Глава III. След в пепле

«От душевного жара остаётся либо пепел, либо деяние». (с) Станислав Ежи Лец

Утро начиналось посредственно, утопая в какой-то серой дымке, не похожей ни на привычный для рассветного времени туман, ни на обычное скучное марево, разгоняющее облака над Королевской Гаванью. Её сырость просачивалась сквозь ставни, и даже в комнате, где спал сир Арвин Фелл, воздух пах плесенью и ржавчиной. Редкие крики чаек с Черноводной едва доносились до Башни Слоуна, которая, казалось, сама сливалась с серостью этого утра. Арвин проснулся от собственного имени, словно кто-то шепнул его ему на ухо, пока он спал. Пробуждение далось с трудом: виски налились свинцовой тяжестью, а мысли путались, как рыба, попавшая в сеть к особо удачливому рыбаку. Последние три ночи он почти не спал. Взгляд устало блуждал по комнате, голова гудела, словно после попойки, а где-то в глубине души появилось какое-то странное ощущение, что он пропустил нечто важное. И это чувство тревоги не собиралось ни в какую покидать своего нового хозяина. Оно появилось три дня назад, с тех самых пор как они нашли того купца из Лиса, о котором теперь говорил весь город. Казалось, что даже чайки в порту стали кричать иначе, тревожнее, что ли. Городская молва быстро поспешила повесить это странное убийство на местных любителей лёгкой наживы, а судя по тому, что мастер над законами палец о палец не ударил, чтобы разобраться в этом, то это дело спихнули на лорда Лариса Стронга. А значит так или иначе, и этот ублюдок Дарклин будет заниматься расследованием. Пекло! Арвин нехотя поднялся, с трудом натянул рубаху, штаны, сапоги, пояс с кинжалами. На столе, рядом с куском засохшего хлеба, лежал брусок, пропахший смолой, небольшой, но чёрный, как грех. Фелл не помнил, кто его ему принёс, кажется, Лотстон вчера притащил из порта, а может и Хобб, чёрт его знает. Ему уже было всё равно, кто решил захламлять его комнату вещами со склада убитого купца. Не такая уж это ценность, чтобы кто-то возмущался пропажей обычного деревянного бруска. Тем более, его владелец уже умер. Фелл провёл пальцами по обугленной поверхности бруска. Они тут же стали липкими, запах смолы и соли стал ощущаться ещё более явно. Кто же пытался сжечь эту деревяшку? И кто вообще хотел устроить пожар на складе? Или это был не пожар? Неужели, когда они ушли оттуда, то пропустили что-то важное? Но нет, вроде бы всё осмотрели, так ведь, так? Дверь тихо скрипнула, и в проёме показалась Кейлин Рид, не спрашивая разрешения, что его даже не удивило. Её волосы были заплетены в косу, застёжки на плаще, поверх платья застёгнуты ровно, на лице ни усталости, ни раздражения, а только холодная сосредоточенность. Вот кто, казалось, совсем не переживал за убитого купца и тупик в деле. — Ты снова не спал, Арвин, — заметил очевидное Рид, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. Впрочем, тут даже Хобб бы справился с этой простой логической цепочкой. — Я не спал, потому что думал, — ответил Фелл, не став опровергать очевидное. Он и правда спал довольно хреново эти три ночи. Можно даже сказать, что не спал вовсе. Ведь это был не сон, а затянувшийся кошмар из образов, преследовавших молодого рыцаря. — А думать здесь не всегда полезно. Ты в Башне Слоуна, Арвин. Разве тут умеют думать? Кейлин усмехнулась и подошла к окну, чтобы распахнуть ставни. В комнату тут же ворвался утренний воздух, пахнущий морем и солью. Где-то внизу у стены просыпался порт: до них доносились крики матросов, лязг якорных цепей, ругань портовых людей, разгружающих товары. В этом была своя особая атмосфера, которой стоило проникнуться. — Три дня, — произнесла Кейлин, глядя вдаль. — Три дня, и ни на шаг ближе к истине. Арвин поднял взгляд, проследив за тем куда смотрит девушка, после чего подошёл к ней. — Истина всегда где-то рядом, Кейлин. Да и не забывай, что мы с тобой — “хромые кони”, а на таких далеко не уедешь, — не без горечи в голосе заявил рыцарь. Рид усмехнулась в ответ, но лишь уголком губ. Её зелёные глаза даже не улыбнулись. — Иногда истина просто сгорает, Арвин, как те доски на складе, — тут она слегка скосила глаза, как бы показывая на обугленный брусок, лежавший на столе. Фелл нахмурился. Его самого жутко бесило, что кто-то вчера решил устроить пожар на складе, и лишь по счастливому стечению обстоятельств трагедии удалось избежать. — Не говори так, Кейлин. Не надо, пожалуйста, — попросил парень, чем вызвал удивление на лице девушки. Рид по привычке приподняла брови, как-то странно посмотрев на Арвина. — Это ещё почему? Неужели ты считаешь, что лучше замалчивать это происшествие? — Нет, что ты! — попытался возразить рыцарь, чувствуя, что вступает на зыбкую почву и ему нужно вновь расставить акценты. — Потому что это слишком просто. Кто-то хотел устроить пожар, точнее кто-то хотел, чтобы мы видели огонь, а не то, что под ним. Кейлин на секунду