Новый класс

Настя шла по улице осторожно, стараясь не поскользнуться. Снег под ногами скрипел, от дыхания пар поднимался, щёки горели от мороза. На ней была новая школьная форма — идеально выглаженная, шарф повязан ровно, косички туго заплетены. Она волновалась всю ночь: вдруг опоздает, вдруг не найдёт кабинет, вдруг дети будут смеяться? И тут — будто по заказу — смех. — Эй! — из-за угла вышел Алексей, с рюкзаком через плечо. Он пинал снег носком сапога, жевал жвачку и делал вид, что просто шёл мимо. — Смотри-ка, отличница выгуливает портфель! Настя нахмурилась и ускорила шаг. — Отстань. — А что, правда кирпичи несёшь? — он подскочил рядом и потянулся к её рюкзаку. — Дай помогу, вдруг надорвёшься! — Не трогай! — Настя прижала лямки к плечам. — Ну ладно, ладно, — Алексей вскинул руки. — Просто спросил. Он наклонился и заглянул ей в лицо. — А косички тебе мама заплела, да? Такие… ровненькие! Настя отвернулась. — И что? — Да ничего, — он усмехнулся. — Просто я бы тебе лучше сделал. — Ты даже шнурки сам не завязываешь! — Завязываю! — возмутился он. — Просто иногда неохота. Они шли рядом. Алексей всё время болтал, Настя — делала вид, что не слышит. Он то подпрыгивал, то кидал снег носком, то нарочно наступал ей на следы. — Ты всегда такая серьёзная? — спросил он. — Я просто иду. — Да ладно! Даже муха веселей идёт! Настя стиснула зубы. — Замолчи. Алексей фыркнул, наклонился, слепил ком снега и вдруг кинул ей под ноги. Снег рассыпался брызгами. — Ой, не попал! — рассмеялся он. — Алексей! — Настя обернулась, глаза сверкнули. — Что? Я проверяю, умеешь ли ты злиться. — Ненавижу тебя! — выпалила она, краснея от злости. Он оторопел на секунду, потом улыбнулся — по-настоящему, широко. — Ага, — сказал тихо, с довольным видом. — С этого обычно всё и начинается. — С чего? — насторожилась Настя. — Потом узнаешь, мышка, — сказал он, снова закинул рюкзак на плечо и пошёл вперёд, пиняя снег. Настя осталась стоять, глядя ему вслед, и злилась ещё сильнее. Она не знала, чего больше хочет — догнать и ударить снежком или чтобы он оглянулся ещё раз. Школа встретила Настю шумом, запахом полироли и варёной гречки, которая тянулась из столовой, как невидимая тёплая волна. В коридорах гулко стучали сапоги, где-то смеялись старшеклассники, а из кабинета музыки доносился фальшивый аккорд пианино. Настя держала в руках портфель так крепко, будто он был щитом. Её вела директор — полная женщина с добродушной улыбкой и громким шагом. — Вот и наш пятый «Б». Очень дружный класс, — сказала она с интонацией, от которой Насте стало подозрительно тревожно. В классе было светло и шумно. Дети болтали, кто-то кидался бумажками, а кто-то пытался договорить до звонка. На стене висела карта, у окна — огромный цветок, и пахло свежим мелом. — Так, ребята! — учительница хлопнула в ладоши. — У нас сегодня новенькая! Шум стих, десятки глаз уставились на Настю. Она прижала портфель к груди, стараясь не дышать слишком громко. — Это Анастасия Романова. — Учительница улыбнулась. — Переехала недавно, будет учиться с вами. Прошу любить и жаловать. Настя тихо кивнула. И вдруг, с самой задней парты, раздался знакомый голос: — Ага, любить и жаловать! — протянул Алексей, громко, с наглой ухмылкой. Класс взорвался смехом. Настя похолодела. Только не он. Она медленно повернула голову — и, конечно, он. Растянулся на парте, руки за голову, довольный, будто всё это — шутка, поставленная только для него. Учительница