Глава 7

      Через несколько дней, после Заклинаний, профессор Флитвик попросил Гарри задержаться после пары.       Гарри подождал, пока остальные студенты уйдут, направляясь на обед в Большой зал, и подошел к столу Флитвика. — Да, профессор? — Профессор Дамблдор хотел бы вас видеть, мистер Поттер, — сказал ему Флитвик с обычной сияющей улыбкой. — Он попросил меня отвести вас в его кабинет. — Зачем? — удивленно спросил Гарри, он никогда не слышал, чтобы директор встречался с первокурсниками. — А как же обед? — Он заверил меня, что попросит немного еды для вас обоих в кабинет, — сказал Флитвик. — А теперь, мистер Поттер, прошу вас следовать за мной.       Гарри последовал за своим деканом по замку, а затем в коридор, где стояли горгульи.       Флитвик остановился перед статуями горгулий. — Мышки-ледышки.       Горгульи расступились, и Флитвик повел Гарри вверх по каменной лестнице. Наверху лестницы были дубовые двустворчатые двери, в которые Флитвик постучал. — Входите.       Флитвик открыл дверь, и Гарри последовал за профессором внутрь. Кабинет был большим и загроможденным. На стенах висело много портретов, на столах стояли странные приборы, Распределяющая шляпа лежала на полке, огромный книжный шкаф находился у стены, а в углу стояло большое зеркало. — Добро пожаловать, Гарри, — позвал профессор Дамблдор со своего места у камина.       Гарри увидел тарелку с сэндвичами на столе рядом с директором. — Увидимся позже, мистер Поттер, — сказал ему Флитвик, прежде чем выйти из комнаты.       Гарри стоял на том же месте, где его оставил Флитвик, чувствуя себя неловко. — Гарри, мой мальчик, — Дамблдор улыбнулся ему. — Подойди и садись.       Гарри не был уверен, что думает о том, что директор называет его Гарри. Никто из других его профессоров не называл его так, они всегда говорили «мистер Поттер».       Когда он сел в кресло напротив Дамблдора, директор взял тарелку с сэндвичами и предложил ему один. — Я подумал, мы могли бы перекусить, — жизнерадостно сказал Дамблдор. — У меня еще не было возможности поговорить с тобой.       Гарри выбрал понравившийся сэндвич. — Спасибо. — Пожалуйста, мой мальчик. — Дамблдор взял себе сэндвич и откинулся на спинку кресла. — Вы встречаетесь со всеми первокурсниками, профессор? — с любопытством спросил Гарри. — Нет, нет, — отрицательно повертел головой Дамблдор. — Но ты не просто первокурсник, Гарри. Знаешь, я знал твоих родителей.       Гарри откусил сэндвич. Нет, не знал. Но, согласно «Истории Хогвартса», Дамблдор работал в Хогвартсе с тысяча девятьсот тридцать восьмого года и был директором с тысяча девятьсот пятьдесят шестого. Так разве он не был знаком с родителями большинства учеников? — Итак, расскажи мне, Гарри, как тебе нравится здесь, в Хогвартсе? — спросил его Дамблдор.       Гарри наконец улыбнулся. — Потрясающе. — Великолепно, — просиял Дамблдор. — Я вижу, ты завел друзей. — Да, профессор, — кивнул Гарри. — Ребята в моей спальне замечательные. Особенно Терри, Терри Бут, то есть. — Да, мистер Бут действительно выглядит как хороший друг, — согласился Дамблдор. — Однако я не уверен, что проводить так много времени с молодым мистером Малфоем — мудро. Гарри нахмурился и снова откусил сэндвич. Если Дамблдор называет Терри «мистер Бут», а Драко — «мистер Малфой», то почему он называет Гарри по имени? И кто такой директор, чтобы говорить ему, с кем стоит и не стоит проводить время? — Драко замечательный, — защитил он его. — Кроме того, мы практически двоюродные братья.       