Глава 12.

Джагхед Джонс никогда не чувствовал себя настолько счастливым. Его возлюбленная лежала у него на плече, хмурясь во сне, что парня заметно смешило. Ее ресницы подрагивали, а выдохи щекотали шею. Сердце трепетало от банальной мысли о взаимной любви. Он не хотел будить девушку, пусть еще поспит до начала уроков. Король боялся сделать вдох, вдруг потревожит сон прекрасной блондинки. Джонс в жизни больше ее не отпустит, ведь за таким самородком будут строятся очереди стоит только дать слабину. Парень медленно поднялся с кровати, оставляя девушку досыпать несколько минут, она перевернулась на другой бок и снова мирно задышала. Закутанная в его простыню, слишком большую для ее хрупких плеч, Купер казалась той, кого он знал всегда, но никогда не видел так беззащитно прекрасной. Джагхед, налюбовавшись, на цыпочках покинул спальню, и его охватило странное, щемящее чувство. Ему вдруг дико захотелось ее удивить, сделать это утро идеальным, согреть чем-то большим, чем просто объятия. На кухне, ставя чайник и укладывая ломтики хлеба в тостер, он украдкой посматривал на нее. В голове звенела навязчивая мысль: «Как же я был глуп». Глуп, упрям и слеп, что годами носил маску равнодушия, что не нашел слов и смелости признаться ей раньше. Они могли бы быть вместе. Эти потерянные годы, эти бессмысленные страдания, все это было лишь фоном, на котором теперь, наконец, проявился ее четкий, ясный силуэт. Бетти открыла глаза, и на секунду ее охватила дезориентация. Потолок трейлера, запах старости, бензина и его одеколона. Память нахлынула лавиной: заплаканные глаза отца, хлопнувшая дверь, ночной поход сюда, к единственному человеку, чье молчаливое понимание было ей утешением. Она поднялась и босиком, по холодному линолеуму, направилась на кухню. Джагхед, задумавшись, не услышал шагов. И когда ее руки мягко обхватили его со спины, он вздрогнул всем телом, будто от удара током. -Что готовишь, Джонс?  -Овсянку с изюмом и тосты. Чай почти готов,-он обернулся, и в глазах было столько нежности, что у Бетти перехватило дыхание. Пока она стояла под струями горячего душа, смывая следы вчерашних слез, он накрывал на стол, стараясь расставить все как можно красивее для их импровизированного пира. Мышка вышла, укутанная в полотенце, с влажными прядями, прилипшими ко лбу. Ее взгляд стал серьезным, деловым. -И что, в школе мы снова будем врагами?-Спросила она, подходя ближе.-Продолжишь тушить об меня сигареты и обзывать «мышкой»? Джагхед напрягся, будто блондинка плеснула в него ледяной водой. Старая маска сама просилась на лицо, но он сбросил ее. -Не неси чушь, Купер,-пробормотал он, но в его голосе не было былой колкости, только усталость от самой этой игры. Бетти звонко рассмеялась, смех заполнил весь трейлер, развеяв последние тени. Она села за стол, потянулась к тосту, и в этот момент, за простым завтраком, среди видавших виды тарелок, они оба почувствовали, что начинается что-то новое. Взгляд Бетти метнулся к рукам, на которых алели раны, странно, что Джагхед вообще мог сгибать пальцы. -Мы не обработали твои руки.-Змей посмотрел на костяшки и махнул рукой, призывая забыть о вчерашнем дне. -А твоя нога?-Морфий Купер перестала колоть, ведь прекрасный врач сделал свою работу качественно, от былого ранения осталась царапина, что постепенно затягивалась.  -Уже не болит. Очень вкусно, спасибо за завтрак.-Было неловко лишь от осознания, что Джагхед Джонс может быть таким нежным и милым. Его улыбку она видела чаще чем полное презрения лицо. Это радовало. -Я подвезу нас, собирайся.-Бросил он, убирая в раковину ее тарелку.  