрывая лопатку, другая обхватила ее затылок, пальцы мягко вплетались в ее растрепанные волосы. Брюнет притянул ближе, к своей твердой, теплой груди, и наклонил голову, касаясь губами ее виска. -Тихо, все хорошо… Я тут… Дыши, просто дыши, мышка…-Король шептал ей в ухо, и голос теперь был похож на бархат, на убаюкивающий шум реки. Дыхание было теплым на коже. Он не требовал объяснений, не задавал вопросов. Джонс просто был. Был укрытием. Бетти постепенно успокаивалась. Рыдания сменились прерывистыми вздохами, затем и они затихли. Она все еще прижималась к нему, слушая ровный стук сердца сквозь ткань футболки. Тело, наконец, расслабилось в объятиях. -Я, наверное, сильно тороплю события,-прошептала девушка, голос был глухим от слез, но в нем появилась слабая, ироничная нотка.-Но раз мы пара, я перееду к тебе. Ненадолго.  Джагхед отодвинулся ровно настолько, чтобы увидеть лицо. Он посмотрел на нее, и в его темных глазах мелькнуло понимание, а за ним тень беспокойства. Змей все понял. Значит не наладила отношения. Брюнет молча отошел в сторону, пропуская внутрь. -Заходи. Бетти переступила порог, он был таким, каким она его запомнила: аскетичным, немного неуютным, но наполненным его присутствием. Блондинка повернулась к нему, скинув тяжелый рюкзак на пол и тогда, движимая порывом безмерной благодарности, за то, что он есть, за этот свет в окне, за эти открытые двери, она поднялась на цыпочки и прикоснулась к его губам своими. Это был не страстный поцелуй, как тогда в ее комнате. Ее губы, еще влажные от слез, мягко коснулись его уголка рта, затем скользнули к центру, задержавшись там на одно короткое, теплое мгновение. И случилось чудо, на строгих, обычно напряженных чертах Джагхеда Джонса расцвела улыбка. Не саркастическая усмешка, не кривой намек, а настоящая, мягкая, светлая улыбка, которая тронула уголки его губ и сделала глаза теплыми, как шоколад. Она преобразила все его лицо. Парень притянул ее снова, уже не для утешения, а для того, чтобы просто держать, и опустил голову, чтобы его лоб коснулся ее. -Все будет хорошо.-Сказал он тихо, но с такой непоколебимой уверенностью, будто мог гарантировать это.-Я никогда тебя не оставлю. Ты в безопасности. И Бетти, наконец, поверила. Не потому, что проблемы исчезли, а потому, что теперь у нее было место, куда можно вернуться и человек, с которым можно идти через любую тьму.