нахмурилась: — Волков, хватит балаганить! Алексей невинно развёл руками: — А что? Я просто поддержал, как вы сказали — любить и жаловать! Класс опять захихикал. Настя села на своё «временное место» — у окна, на первой парте. Спина будто горела — она чувствовала, как с задней парты на неё смотрят. Смотрят — и улыбаются. Ну конечно, подумала она, глядя в окно, из всех школ в мире — именно эта. Урок географии тянулся уже почти полчаса, но Насте казалось, что прошла минута. На карте висел огромный зелёный материк, и учительница щёлкала указкой по океанам, будто дирижировала оркестром. — Итак, дети, — произнесла она бодрым голосом, — кто мне скажет, какая самая длинная река в Южной Америке? В классе повисла тишина. Кто-то листал учебник, кто-то ковырял в парте карандашом. Настя подняла руку. — Амазонка, — сказала уверенно. — Верно! — обрадовалась учительница. — А кто знает, почему она считается одной из самых полноводных рек планеты? Опять тишина. Настя не выдержала: — Потому что она питает множество притоков и проходит через влажные экваториальные леса. — Молодец, Романова! — улыбнулась учительница. — Вот пример для всех! Класс зашевелился. Кто-то фыркнул. — Ой, отличница нашлась, — прошептала Полина на заднем ряду. — Умная слишком, — отозвался кто-то сбоку. — Наверное, спит с учебником, — хихикнул мальчишка с первой парты. Настя опустила глаза в тетрадь, сделала вид, что не слышит. Щёки вспыхнули, сердце забилось чаще. Алексей, сидящий у окна, лениво вытянул ноги под партой, облокотился на руку и наблюдал. Он не вмешался, просто достал листок, сложил пополам, и когда учительница повернулась к доске, метко кинул бумажку на её парту. Настя вздрогнула, развернула записку. Там было написано неровным, чуть наклонным почерком: “Мышка, не грызи учебники — они не вкусные.” Она сжала бумажку в кулаке так, что зашуршало. Через секунду — ещё одна бумажка, теперь с маленьким нарисованным сыром и стрелкой: “Вот, на случай голода.” Настя повернула голову. Алексей сидел с самым невинным видом, подбородок опирается на ладонь, но в глазах пляшет откровенное веселье. Она прошептала себе под нос: — Противный. Он прочитал по губам, и, не сдержавшись, едва заметно улыбнулся. А потом — кивнул, будто соглашаясь: “Зато честный.” Настя повернулась обратно к карте, уткнулась в тетрадь и пообещала себе, что завтра будет сидеть подальше. А лучше уйдет в другой класс. Хотя почему-то знала: всё равно будет чувствовать на себе его взгляд. Перемена началась как буря — смех, топот, чьи-то крики, хлопанье дверей. Настя сидела на своём месте, аккуратно складывала тетрадки в стопку. Её пальцы дрожали — не от страха, просто она терпеть не могла шум. — Эй, отличница, — голос Кирилла заставил её вздрогнуть. — Опять первой руку тянула, да? Думаешь, умнее всех? Настя подняла глаза и растерянно посмотрела на него. — Я… просто знала ответ, — тихо сказала она. — Конечно знала, — передразнил он, вытягивая слова. — Сидит тут вся такая правильная. Полина, проходя мимо, прищурилась и заметила бумажку в Настиной руке. — А это что? — и, не дожидаясь ответа, ловко вырвала её. — Эй, не надо! — Настя попыталась вернуть, но только запнулась и отступила. Полина уже разворачивала листок. — “Мышка, не грызи учебники — они не вкусные.” — она громко прочитала и прыснула от смеха. — Ха! Точно про тебя! — Верни, пожалуйста, — прошептала Настя, но голос прозвучал так тихо, что её почти не услышали. Кирилл