Лучшее в его машине не запах бензина, старой кожи и сигарет, который стал для нее почти родным, а правая рука Джагхеда, что лежит на рычаге коробки передач, большая, с все еще заметными темными ссадинами на костяшках. И время от времени, когда Бетти, глядя в окно на проплывающие дома, начинает непроизвольно теребить край своей юбки, эта рука находит ее левую. Нежно, но твердо обхватывает пальцы, сжимает их один раз, тепло и сухо, и возвращается обратно к рычагу. Молча. Это одно прикосновение говорит больше, чем любые слова: мы вместе, ничего не бойся. Но Бетти боится не взглядов, не сплетен, а того, как этот хрупкий мир, рожденный в ночи среди крови и слез, выдержит дневной свет и кислотную среду старшей школы Ривердейла. -Они все будут смотреть.-Тихо говорит она, глядя на приближающееся здание школы с развивающимися флагами на крыше. -Пусть смотрят.-Парирует брюнет, выруливая к парковке.-Они все равно это делали. Теперь у них есть на что. Бетти делает глубокий вдох, собираясь духом. Она видит, как первые головы уже поворачиваются в их сторону. Шепот, как рой ос, поднимается у входа. Джагхед обходит машину, чтобы открыть ей дверь. Этот старомодный жест заставляет ее сердце екнуть. Она выходит, поправляет ремень сумки через плечо и инстинктивно оглядывается. Ария у входа с Арчи… Вероника где-то рядом, наверное. И тут она чувствует его руку на своей талии. Твердое, уверенное прикосновение, которое мягко, но неумолимо направляет ее вперед, к той самой группе у металлических скамеек, где всегда собираются змеи. От этого прикосновения, такого простого и властного, по ее щекам разливается жаркий румянец. Она слышит, как где-то рядом кто-то ахнул. Взгляды-любопытные, осуждающие, завистливые, жгут их спины. Шепот нарастает: Это Купер? С Джонсом? Вы видели? Он ее держит! Свит Пи, прислонившись к скамейке, замер, увидев их. Его острый, оценивающий взгляд скользнул по руке Джагхеда на талии Бетти, по ее лицу, по тому, как блондинка, хоть и краснея, не отстраняется. Змей медленно, почти невесомо кивнул ей. Бетти, немного ошеломленная, поздоровалась в ответ.  -Неплохо выглядишь, девчуль.-Свит протянул руку через пространство, не для рукопожатия, а чтобы легким, братским ударом кулака коснуться сжатого кулака Джагхеда. -Наконец-то, братан,-проговорил он, оценивающе разглядывая пассию друга.-Думал, ты так и будешь вечно ходить вокруг да около, как призрак. Бетти застыла с полуоткрытым ртом. Джагхед лишь хмыкнул в ответ, но уголок его губ дрогнул. Вперед вышла Тони Топаз. Ее каблуки отчетливо стучали по асфальту. Она подошла к Бетти, и прежде чем та успела что-то сказать, обняла ее. Не театрально, а по-настоящему, по-дружески.  -Рада тебя видеть, эскулап,-прошептала змейка ей в ухо так, чтобы слышала только она.-И просто глянь на него. Он смотрит на тебя, как на единственный источник света в этом богом забытом городе. Так он ни на кого не смотрел. Никогда. Тони отступила, и Бетти, ошеломленная, увидела, что это правда. Джагхед смотрел на нее, отсекая весь остальной мир. В его темных глазах не было ни тени смущения или игры на публику, было лишь сосредоточенное, почти благоговейное внимание, как будто он проверял, все ли с ней в порядке, здесь, в самом эпицентре бури. Они вошли в школу вместе, и волна разговоров покатилась перед ними по коридору. Арчи Эндрюс стоял у своего шкафчика, его лицо было темным от недоумения и какой-то детской обиды. Он смотрел на банду, взгляд был буравящим, полным немого вопроса: как ты могла? Бетти почувствовала, как рука Джагхеда на ее талии мгновенно напряглась, стала твердой, как сталь. Она