Глава II. Запах смолы и крови

«Яд каплет каплет сквозь его кору, к полудню растопясь от зною, и застывает ввечеру густой прозрачную смолою». (с) А.С.Пушкин “Анчар” Арвин Фелл проснулся от собственного дыхания, такого тяжёлого и спёртого, будто ему в грудь кто-то положил каменную плиту. Комната в Башне Слоуна встретила его сыростью: стены хранили ночную влагу, а из полуоткрытого окна тянуло морским ветром, пропитанным солью и тухлой рыбой. Он не сразу понял, утро ли на дворе или всё ещё ночь. Веки налились свинцом, как если бы он и не спал вовсе. И действительно, сон был жуткий, обрывочный, больше похожий на кошмар, чем на отдых. И это-то после вполне милого разговора с Кейлин. Страшно подумать, что будет, когда он поговорит со Стронгом. Всё время перед глазами Фелла вставал тот проклятый лиссенийский купец. Его тело, маячившее на пирсе, будто чья-то злая рука хотела выставить его на посмешище, а не просто убить. Запах крови, смешивающийся с запахом смолы, бил в нос настолько сильно, что Арвину казалось, что он ощущает его даже здесь, в своей комнате. И хотя парень был уверен, что это не более, чем игра воображения, но от этого ему не становилось легче. Если теперь каждую ночь он будет видеть такие кошмары, то так недалеко и поехать головой. Арвин медленно сел на кровати, помассировав виски пальцами. Джоффри Дарклин. Его ухмылка, его слова, такие же мерзкие, как и он сам, крутились в памяти, принося только разочарование. Каждый раз, когда парень думал о том, как этот урод выставил его дураком, то хотелось просто взять и врезать ему по первое число. Но больше всего Арвина мучило то, что он позволил себя провести. Он сдержался. Он мог бы ответить, ударить, вызвать на поединок, но он промолчал. И теперь стыд жёг сильнее, чем пламя самого жаркого очага. На столе валялся пустой кубок. Вчера после разговора с Кейлин, когда он вернулся к себе в комнату, то налил себе немного вина, что нашёл где-то внизу ещё днём, но так и не выпил. Пальцы потянулись к нему сами собой, но парень тут же осёкся, взяв себя в руки. «Пить, чтобы забыть? — подумал Арвин. — Дарклин был бы рад. Так что хрен ему!». Вместо этого он поднялся, тяжело ступая по скрипучим половицам. На нём всё ещё была та же рубаха, в которой он вернулся из города: помятая, пахнущая портом и морем. Вода в кувшине остыла до ледяной. Арвин плеснул её на лицо, так что щёки обожгло холодом, и на миг голова прояснилась. Начался новый день, кажется, сегодня он хотел пойти на склад. Парень смотрел в мутное зеркало, висевшее на стене. Отражение смотрело на него в ответ: лицо усталое, бледное, под глазами тени, что было ожидаемо после неспокойной ночи. Да и вчерашний день был малоприятным, что для него, что для всей Башни Слоуна. «Ты выглядишь как человек, которого уже похоронили, — сказал он себе. — Ещё не поздно сдаться, Фелл». Но эта мысль была невыносима. Сдаться — это значит признать, что Дарклин прав, что Арвин всего лишь пешка, чьё имя можно втоптать в грязь. Он сжал зубы. Нет. Если где-то есть правда, то она там, где всё началось. На складе, пропитанном смолой и кровью. Там, где лежал купец, прежде чем его вытащили на пирс, чтобы зачем-то выставить напоказ. Фелл отошёл от зеркала, подошёл к стулу, на котором валялась его одежда, отряхнул рубаху, надел дублет, штаны, натянул сапоги, затянул пояс. Рука сама легла на кинжал, оставленный ему стражниками, конечно, хотелось бы меч, но его надо было ещё найти в подобии оружейной. Всё же члены Башни могли носить оружие, только вот то, что добывали себе сами. А значит ему надо раздобыть меч, прежде чем отправляться в город. Выйдя в коридор, он сразу же ускорил шаг, стремясь найти себе оружие посерьёзнее раньше, чем придёт Кейлин. А тот факт, что девушка должна была пойти с ним в город, казался ему чем-то уже само собой разумеющимся. Почему-то Арвин был уверен, что Рид не нарушит своё слово, хотя, строго говоря, согласие вчера он так и не услышал. Эта почти что детская уверенность в своей правоте показалась ему до одури забавна. Парень даже улыбнулся и зазевавшись, лишь чудом не сорвался с лестницы. Ступени в Башни Слоуна определённо строил какой-то мудак. — Твою мать! — вырвалось у Арвина, а его правая рука машинально упёрлась в стену. Путь к оружейной комнате был не так уж и прост, но судя по тишине в Башне, её обитатели либо спали, либо ничего не делали. Феллу это было только на руку. Парень спустился на один из нижних этажей, где по его памяти была оружейная комната. Сама Башня располагалась в бывшей кузнице, так что в своё время тут ковались отличные клинки. Сейчас же здесь ковались лишь слухи и сквозняки. И ещё не знаешь, чего было больше. Наконец, после очередного пролёта, показалась нужная площадка, где виднелась тёмная комната, куда давно никто не заходил. Арвин недолго думая, прихватил факел с лестницы и прошёл внутрь. Его вниманию предстал настоящий беспорядок, где чёрт ногу сломит. Повсюду была