подхватил: — А ты чего такая важная, мышь? — и ткнул её кончиком карандаша в плечо. — Думаешь, если умная, то особенная? Настя отступила ещё на шаг, сжала ремешки рюкзака. — Я… не хочу ссориться, — сказала она и попыталась пройти мимо. — Смотри, убегает! — хохотнул Кирилл. — Испугалась! — Заткнись, — вдруг раздалось за его спиной. Голос был спокойный, но такой, что весь шум в классе стих. Алексей стоял у своей парты, чуть наклонив голову, глаза — серьёзные, без привычной улыбки. — Ты чё, умный самый? — сказал он ровно, без крика. — Я первый её мышкой назвал. Тебе кто разрешил? Кирилл фыркнул, пытаясь отшутиться: — Да ладно, Волков, шутим же. Чего ты вспылил? — Я сказал — отвали, — Алексей шагнул ближе. Настя застыла, не зная, что делать. Она не любила, когда из-за неё ссорились. Хотелось исчезнуть, стать невидимой. — Ребята, что за шум? — в класс вошла учительница, строго оглядывая всех. — Ничего, — быстро сказал Алексей, не глядя на Настю. — Просто разговор был. Учительница кивнула, махнула рукой. — Тогда садитесь. И без этого балагана. Кирилл буркнул что-то себе под нос и сел. Настя прошла к задней парте, села одна. Сердце колотилось где-то в горле. Она уставилась в окно, стараясь не думать. На другом ряду Алексей сел рядом с Полиной. Та тут же придвинулась ближе, коснулась его плеча: — Ты чего за неё впрягаешься? Сама бы ответила. — Я не спрашивал твоего мнения, — сказал он тихо, глядя в тетрадь. Полина прикусила губу. — Просто странно. Она же… ну, скучная. Алексей не ответил. Только бросил короткий взгляд через класс — туда, где Настя сидела, уткнувшись в окно. Полина заметила этот взгляд, нахмурилась. — Зачем ты на неё всё время смотришь? — спросила ядовито. — Куда хочу — туда смотрю, — спокойно сказал он и отвернулся. Настя чувствовала, что он смотрит, но не оборачивалась. Она не умела благодарить, не умела дружить и даже просто говорить людям «спасибо». Она только крепче сжала пальцы на краю парты и подумала: Лучше бы он вообще не заступался. Урок математики начался как обычно — со стуком по парте и вздохов. Учительница бодро хлопнула в ладоши: — Так, ребята, сегодня у нас мини-соревнование. Кто первым решит задачу — получит пятёрку и… — она загадочно достала из ящика плитку шоколада. — Вот это! Класс сразу оживился. Настя взяла карандаш и тихо открыла тетрадь. Это её шанс, подумала она. Хоть где-то чувствовать себя уверенно. Рядом Алексей развалился на стуле, крутя ручку на пальце. — Волков, — прищурилась учительница, — участвуешь или опять наблюдатель? — Я подумаю, — сказал он с ленцой. — Просто не хочу всех расстраивать. — Очень смешно. Работай, гений. Настя едва сдержала улыбку. Посмотрим, какой он гений. Она наклонилась над тетрадью, быстро вывела формулы. Через пару минут по классу послышался шорох — кто-то сдавал тетрадь. Настя подняла голову и обомлела: Алексей стоял у доски. — Что, Волков? — спросила учительница, удивлённая его скоростью. — Закончил, — он пожал плечами. — Там несложно. — Проверим… — она пробежалась глазами по строчкам и, приподняв брови, сказала: — Абсолютно верно. Молодец. Класс зашумел: — Он списал! — Да ну, не может быть! Алексей вернулся на место, ухмыльнулся и тихо сказал: — Расслабься, отличница. Я просто быстрее думаю. Настя посмотрела на него с подозрением: — Ты точно не подсмотрел? — Подсмотрел, — он наклонился ближе. — В голове. Она закатила глаза. — Очень остроумно. — Спасибо, стараюсь, — он