Глава 31. Обжигающее пламя

Все было готово. Последние недели я работал как одержимый, выстраивая сложнейшую сеть отступлений, переводя активы, подготавливая почву для того, чтобы уйти. Не полностью — это было невозможно. Но отойти от дел, передать бразды правления Лео, оставив за собой лишь тень влияния. Все ради нее. Ради того будущего, которое я начал выстраивать в том коттедже у озера. Она была там сейчас. В безопасности. Под защитой людей, которым я доверял больше жизни. Через сорок восемь часов я должен был присоединиться к ней, и мы уедем. Далеко. На время. Может, навсегда. Я стоял в своем кабинете в последний раз, глядя на закат над Лондоном. Город, который был моим королевством и моей тюрьмой. Я почти чувствовал вкус той свободы, что ждала меня. Свободы быть просто Джо. Человеком. Рядом с ней. Дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Я обернулся, рука инстинктивно потянулась к оружию в ящике стола. На пороге стоял Лео. Его лицо было мертвенно-бледным, в глазах — паника, которую я никогда у него не видел. — Босс, — его голос сорвался. — Они взяли коттедж. Мир замер. Звуки города за окном исчезли. Остался только гул в ушах и ледяная волна, поднимающаяся от пят к горлу. — Кто? — мой собственный голос прозвучал чужим, плоским. — Алехандро. — Имя прозвучало как приговор. Старый враг. Человек, чьего брата я убил пять лет назад в войне за территории. Я думал, что он смирился. Оказалось, он просто ждал. — Она... — я не мог выговорить. — Они забрали ее. Живую. Это было сообщением. — Лео протянул мне планшет. На экране было фото. Анастейша. Сидит на стуле в незнакомой комнате. Глаза широко раскрыты, но в них не страх, а та самая стальная решимость, что была в ней с самого начала. На щеке — синяк. На губах — кровь. Что-то во мне разорвалось. Тихо, беззвучно, но с такой силой, что я едва устоял на ногах. Весь тот хрупкий мир, что я строил, все надежды, все обещания — рассыпались в прах в одно мгновение. — Они передали условия? — спросил я, и голос мой был тихим и смертельно опасным. — Ты. Только ты. В обмен на нее. Встреча через два часа в порту. Склад номер семь. Я кивнул, медленно подходя к столу. Я достал пистолет, проверил обойму. Каждое движение было выверенным, автоматическим. Внутри меня не было ни страха, ни ярости. Была только ледяная, абсолютная пустота. Та самая, что была во мне до нее. — Собери людей, — сказал я Лео. — Но никто не подходит к складу ближе чем на пятьсот метров. Это мой приказ. — Босс, это самоубийство! Он тебя убьет! — Возможно, — согласился я. — Но если я приду не один, он убьет ее на моих глазах. И тогда я уничтожу всех, кто будет рядом, прежде чем умру. Включая тебя. Лео замер, понимая, что это не угроза. Это — обещание. Я вышел из кабинета, не оглядываясь. Не смотря на портреты предков на стенах, на символы моей власти. Все это теперь не имело значения. Была только она. И цена за ее жизнь. Дорога до порта прошла в тумане. Я вел машину сам, глядя на мокрый асфальт, освещенный фонарями. Я думал о ее руке в моей. О том, как она смеялась, когда у нее не получались блинчики. О том, как она смотрела на звезды, и в ее глазах отражалась вся вселенная. Я разрушил ее жизнь дважды. Сначала, забрав силой. Теперь — своей любовью, сделавшей ее мишенью. Склад номер семь стоял в глубине порта, темный и заброшенный. Я оставил машину в двухстах метрах и пошел пешком. Дождь моросил, превращаясь в ледяные иглы. Дверь в склад была открыта. Внутри пахло рыбой, ржавчиной и страхом. В центре, под одинокой лампочкой, висевшей с потолка, стоял