пыль, следы сажи и запах железа, который казалось, сразу же въелся ему в кожу. Парень прищурился, пытаясь осмотреть комнату, но это мало чем ему помогло. Вся комната была заставлена каким-то хламом, среди которого найти оружие было пыткой. Его внимание сразу же привлек ящик, забитый какими-то тряпками, которые при ближайшем рассмотрении оказались знамёнами домов Королевских Земель. Он узнал три красных, но уже явно грязных, стропила Росби; облезлые оленьи рога Баквеллов, выцветшую от времени рыбу-меч Бар-Эммонов. Но самое главное были под знамёнами. Там что-то блестело, ну или по крайней мере, пыталось. И, Арвин недолго думая, воткнул факел в какую-то чашу, чтобы взяться обоими руками за ящик со знамёнами и перевернуть его, высыпав содержимое на каменный пол. Тряпки рухнули в пыль с тяжёлым металлическим лязгом. Здесь уже парень отложил ящик в сторону, и вновь вооружившись факелом, нагнулся, чтобы посмотреть высыпавшееся на пол содержимое ящика. А там среди потускневших знамён было на что посмотреть. Перед ним виднелись пыльные ножны короткого меча, который, судя по всему, был прикрыт тряпками. Рядом лежали ещё несколько кинжалов, которые Арвин тоже подобрал, убрав в свою связку. Меч же он поднёс поближе к свету факела, чтобы поискать клеймо мастера. Ему повезло. Некий Хоббо Мотт из Квохора любезно оставил голову козла на лезвии, что правда ничего не говорило Арвину, кроме того, что теперь этот меч станет его оружием. Парень даже не догадывался, кому он принадлежал до него: ему было просто всё равно на это. Главное теперь его надо было заточить, благо точильный камень остался в старой кузнице и за столько лет сохранял свою полезность. И всё — можно было идти на склад. Убирать знамёна обратно в ящик Арвин не стал, справедливо рассудив, что всем и так плевать на это, в таком-то беспорядке. Вместо этого он направился к точильному камню, который должен был по идее быть в соседней комнате. Там он и правда был, так что следующую четверть часа Арвин провёл как заправский кузнец, впервые в своей жизни, занимаясь заточкой оружия. Это не лордское дело, но сейчас от этого зависела его жизнь. Парень не сразу приноровился, но он помнил, как Ральф, кузнец в Феллвуде, как-то показал молодому наследнику, как можно заточить меч. Арвин тогда смотрел на это, как на забавное представление, а сейчас, с благодарностью вспомнил заветы старого мастера. Хотя и провозился раза в два-три дольше, чем следовало. И всё же и меч, и кинжалы были заточены, а значит уже ничего не отвлекало Фелла от похода на склад. День начался. Уже возвращаясь из старой оружейной, Арвин столкнулся на очередном лестничном пролёте с Кейлин Рид. Она стояла у окна, как будто ждала его, обратив свой взор на Черноводную, на лодки, качающиеся у пристаней, на корабли, что виднелись в гавани или, наоборот, спешили покинуть столицу. Услышав топот на лестнице, девушка повернулась к Арвину, и утренний свет упал на её лицо таким образом, что её зелёные глаза показались ему ещё более зелёными, чем обычно, словно их затянуло тиной. Кейлин не удивилась, увидев его, а лишь слегка приподняла уголки губ, одарив парня не улыбкой, а тенью чего-то, что могло бы быть улыбкой, если посмотреть внимательнее. — Ты всё-таки не смирился, — сказала она тихо, осматривая рыцаря с головы до ног. Арвин хотел было возразить, но промолчал. Решив, что говорить очевидное было излишне. Кейлин, как бы невзначай, поправила плащ, словно собиралась в дорогу вместе с Феллом. Движения её были спокойны, уверены, как у человека, который заранее всё решил, и теперь лишь искал благовидный предлог, чтобы присоединиться к делу. — Ну, и куда мы идём? —  наконец, спросила девушка, когда молчание стало угнетать. — На склад. —  голос Арвина прозвучал на удивление твёрдо, словно парень что-то решил для себя и теперь не собирался ничего менять. — Там всё началось, там всё и закончится. Кейлин задержала на нём взгляд. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на насмешку, но быстро исчезло. Всё же Фелл имел право на своё мнение, пусть она и не соглашалась с ним. — Ты ищешь честь там, где давно осталась только гниль, — всё же произнесла Рид, отчётливо понимая, что может задеть Арвина, но промолчать было бы меньшим злом. Её слова задели самолюбие Фелла, но он не подал вида. Теперь парень думал, что для Кейлин, наверное, всё это было очередной игрой и попыткой показать себя, свой ум и быть может вернуться из Башни обратно к лорду Ларису. Для него же это дело стало стимулом вернуть себе доброе имя и честь, без которых он уже не рыцарь, а пустое место. И всё. — Тогда пошли, — сказал Арвин, стремясь разорвать неловкость момента, возникшую, словно ниоткуда, но сразу установившую незримую грань между ними. Словно и не было вчерашнего разговора, а может, он просто всё сам себе выдумал, как и всегда? Кейлин кивнула, и они двинулись вниз, прочь из Башни, навстречу ветру, в котором снова пахло смолой и морем.