На мгновение Гарри показалось, что директор нахмурился, но в следующий миг это исчезло, и Дамблдор мягко улыбался. — Двоюродные братья, Гарри? Не знаю, кто тебе это сказал, но любое родство, которое может быть между тобой и мистером Малфоем, очень отдаленное, — сказал ему Дамблдор мудрым дедушкиным тоном.       Гарри покачал головой. — Нет, смотрите, мой крестный был двоюродным братом мамы Драко, и раз я его наследник, значит, он меня типа усыновил. Что делает меня и Драко тоже двоюродными братьями. — Твой крестный? — Дамблдор определенно хмурился теперь. — Кто рассказал тебе о твоем крестном, Гарри?       Гарри пожал плечами. — Я прочитал.       Дамблдор какое-то время изучал его, и Гарри воспользовался возможностью съесть еще один сэндвич.       В конце концов Дамблдор заговорил, его голос был печален. — Полагаю, ты также знаешь, что действия твоего крестного привели к гибели твоих родителей?       Гарри задумался, стоит ли говорить Дамблдору, что его крестному так и не дали суда. Было что-то в директоре, что заставляло Гарри ему не доверять. — Да, сэр. — Не могу передать, как я был расстроен, узнав об этом, — сказал ему Дамблдор, его голос все еще был печальным.       Гарри не был уверен, что должен ответить. — В любом случае, — Дамблдор, казалось, встряхнулся от печали и снова улыбнулся Гарри. — Я хотел спросить, как тебе понравился плащ, который я послал тебе на Рождество. — Плащ? — Гарри совершенно забыл о странном плаще, полученном на Рождество. — Это были вы, сэр? — Да, — снова просиял Дамблдор. — Твой отец оставил его на мое попечение перед смертью, и я подумал, тебе понравится иметь плащ-невидимку здесь, в Хогвартсе.       Гарри уставился на него. — Это плащ-невидимка?       Дамблдор тихо рассмеялся. — Да, мой дорогой мальчик, разве ты его не примерил? — Не совсем, — пожал плечами Гарри. — Эм, спасибо, что отдали его мне. — Пожалуйста, — кивнул Дамблдор. — А теперь, если позволите, мне нужно на несколько минут отлучиться. Я скоро вернусь, можешь осмотреться.       Гарри смотрел, как директор вышел из кабинета через маленькую дверь сбоку, а затем быстро направился к книжному шкафу. Все книги в нем выглядели очень старыми.       Гарри склонил голову набок, чтобы было удобнее читать названия. «Три шага к перемещению: Магическая теория транспортных заклинаний». «Трансфигурация в анимага». «Продвинутые светлые проклятия».       Гарри вытащил книгу о светлых проклятиях из шкафа. Он знал, что светлую магию можно использовать во зло, но никогда не задумывался, что могут существовать светлые проклятия. Он едва открыл книгу, как почувствовал странное желание посмотреть на зеркало, стоявшее в углу.       Зеркало оказалось внушительных размеров: высокая золотая рама, массивные ножки с когтистыми лапами. Подойдя ближе, Гарри увидел, что по верху вырезаны буквы: «Еиналеж еечярог еомас ешав он, оцил ешав ен юавызакоп я».       Гарри встал перед зеркалом и подпрыгнул, увидев большую группу людей позади себя. В зеркале были двое людей, стоявших прямо за ним: худощавый мужчина с такими же, как у Гарри, волосами и рыжеволосая женщина, чьи глаза были такого же зеленого цвета, как и у него.       Гарри уставился на людей в зеркале. Это его родители? Значит ли это, что группа людей позади них — тоже его семья? Он посмотрел на всех остальных и ухмыльнулся, заметив в зеркале машущего ему Драко.       