скользнула взглядом вниз, на его сжатую в кулак руку, на те самые ушибленные костяшки, которые она так тщательно перевязывала. Не раздумывая, блондинка накрыла его кулак своей ладонью. Ее тонкие пальцы мягко, но настойчиво разжали его и легли на шершавую, поврежденную кожу, поглаживая легкими, успокаивающими движениями. Она чувствовала, как под ее прикосновением дрожь ярости в его руке постепенно стихает. Мышцы расслабились. Он перевел взгляд с Арчи на нее, и в глазах, еще секунду назад полыхавших холодным огнем, появилась тень стыда и благодарности. И тут, будто по злому умыслу сценариста, дверь кабинета химии приоткрылась, и в щели показалось лицо Арии. Ее большие глаза были полны сложной, почти грустной тоски. Она смотрела на них-на Джагхеда, этого таинственного, опасного парня, который всегда был на периферии ее мира, и на Бетти, ненавистную блондинку, теперь неразрывно с ним связанную. В ее взгляде читалось одиночество и легкая, но горькая зависть. Бетти поймала этот взгляд и вместо того чтобы отвернуться или сделать вид, что не заметила, она быстро, почти игриво-подмигнула бывшей парня. Пара подошла к двери кабинета. Джагхед остановился, его рука наконец отпустила талию.   -До встречи на перемене, мышка.-Сказал он, присоединяясь к своим друзьям. Она кивнула, и он направился к своей банде. Змеи окружили его, но их поведение было не таким, как обычно. Не было грубых подначек, громкого смеха, а лишь сдержанное, почти уважительное молчание. Они кивали, похлопывали его по плечу, но их взоры скользили к его рукам, к свежим синякам, которые нельзя было скрыть. Все знали о вчерашнем дне. Они видели в нем не просто парня, приведшего девушку, а воина, вернувшегося с битвы. И эта битва, как они все теперь понимали, была за девушку, которая только что вошла в класс. Бетти же, тем временем, скользнула за свою парту рядом с Вероникой Лодж. Та уже вся горела от любопытства, ее темные глаза сверкали. -Би, одно слово, и я организую свадьбу. Но сначала скажи мне все. Ты и Джонс? Это официально? Он только что смотрел на тебя так, будто ты изобрела кислород!-Бетти притворила учебник, уголки ее губ дрогнули. Она бросила взгляд через класс. Джагхед уже сидел на своем месте у окна, откинувшись на стуле, на лице, впервые за долгое время на виду у всех, жила редкая, почти неуловимая улыбка. -Спроси у него,-Указывая на персону сзади шепчет Элизабет, заставляя подругу рассмеяться в голос.-А может и не спрашивай вовсе и так, кажется, все понятно. «Уважаемые ученики и преподаватели, скоро состоится осенний бал в честь окончания первого семестра. Просим каждого посетить мероприятие и порадоваться моему успеху в роли королевы школы, ну и потанцевать тоже можно.»  Послышался голос Шерил Блоссом из маленьких колонок на стене. Осенний бал проводили каждый год и Бетти, отнюдь, не была ни разу на нем, ведь отличницы не ходят на такие мероприятия. Но теперь, когда каждый на ее шагу, чуть чуть больше знает о ней, почему бы и не удостоить своей персоной праздник?  -Мы ведь пойдем?-Тянет по слогам Вероника, надеясь на второй положительный ответ за весь год. -Я больше не живу с отцом, у меня совсем нет платьев, в чем бы я пошла туда.-Лодж хитро улыбается и Купер осознает, что рассказала больше чем, хотела сказать. -За платье не переживай, мы найдем его у меня, в крайнем случае, я хочу искупить свою вину покупкой нового. Ведь, если бы я тогда не настояла на походе к Джонсу, твоя нога.. -Ох, забудь Рони, это было уроком каждому из нас, но мне приятно иметь такую подругу как ты.-Брюнетка кивает, снова возвращаясь к длинному конспекту. 