задумалась, а потом всё же решила кивнуть, словно соглашаясь с идеей Арвина. На мгновение её взгляд смягчился, но лишь на мгновение. Уже спустя пару секунд девушка вновь смотрела на парня с нескрываемым скепсисом. И ведь было за что. — Ты ведь опять ищешь то, чего нет, да? Пытаешься найти чёрную кошку в тёмной комнате, позабыв о том, что её там нет. Что? Не смотри на меня так, ты ведь знаешь, что я права, Арвин! — последняя фраза была высказана уже куда-то в сторону, потому что парень не стал дожидаться окончания её тирады и подошёл к окну, чтобы выпустить пар. Её слова стали для него полной неожиданностью. А ведь он думал, что всё-таки нашёл с ней что-то общее, что Кейлин поддерживает его, а она по сути сказала то же, что и Рейвуд. Разве что не уколола очередной язвительной шуткой, но так ещё не вечер. Сразу захотелось ответить резко и прямолинейно, как он привык, Арвин даже шумно выдохнул, чтобы затем набрать побольше воздуха и всё равно не смог. Потому что в глубине души знал, что Кейлин права и он просто хватается за последнюю соломинку, чтобы не признавать своё поражение. Ведь тогда получается, что всё было зря, и проклятый Джоффри оказался прав. Башня Слоуна давно не была оплотом благородства, да и быть такой не могла в принципе. С момента своего основания, это было место для тех, кто оступился; место для тех, кому не нашли иного применения, кроме как утопиться в рутине и найти свой конец, не на Стене или ристалище в смертельном поединке, а повседневности, что убивает не сразу, но зато наверняка. Башня Слоуна никогда не была тюрьмой, но кому от этого было легче? — Может ты и права, — произнёс Арвин после долгого молчания, — Но если не искать чёрную кошку там, где осталась только темнота, то, где тогда её искать? Если ответ не лежит на поверхности, то быть может стоит опуститься на самое дно, чтобы его там найти? Кейлин не ответила, потому что не знала, что сказать. Она опустила глаза, делая вид, что поправляет складки на платье. Тонкие пальцы девушки еле заметно дрогнули, что не укрылось от взгляда Арвина. Рид не привыкла волноваться за чужих людей, и то, что сейчас происходило ей очень сильно не нравилось. Как и те слова, что сорвались с её губ быстрее, чем она успела их остановить. Седьмое пекло… — Мы пойдём туда снова, — вдруг заявила девушка, чем немало удивила рыцаря. — Мы? Опять на склад? — переспросил Арвин, думая, что ослышался. — Да, на склад. Или ты знаешь ещё какое-то место, где убили этого лиссенийского купца? — в голосе девушки послышались ироничные нотки, что ещё больше смутило Фелла. — Так он же под охраной после пожара, разве нет? Нас туда точно пустят? — поинтересовался парень, которому не улыбалась перспектива ссориться с Золотыми Плащами из-за склада, где они ничего не нашли в прошлый раз, — Глупо будет попасться. — Значит мы не попадёмся и найдем способ отвлечь стражу, — решительно заявила Рид, чем окончательно шокировала Арвина. — Если этот склад хотели сжечь после нашего визита, то это значит, что там осталось нечто важное, что могло попасться нам на глаза, но не попалось. И вот это-то и хотели уничтожить, но не успели, значит у нас есть шанс. Арвин хмыкнул, явно не ожидая такой прыти от Кейлин. Впрочем, жаловаться он не стал, потому что постепенно стал ощущать, как снова чувствует вкус к жизни. И кто теперь хватается за последнюю соломинку? Впрочем, от этой мысли ему стало стыдно, и парень покраснел, что было воспринято девушкой по-своему. — Ты что-то задумал, так ведь? — осторожно произнесла она, смотря на Арвина. — Возможно, но это ещё надо проверить уже на складе. — тут же ответил он, даже не осознавая, что тем самым впутывается в очередную передрягу. Впрочем, отступать уже было поздно. Да и Кейлин посмотрела на него таким внимательным взглядом, словно что-то заметила, но, как всегда, не стала озвучивать и промолчала. Эта её привычка начинала его напрягать, но ругаться сейчас не хотелось. Как-нибудь потом они это ещё обсудят. — Что ж, тогда надо собираться в путь, — произнесла Рид, как бы подводя черту под их разговор, что, собственно, его вполне устраивало. Арвину впервые не захотелось возражать, потому что вдруг пришло осознание, что без неё идти бессмысленно. Кейлин видела то, что ускользало от его глаз; она замечала следы, считывала даже мельчайшие интонации, знала ответ на любой вопрос. В ней было что-то, что цепляло глаз, но он так и не мог себе ответить на вопрос, что именно это было. — Надо позвать ещё Хобба, Камбрея и Тарвина. Их помощь не будет лишней, да и в конце концов, если кто-то из них отвлечёт стражу, то значительно облегчит нам жизнь, — предложил Арвин. Кейлин лишь кивнула в ответ и пошла к двери, но на пороге она вдруг повернулась к нему: — Арвин, — сказала она тихо. — Надеюсь ты знаешь, что делаешь. Рыцарь задумался, но лишь на несколько секунд, после чего произнёс в ответ: — Если у нас