Гарри снова посмотрел на своих родителей и протянул руку, чтобы коснуться, прежде чем вспомнил, что это всего лишь зеркало. — Я вижу, ты нашел Зеркало Еиналеж, Гарри, — голос Дамблдора раздался позади Гарри.       Гарри вздрогнул, он ненавидел, когда к нему бесшумно подходили сзади. — Да, сэр. — Что оно тебе показывает? — спросил директор.       Гарри снова посмотрел в зеркало. — Моих родителей. — Понимаю. А догадался ли ты, что делает это зеркало?       Гарри подумал. — Ну, оно показало мне то, чего я хочу. — Отлично, дорогой мальчик, — сказал ему Дамблдор. — Зеркало Еиналеж показывает нам истинное желание нашего сердца.       Гарри обдумал это. — А… — Я вижу, ты разглядывал некоторые мои книги, Гарри, — вдруг сказал Дамблдор, направляясь к книжному шкафу. — Да, сэр. — Гарри последовал за Дамблдором и смотрел, как тот поднимает книгу, которую он рассматривал. — Проклятия, Гарри? — Директор звучал разочарованно. — Это светлые проклятия, сэр, — пояснил Гарри.       Дамблдор какое-то время смотрел на него. — Хм, возможно, ты хотел бы взять книгу почитать?       Гарри почти улыбнулся. — Было бы здорово. — Боюсь, я не могу позволить тебе взять эту книгу, — сказал Дамблдор, возвращая ее на полку. — Возможно, эта заинтересует тебя больше.       Гарри взглянул на книгу, которую протянул ему директор. Она называлась «Алхимия и создание философского камня». Звучало не так интересно, как другая книга, но он был заинтересован алхимией. — Спасибо, профессор, — благодарно улыбнулся Гарри. — Могу я идти? Мне нужно взять книги и прочее для пар после обеда.       Дамблдор улыбнулся ему в ответ. — Конечно, дорогой мальчик. Дай мне знать, если возникнут вопросы по этой книге.       Гарри снова поблагодарил директора, прежде чем отправиться вниз по лестнице. Дамблдор был странным.

7-7-7

      Травология была их последней парой в этот день, и Гарри воспользовался возможностью рассказать Драко о встрече с Дамблдором. — О чем вы говорили? — спросил Драко, пока они собирали листья крапивы для сушки. — О моих родителях, о тебе, о Рейвенкло, — пожал плечами Гарри.       Драко нахмурился. — Ты говорил обо мне? — Он спросил о моих друзьях. Я сказал ему, что мы двоюродные братья.       Драко усмехнулся. — Спорим, ему это не понравилось! — Но я не понимаю, почему его это волнует, — раздраженно воскликнул Гарри. — Я не слышал, чтобы он встречался с кем-то из других первокурсников. — Ты мальчик-который-выжил, — указал Драко. — Логично, что он захочет поговорить с тобой. — И что? — нахмурился Гарри. — Если бы он действительно заботился, он не оставил бы меня с Дурслями.       Теперь очередь Драко было хмуриться. — До сих пор не могу поверить, что он заставил тебя расти среди маглов!       Гарри бросил двоюродному брату предупреждающий взгляд. — Не все маглы плохие. — Но ты не отрицаешь, что твои родственники — плохие, — заметил Драко. — Нет, — пожал плечами Гарри. — Они довольно ужасные. — Не пожимай плечами, — строго сказал ему Драко. — Это неприлично.       Гарри поморщился. — Столько всего неприличного. Если я перестану делать все это, то буду как статуя, совершенно бесстрастный. — Не говори глупостей, — нахмурился от его слов Драко.       Гарри вздохнул. — Просто это трудно. Что мне делать вместо пожатия плечами? — Ничего, — сказал ему Драко. — Тебе нет причины показывать каждую свою эмоцию. — Наверное, — согласился Гарри. — И этого тоже не следует говорить, — указал Драко. — Будь решительным. Через четыре года ты станешь лордом Самого Древнего и Благородного Дома Поттеров.       Гарри сердито посмотрел на него.