***

Порт Королевской Гавани встретил их как зверь, проснувшийся в своей клетке: повсюду были крики матросов, снующих туда-сюда; то тут, то там вспыхивали споры между портовыми служащими и капитанами судов; товары со всех концов Вестероса и Эссоса текли рекой. Казалось, что даже воздух здесь был тяжелее, чем в любой другой части города: смесь гнили, рыбы и смолы забивала лёгкие, будто сама Черноводная пыталась подарить не прохладу, а удушение. Поэтому Арвин ускорил шаг, не желая оставаться в этом аду дольше, чем того требовалось, а может просто хотел побыстрее добраться до склада.  Кейлин держалась рядом, следуя за ним как тень. Оба спешили к своей цели, не тратя время. Между тем порт и не собирался затихать: мальчишки-разносчики, бегающие с солёной рыбой и дешёвым пивом; портовые грузчики, готовые принимать очередные ящики с сукном и специями; немногочисленная портовая стража, следящая за порядком лишь номинально, и чудом не допустившая того, что порт превратился бы в балаган. Где-то неподалёку чинили рыболовецкие сети, да так, что треск нитей причудливо вплетался в общий шум, но не поглощал его. И всё это пахло смолой: густой, липкой, такой, что казалось, будто сам воздух был ею пропитан. Порт поглощал всех и каждого этим запахом. — Сюда, — тихо сказала Кейлин, поманив за собой Арвина. Тот кивнул, останавливаясь. Они подошли к краю пристани, где доски были ещё свежими и чернели невысохшей дегтярной полосой. Арвин нахмурился, узнавая знакомое место, ведь именно здесь городская стража вчера нашла тело лиссенийского купца. И теперь они вернулись сюда же. — Кейлин, зачем мы здесь? — спросил Фелл, — Мы же уже вчера сюда приходили. Вместо ответа девушка присела на корточки и провела пальцами по доскам. — Видишь? — еле слышно ответила Рид, — Наклонись и посмотри, если не видишь. Арвин послушно наклонился, чтобы заметить между тёмными пятнами смолы какие-то следы, похоже мужские, но нечёткие и практически незаметные, если смотреть невнимательно. Слишком тонкая работа для простого ограбления. И всё же их оставили явно демонстративно, чтобы показать тем, кто сможет увидеть. Поэтому на них виднелись кусочки смолы, как если бы человек шёл прямо с верфи или склада. Но кто это сделал? — Тот, кто его сюда притащил, шёл оттуда, — сказала Кейлин, указав куда-то в сторону. Арвин обернулся. Неподалёку начинались торговые склады, и один из них стоял чуть поодаль, и ничем особо не выделялся среди десятка других. Серый, неказистый, там могли хранить всё что угодно, начиная от тканей из Мира и заканчивая, дорнийским вином. — Но тело нашли тут, на пирсе, — напомнил парень, после чего Кейлин закатила глаза, чем немало повеселила Арвина. Тот даже улыбнулся, хотя, когда понял, что это сарказм, то сразу смутился и даже покраснел, явно стараясь замять эту небольшую оплошность. — Значит, они хотели, чтобы его нашли, — ответила девушка, специально используя более серьёзный тон, будто готовясь читать нотации нерадивому ученику, а на её губах появилась ухмылка, не сулившая Феллу ничего хорошего, что тот понял и без лишних слов. Ответ Кейлин заставил Арвина задуматься и пораскинуть наконец мозгами, а не просто открыть рот, чтобы изречь очередное предположение. Парень посмотрел на реку, собираясь с мыслями. Этого купца могли зарезать где угодно, но выбрали именно склад и потом выволокли сюда, чтобы выставить напоказ, чтобы точно увидели. Но ради чего? Или кого? Он шагнул к складу, но Кейлин остановила его лёгким движением руки. — Подожди, герой. Рано ещё в бой отправляться, — и усмехнулась, смотря на Арвина. А затем указала на полосу крови, представляющую из себя тонкую, почти незаметную линию среди пятен смолы и грязи. След тянулся от склада к пирсу, едва заметно, видно было, что вчера кто-то постарался, чтобы его затоптали, да и народа тут было прилично. — Его тащили, — сказала она. — Сначала удар… а потом сюда. Вот так…, — и Кейлин провела невидимую линию от склада до пирса, что делало картину ещё запутанней. Арвин нахмурился, пытаясь обдумать новые данные. В голове рисовалась какая-то каша. — Смертельный удар был сделан мечом. Зачем так сложно, когда его всё равно сюда притащили? — произнёс Фелл, почесав голову, — Это бессмыслица какая-то. Зачем его убивать на складе, а затем тащить сюда на потеху публике, когда можно было бросить там? Кейлин покачала головой, а на её лице появилось лёгкое недовольство, как бывает у мейстера, когда юный воспитанник не может понять какую-то простейшую вещь. — Нет. Смотри внимательнее, Арвин. Она достала из-за пояса короткий нож и провела им по доске, оставив глубокий порез. — Вот так выглядит удар меча. Хотя ты это и так должен знать. Кто из нас дерётся на мечах? Затем