есть шанс докопаться до правды, то я готов даже зарыться в пепел. Кейлин замолчала, словно сделала какой-то вывод, и ушла, захлопнув за собой дверь. Когда Арвин остался один, то первым делом сел на край кровати, проведя рукой по лицу. Кожа была сухой, бледной и небритой. Надо было привести себя в порядок, прежде чем отправляться на дело. Он не мешкая встал, добрался до ведёрка с водой и достав кинжал, начал приводить себя в порядок, стараясь вглядываться в очертания мутного зеркала и ненароком не порезаться. Но, благо обошлось. Семеро сегодня были к нему благосклонны, а может и просто устали смотреть за самобичеванием Фелла, подбросив ему робкую надежду на успех. Покончив с водными процедурами, Арвин снова подошёл к столу и его взгляд упал на деревянный брусок. Он снова взял его в руки, поднёс к свету. На чёрной поверхности, в одной из трещин, блеснуло что-то похожее на крошечный кусочек металла, может, обломок гвоздя. Парень усмехнулся, чувствуя, что находится на правильном пути. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Да и не только ему одному. Кажется, Кейлин тоже на его стороне. Фелл отложил брусок в сторону, подошёл к окну. За окном была серая дымка, а где-то вдалеке стояли корабли, чьи мачты напоминали копья, вонзённые в небо. На мгновение ему почудилось, что и над водой стелется дым, обладающий уже знакомым смоляным запахом. Внизу он заметил Кейлин, которая уже вышла из Башни и судя по всему, ожидала только его. Рядом тёрся Хобб, что-то увлечённо рассказывая Рид, но без особого интереса с её стороны, судя по скучающему лицу девушки. Рядом, щурясь от ветра, расположился Камбрей с таким недовольным видом, что можно было выжимать лимонный сок для знаменитых пирожных. Даже септон Тарвин пришёл, хотя наверняка не по своей воле. Арвин смотрел на них всех сверху и ему хотелось верить, что, возможно, впервые за долгое время эта “команда” собралась, не потому что Кейлин умеет уговаривать, а ради очередной авантюры, которая опять может не принести за собой ничего хорошего. Он не знал, что ждёт их у складов, будь то долгожданные ответы или новые вопросы, но зато чётко понимал, что запах смолы и крови никогда не появляется просто так. Уже перед выходом, парень захватил с собой меч, закрепив его на поясе привычным движением, без спешки, чувствуя холод металла даже через ножны, хотя это могло и привидеться, особенно после плохого сна. Когда же он уже вышел из комнаты, то коридоре была благоговейная тишина, что было неудивительно, учитывая, что почти все уже были на улице. Закрыв за собой дверь, Фелл направился вниз по лестнице, поймав себя на мысли, что каждый шаг оставляет за собой след. Пусть даже это шаг сделан в пепле.

***

Ему уже стоило привыкнуть, что порт в Королевской Гавани всегда жил своей жизнью, не связанной честью, но зато скреплённой долговыми расписками, воняющей рыбой и человеческим потом. В это утро к столь чарующему аромату примешивались и нотки какой-то гадости, что в отсутствии ветра делало очередной визит в порт ещё более невыносимым. Ещё немного, и они тут поселятся, если раз за разом будут ходить в место, где нет ответов, зато пруд пруди вопросов, проблем и неоплаченных счетов. Арвин не признавался себе, что единственное, что его ещё удерживало от того, чтобы сдаться, была слепая вера в то, что вот на этот раз они точно что-нибудь найдут. Интересно, любят ли Семеро троицу или нет? Парень шагал первым и тем самым возглавлял их небольшой “отряд”. На нём был старый плащ серого цвета, полученный от Марлы в подарок ещё где-то месяц назад, и теперь Фелл с благодарностью вспоминал женщину, пусть сейчас плащ и лип к плечам, что на холодном речном ветру было чревато простудой. Позади шли Кейлин, Хобб, Камбрей и септон Тарвин, образуя весьма жалкую процессию, которая давно не привлекала внимание. Кейлин шла молча, как обычно стараясь обращать внимание на любые мелочи по сторонам. В её взгляде, скользящем по окрестностям, не было ни страха, ни любопытства, лишь холодное внимание к деталям, которые могли помочь расследованию. Хобб, наоборот, болтал без умолку, словно искренне верил, что его трескотня всем и правда интересна. — Говорят, вчера ночью в порту видели лиссенийца, да не простого, а тоже купца какого-то, так может это брат того мертвеца? А может, и нет, — предположил Коленаст, после чего улыбнулся, словно довольный сам собой, что раздобыл такой “важный” слух. Камбрей фыркнул, не в силах больше слушать эти безусловно важные сведения. — Да заткнёшься ты уже или нет? Клянусь Воином, что если ты ещё что-нибудь скажешь… Хобб побледнел и оборвался на полуслове, решив не провоцировать сира Лотстона. Септон Тарвин, обернувшись к ним, лишь устало покачал головой, но не стал лезть не в своё дело, а то ещё прилетит от Камбрея, Коленаста он, конечно, всерьёз не воспринимал. Арвин же просто не стал вмешиваться, потому что