ухмыльнулся, надкусывая шоколад, который ему только что вручила учительница. Настя старалась не смотреть, но он протянул кусочек на угол её парты. — Держи. Пол-плитки за моральную поддержку. — Я не ем чужое, — отрезала она. — Тогда считай, что это взятка, — сказал он с самым серьёзным видом. — За что? — Чтобы не обижалась, что я умнее. Настя возмущённо открыла рот, но он уже встал, хлопнул ладонью по парте и прошёл к двери, кивая одноклассникам, как победитель гонки. Учительница усмехнулась: — Волков, тебе бы не математиком быть, а актёром. — Можно совмещать, — не оборачиваясь, бросил он. Класс снова зашумел. Настя сидела, сжимая карандаш, и пыталась решить ту же задачу — только теперь мысли сбивались, а перед глазами стояла его самодовольная улыбка. Он громко бросил: — Не злись, отличница. Я просто лучше. Она посмотрела ему вслед и фыркнула: — Самовлюблённый. — Слышал! — крикнул он из дверей. — Но принимаю как комплимент! Настя почувствовала, что улыбается — против воли, и это злило ещё больше. После уроков коридор гудел, как улей. Дети толкались, хлопали дверьми, кто-то кидался снежками прямо из школьного двора. Настя тихо шла к выходу, стараясь не задеть никого — просто мечтала дойти домой и больше не видеть Волкова хотя бы до завтра. Но, конечно, судьба решила иначе. — О! Куда это наша отличница собралась? — раздалось за спиной. Настя даже не обернулась. — Домой. — Совпадение, — сказал Алексей, догоняя её. — Я тоже туда. — Замечательно, — пробормотала она. — Ну что, соседи должны держаться вместе, — он шёл рядом, не спеша. — Не будешь же одна идти, мышка? — Не называй меня так, — прошипела Настя, ускоряя шаг. — А как? Отличница? Или, может, Трицератопс? — Что?! — Ну ты же любишь динозавров, я помню. Только у этого три рога, а у тебя два — косички, — он показал пальцами «рожки» и расхохотался. Настя тяжело вздохнула: — Господи, зачем я вообще с тобой разговариваю? — Потому что я забавный, — невозмутимо ответил он. Она ускорила шаг, но он не отставал. Шёл рядом, напевая что-то под нос и пинал снег перед собой. Потом вдруг остановился, слепил комок снега и швырнул ей под ноги. Снег распался брызгами, засыпав подол её пальто. — Эй! — Настя подпрыгнула. — Перестань! — Я просто сопровождаю! — весело крикнул он. — Дорога скользкая, я проверяю безопасность маршрута! — Проверяй на себе! — Уже проверил, — он рассмеялся, подбросил ещё один снежок и поймал. — Всё работает! Настя обернулась, глаза горели: — Алексей Волков, перестань! Я тебя ненавижу! Он остановился, сложил руки за спиной и кивнул с серьёзным лицом: — Отлично. Значит, запомнила. — Что? — Меня. А это уже половина успеха, — он подмигнул. Настя фыркнула и пошла дальше, шаги быстрые, почти сердитые. Алексей шёл следом, насвистывая и изредка бросая снежок в воздух, будто шёл не домой, а на прогулку мечты. — Ты вообще когда-нибудь молчишь? — спросила Настя, не оборачиваясь. — Нет, — ответил он бодро. — Особенно когда рядом кто-то такой ворчливый. Баланс, знаешь? Настя закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули. А он заметил. Конечно, заметил. И, смеясь, бросил напоследок: — Всё, мышка, считай, что я доставил тебя до дома в целости и сохранности. Служба охраны Волков — бесплатно, но с плохими шутками! Настя не выдержала — рассмеялась тихо, сама себе, и поспешила к двери. А его смех, звонкий и довольный, ещё долго тянулся за ней, перемешиваясь со снежным воздухом и вечерним светом.