7-7-7

      Этой ночью Гарри снились его родители. Ему снилось, что они все еще живы и что он вырос с ними. Это был чудесный сон и приятная перемена от кошмаров, которые ему снились, но этот сон оставил после себя чувство тревоги.       До возвращения к Дурслям оставалось всего шесть месяцев. Гарри знал, что пробудет у них лишь два месяца, но уже успел привыкнуть к нормальной жизни: регулярному питанию и отсутствию наказаний за малейшую провинность.       Его утренняя медитация и пробежка с Такаши немного помогли, но позже в тот день, когда они с Драко встретились в заброшенном классе для уроков этикета, он все еще был расстроен.       Уроки начались с того, что Драко учил Гарри грациозно кивать, — а после дело пошло само собой. В помощь мама Драко даже прислала им несколько книг.       Они успели посвятить всего десять минут уроку о том, как кланяться благородной даме — что, как оказалось, существенно отличалось от поклона благородному лорду, — когда Драко вдруг остановился и тяжело вздохнул. — Что с тобой сегодня? — Ничего, — нахмурился Гарри, пытаясь снова поклониться над рукой Драко. — Нет, не нужно целовать мне руку на самом деле, — воскликнул Драко, отдергивая руку и вытирая ее о мантию. — Фу! Только делать вид. — Ой, прости, — вздохнул Гарри. — Что случилось? — снова спросил Драко. — Ты странно себя ведешь. — Я видел своих родителей вчера, — ответил Гарри через пару секунд задумчивости. — Знаю, что это были не они на самом деле, они были в этом зеркале в кабинете Дамблдора. Я даже не знал, как они выглядят, до этого. — А. — Драко сел на один из стульев. — Как ты мог не знать, как они выглядят? У твоих маглов наверняка есть фотографии. — Они не мои маглы, — резко огрызнулся Гарри. — Они ненавидят меня и ненавидят моих родителей. Они сказали мне, что мои родители погибли в автокатастрофе. — Они тебя ненавидят? — Драко с ужасом уставился на него. — Почему?       Гарри вздохнул. — Не знаю. Наверное, потому что ненавидят магию так же, как ты ненавидишь маглов. Может, даже сильнее. Ну, и еще потому, что ненавидят моих родителей.       Драко помолчал какое-то время. — Значит, ты странно себя ведешь, потому что скучаешь по родителям? — Нет, да, не знаю. — Гарри провел рукой по волосам. — Я их даже не знаю, так что не могу по-настоящему скучать. Но прошлой ночью мне приснилось, что они не умерли и что я действительно вырос с ними. А потом я проснулся и понял, что мне придется вернуться к Дурслям на лето.       Драко поморщился. — Да, я бы тоже странно себя вел, если бы знал, что люди заставят меня жить с маглами. В смысле, они же маглы!       Гарри снова вздохнул. — Я очень надеюсь, что лорду Блэку дадут суд и его признают невиновным. Тогда я смогу жить с ним. — Было бы здорово, — согласился Драко. — Хотя, даже если он выйдет из Азкабана в этом году, тебе вряд ли позволят жить с ним этим летом. Азкабан сводит людей с ума. Ему могут понадобиться годы на восстановление.       Гарри задумался. — О. Это паршиво. — Гарри! — простонал Драко. — Не следует так говорить. Так ты похож на простолюдина. Следует говорить: «Это прискорбно».       Гарри закатил глаза. — Приношу свои извинения.       Драко горделиво ухмыльнулся ему. — Ты прощен. — Столько всего нужно выучить, — пожаловался Гарри, весьма благодарный за смену темы. — Кажется, я никогда все это не освою. — Конечно, освоишь, — возразил Драко. — Ты уже многое понимаешь, кроме того, может, летом ты сможешь заполучить настоящего репетитора.       Гарри подумал об этом. — Дурсли ни за что не позволят. — И что? — спросил Драко. — Они же просто маглы. Как они тебе помешают? Мы могли бы спросить мою маму, не согласится ли она тебя обучать. Маглы ни за что не посмеют ей отказать.       Гарри ухмыльнулся в ответ на этот план. — Думаешь, твоя мама согласится? — Не знаю, — признался Драко. — Но я напишу ей сегодня вечером и спрошу.