он уже устал пытаться объяснять остальным, что нет причин выливать друг на друга ведро помоев. Ну хотят они сраться друг с другом, так почему бы и нет? В такие моменты он чувствовал себя чужим даже среди своих. Хотя быть может он просто до сих пор не привык, что взаимные препирательства и ссоры были неотъемлемой частью Башни Слоуна. Можно сказать, они были её традицией. Склад, к которому они направлялись, стоял особняком от других складов, хотя от них ничем и не отличался. Такие же серые стены, такие же мелкие окошки под потолком, такие же провонявшие смолой полы. Разве что его должны были более усиленно охранять Золотые Плащи, в отличие от остальных складов, но на удивление Арвина, охраны поблизости видно не было. Странно. Куда она подевалась? И кто ему сказал, что вчера её тут было полно? Кейлин остановилась первой, и судя по её лицу она тоже не понимала, что происходит. — Тут никого нет, — сказала она. —  И куда все подевались? Разве склад не должны были охранять после попытки поджога? Я же точно помню, что вчера тут было не продохнуть от плащей, — произнесла Рид, а на её лице появилась редкое выражение растерянности. — Да уж, чертовщина какая-то… — пробасил Лотстон, — Я лично вчера видел, как тут было минимум десять плащей, а сейчас… они исчезли. — задумчиво протянул он. — Отозвали их что ли. Но зачем? Что, у Железного Посоха закончились солдатики? — Давайте это потом обсудим, а пока что решим, как нам попасть на склад, — произнёс Арвин, решая вернуть разговор в конструктивное русло. Все замолчали и уставились на замок, который висел на дверях склада. — Ого какой большой, такой чтобы сломать нужна силушка немалая, — заметил Хобб. — Сир Камбрей, сможете? — поинтересовался Арвин, бросив быстрый взгляд на Лотстона. Тот лишь фыркнул, а затем отошёл в сторону, где стояли какие-то ящики, чтобы спустя несколько минут вернуться с крушье в руках. Все остальные сразу же отступили назад, предоставив возможность Лотстону показать себя во всей красе. Камбрей же не стал церемониться и прицелившись, в несколько ударов выбил старую скобу. Замок тут же упал на землю, как гнилой зуб, и двери склада медленно приоткрылись. — Ну вот и всё, — хмыкнув, заявил рыцарь. — Проходите на склад, чтоб вас всех… И для верности навалился на двери, открывая их и выпуская наружу тяжёлый запах, представляющий из себя смесь смолы, старого вина и чего-то ещё, похожего на кровь. — Три дня прошло, — пробормотал Хобб. — А запах всё стоит. Вот это дела, конечно… — А что ты хотел? —  ухмыляясь, ответил Тарвин. — Это запах греха, что копится годами. Арвин же не стал ждать, пока септон пустится в очередной заумный спор и вошёл первым, смотря на то, как свет пробивался сквозь щели в крыше, падая на пол в причудливом узоре. Он уже был здесь и казалось, успел изучить всё вдоль и поперёк, и тем не менее, не совсем. Ведь если склад хотели сжечь, то значит тут осталось что-то такое, что могло выдать убийцу. Поэтому парень ещё раз подошёл к месту, где убили купца. Что-то здесь было. — Что мы ищем? — спросила Кейлин, встав рядом с рыцарем. — У кого-то есть идеи? Её взгляд упал на знакомое пятно у стены. Камбрей наклонился, провёл пальцем. — Ну кровь, конечно, засохла, но вроде бы всё по-старому. Так что тут изменений нет. — Значит ищем в другом месте, — предположил Арвин. — Всё равно других идей у нас нет. Так что придётся во второй раз осмотреться здесь, уже более тщательно, все поняли? Тарвин кивнул и начал тихо читать молитву, словно это могло как-то помочь делу, а Хобб, стоявший ближе к двери, начал осматривать ящики, стараясь заглянуть в каждый, словно там было что-то особенное. Только Камбрей недовольно сплюнул, опершись на бочку. — Смотрите! — Кейлин снова подняла руку. — На полу тонкая полоса смолы, и судя по всему, её пролили недавно, потому что три дня назад её ещё не было, — заявила девушка. Арвин присел, провёл пальцем по доске. Смола блестела, словно её и правда недавно пролили, но кто в таком случае это сделал и зачем? Тот же человек, что хотел сжечь склад? — Она горела, — сказал он. — Но не догорела, либо ей не дали, что странно, не находите? Камбрей нахмурился и подошёл ближе, чтобы прочертить крушье невидимую линию на полу. — Думаете, что кто-то специально хотел устроить пожар? — поинтересовался рыцарь. — Да, чтобы скрыть от нас нечто важное, что мы не нашли в прошлый раз, — ответил Арвин, и его лицо стало серьёзным. — Вопрос лишь в том, что от нас хотели скрыть. Он обвёл взглядом полки с ящиками, окна под потолком, заляпанный кровью пол, и поймал себя на мысли, что обстановка на складе казалась ему обычной, но всё же неуловимо чужой, как будто само помещение было ловушкой, заботливо подготовленной для них неизвестным. Чувство неправильности ситуации начинало сеять в нём зерна тревоги. Кейлин, обыскивающая ящики в одном дальних углов склада, вдруг заметила, как что-то