Глава 20. Утро после ночи смятени

Утро пришло серое и влажное, точно такое же, как и мое настроение. Я проснулась с тяжелой, отягощенной бессонницей головой и ощущением, будто провела ночь не в постели, а на ринге. Все мышцы ныли, веки налились свинцом, а в груди сидел тот самый ком смятения, что не отпускал меня всю ночь. Зеркало в ванной показало мне бледное лицо с синевой под глазами. Я плеснула в себя холодной воды, пытаясь смыть остатки сна и прояснить мысли. Бесполезно. Хаос внутри никуда не делся. «Просто переутомление, — сказала я своему отражению. — Профессиональное выгорание. Ничего личного». Ложь. Самая настоящая ложь. И я знала это. Когда я вышла из своей комнаты, в коридоре меня ждал неожиданный сюрприз. Миссис Харгривз, как обычно, стояла неподвижно, но сегодня в ее руках был не поднос с завтраком, а моя куртка и кроссовки. — Мистер Блэк ожидает вас у бокового выхода, мисс Спаркл, — произнесла она своим бесстрастным тоном. — Он предложил прогулку по парку. Прогулка. По парку. Слова звучали так нормально, так по-обычному, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Это была не уловка. Это был очередной шаг в этой новой, необъяснимой реальности, которую он строил вокруг нас. Он ждал меня у массивной дубовой двери, ведущей в сад. На нем была темная куртка, подчеркивающая ширину плеч, и простые брюки. Без костюма, без галстука. Почти обычный человек. Почти. — Утро, — сказал он, кивая мне, и в его глазах я увидела ту же усталость, что чувствовала сама. Возможно, его ночь тоже не была безмятежной. Мы вышли наружу. Воздух был холодным и свежим, пахнул влажной землей, гниющими листьями и свободой. Настоящей, неограниченной стенами свободой. Я закрыла глаза на мгновение, вдыхая полной грудью, и почувствовала, как что-то внутри сжимается от боли. От осознания того, как сильно я по этому скучала. Мы зашагали по гравийной дорожке, идущей вдоль высоких стен. Молчание между нами на этот раз было другим — не комфортным, как в библиотеке, а напряженным. Насыщенным невысказанным. Я украдкой наблюдала за ним. Он шел немного впереди, его осанка была прямой, но я видела, как он инстинктивно бережет раненое плечо. И снова это предательское чувство — желание проверить повязку, убедиться, что все в порядке. — Ты не спала, — произнес он вдруг, не оборачиваясь. Это было не вопрос, а констатация факта. Как будто он мог видеть мои мысли сквозь затылок. — Ты тоже, — парировала я. Он обернулся, и на его губах играла та самая улыбка, что сводила меня с ума. —Привычка. Сон — это роскошь, которую я не всегда могу себе позволить. — А что ты можешь себе позволить, Джо? — спросила я, и в моем голосе прозвучала не злость, а искреннее любопытство. — Кроме этой... этой жизни? Он остановился, глядя на оголенные ветки дуба, тянущиеся к серому небу. —Раньше я думал, что все. Деньги, власть, уважение, страх. Но сейчас... — он повернулся ко мне, и его взгляд был тяжелым и прямым. — Сейчас я понимаю, что могу позволить себе очень мало. Почти ничего из того, что действительно имеет значение. Его слова повисли в холодном воздухе. Они были настолько откровенными, что у меня сжалось сердце. Он не пытался произвести впечатление. Не пытался казаться сильным. Он просто говорил правду. Свою правду. — А что имеет значение? — прошептала я. Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то неуловимое, чего я раньше не видела. —Тишина, которая не давит. Взгляд, в котором нет страха. Прикосновение, которое не обжигает. Мы снова зашагали, но теперь молчание между нами изменилось. Оно стало... понятным. Как будто мы оба наконец-то сказали что-то важное, не произнеся ни слова. Он привел меня к небольшой беседке, скрытой в глубине парка. Отсюда открывался вид на пруд, покрытый первым тонким льдом. Мы сели на холодную каменную скамью, и я почувствовала, как его плечо почти касается моего. Почти. — Я не прошу прощения, — сказал он тихо, глядя на воду. — Потому что знаю, что это ничего не изменит. И потому что, если бы мне пришлось выбирать снова... я, наверное, поступил бы так же. Я смотрела на его профиль, на напряженную линию челюсти. И понимала, что он прав. Прощение было не тем, что мне было нужно. И не тем, что он мог дать. — Я не знаю, кто мы теперь, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Я не знаю, что я чувствую. И это пугает меня больше, чем твои пистолеты и запертые двери. Он медленно повернулся ко мне. Его лицо было серьезным. —Я тоже не знаю, Анастейша. Впервые в жизни я не знаю, каков мой следующий шаг. Я действую... по наитию. И это так же страшно для меня, как и для тебя. В его признании была уязвимость, которая разбила последние остатки моей защиты. Он, Джо Блэк, богоподобный и всеконтролирующий, боялся. Боялся той же неизвестности, что и я. Я неосознанно протянула руку и коснулась его пальцев, лежащих на холодном камне между нами. Всего на мгновение. Легкое, почти невесомое прикосновение. Он замер. Его пальцы дрогнули под моими, но он не отдернул руку. Он просто смотрел на меня, и в его глазах я увидела не торжество, не удовлетворение, а... благодарность. И надежду. — Давай просто... побыть сегодня, — сказала я, убирая руку. — Без прошлого. Без будущего. Просто сегодня. Он кивнул, и в его улыбке было облегчение. —Хорошо. Просто сегодня. Мы сидели так еще долго, молча, глядя на замерзающий пруд. Холод проникал через одежду, но мне было тепло. Тепло от осознания того, что я, наконец, перестала бороться. Не с ним. С собой. И в этой капитуляции я нашла не поражение, а нечто новое. Незнакомое и пугающее, но уже не чужое. Возможно, это было начало чего-то. Или конец. Но сегодня это не имело значения. И в этом была своя, странная свобода.