***

-Так, что насчет осеннего бала?-Налетает на блондинку с вопросом король змеев. Будучи в компании, Свит Пи опустил шутку вроде: нашего змея держит на дудочке мышка, и он, готов поклясться, летит к ней на крыльях любви. Джонс отдал тому подзатыльник, но мысленно согласился с другом, его сильная привязанность к отличнице, с которой теперь он мог быть всегда, пока смерть не разлучит их, пугала. Он может сгореть от своей любви. -Ах, Джаг. Прекрати подкрадываться.-Отскакивает в сторону девушка. И как она не замечала такие бесконечно преданные и полные надежды светлого чувства глаза, что сейчас смотрели на нее как на лучшее творение человечества?-Я бы хотела пойти. А ты? -Как раз искал партнершу для танца. Не подскажешь кого могу взять например?-С долей легкого флирта, заводит разговор Джагхед. Его руки устремляется назад, собираясь в замок, сейчас он больше походит на влюбленного подростка, что с вожделением смотрел на предмет симпатии. Купер огляделась по сторонам, и заметив знакомую фигуру, решила разбавить обстановку. -Вот та девушка точно подойдет.-Джонс смотрит в конец коридора, куда указывает его без башенная блондинка и хмурится. Ария? Элизабет ревнует? Но размышление прерывает звонкий смех мышки.-Я шучу, ты бы видел свое лицо.  Змей расслабляется под зелеными глазами, рассматривающими его персону. Он плавится под взглядом словно зефир на костре. Любит. До бесконечности любит.  -Наша семейка Адамс! Приятно видеть вас вместе.-К парочке подходит Шерил, ее горящий взгляд мечется по парню, когда тот, в свою очередь, собирается с мыслями на разговор. -Послушай, хотел сказать спасибо, что избавила нас от лишней проблемы, в виде Чака.-Это все, чего хотела услышать Блоссом-благодарность от самого короля.-Ты нас выручила.  -Бетти, ты точно на него влияешь, он никогда мне не говорил «спасибо», это твои чары любви!-Саркастично подводит итог рыжая, отправляясь восвояси. -Увидимся у нас дома, хулиганка.-Король целует в лоб, и отходит к своим, подмигивая напоследок. Элизабет не может сдержать радостного писка. Ее безмерно сильно любят. Конец учебного дня в Ривердейлской старшей школе всегда был похож на медленный, хаотичный взрыв. Ученики выплескивались из стеклянных дверей, как разноцветные конфетти, смешиваясь в громкоголосые стайки у автобусов и машин. В эпицентре этого оживленного потока, но как будто в отдельном, тихом пузыре, стояла Вероника Лодж, жестикулируя изящными руками, и Бетти Купер, слушавшая ее с улыбкой, которая не доходила до глаз. Ее острый взгляд каждые несколько секунд находил точку на краю парковки. Там, в отдалении, где асфальт уже трескался и зарастал сорной травой, стоял автомобиль Джагхеда Джонса. А рядом с ним, прислонившись к боку машины, стоял он сам. Поза была нарочито небрежной: руки глубоко в карманах черных джинс, одна нога чуть согнута, подошва ботинка упиралась в покрышку. Воротник его темной косухи был поднят, скрывая часть профиля, но взгляд, скользящий из-под челки, был прикован к ней. Он не торопил. Парень наблюдал, как ветер, пахнущий озером и гниющими листьями, треплет пряди ее соломенных волос, как она кивает Веронике, как плечи поднимаются в легком, усталом вздохе. В его внимании не было собственничества, было глубокое, почти отстраненное изучение, как будто он заново открывал для себя каждый ее жест. Бетти наконец махнула подруге рукой и пошла к нему. Подойдя, она остановилась, и их взгляды встретились. В его темных глазах что-то дрогнуло, лед тронулся, обнажив на миг теплую, сокрытую глубину. -Ну, все, я готова,-сказала она, в голосе прозвучала театральная усталость, за которой пряталось облегчение.