блеснуло на пару секунд рядом с одним из ящиков, когда редкий свет проник через одно из окошек. Она нагнулась и осторожно подняла находку, оказавшуюся небольшим перстнем с изящно выгравированным символом, представляющим из себя трёх переплетённых змей. — Это чей-то герб, да? — прошептала она с удивлением, за которым скрывалось осознание того, чей это был герб. — Очень красивая работа, я бы даже стала носить такой, будь он моим, — попыталась отшутиться она, хотя в глазах девушки был страх, пусть и скрываемый от остальных. От всех, кроме Арвина. Фелл тоже узнал этот герб, потому что не мог не узнать символ одного из самых могущественных домов Триархии — Рогаре из Лиса. — Откуда у купца из Лиса перстень с таким знаком? — пробормотал он, — Бьюсь об заклад, что на площади Магистров такие не раздают просто так. Кто примет пари, что раздают? — Вопрос не в том, откуда у купца из Лиса такой перстень, — сказала Кейлин, сжимая находку в ладони. — А почему его здесь оставили, — добавила Рид, уже взявшая себя в руки, а потому вновь нацепившая непроницаемую маску абсолютного спокойствия. В этот миг Камбрей резко поднял голову и шумно втянул носом воздух. — Эй, вы ведь тоже слышите это? — обеспокоенно произнёс он, заставив всех замолчать. Сперва все слышали лишь тишину, затем ей на смену пришло лёгкое потрескивание. Хобб нахмурился, облизав губы и произнёс таким голосом, словно пытался всех убедить: — Это просто крысы. Склад ведь заброшен, разве нет? Вы ведь не боитесь крыс, да? — Нет, Хобб. О, нет, — ответил ему Арвин, который начал оглядываться — Это не крысы. Потрескивание усилилось. Потом раздался характерный треск, будто кто-то принёс лучину. — Огонь, — прошептала вдруг Кейлин. — О, боги... Тут из щели под одной из бочек поднялся первый дымок. Сухой, едкий, с резким запахом масла, после чего девушка охнула, отпрянув ближе к сиру Лотстону. — Назад! — вдруг крикнул Арвин, неожиданно для себя взяв командование.  — Все назад! Но было уже поздно. Пламя вспыхнуло мгновенно, будто кто-то только и ждал их прихода. Сухая смола вспыхнула ярким пламенем, которое устремилось вверх к потолку, пожирая деревянные ящики с вином со всех концов Вестероса и Эссоса. Кейлин непроизвольно всплеснула руками, стремясь прикрыться от едкого дыма, из-за чего невольно отбросила перстень, который был перехвачен на лету Арвином. Парень даже не понял, как ему это удалось, однако не стал терять время и быстро сунул злополучный перстень за пазуху. Камбрей тут же скинул с себя плащ, швырнув его на горящую бочку, но огонь только взвился выше. Рыцарь в ярости выругался, но было уже поздно. —  Все на выход! Быстрее! — рявкнул Фелл, понимая, что остальные находятся в состоянии шока, и им нужен кто-то, ещё сохранивший рассудок в этой огненной ловушке. Выкрик Арвина подействовал отрезвляюще и все так или иначе бросились к дверям, надеясь, что их не заперли, или ещё не успели запереть. Едкий густой дым уже заполнил помещение, резал глаза, вызывал кашель и судороги. Арвин заметил, как Кейлин повело в сторону и недолго думая взял её на руки, двигаясь к выходу, Камбрей тащил за собой Тарвина, запутавшегося в рясе и костерящего самого Неведомого. Хобб же замер, словно что-то увидел у дальней стены и теперь не мог двинуться дальше, а может просто от шока. — Пошли уже, сгоришь ведь, придурок! — прорычал Камбрей и схватив Коленаста за плечо, буквально потащил за собой, стараясь не уронить и септона. — Во тяжёлый, сука… Арвин же схватил валявшееся крушье и со всей силы, насколько ему позволяла свободная рука, зарядил по дверям. Те видать ещё не успели подпереть нормально, потому что они хоть и заупрямились, но с помощью Камбрея, они вдвоём худо-бедно вынесли их в самый последний момент. Треск ломавшихся дверей и отборный мат Лостона стали музыкальным сопровождением, когда члены “команды” вывалились в прямом смысле наружу. — Твою мать… — только и оставалось произнести Арвину, когда крушье вывались из его руки и чуть не пришибло Кейлин, находившуюся в сознании, но пока ещё не пришедшей в себя, судя по тяжёлому дыханию. Хобба трясло, и септон Тарвин, сам едва стоящий на ногах, пытался привести его в чувство. Лотстон же просто матерился, как сапожник. И всё. — Это, сука, не случайность! — рычал Камбрей. — Какой-то сын дранной во все дырки шлюхи поджёг, когда мы вошли. Клянусь Воином, я надеру ему жопу, как поймаю! Арвин стоял, глядя на пламя, то на Кейлин. Внутри всё перевернулось, но не от страха, а от осознания, что ими кто-то играл, как детьми. Их ведь почти заманили в эту ловушку, их почти сожгли, и если бы не Камбрей, который вовремя заметил огонь, то они бы поджарились, как кабаны на вертеле. Да ещё и по своей воле. Просто фантастический позор! Кашель Кейлин заставил отвлечься от безрадостных мыслей. Девушка наконец-то открыла глаза, пусть они и слезились, но даже сквозь дым и потерянный взгляд