кончиком ножа процарапала тонкую линию рядом, после чего поманила Арвина. — А это то, что было на его груди. Слишком узко для клинка, слишком ровно. Не находишь? Разве может меч нанести такую рану? Хотя, конечно, тебе лучше знать… Тут она убрала нож и картинно развела руками, словно повторяя мысль: «— Кто из нас двоих дерётся на мечах, Фелл?». Арвин почувствовал, как в нём зашевелилась та самая идея, которую он оттолкнул вчера, не поверив в то, что она может быть правдой. Но, седьмое пекло, как такое возможно? — Так, ты думаешь, это не меч? А чем тогда, Неведомый, меня побери его убили? — Думаю, это могло быть что угодно, Арвин: игла, стилет, заточка. В общем, любое оружие, у которого имеется лезвие, сделанное для того, чтобы убивать тихо. — Кейлин посмотрела прямо в глаза Феллу. — Может быть, даже отравленное, что имеет место быть. Арвин в ответ лишь сжал кулаки. Отравленное! Вчера, он не хотел в это верить, считая какой-то шуткой, но сейчас слова Кейлин звучали так, словно это была горькая правда. Но кому понадобилось убивать этого купца, да ещё таким изуверским образом? Кому же… — Хитро, конечно. Сперва отравить, а потом ударить чем-то посущественнее, — пробормотал парень. — Чтобы скрыть первое вторым, и ведь им практически это удалось! — В точку, Арвин! — кивнув, ответила девушка. — Хотя признаюсь, что мне тоже интересно, кому понадобилось убивать купца таким необычным способом. Слишком сложно, куда проще нанять убийцу или просто столкнуть в воду, но яд… Это интересно. Вдруг сзади раздался какой-то шум, словно кто-то пытался подобраться к ним поближе. — С утра и на ногах, вот это я понимаю рвение к службе! — прозвучал знакомый голос. — А я, честно говоря, думал, что вы будете спать до полудня, после того как вчера лорд Тарли устроил нам всем знатную взбучку. И самое главное за что? Мы что ли виноваты в этом? Арвин обернулся, Кейлин напряглась. Позади них стоял, опираясь на бочку и держа в руках кожаный бурдюк, Хобб Коленаст. Его улыбка была лёгкой и растянутой до ушей, словно он собирался отмочить очень смешную шутку, ну или уже услышал юмореску, достойную короля. Заметив, что “раскрыт”, Хобб сделал поклон и начал махать рукой в приветствии. — Хобб, — сказал Арвин. — Ты что здесь делаешь? Разве ты не должен быть в Башне? — А где мне ещё быть? — Хобб сделал глоток из бурдюка. — В порту всегда новости. Слухи сами бегут в уши, если ухо держать открытым. А мои уши открыты всегда, хочешь посмотреть? — и специально развернулся так, чтобы Арвин увидел его уши поближе. Парень же, наоборот, отпрянул назад. Кейлин же фыркнув, поднялась на ноги. Хобб же, как ни в чём не бывало подошёл ближе, наклонился к пятнам на досках. — А, это же место, где был найден вчерашний купец! Из Лиса, да? — произнёс он, силясь рассмотреть то, что показывала Кейлин Арвину несколько мгновений до этого. — Говорят, он задолжал не тем людям. Вот бедняга! Правильно мне матушка говорила, что надо всегда платить по счетам, а то придут злые люди и тогда… Арвин резко посмотрел на него, приподняв брови, совсем как Кейлин тогда в башне. — Ты это откуда знаешь, ну про то, что он задолжал не тем людям, Хобб? Тот посмотрел на него, сглотнув и словно боясь, что сболтнул что-то лишнее и сейчас его побьют почём зря. Кейлин же бросила внимательный взгляд на Коленаста, но ничего не сказала, или же не захотела что-то говорить, как всегда, предпочитая отмалчиваться. — Так люди болтают, добрый сир. Я тут ни причём, мамой клянусь! — промычал Хобб и побелел, словно его и правда сейчас могли избить. — Мальчишки в порту слышали, как женщины шептали о том, как матросы пьют и рассказывают байки разные. Я только слушал, клянусь, добрый сир! Кейлин молчала, но Арвин заметил, как её взгляд стал более пристальным. Хобб побледнел и сделал шаг назад, а его нос шмыгнул, словно ещё чуть-чуть и он разревётся от страха. — И кому же он задолжал? — спросил Арвин, продолжив сверлить взглядом бывшего писаря, хотя и сомневался, что этот трусливый идиот скажет что-то путное. Дебил, блин! — Лиссенийцам, добрый сир, — ответил Хобб. — А может, не только им. У Лиса длинные руки, да и память у них цепкая. Мне в своё время матушка говорила, что… Арвин почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Нет, не потому что ему было жаль Хобба, скорее наоборот, но он носом чуял, что даже этот трясущийся как заяц дурак прав в том, что если купец задолжал не тем людям, то они спокойно могли его убрать. А учитывая, что в Лисе в чести были яды и тайные убийства, то ясно было одно, что запах смолы и крови в этом деле был лишь началом. И он явно не последняя зацепка в этой запутанной истории. — Ладно, расслабься, Хобб, — примирительно произнёс Арвин, на что Коленаст