тот самый стул. На нем сидела она. Увидев меня, она не издала ни звука. Ее глаза встретились с моими, и в них я прочитал все. Страх. Боль. И прощение. Проклятое, невозможное прощение. Из теней вышел Алехандро. Высокий, худой, с лицом, изуродованным шрамами и ненавистью. — Джо Блэк, — произнес он с тяжелым акцентом. — Мы наконец-то встречаемся один на один. — Я здесь, — сказал я, останавливаясь в десяти шагах от него. — Отпусти ее. Он засмеялся — сухим, безжизненным смехом. —Сначала мы поговорим. О моем брате. О твоей наглости. О том, как ты отнимешь все, что дорого мне, а потом решишь, что можешь просто уйти и быть счастливым. Он сделал шаг к Анастейше, и пистолет в его руке направился на нее. —На колени, Блэк. Умоляй. Я посмотрел на Анастейшу. Она медленно, почти незаметно, покачала головой. «Не делай этого», — говорил ее взгляд. Но я уже опускался на колени. Холодный бетон просочился сквозь ткань брюк. — Я умоляю, — сказал я, глядя Алехандро прямо в глаза. — Отпусти ее. Она не имеет к этому никакого отношения. — О, имеет! — прошипел он. — Она имеет отношение, потому что стала твоим сердцем. А сердце... — он выстрелил. Выстрел прозвучал оглушительно громко в тишине склада. Пуля ударила в бетон в сантиметре от моей ноги, осколки впились в кожу. Анастейша вскрикнула, рванулась, но веревки удержали ее на месте. — Сердце нужно вырывать, Блэк! — крикнул Алехандро. — Как ты вырвал мое! Он снова поднял пистолет. На этот раз — на меня. И в этот момент все произошло слишком быстро. Анастейша, используя момент его невнимательности, с силой оттолкнулась ногами, и стул, на котором она сидела, с грохотом упал на бок. Это был отчаянный, бессмысленный жест, но он сработал. Алехандро на мгновение отвлекся. Этой доли секунды мне хватило. Мой выстрел прозвучал почти одновременно с его. Я чувствовал, как пуля прожгла воздух у моего виска. Моя пуля попала Алехандро в плечо. Он вскрикнул, его пистолет выстрелил еще раз, наугад. И тогда я увидел, как Анастейша дернулась и замерла. Ее глаза встретились с моими, широко раскрытые от удивления и боли. Алое пятно расплылось на ее светлой блузке, чуть ниже ключицы. «Нет», — кто-то сказал. Возможно, это был я. Все остальное произошло в тумане. Я вскочил, не обращая внимания на Алехандро, который пытался подняться. Я выстрелил еще раз, не целясь, и попал ему в голову. Потом я был рядом с ней, разрывая веревки, прижимая ладонь к ране, из которой сочилась теплая, липкая кровь. — Держись, — бормотал я, срывающимся голосом. — Держись, фея. Я не позволю тебе уйти. Ее глаза были полны слез, но она улыбалась. Слабо, едва заметно. —Ты... пришел, — прошептала она. — Я всегда буду приходить, — сказал я, поднимая ее на руки. Она была такой легкой. Такой хрупкой. — Всегда. Я вынес ее из склада в ночь, залитую дождем. Кричал в рацию Лео, требуя медиков. Но в глубине души я знал. Я знал, что это конец. Нашего хрупкого счастья. Нашего будущего. Потому что даже если она выживет — а она должна выжить, — ничего уже не будет прежним. Я принес ей не свободу, а пулю. Не исцеление, а новую рану. И когда машина скорой помощи, мигая синими огнями, увозила ее в неизвестность, я стоял под дождем и смотрел ей вслед. И впервые за долгие годы по моему лицу текли слезы. Слезы бессильной ярости. Слезы отчаяния. И тихого, леденящего душу понимания. Возможно, некоторые двери, закрывшись, действительно никогда не открываются вновь. И наша дверь, только начавшая приоткрываться, захлопнулась навсегда. Оставив за собой только боль, кровь и оглушительную тишину одиночества.