она заметила на пирсе след сапог, который тянулся в сторону, уходящую поближе к тёмным переулкам. — Там, — произнесла она хрипло, а её голос дрожал. — Он был там, наш поджигатель… Камбрей тут же рывком выхватил меч, готовый броситься на этого негодяя, но Арвин жестом остановил его, после чего осторожно провёл по лицу Кейлин, убирая растрепавшиеся волосы. Судя по всему лента, которая скрепляла их, оказалась потеряна во время отступления, а сами волосы пахли дымом, пеплом и смолой. И этот запах… — Уже поздно, сир. Дым его скроет, а пепел занесёт следы, — заметил Арвин, стараясь тем самым скрыть своё излишне фривольное действие в отношении Рид. Лотстон сплюнул, но всё-таки убрал меч, очевидно согласившись с доводами Фелла. Между тем пламя разгоралось, охватывая уже весь склад и готовясь перекидываться на соседние строения. Вокруг уже становилось людно, кто-то кричал, кто-то носил воду, кто-то звал стражу, а кто-то просто смотрел. Уже спустя несколько минут вокруг творился настоящий балаган, где нельзя было не то, что след взять, но и устоять на ногах, не наткнувшись локтями в какого-нибудь зеваку. Септон Тарвин, уже полностью придя в себя, читал молитву, но слова тонули в треске огня. И тут Кейлин вдруг хлопнула себя по руке, и поймав вопросительный взгляд Арвина, пояснила: — Я потеряла перстень, он остался на складе, когда я… Рид не успела договорить, когда Фелл расплылся в улыбке и одним ловким движением достал из-за пазухи знакомую безделушку. — Остался на складе говоришь? Что ж, это несомненно большая неудача, — ухмыльнувшись и растягивая слова, произнёс Арвин. — Ты смог? — вопрос был задан чуть более приподнятым тоном, чем рассчитывалось и Кейлин отвернулась, чтобы скрыть появившийся румянец на бледном лице. — Конечно, а ты не верила? — не без ухмылки, поинтересовался рыцарь, после чего раздались очередные крики в толпе и Фелл вновь посмотрел на горящий склад. Огонь пожирал дерево, но не мог уничтожить главное. Пусть склад горел, но с каждой вспышкой пламени Арвин чувствовал не поражение, а вызов. Это был знак, можно даже сказать, что это было предупреждение или даже приглашение в игру, чьи правила он ещё не знал. Вернее, пока что не знал, но это пока. Кейлин посмотрела на него усталым, но ясным взглядом. Только сейчас к ней началась возвращаться память после шока на складе, и она вспомнила, как Арвин на себе тащил её к выходу, как одной рукой пытался выбить двери, как рисковал своей жизнью ради всех. — Спасибо, что спас меня, — тихо сказала девушка, попытавшись улыбнуться Феллу. — Разве не так должны поступать рыцари? — попытался отшутиться Арвин, но было видно, что он не ожидал её слов и они смутили его. Парень покраснел и отвернулся, совсем как Кейлин несколько мгновений назад. Это ещё больше развеселило Рид. Хобб откашлялся, нервно оглядываясь. Кажется, он только-только наконец-то пришёл в себя, не без помощи септона Тарвина. Шумно выдохнув, Коленаст тихо прошептал: — Ну и кому, скажите, мы могли помешать? Это ведь как-то связано с этим купцом из Лиса? Я ведь никого вроде не обижал, зачем же поджигать нас было, — пробурчал Хобб. — Рогаре, — сухо ответил Арвин, убирая перстень обратно за пазуху. — Вот кто это был. — Если это благородные магистры из Лиса, то поздравляю, похоже мы встревожили змеиное гнездо, — откликнулся септон Тарвин. — Да спасут наши души, Семеро. — Пускай эти змеи шипят, сколько влезет. Если они думают, что в нашем болоте нас можно чем-то испугать, то они просто дураки, — ухмыляясь, прорычал сир Камбрей. Но договорить ему не удалось, потому что в этот самый момент, крыша склада обвалилась внутрь с чудовищным грохотом, выпустив облако пепла и дыма, что осел на их лицах. Кейлин тихо произнесла, указав на сгоревшую крышу и догорающий склад: — След в пепле, — после чего кашлянула, прикрыв рот рукой. Арвин посмотрел на неё и заметил, что в её глазах отражалось пламя, а не страх. И впервые он подумал, что, возможно, она горит также, как и он, но только внутри, и пока непонятно почему. Ведь если его терзает вопрос чести и восстановления честного имени, то что терзает её? За какие такие грехи лорд Ларис сослал её в Башню Слоуна? Они стояли так, пока пламя не стало угасать, а вдалеке уже слышались голоса городской стражи, перемешанные с криками толпы. В воздухе стоял запах горящей смолы, морской соли и обычного дыма, кажется теперь так выглядит запах правды, обугленной, но не уничтоженной. Если и правда Рогаре замешаны во всём этом, то дальше будет только хуже, если не им, то как минимум городу. Ведь Башня Слоуна просто так не сдаётся. — Ладно, если все выдохнули, то пора возвращаться, — произнёс Арвин, оглядывая остальных. — Надо доложиться лорду Рейвуду, пока он не заснул, хотя не удивлюсь, что после такого утра он пошлёт нас куда подальше. Ответом ему было молчаливое согласие. Хромым коням пора возвращаться в своё стойло.