шумно выдохнул. — Молодец, что узнал важную информацию. Продолжай в том же духе. — не моргнув глазом, соврал парень, не став уточнять, что даже одноглазый лучник и то полезнее этого трусливого идиота. Вдруг крики чаек отвлекли их обоих. Арвин повернулся в сторону птиц, а Хобб испуганно присел, словно боясь, что они атакуют его с воздуха. Фелл ещё осматривался по сторонам, когда на причале раздался знакомый звук тяжёлых шагов. Кто-то приближался к троице. — Снова ты вляпался в какую-то срань, Арвин, — произнёс грубый голос, в котором без сомнения узнавался сир Камбрей Лотстон. — Ну, куда тебя занесло на этот раз? Опять ищешь приключения на свою голую задницу? — тут рыцарь громко заржал, а Хобб присел окончательно, но теперь боясь, что ему всё же прилетит за вчерашний прокол с ложкой. Сир Камбрей приближался, словно корабль, разгоняющий волны. Его кулак был сжат так, как будто он собирался зарядить по Арвину в любой момент, а может и по кому-то ещё. На его лице блуждала лукавая улыбка, а красные щёки выдавали факт обильного возлияния с утра. Проще говоря, Лотстон принял для храбрости, но судя по количеству выпитого, он явно собирался в одиночку разогнать целую армию. За ним шагал септон Тарвин, чья ряса была такой же серой, как и выражение лица. Было видно, что ему в тягость эта прогулка и он даже не старался скрыть своё недовольство. Впрочем, похоже его не спрашивали. — Я говорил, — начал септон, явно обращаясь к Камбрею, хотя тот его и не слушал, — Что в этой гавани нет ничего полезного. Но кто меня слушает? Никто. И вот теперь мы тащимся сюда, хотя могли остаться в Башне и провести день… — Ой, да заткнись уже! — было ему ответом от Лотстона. Тарвин фыркнул, но замолчал. — А что вы тут делаете? — спросил Арвин, искренне не понимая, что они тут забыли. Ухмылка на лице Камбрея стала практически кровожадной. Мужчина остановился и казалось, мог зарубить противника не грозным ударом, а мощным запахом кислого вина. — Хобб нас позвал, сказав, что ты с девкой решил сам копаться в очередной заднице. Арвин бросил взгляд на Хобба. Тот уже не сидел, прикрывая голову, а стоял в стороне, рассматривая мачты кораблей в порту. Его лицо пылало от восторга, как у ребёнка, который впервые увидел настоящий корабль. Фелл хмыкнул, но ничего не сказал. — Я подумал, что помощь не повредит, — всё же ответил Хобб, поймав на себе взгляды остальных. — Всё же вы пошли одни докапываться до правды, а мы ведь команда, да? Кейлин едва заметно нахмурилась, но промолчала. Пришлось отвечать Арвину. — Ну да, команда… — протянул он, но спорить с Коленастом не стал. Помог и помог. Не устраивать же скандал в самом деле. Этот идиот просто хотел быть полезным. Разве это плохо? В конце концов, он же не Рейвуда сюда притащил, за что, кстати, надо сказать спасибо. Выслушивать очередную порцию дерьма Арвину хотелось меньше всего. В это время Камбрей подошёл ближе, нагнувшись к кровавому следу и чуть не проблевался прямо на него, смачно испортив воздух. Тарвин ругнулся, а Кейлин просто отвернулась. — Его…ээээ…тащили, — сказал Лотстон, явно сдерживая рвотный позыв. — Просто как корову на бойню, но это не грабёж, — “авторитетно” заявил рыцарь, который был способен думать даже в таком состоянии. И это удивило Арвина. Он не ожидал такой прыти от Лотстона, хотя было в принципе удивительно, что тот прошёл по пирсу и не упал в реку. — Почему? — спросил Фелл, явно заинтересованный словами Камбрея. — Потому что при нём оставили кошель, — вмешался септон Тарвин. — Я успел вчера заметить, чудо, что его не украла стража. Тяжёлый такой, явно набитый монетами. Грабитель не оставит золота, даже если оно воняет вином и залито кровью, сир Арвин. Он покачал головой, словно призывая подумать над сказанным. Впрочем, Фелл и без того думал над произошедшим и лишний призыв был ему ни к чему. И так мыслей до жопы. — Так что это была демонстрация. Убили, потащили, положили, чтобы смотрели и знали. — Чушь, — вдруг возразил септону Камбрей. — Его убили и бросили. Не неси бред, Тарвин! Какая это де-мон-стра-ци-я? — язык Лотстона начал заплетаться и он поспешил отойти ближе к краю пирса, чтобы всё таки проблеваться. Арвин поспешил отвернуться. — Бред? — мрачно переспросил Тарвин. — Когда кровь ведёт от склада, а не к нему? Но Камбрей даже не слышал слова септона, а снял латную перчатку, и сунув два пальца в рот, опорожнил содержимое желудка прямо в реку, издавая не самые приятные звуки. — Да помогут ему Семеро, — произнёс септон. — Ну или заберут поскорее, потому что слушать эти потуги просто невозможно, чтоб тебя, Камбрей! Арвин кивнул, соглашаясь со словами Тарвина. Несмотря на то, что Лотстон пришёл по своей воле им помочь, помощи от него можно было