-Вези меня в свое царство, мистер Джонс. Усмешка, редкая и потому особенно драгоценная, тронула уголки его губ. Он молча оттолкнулся от машины. Обходя авто, парень сделал то, что делал теперь всегда: открыл ей пассажирскую дверь. Брюнет устроился за рулем, и знакомый, низкий рык двигателя наполнил салон, заглушив гомон школы. Машина тронулась с места, плавно выплывая с парковки. За окном поплыл Ривердейл, одетый в осень не картинную, а настоящую, сырую и откровенную. Небо нависало тяжелым свинцовым пологом, из которого временами сеялась мелкая, холодная изморось. Деревья стояли почти голые, их черные, мокрые ветви тянулись к земле, как усталые руки. Листва под колесами уже не хрустела, а прилипала к асфальту мокрыми, бурыми лоскутами цвета ржавчины и старой крови. Воздух, просачивавшийся в щели, нес запах дыма из далеких труб, прелой земли и сырой шерсти озера. Дорога сделала неизбежный поворот, и перед ними, как призрак из прошлой жизни, вырос белый, аккуратный дом Куперов. Окна были темными и пустыми, словно слепыми. Сердце Бетти сжалось внезапной, острой болью, как от удара тупым ножом под ребро. Она резко отвернулась, уткнувшись лбом в холодное стекло, пытаясь поймать дыхание. Ком в горле мешал глотать. -Ему тоже тяжело,-проговорил Джагхед, не глядя на нее, взор был прикован к мокрой ленте дороги. Голос был тихим, ровным, лишенным осуждения.-И он напуган. Сильнее, чем ты. Тебе не нужно с ним соглашаться или прощать, просто прими его страх, как он должен принять твой выбор. Бетти кивнула, сжимая зубы, чтобы они не стучали. Вместо слов она засунула руку в карман своей куртки и вытащила складной нож, его лезвие переливалось от бликов света. Металлическая рукоять, отполированная временем и прикосновениями, была теплой от ее тела. Она открыла его одним ловким, привычным движением большого пальца. Лезвие блеснуло в тусклом свете матовым блеском стали. Джагхед бросил короткий, боковой взгляд на нож, потом снова на дорогу. -Ты и правда везде с ним? -Да,-ответила Бетти, сжимая рукоять так, что костяшки побелели.-Это… был подарок от мамы. Еще до того, как все пошло под откос. Она сказала, что даже леди иногда нужен аргумент острее ума. Блондинка замолчала, глядя на отражение лезвия в стекле. -Никто другой его никогда не касался. Никто. Я бы… не позволила, только через мой труп. Элизабет произнесла это с ледяной, абсолютной убежденностью, что стало ясно-это не пустые слова. В мире, где у нее отняли так много, эта последняя святыня была неприкосновенна. Джагхед почти незаметно кивнул. Автомобиль свернул на знакомую грунтовую дорогу, ведущую к реке. Трейлер стоял на своем месте. Войдя внутрь, Бетти сбросила сумку и сделала глубокий вдох, наполняя легкие запахом этого места. Она обернулась к нему, и маска школьной улыбки окончательно растаяла, сменившись усталой, но искренней нежностью. -Ты видел сегодня глаза всей школы?-Спросила она, пытаясь поймать легкий тон.-Особенно Арии Бейвель. Она смотрела на тебя, как будто ты только что сошел со страниц запретного романа. Глаза круглые, рот приоткрыт. Джагхед, вешая косуху на крючок, только фыркнул. Но когда он повернулся, в его взгляде не было и тени веселья. -Я видел, как смотрел на тебя Эндрюс. Чуть не подошел и не свернул ему голову набок, чтобы лучше видел. Змей приблизился к ней, и пространство между ними снова стало тесным, заряженным. Взгляд упал на ее руки, на рукав серой вязаной кофты. Медленно, давая ей каждый миг для отступления, он взял девушку за запястье, брюнет мягко, но неотвратимо закатал рукав, обнажив тонкое, бледное предплечье и там, на внутренней стороне, чуть ниже сгиба локтя, был шрам. Небольшой, круглый, с гладкой, чуть впалой поверхностью, цветом чуть светлее окружающей кожи. След от ожога сигареты. Его большой палец с нежностью коснулся этого шрама, провел по нему один раз, как бы ощупывая память о боли. Бетти вздрогнула от внезапного, яркого всплеска памяти: грубый смех в переулке за школой, запах паленой кожи и табака, собственная ярость, смешанная со страхом, который она тогда так глупо подавила. Джагхед не отводил взгляда от шрама. Его лицо стало маской агонии. -Прости меня. За это. За все. За каждую грубость, когда был слишком труслив, чтобы быть просто… нормальным. Я был мразью и этот шрам… он всегда будет мне напоминанием. В глазах стояла такая неподдельная мука, что у Купер перехватило дыхание. Она вынула свою руку из легкой хватки. Девушка подняла ладонь и приложила ее к его щеке. Кожа под пальцами была горячей и напряженной, челюсть сведенной. -Ты был мальчишкой, который думал, что боль-это единственный язык, который ты знаешь,-прошептала она.