***

Башня Слоуна медленно дремала, утопая в запахе пепла, чернил и вина, бывшими тремя главными спутниками любого уважающего себя шпиона. Лорд-наблюдатель Рейвуд Тарли сидел у окна, смотря на то, как дым от пожара всё ещё поднимался тёмным столбом над складами в порту. Пепел ложился на крыши, на воду, даже на его кубок с вином, будто мир хотел напомнить, что всё сгорит, рано или поздно. А он в принципе, был и не против этого. Рейвуд не любил утро, потому что оно приносило свет, а он обнажал то, что лучше бы осталось в тени, а сегодняшнее пробуждение так вообще вышло паршивым. Вести были, мягко говоря, не радостные, так ещё в них была замешана Башня Слоуна. Пожар в порту. — Это купеческий склад, милорд, — ломающийся голос мальчишки, пришедшего с дурными вестями и успевшего уже пожалеть об этом, действовал на нервы похлеще этих дураков в порту — Я не видел кто его поджёг, но зато видел, что там были ваши, милорд. Рейвуд медленно повернулся, одарив своего гостя усталым взглядом человека, который уже давно перестал удивляться разнообразию человеческого идиотизма, а потому в нём не было и капли сочувствия. И всё же на пару слов Тарли сподобился, что было уже почти подвигом: — Все живы? — Да, милорд. Говорят, ушли вовремя, — подтвердил мальчишка. — Хорошо, вот твоя плата, а теперь иди, — Рейвуд швырнул пару монеток и парнишка, поймав их на лету, тут же бросился вон из комнаты.  Когда дверь за ним закрылась, Рейвуд выдохнул. Медленно, никуда не спеша, восстановил дыхание. Ругаться в этой ситуации не имело смысла, потому что всё, что можно сказать, он уже говорил себе тысячу раз. Три дня прошло с того, как они узнали о трупе купца из Лиса. Три дня, за которые кто-то успел вычистить следы, выжечь улики и, возможно, убить кого-то ещё. И не сказать, что ему было дело до этого купца, но утром кто-то чуть не убил его людей, а вот это было уже серьёзнее. Рейвуд поднялся, подошёл к полке. Там, между старых книг и не менее старых бутылок с вином, лежал пожелтевший пергамент, который когда-то был письмом от лорда Саймонда Стонтона, мастера над шептунами до того, как король Визерис поставил туда лорда Лариса. Тарли достал его, развернул, прочитал пожелтевшие слова и остановился на нужных: «Истина живёт в тенях, потому что там её легче кормить ложью». Рейвуд усмехнулся, свернув пергамент обратно и убрав на место. Этот ритуал он проделывал иногда, когда надо было привести мозги в порядок. Всегда приятно посмотреть на чужие ошибки, чтобы оправдать неспособность признать свои. Очень хорошая тактика. — Старый маразматик, — пробормотал он. — И ведь он правда когда-то верил в эту чушь. Тарли знал, что в его устах это звучало кощунственно, но что делать, если правда давно стала кощунством? С тех самых пор, когда один из лучших людей мастера над шептунами стал новым лордом-наблюдателем. Назначение в Башню Слоуна он помнит до сих пор в мельчайших подробностях, ведь ему дали не реальную власть, а настоящее забвение. После десятилетий службы в Вольных Городах, где он торговал секретами, как вином, где с ним за одним столом сидели наёмники, шпионы, магистры, красные жрицы, его отозвали в Королевскую Гавань и посадили главным наблюдателем над сборищем неудачников. — Башня Слоуна нуждается в таком опытном человеке, как вы, — сказал ему тогда лорд Саймонд Стонтон, что означало: «Сиди тихо, старый пёс. Стереги других, пока не сдохнешь». А он и не возражал, потому что отлично понял, кто стоит за всем этим. Стук в дверь не заставил лорда Рейвуда даже поднять глаза, словно он уже знал, кто находится за порогом его покоев. Спустя мгновение в комнату вошла Марла Шторм, в аккуратном сером платье, украшенным незатейливым орнаментом. Тарли сухо кивнул вместо приветствия, не поднимая головы. Марла кивнула в ответ, подойдя к столу. — Вы уже слышали, милорд, — сказала она, решив сразу перейти к делу. — Склад сгорел. — Слышал. И даже рад, потому что мне никогда не нравились эти одинаковые дома. Полная безвкусица, словно их строил какой-то мудак, — ответил Тарли, по-прежнему не обращая никакого внимания на Марлу. Женщина вздохнула и подошла ещё ближе, практически встав напротив стола. —  Сир Арвин просил передать короткий отчёт. Они зашли на склад, нашли там новые следы, а потом… — Пожар, — закончил за Марлу лорд Рейвуд. — Слишком предсказуемо. Неинтересно. Шторм посмотрела на него чуть дольше, чем позволено простой бастардке: — Они могли умереть, милорд. А вы говорите о смерти так, словно она вас не касается. Тарли в ответ усмехнулся и впервые за разговор поднял взгляд на свою собеседницу: — Ошибаешься, Марла. Меня она касается первым, просто я давно с ней на “ты”. Пальцы женщины чуть дрогнули, но она нашла в себе силы удержать волнение, после чего достала из маленького подсумка на поясе красивый перстень с тремя переплетёнными змеями. Тот самый, который Арвин смог спасти из пожара, а позже передал ей для отчета. Рейвуд взял перстень и покрутив его в руках, отложил в сторону. — На нём герб Рогаре, как я погляжу, — протянул он. — Ну хотя бы какая-то польза от нашего штормового рыцаря. Ведь теперь я знаю, чем их хотели поджечь, Марла. Женщина удивлённо посмотрела на Рейвуда, но ничего не ответила. Тот лишь хмыкнул: — Помнишь, что я говорил про оливковое масло? Хотя ты это, и сама должна знать. — Что в Лисе им смазывают письма, чтобы при поджоге чернила исчезали. Старый трюк. — Старый, но действенный. Я узнал этот запах ещё на складе, а теперь у нас с тобой есть