не ждать. Феллу было противно смотреть на то, во что превратил себя этот речной рыцарь. И что, он тоже был человеком Лариса? Если да, то, наверное, кем-то из его вассалов, вроде Лотстоны и правда служили Стронгам. Хотя сир Камбрей прежде всего служит своему желудку. В этом нет сомнений. И в этот момент из дебрей памяти его вырвал новый голос, которого лучше бы не было. — Вот и собралась вся Башня, как стая ворон вокруг падали. Осталось лишь найти труп. Все обернулись, даже Камбрей. Лорд-наблюдатель Рейвуд Тарли стоял в тени того самого склада, смотревший на своих подчинённых со странной смесью насмешки и сожаления, но, разумеется, исключительно о потери своего времени. Рядом была Марла Шторм, чьи тёмные волосы на сей раз были собраны в аккуратный узел. Женщина улыбнулась присутствующим, словно была рада всех видеть, ну или хотела, чтобы они так думали. Рейвуд обвёл всех взглядом и усмехнулся, потянувшись на утреннем солнце. — Вот вы и роетесь, — сказал он. — Думаете, найдёте золото в куче дерьма? Ему не ответили. Даже Камбрей перестал рыгать и сделал шаг в сторону от края пирса. — Сир Арвин, — продолжил он, — Ты опять решил поиграть в рыцаря в сияющих доспехах, но забыл, что на доске у Лариса твоя фигура уже давно взята. Сколько можно… Камбрей шагнул вперёд, стремясь ещё дальше отойти от края пирса, но Рейвуд тут же повернулся к нему, словно считал его движение, пусть Лотстон и двигался, как медведь. — А ты, Лотстон, опять нажрался, как свинья и решил пойти на помощь, чтобы отгонять врагом своим запахом? Отличная идея… Может быть и мне попробовать, а? Камбрей зарычал, как загнанный зверь, но стоящий рядом Арвин удержал его за плечо, заметив порыв Лостона. Не хватало ещё, чтобы тот устроил драку с начальством. Рейвуд же перевёл взгляд на Тарвина, словно определился со своей новой жертвой. — Септон, ты всё жалуешься на грязь в этом мире, но ты сам из неё вылеплен. Так может хватит пытаться избежать своей сути? Разве вера не учит нас принимать свои пороки? Тарвин опустил глаза, не став отвечать, а может впервые и не зная, что ответить. Арвину вдруг стало жаль септона, который хоть и задолбал его своим ворчанием, но хотя бы был достаточно умён, чтобы дать совет, а не обосрать просто так. — Хобб, — как ни в чём не бывало продолжил Рейвуд. — Ты, кажется, слушаешь больше, чем нужно, и когда-нибудь оглохнешь, если не перестанешь это делать. Хотя так тебе будет даже лучше, уж поверь мне. Хуже не будет точно. Коленаст в ответ лишь улыбнулся, будто это была похвала. И радостно закивал головой. — А ты, девочка, — Рейвуд наконец повернулся к Кейлин, — Опять полезла с ним, — тут он указал на Арвина, — И вновь вляпалась в какую-то историю. Непрофессионально. На миг их взгляды встретились: Кейлин не отвела глаз, и Рейвуд прищурился, причём Арвину показалось, что вместо насмешки, он…подмигнул Рид. Та сразу отвернулась. Арвин чувствовал, как в груди поднимается гнев, но это действие Тарли сбило его с толку. — Довольно! — сказал парень, пытаясь взять себя в руки и неожиданно для себя, выступая в открытую против лорда-наблюдателя — Вы пришли сюда только ради насмешек? Рейвуд повернулся к нему, но в его взгляде сквозила лишь ирония, смешанная с интересом. Арвин поймал себя на мысли, что Тарли ждал от него такой реакции, но было уже поздно. — Я пришёл, чтобы напомнить, что Башня Слоуна вам не дом для рыцарских игр. Это болото, и тот, кто в нём барахтается, тонет быстрее, чем думает. А ты это забыл, парень. Арвин сделал шаг вперёд, уже начиная понимать, что попал в ловушку лорда-наблюдателя. — Хотите сказать, что я не достоин быть на этом месте? — с вызовом произнёс Фелл. — Я хочу сказать, что ты будешь круглым идиотом, если продолжишь гнуть свою линию, — ответил Рейвуд спокойно, словно говорил о пустяках. — Ты жаждешь чести, а честь здесь пахнет так же, как и везде. Она воняет потом и кровью, Арвин. Запомни ты уже… Фелл сжал кулаки. На миг ему захотелось ударить, потому что он понял, что Тарли прав. В этот момент Марла положила ладонь на руку Арвина. Едва заметное движение, но этого было достаточно, чтобы парень успокоился и лёгким кивком поблагодарил женщину. — Ладно, — произнёс Арвин, — Вы правы, милорд. Честь тут и правда пахнет… Рейвуд смерил его внимательным взглядом, но ничего не сказал. Остальные тоже молчали. — Ладно, приберитесь тут и возвращайтесь в Башню. Повторный осмотр завершён, — приказал Тарли и как ни в чём не бывало двинулся на выход с пирса. Марла пошла следом и обернулась на мгновение, и Арвин уловил в её взгляде нечто новое, но не насмешку или вражду, а скорее любопытство. Пусть Шторм ему ничего и не сказала. Остальные же члены Башни осталась молчать среди запаха смолы и крови.