-А теперь ты здесь, со мной, и это единственное, что имеет значение. Она обняла его, прижалась всем телом, чувствуя, как сердце бьется где-то глубоко под ребрами, часто и сильно. Он на мгновение застыл, словно не веря, что прощение может быть таким простым, таким безоговорочным, руки обняли ее, одна легла на спину, другая впуталась в волосы, прижимая ее к себе так крепко, как будто змей мог вобрать в себя все прошлые ошибки и растворить их в этой тихой точке вселенной-своем трейлере. И в эту самую секунду, когда прошлое, наконец, было названо и отпущено, в дверь раздался стук. Три резких, отрывистых удара, которые прозвучали не как просьба, а как ультиматум. Громко. Нетерпеливо. Они замерли в объятиях. Бетти оторвалась, ее настороженные глаза встретились со взглядом Джагхеда. В его темных зрачках мгновенно погасла вся мягкость, сменившись привычной, ледяной маской. Он медленно отпустил ее, сделав шаг вперед, ставя себя между ней и дверью. Стук повторился еще громче, еще настойчивее. Джагхед потянул дверь на себя. В проеме, залитый бледным светом заходящего осеннего солнца, стоял Свит Пи. Он дышал рвано, как человек, бежавший несколько миль, пар от его дыхания клубился в холодном воздухе. Лицо было бледным, а в широко раскрытых глазах читался чистый, нефильтрованный страх, который Бетти видела впервые. Змей медленно прошел внутрь. Он не глядел на Джагхеда, взгляд метнулся за его плечо и наткнулся на девушку, неподвижно стоявшую посреди комнаты. На лице друга мгновенно отразилось изумление, а затем быстрая, почти инстинктивная волна презрения.  -Что она здесь делает?-Вырвалось у него, больше немой вопрос, брошенный Джагхеду, чем обращение к ней. Главарь не стал вдаваться в объяснения. Его голос прозвучал плоско, без интонаций:  -Она здесь живет. Говори при ней. Свит замер, его челюсть сжалась. Он явно боролся с собой, с желанием взорваться, потребовать убрать постороннюю. Но что-то во взгляде Джагхеда, не угроза, а абсолютная, не терпящая возражений уверенность в своем праве решать, заставило его подчиниться. Змей грузно опустился на свободный стул у стола, пальцы нервно барабанили по пластиковой поверхности. Бетти, не сходя с места, медленно опустилась на край потертого дивана, стараясь казаться меньше, незаметнее. Джагхед остался стоять, прислонившись плечом к стойке, разделявшей кухонную зону. Свит провел рукой по лицу, смахивая несуществующую грязь.  -Вчера… поздно. Упыри поймали Хоакина. Знаешь, он пацан еще. Он говорил быстро, слова вылетали пулеметной очередью.  -Избили слегка… для острастки, но запугали, велели передать тебе… Он замолчал, глотнул воздух. Джагхед не шевелился, только глаза сузились до темных щелочек. -Они знают. Знают, что это ты сделал с их… с одним из их братьев. Слухи дошли. Должно быть, кто-то из наших…-Свит сжал кулак, и по его лицу пробежала судорога ярости.-Кто-то проболтался. Но дело не в этом, Джаг. Дело в том, что они шлют вызов. В трейлере стало тихо настолько, что слышно было, как за окном шуршат сухие листья. -Гонка. Завтра, на старом шоссе у обрыва. Ты против их лучшего, против Призрака. Малахай будет судьей. Он… он не будет гонять, только смотреть. Их условия: если не придешь… Это конец. Конец всем змеям. Они снесут наш клуб, разобьют всех по одному. Это война, а на войне, как они говорят, все средства хороши. Элизабет чувствовала, как воздух покинул ее легкие. Комната поплыла перед глазами. Из-за ее страха, ее слабости в том переулке, ее раны на бедре того урода-гонка была прямым следствием того, что Джагхед заступился за нее. Ее пальцы впились в колени, ногти болезненно вдавились в кожу сквозь ткань джинс. Она не издала ни звука, не позволила ни одной мышце дрогнуть, но взгляд, огромный и полный немой вины, утонул в профиле Джагхеда. Он смотрел в стену, мысли за его непроницаемым лбом метались, как крысы в ловушке. -Нельзя ехать,-наконец проговорил брюнет.