7-7-7

      Через несколько дней Гарри получил письмо от матери Драко, согласившейся с планом мальчиков и обещавшей прислать ему дополнительные книги для подготовки.       На следующее утро Гарри рассказал хорошую новость Такаши, но попросил никому больше не говорить. Он не думал, что Джереми или Терри одобрят эту идею.       Остаток января промелькнул незаметно, и февраль промчался столь же стремительно.       В первую неделю марта хижина Хагрида сгорела дотла, но никто из студентов не знал почему. Ходило много слухов — одни шептались, что Хагрид заснул за готовкой, другие, что кто-то поджег хижину намеренно. Но поскольку никто не пострадал, а через несколько дней построили новую хижину, люди вскоре потеряли интерес.       Медитация Гарри определенно становилась лучше, и он уже видел разницу в работе с палочкой.       Ушли месяцы, прежде чем он смог увидеть свою магию. В первый раз это длилось всего секунду, но с течением месяцев находить свою магию становилось все легче, и он все меньше отвлекался. Но именно в апреле медитация Гарри вышла на совершенно новый уровень.       Гарри начал, как обычно: дышал в ритме счёта Такаши, затем сосредоточился на своём внутреннем мире, на своей магии. Только на этот раз его магия, казалось, тоже искала его. В тот момент, когда Гарри нашел свою магию, она, казалось, устремилась к нему и обвилась вокруг. Ощущение было потрясающим, и он понял, что имел в виду Такаши, говоря об обучении общению со своей магией. Гарри также понял, что имел в виду Драко, говоря о том, чтобы узнать свою магию. Он хотел знать о ней все, и его магия, казалось, чувствовала то же самое. — Эй, чудики! — Голос Джереми вместе с ощущением, что кто-то тычет его в руку, нарушили медитативное состояние Гарри, и он открыл глаза, чтобы сердито посмотреть на старшего парня. Первое, что он увидел, было лицо Джереми, второе — тридцать или около того рейвенкловцев, которые уставились на него. — Черт, — простонал Гарри, выпрямляя ноги, чтобы спрыгнуть со стола. — Еще бы, — сказал ему Джереми. — Уже семь часов. Вы двое, наверное, занимались этим часами.       Такаши простонал и слез со стола. — Почему никто не потревожил нас раньше? — Потому что Гарри светился, — сказал Джереми. — Что? — шокировано спросил Гарри. — С какой стати я должен был светиться? — Хороший вопрос, — с нахмуренным лицом сказал Джереми. — Я уже собирался принять душ, когда один второкурсник пришел и стал рассказывать о двух студентах, сидящих на столах в общей гостиной, один из которых светится.       Гарри посмотрел на Джереми и слегка улыбнулся, поняв, что старший парень все еще в пижаме. — Спасибо, Джереми, — благодарно сказал Такаши своему другу. — Мы ценим это.       Джереми только нахмурился. — Медитирующие чудаки, — пробормотал он, направляясь прочь из общей гостиной. — Значит, ты светился? — с ухмылкой сказал Такаши Гарри. — Это довольно продвинутый уровень, Гарри.       Гарри неловко пожал плечами, а затем поднял глаза, когда все остальные студенты начали расходиться. — Ой, — пробормотал Такаши. — Кто-то рассказал Флитвику.       Гарри обернулся и поморщился, увидев, как их декан направляется к ним. — Доброй встречи, мистер Надо, мистер Поттер, — поприветствовал их Флитвик. — Давайте поговорим в более уединенном месте, хорошо?       Гарри и Такаши последовали за профессором обратно в его кабинет в тишине. — Итак, — сказал Флитвик доброжелательно, когда они все уселись. — Почему бы вам не рассказать мне, что произошло. — Я учил Гарри медитировать, — начал Такаши. — Он прочитал об этом в книге и захотел научиться, а я медитирую каждое утро с пяти лет, так что я согласился его учить. Мы начинаем в пять и обычно заканчиваем к шести часам. — А что случилось сегодня? — спросил Флитвик.       Такаши пожал плечами. — Не знаю, профессор. Мы начали в пять, как обычно, но сегодня было по-другому. Это было так, как будто я медитировал со своим дедушкой, я мог концентрироваться намного лучше. А потом я почувствовал, как Джереми бьет меня по руке. — Понятно, — кивнул Флитвик. — Мистер Поттер, что произошло с вами сегодня?       