***

После ухода Рейвуда молчание было нарушено не сразу. Воздух густел от смолы, соли и крови, а слова, брошенные лордом-наблюдателем, звенели в ушах каждого. Арвин тоже молчал, но на сей раз не просто гонял мысли из стороны в сторону, а по делу. Фелл чувствовал, что лорд-наблюдатель прав в том, что в этом деле честь была скорее помеха, но ничего не мог с собой сделать. Он рыцарь, в конце концов. А значит должен вести себя как рыцарь, как бы ему не хотелось поступить по-иному. Таков его путь. Он не Лотстон. Взглянув на сира Камбрея, который отходил от выпитого и выслушанного, Арвин переглянулся с Кейлин, и они, не сговариваясь, двинулись на склад, рядом с которым стоял лорд Рейвуд. Только сейчас до парня дошло, что Тарли уже осмотрел этот склад, пока он застрял на пирсе и выслушивал бред от Лотстона. Это обстоятельство задело Арвина, но уж лучше такая правда, чем очередная ложь. Хватит. Он накушался ею вдоволь. Камбрей, идущий за ними следом, выругался, явно мучаясь от похмелья после такой взбучки. Голова сира Лостона гудела, как колокол после смерти очередного короля. — Тарли — змей поганый. Только и умеет плевать словами, что дорниец ядом! Сука! — причитал речной рыцарь, едва успевая за остальными на этот проклятый склад. — Но его слова правдивы, — тихо сказал Тарвин, хотя лицо его было мрачным. — Забавно, что правда часто ранит сильнее лжи. Особенно, когда ты понимаешь, что это за правда… В это время Арвин уже зашёл на склад, который не отличался от десятка других похожих. Здесь стояли полки, на которых красовались ящики с вином со всех концов света. Тут было и борское золотое с Арбора, и медовое вино из Пентоса, и дорнийское красное. Всего и не перечислишь, да и смысла не было, кроме того факта, что покойный купец поставлял это вино прямиком к королевскому столу. Арвин присел у пятна крови, расплывшегося на полу. — Если его убили здесь… — он провёл пальцем по доске, где тёмные следы въелись в дерево. — Тогда должны быть ещё улики. Так что будьте добры, засуньте свои споры куда подальше и давайте найдем их вместе! — завершил свою “мотивационную” речь Фелл. Кейлин первая присела рядом. Её движения были точны, спокойны, будто она всю жизнь провела за такими осмотрами. Она коснулась пятна, потерла пальцами, поднесла их к носу. — Свежая, — вынесла свой вердикт Рид. — Но видишь? — она указала на тонкую полосу, уходящую в сторону. — Его тащили. Сюда, а потом к пирсу. Арвин кивнул, мысленно выругавшись на себя, что не заметил это первый. — Я видел рану на груди. Но теперь думаю… может, она была попыткой обдурить стражу. Кейлин взглянула на него своими зелёными глазами, а на её лице появилась ухмылка. — Я говорила тебе. Там был укол, тонкий, как игла, и смертоносный, как Ночная Тень. Септон Тарвин склонился над их находкой, но только чтобы возразить. —  Если это яд, то он должен был умереть быстро, а судя по количеству крови, с ним весьма долго повозились. — он покачал головой. — Да и следов было бы меньше, если там яд. Камбрея передёрнуло, и Арвину показалось, что тот снова начнёт блевать. Но обошлось. — Все знают, что яд — это оружие трусов. Тот, кто это устроил, просто грёбаный ублюдок, поэтому попади он мне в руки, то я сразу же отправил бы его кормить рыб. Трус ублюдский. — Поэтому у нас тут слишком тонкая работа для обычных грабителей, — сказала Кейлин. Хобб наконец подошёл ближе, с опаской смотря на место убийства. — Я ведь уже говорил, что слышал разговор, — сказал он, понижая голос. — Говорят, этот купец из Лиса задолжал тем, с кем лучше не шутить. Ну и вот получается… дошутился. Септон Тарвин нахмурился, а затем по привычке начал рассуждать вслух: — Лис, как мы помним, входит у нас в Триархию. Это вольный город со своими порядками, свободными нравами и любовью к ядам и прочим пакостям. С такими и правда лучше не шутить, чтобы потом проблем не было. А вот в глазах Камбрея разгорелся азарт. Он подошёл к септону, покручивая усы. — Так что это получается? Купца прирезали свои же? Видать кому-то не заплатил… — Возможно, — тихо сказала Кейлин. — Но это не объясняет, почему его тащили сюда. Почему положили так, чтобы его непременно нашли, а потом занялись люди Лариса. Арвин сжал кулак. Он кажется, начал потихоньку понимать, что тут вообще происходит. — Потому что кто-то решил поиграть в свою игру, Кейлин. Только и всего, — ответил он. Эти слова повисли в воздухе. Даже Камбрей не нашёл, что сказать, разведя руки в стороны. Кейлин поднялась первой. Её взгляд, долгий и задумчивый, скользнул по Арвину, словно она увидела