-С призраком невозможно тягаться. Это машина убийца, а он ее продолжение. Никто из наших, кто выходил против него, не отъезжал от стартовой черты на своих колесах. Они хотят меня в открытом поле, без поддержки. Будет бойня. Свит сглотнул комок в горле, его пальцы оставили на столе влажные отпечатки. Бетти не выдержала. -Ты поедешь, Джаг,-голос прозвучал тихо, но с неожиданной твердостью, заставив обоих мужчин вздрогнуть.-Меньше крови. Если это гонка, а не драка… значит, есть правила. Шанс. Ты можешь выиграть. Джагхед медленно повернул к ней голову. -Ты не понимаешь, Бетти. Это не шанс, а приговор. Призрак не проигрывает. Никогда. Выигрыш-это когда ты остаешься жив, понимаешь? А против него шансов нет. -А что, если не поедешь? Тогда они убьют всех змеев, один за другим. И начнут с тебя. Это лучше? Свит не выдержал. Он резко вскочил, стул с грохотом упал на пол.  -Что ты вообще знаешь об упырях, а?- Парень сорвался на визгливый крик. Он тыкал пальцем в ее сторону, игнорируя Джагхеда.-Сидишь тут, в своих розовых и влажных фантазиях, думаешь, все решается словами и умными книжками? Это смерть, девочка! СМЕРТЬ! Бетти не ответила. Девушка знала, что Свит прав в одном, она не знала их мира до конца, но понимала механику. -Тогда нужно найти лучшую машину. Мой отец, он учил меня кое-чему. Про двигатели, про подачу топлива, про малейшее преимущество. Я… я могу помочь. Мы можем все перебрать. Ночь-это время, но это единственный выход. Ехать. Последние слова она сказала, глядя прямо на короля. Джонс смотрел на нее, в темных глазах шла борьба. Страх за нее, за своих парней, ярость от беспомощности. Он кивнул. Один раз, коротко. Решение было принято. -Передай им, Свит. Я буду. Змей замер. Весь его накопленный страх, ярость, беспомощность вырвались наружу не криком, а тихим, пронзительным шипением, полным такой ненависти, что Бетти стало физически холодно. -Ты,-он прошипел, шагнув к ней.-Ты своей дешевой, глупой любовью, своей властью над ним, ведешь его прямо в могилу. Бетти Купер-его смерть и клянусь… если он не вернется завтра, я лично найду тебя. И то, что я с тобой сделаю, заставит упырей выглядеть милыми щенками. Он не успел договорить. Джагхед двинулся с места, встав между другом и девушкой, заполнив собой все пространство. Его движение было таким быстрым и неотвратимым, что Свит инстинктивно отпрянул. -Заткни пасть.-В двух словах была вся мощь его авторитета, весь холодный гнев человека, дошедшего до края.-Ты сделал, что должен был. Передал информацию. Теперь твоя задача-собрать ребят, быть наготове и следить, чтобы никто больше не болтал лишнего. Все. Ты свободен. Больше тебя ничего не должно заботить. Понял? Свит задрожал от ярости, от страха, от унижения. Он посмотрел поверх плеча Джагхеда на Бетти. Парень плюнул на пол, как жест абсолютного отвращения ко всему происходящему, и резко развернувшись, толкнул дверь так, что та с грохотом ударилась о стену, исчез в сгущающихся сумерках. Грохот двери еще висел в воздухе. Джагхед выдохнул, из его груди вырвался долгий, усталый звук, будто он только что держал на плечах целую гору. Он не сразу обернулся. Бетти подошла к нему сзади. Блондинка обняла его, прижалась лицом к спине, к твердым мышцам под тонкой тканью футболки. Ее руки сцепились на животе, держась крепко, как будто он был якорем в этом шторме, или она его. Он покрыл ее ладони своими, большими и теплыми. -Все будет хорошо,-прошептала она ему в спину.-Мы переживем это. Вместе. Он молча повернулся в ее объятиях, и теперь мышка видела лицо, измученное, но не сломленное. Она подняла руку, коснулась его щеки. -Ты не умрешь,-сказала Купер четко, глядя ему в глаза. В зрачках вспыхнула знакомая ему искра-искра Бетти Купер, которая всегда находит выход. Хитрый, рискованный, но выход.-Я тебе обещаю, что пострадают все, кроме тебя. На губах расцвела легкая, почти невидимая улыбка, не радостная, а расчетливая, сосредоточенная, полная опасной решимости. Она не показала ему всей ее глубины, оставив что-то про запас, что-то только для себя. Но и того, что он увидел, было достаточно, чтобы в его собственных глазах, помимо усталости и тревоги, забрезжил слабый, хрупкий огонек надежды.