Несмотря на свою тревогу, Гарри не мог не улыбнуться при воспоминании. — Это было потрясающе. Я видел свою магию уже несколько недель, но сегодня утром она действительно взаимодействовала со мной. Не знаю, как это объяснить, кроме как сказать, что я говорил с ней, и она отвечала. — Что ж, — Флитвик, казалось, был немного ошеломлен. — Возможно, вам лучше не медитировать больше в общей гостиной. Или, если будете, убедитесь, что поставили будильник. — Конечно, профессор, — согласился Такаши. — И, если вы не против, мистер Поттер, я подозреваю, вам будет полезно поговорить с кем-то, у кого больше опыта в медитации, — предложил Флитвик.       Гарри неуверенно посмотрел на Такаши, он не хотел его обижать. — Отличная идея, профессор, — ответил за него Такаши. — Я тут бессилен. — Вы согласны, мистер Поттер? — спросил Флитвик. — Да, сэр, — кивнул Гарри. — Отлично. — Флитвик расслабился. — Я постараюсь организовать что-нибудь для вас до конца дня. — Спасибо, профессор, — улыбнулся Гарри. — Не стоит благодарности, мистер Поттер, не стоит. — Флитвик встал и проводил Гарри к двери. — И, мистер Поттер, лучше не медитируйте снова, пока не поговорите с вашим новым учителем. — Да, профессор, — согласился Гарри, прежде чем последовать за Такаши за дверь.       Они решили отказаться от утренней пробежки и вместо этого сразу спустились на завтрак.       Гарри прошел через дверь и замер, когда вся комната обернулась посмотреть на него и начала шептаться. — Не волнуйся об этом, — сказал ему Такаши. — Они забудут.       Гарри уже собирался последовать за Такаши к столу Рейвенкло, когда увидел, как к нему направляется Драко. — Светишься, Гарри? — спросил Драко, одновременно кланяясь.       Гарри почувствовал, как лицо заливается краской, и простонал. — Я даже не знал, что это возможно.       Драко рассмеялся над ним. — Я слышал версию, где ты еще и левитировал.       Гарри повертел головой. — Ну уж нет! — Я так и думал, — с усмешкой сказал ему Драко. — Никогда не слышал, чтобы кто-то левитировал во время медитации, но ты же Гарри Поттер — мальчик-который-выжил, — так что кто знает.       Гарри нахмурился из-за его слов. — Ты когда-нибудь светился во время медитации? — Ни разу, — отрицательно повертел головой Драко. — Я и близко не настолько хорошо медитирую. — Я тоже, — прошипел на него Гарри. — Ну, по крайней мере, до сегодняшнего утра. — Узнал, какая у тебя магия? — тихо спросил Драко.       Гарри кивнул, вспомнив, что на самом деле никогда не говорил Драко, что он темный. По крайней мере, теперь он сможет сказать двоюродному брату, не признаваясь, что он змееуст. — Да, расскажу потом. — Ладно, — сказал ему Драко. — Нам стоит позавтракать. — Верно, — кивнул Гарри. — Доброго расставания.

7-7-7

— Значит, ты темный, да? — спросил Драко Гарри, когда тот вошел в заброшенный класс, где они обычно встречались. — Иначе ты бы сказал мне в коридоре. — Да.       Драко ухмыльнулся ему. — Добро пожаловать в клуб.       Гарри слабо улыбнулся. — Я просто рад, что другие не могут определить это. Представляешь, как бы они запаниковали? — Это был бы прекрасный момент, — усмехнулся Драко. — Ты никому не расскажешь? — тревожно спросил Гарри. — Конечно нет. — Драко выглядел оскорбленным. — Я даже родителям не скажу.       Гарри извиняюще пожал плечами. — Прости, конечно, не скажешь. Спасибо! — Каково это было? — с любопытством спросил Драко. — Моя магия? — переспросил Гарри. — Не могу объяснить. Это было прекрасно и потрясающе. Я чувствовал, будто встречаю другую половину себя, половину, о существовании которой даже не подозревал. — Вау. — Драко выглядел завистливым. — Мне стоит медитировать больше. — Я медитирую каждое утро, — сказал ему Гарри. — Но профессор Флитвик сказал, что мне нельзя медитировать снова, пока я не поговорю с новым учителем. — Кто будет тебя учить? — Не знаю, — сказал ему Гарри. — Он не сказал. — Как тебе удалось так быстро освоить то заклинание на Защите? — вдруг спросил Драко. — Не знаю, — покачал головой Гарри. — Когда я только начал медитировать, Такаши сказал, что, научившись общаться со своей магией, можно просто попросить ее сделать заклинание. Сегодня на всех моих занятиях было именно так. — Вау! Мне определенно нужно медитировать больше!