в нём не только упрямого рыцаря, но и человека, готового идти до конца. Это была отличная пища для размышлений. Вопрос лишь в том, как самой не стать обедом. Рид шагнула к двери склада, но задержалась, прислушиваясь. Снаружи звучали голоса матросов, шум порта, плеск воды. И всё же в этой какофонии слышался едва различимый шорох, словно кто-то наблюдал за ними. Незримо следил, хотя это могло ей и привидеться. Кейлин обернулась. Арвин смотрел на неё, и в его взгляде было столько решимости, что она невольно прониклась этим, хотя прочие жители Башни могли этого и не заметить. Слишком каждый был погружён в свои мысли, слишком они хотели решить загадку купца. — Мы нашли след, — сказала она тихо. — Но дальше идти опасно, ты ведь понимаешь это? — Опасность всегда рядом, — ответил Арвин. — Но честь требует, чтобы мы нашли ответ. Кейлин отвернулась, не желая, чтобы парень увидел сомнения в её глазах. Для неё честь была пустым звуком, но странным образом рядом с Арвином он звучал иначе. Запах смолы стоял тяжёлой завесой, пробиваясь сквозь щели в досках, окутывая гостей склада своими вне сомнений чарующим ароматом, куда примешивался запах кислого вина от сира Камбрея. Через маленькие окна под потолком пробивался и солнечный свет, и в этом освещении следы крови казались чернее самой тёмной ночи. — Мы нашли всё, что могли найти здесь, — сухо сказал септон Тарвин. — Дальше лишь догадки, которые я предлагаю обсудить уже в Башне. Нам тут делать больше нечего. Но вот Камбрею этого было мало. Похмелье уже накрыло его, разбудив и агрессию. — Догадки? Да мы только и делаем, что гадаем! — Лотстон пнул сапогом один из бочонков, и тот покатился с грохотом. — Купец мёртв, а мы всё ищем запахи да царапины на досках. Арвин молчал. Он стоял в тени одной из полок и смотрел на пятна крови, словно надеялся выжечь их глазами. В груди у него всё кипело: унижение перед Джоффри, язвительные, но правдивые слова Рейвуда, собственная беспомощность, предупреждение Кейлин. «И если я возьму и отступлю, то они все по-своему будут правы», — подумал Фелл. Кейлин шагнула ближе. Так уж вышло, что она встала у двери, чтобы проверить одну свою версию и судя по тому, что взгляд девушки стал серьёзным, она была недалеко от истины. — Слишком много глаз, Арвин. Если мы задержимся, нас заметят, если уже не заметили. За дверью по-прежнему слышался гул порта: мальчишки разносили корзины с рыбой, матросы таскали бочки, женщины ругались, гоня прочь собак. Но поверх этого шума Кейлин вновь услышала какой-то лёгкий, скользящий звук, как дыхание за спиной. Но на сей раз его услышал и Арвин, и это ему, мягко говоря, не понравилось. Что-то было не так. Парень осторожно подошёл к двери, выглянул. Там никого не было, что правда совсем не обнадёжило Фелла. Он чувствовал этот незримый взгляд на своей спине. Но чей? — Пойдём, — решительно сказал Арвин, не собираясь больше задерживаться на складе. Так они все вышли на улицу. Солнце било в глаза, и порт казался слишком живым, почти издевательски. Здесь жизнь продолжалась: матросы кричали, слуги носили товары туда-сюда, таможенники собирали пошлины, крики чаек резали воздух. И только Башня Слоуна, покидая склад, несла с собой ощущение, что мир вокруг треснул, открыв щель во тьму. Хобб задержался на миг, прислушиваясь, будто что-то уловил, но потом лишь пожал плечами и пошёл следом. Мысленно благодаря Семерых за то, что Лотстон его не побил. — Ну и зря мы полезли в эту вонь, — буркнул Камбрей. — Опять ничего не выясняли, только кровь и грязь нашли в этой дыре. Но в третий раз меня точно сюда не затащите! — Наша кровь не станет чище, если мы отвернёмся, — отозвался септон Тарвин. Лотстон лишь фыркнул, всем своим видом показывая, что тот его вообще не убедил. Арвин шёл молча. У самого края пирса он остановился и посмотрел на реку. Её волны текли плавно, неся с собой запах соли и смолы дальше в море. Там, под водой, уже не осталось и следа от купеческой крови несчастного, но в памяти она жгла, как клеймо. Он сжал кулаки. — Я не дам им втоптать моё имя в грязь, — сказал он едва слышно, но достаточно громко, чтобы Кейлин, стоящая рядом, уловила его слова. Рид посмотрела на него, и в её зелёных глазах мелькнуло что-то, что она поспешила скрыть. Сочувствие? Или страх? А может быть и то, и другое. Но, как бы то ни было, Башня Слоуна двинулась прочь от склада. И никто не заметил тень, что скользнула вслед за ними, растворившись в сутолоке порта. Никто, кроме одного человека в потёртом плаще, c затёртым до безвкусицы орнаментом в цветах дома Тарли.