7-7-7

      Оказалось, что учителем медитации, о котором говорил Флитвик, был профессор Снейп, и поэтому в половине восьмого Гарри отправился в кабинет Снейпа. — Доброй встречи, Поттер. — Снейп открыл дверь с поклоном. — Доброй встречи, профессор, — кивнул в ответ Гарри. — Садитесь, — велел Снейп, прежде чем сесть за свой стол.       Гарри сел и стал ждать, пока профессор заговорит. — Профессор Флитвик сообщил мне, что вы учитесь медитировать, — наконец сказал Снейп. — Да, сэр, — кивнул Гарри. — Меня учил Такаши Нода. — Как давно вы учитесь? — спросил Снейп. — С начала года. Мы начали на мое третье утро в Хогвартсе, и с тех пор я ни разу не пропускал, — сказал ему Гарри. — Расскажите, что побудило вас начать медитировать, — спросил Снейп.       Гарри задумался на минуту, пытаясь вспомнить. — Я читал книгу о беспалочковой магии, сэр. Там говорилось, что первый шаг — это медитация. Я совсем забыл об этом. Я даже не пробовал. — Понятно. Расскажите, что произошло сегодня утром. — Оказывается, я светился, — нахмурился Гарри при воспоминании; люди пялились на него и шептались весь день. — Сначала все было как обычно. Я медитировал и видел свою магию, но на этот раз вместо того, чтобы просто смотреть на меня, моя магия, казалось, тоже хотела встретиться. Внезапно она окружила меня, и мы смогли общаться. — Вы могли общаться со своей магией? — Снейп наклонился вперед. — Вроде того. — Гарри сосредоточенно нахмурился. — Это было не как разговор с человеком. Мы не разговаривали, но общались. — Понятно. — Снейп уставился на него. — И что было потом? — Джереми ткнул меня в руку и вывел из этого состояния, — сказал Гарри. — Оказывается, мы медитировали два часа. — И были ли какие-либо побочные эффекты? — спросил Снейп. — Ну, сегодня заклинания давались намного легче, — сказал ему Гарри. — Знаете, почему вы светились, мистер Поттер? — спросил Снейп. — Нет, сэр. — Вы светились потому, что, как вы сказали ранее, ваша магия окружила вас. Очень редко волшебник достигает такого уровня близости со своей магией, особенно в вашем возрасте. — Снейп сверлил Гарри взглядом. — А. — Обдумал это Гарри. — Вы знаете, почему это случилось со мной, профессор? — Это признак того, что вы очень могущественный волшебник. — Снейп выглядел недовольным. — Я бы предположил, что ваша близость с магией частично обусловлена тем, что она спасла вам жизнь в младенчестве. — А, но это же не плохо? — спросил Гарри. — Нет, Поттер. — Сверкнул глазами Снейп. — Это, на самом деле, очень хорошо. А теперь примите позу, я буду наблюдать за вашей медитацией.       Гарри кивнул и переместился, чтобы сесть на пол, скрестив ноги. Когда профессор кивнул ему, он закрыл глаза и начал дышать. Понадобилось несколько минут, чтобы сосредоточиться на дыхании и найти свою магию, но в тот миг, когда он увидел ее, она снова окутала его.       Не было слов, чтобы описать это ощущение. Разве что впервые в жизни он нашел кого-то, или, скорее, что-то, что действительно любило его. — Поттер! — Голос Снейпа вывел его из медитативного состояния.       Гарри открыл глаза и посмотрел на профессора. — Да, сэр. — Садитесь обратно на стул, — приказал Снейп, прежде чем продолжить. — Первое, чему я вас научу, это как предотвращать свечение. Это привлекает к вам ненужное внимание. — Спасибо, сэр. — Вы будете встречаться со мной здесь каждый вечер в восемь, и я буду наблюдать за вашей медитацией в течение часа, — сказал ему Снейп. — Вам запрещено медитировать без моего присмотра. — Да, сэр, — кивнул Гарри. — Как вы думаете, можно ли мне начать пробовать беспалочковую магию, профессор?       Снейп какое-то время разглядывал его. — Я бы не советовал, мистер Поттер. По крайней мере, пока вы не научитесь контролировать свою магию настолько, чтобы предотвращать свечение. — Да, сэр. — Вы свободны, — строго сказал ему Снейп. — Спасибо, сэр, — кивнул профессору Гарри. — Доброго расставания. — Доброго расставания.       На следующее утро Гарри проснулся в обычное время и решил потратить свободное время на чтение, прежде чем присоединиться к Такаши на пробежке в шесть часов. То, что он не мог медитировать со старшим товарищем, не означало, что нельзя сохранить хотя бы часть своего прежнего распорядка.       Его занятия с профессором Снейпом были странными. Профессор рассказал ему, что люди могут стать зависимыми от своей магии, если не научатся ее контролировать. Он учил его показывать своей магии, кто здесь главный. Это было одновременно и тяжело, и захватывающе. Трудно из-за требуемых усилий и потому, что медитация перестала быть расслабляющим опытом, и захватывающе, потому что он уже чувствовал, как меняется его магия.       Профессор Снейп не позволял ему снова погружаться в свою магию, вместо этого он учил стратегиям контроля над ней и каждый раз выводил его из медитации, как только тот начинал светиться. Магии такое обращение явно не нравилось — на занятиях она словно бунтовала: то отказывалась сотрудничать, то, напротив, перенасыщала заклинание избыточной силой, провоцируя взрыв.       Неделю спустя после начала занятий с профессором Снейпом Гарри все это уже достало. — Почему я должен ее контролировать? — спросил он, устраиваясь на полу, чтобы начать медитировать. — Было чудесно просто проводить с ней время. — Потому, мистер Поттер, что если вы не научитесь ее контролировать, она будет контролировать вас, — сказал ему Снейп со своим обычным сверлящим взглядом. — Очень мало волшебников с вашим уровнем силы, и еще меньше тех, кто не оказывается в Азкабане или в больнице Святого Мунго. — В Азкабане? — шокировано спросил Гарри. — Почему они там оказываются? — Потому что у вашей магии нет чувства эмпатии. Ей нет дела ни до чего и ни до кого, кроме вас, и она убьет, чтобы угодить вам, — объяснил Снейп. — Или же она сведет вас с ума. — Но я не хочу, чтобы она кого-то убивала. — Вашей магии будет все равно, — сказал ему Снейп. — Были случаи, когда магия волшебника подчиняла женщину, которая ему нравилась, Империо, чтобы заставить ее ответить взаимностью. В одном случае магия волшебницы не только подчинила волшебника заклинанию Империус, но и убила ее парня. — Но моя магия не стала бы так делать, — попытался защититься Гарри. — Не стала бы? — бархатистым тоном спросил Снейп. — Вы так уверены в этом?       Гарри задумался. Проблема была в том, что он не был уверен. Его магия всегда заставляла его чувствовать, что она сделает для него все. Ощущение, которое ему нравилось. У него никогда не было никого подобного — кого-то, кто любил бы его так сильно. Но что, если профессор прав и его магия станет делать для него плохие вещи? — Наша магия вызывает привыкание, мистер Поттер, — мягко сказал Снейп. — Она заставляет нас чувствовать себя любимыми, особенными, обещает защитить нас. Но у нее нет совести, и она не видит вещи с точки зрения добра и зла. — Значит, мне нужно научиться ее контролировать, — твердо сказал Гарри. — Значит ли это, что я больше никогда не смогу позволить себе погружаться в нее? — Только если вы не хотите, чтобы она контролировала вас, — сказал ему Снейп. — Это инструмент, мистер Поттер, и с ним нужно обращаться соответственно.       Гарри медленно кивнул. — Хорошо, сэр. Начинать сейчас? — Да, мистер Поттер, — прозвучал голос Снейпа.       С новой мотивацией заставить свою магию подчиниться, Гарри добился большего прогресса, чем за всю неделю.       После окончания медитации, когда профессор отпустил его, Гарри отправился в свою общую гостиную. Он поприветствовал друзей, но вскоре извинился и рано лег спать. Лежа под одеялом, Гарри пытался примириться с мыслью, что его магия, его чудесная магия, которая любит его, может однажды кого-нибудь убить, если он не научится ее контролировать.       Гарри заснул со слезами на глазах, оплакивая тот факт, что он больше никогда не сможет почувствовать, как его любит и принимает собственная магия.