фактически подтверждение этого, что кто-то разлил там кувшин оливкового масла, — произнёс Рейвуд, поймав обеспокоенный взгляд женщины. — Они снова здесь. Марла нахмурилась, хотя прекрасно поняла о ком речь, но всё же решила переспросить. — Кто эти “они”, милорд? — Те, кто предпочитают разливать масло, а не воевать на мечах, — было ей ответом. Марла молчала. Она знала, что, если Рейвуд говорит загадками, значит, знает больше, чем хочет признать. И это её пугало, потому что она понимала, что просто так лорд-наблюдатель не будет заниматься игрой в шарады. Ему проще послать, чем поумничать. Между тем, Рейвуд уже встал из-за стола и подошёл к стене, где на стуле висел старый потёртый плащ в цветах его дома. Затем взял его, накинул на плечи, закрепил фибулу. — Мне нужно к Сэму, Марла. Если эти отбросы объявятся здесь, то скажи, что меня нет. — К сиру Каргиллу? — переспросила женщина, словно пытаясь кого-то вспомнить. — Да. Старый гусь всегда держит клюв по ветру, к тому же он мне должен хорошее вино, если ты не забыла. Эти гадские помои я потом запихаю ему в задницу, — ответил Тарли. Марла шагнула ближе, чувствуя, как её охватило странное волнение. — Он ведь торговец, не шпион, — произнесла она, но тут же поправилась. — Уже нет. — Ну, знаешь ли, бывших шпионов не бывает, — парировал Рейвуд. — Так ведь? — Мне ли не знать… — ответила Марла, скрывая румянец на щеках. Тарли фыркнул, но ничего не сказал. Но когда он прошёл мимо неё, то Марла тихо произнесла, даже не думая, что он обратит на её слова и каплю своего внимания. — Прошу вас быть осторожным, милорд. У вас враги не только за морем. Он посмотрел на неё, не мигая. В её глазах была тревога, причём чистая, неподдельная. Рейвуд хотел бы поверить, что это значит что-то. Но доверие — это роскошь, которую он не мог себе позволить. Ведь не зря в Вестеросе говорят, что бывших шпионов не бывает. — Ты слишком умна, Марла, — сказал он, смотря ей в глаза. — Следи за собой, потому что чаще всего умных сжигают первыми, — и ушёл, оставив за собой запах вина и пепла. Когда Рейвуд вышел из Башни, то небо по-прежнему было серым и напоминало ему подвал в старом замке, разве что вином не пахло, что немного расстраивало лорда-наблюдателя.  Впрочем, когда он добрался до Речной улицы, то в нос ему ударил непередаваемый аромат тухлой рыбы, кислого вина и помоев, вперемешку с гарью, заставив пожалеть об этом. Вдалеке ещё был виден дым от сгоревшего склада, словно город выдыхал своих грехи. Лавка сира Сэмвэла Каргилла стояла на площади Торговцев Рыбой и внешне не отличалась от других торговых рядов, поэтому случайный человек даже мог не понять, кому она принадлежит. Её прилавки были забиты десятками обычных безделушек, среди которых виднелись обычные медные кольца, стеклянные фигурки, железные подковы, уздечки и прочие вещи, которые можно было купить на любой ярмарке. И, конечно, тут была рыба. Рейвуд вошёл без стука, придержав пальцами небольшой бронзовый колокольчик, такой же старый и ржавый, как и многие обитатели Башни Слоуна, Посетителей в это утро в лавке на наблюдалось, поэтому гостя заметили практически сразу. Впрочем, он и не скрывался, разве что чуть-чуть. Старые привычки никуда не деваются. Пусть прошло и много лет. — А я думал, тебя уже закопали, — раздался хрипловатый голос откуда-то из глубины лавки, куда Рейвуд и отправился, игнорируя молодого человека, стоящего за прилавком. Сир Сэмвэл Каргилл, по прозвищу Славный Сэм, устроился на старом кресле и переливал вино из изящного мирийского кувшина в обычный серебряный кубок. Лицо его было морщинистым, как старая карта, испещрённая пометками на любой вкус, но взгляд был по-прежнему острым и внимательным. — Ещё нет, — ответил Рейвуд. — Но если ты хочешь продать мне лопату, то я жду уступку. Сэм рассмеялся, а затем повернулся, чтобы достать второй кубок и налить вино, пока Рейвуд устраивался на соседнем стуле. — Ты ведь сюда не за лопатами пришёл, так ведь? — Сэм cмерил Тарли внимательным взглядом. — Куда тебя занесло на этот раз? Ни за что не поверю, что ты припёрся сюда ради пустой болтовни, Рейвуд. Эти сказки ты можешь своим хромым коням заливать. — Этих коней сегодня утром почти поджарили на складе. И ты знаешь чей он. Сэм перестал улыбаться и поставил кувшин с вином в сторону. На его лице было написано красноречивое недовольство, впрочем, вскоре оно сменилось равнодушием. — Конечно знаю, Рейвуд. Этот склад принадлежал Лурену Валаро. Он торговал специями, маслом, иногда контрабандой, ну и как полагается, имел долю в поставках на восточный причал. Надеюсь, мне не надо тебе напоминать, кто сейчас там собирает мзду с торговцев? — Я знаю, Сэм. Лучше расскажи, чью долю он делил на причале. Ни за что не поверю, что тебе это было неинтересно, — ответил Рейвуд и потянулся за кубком. — Твоё здоровье. — С Рогаре, — неохотно ответил Каргилл, также взявшись за кубок. — Он был их посредником в Королевской Гавани, но недавно он крупно облажался и его убрали из дела. — Лиссенийцы не прощают долгов, — равнодушно заметил Рейвуд. — Как ты помнишь… Сэм молча выпил и затем снова потянулся за кувшином. Он соврал бы себе, что соскучился по таким разговорам, правда по Тарли он соскучиться не смог бы в жизни, но это детали. — Так вот зачем ты пришёл, Рейвуд. Ты хочешь знать, кто убил этого Валаро, так ведь? — Я хочу знать, кто бросил факел на оливковое масло, — заметил Тарли. Каргилл посмотрел на него поверх кубка, а затем прищурился, словно что-то заметил. — Ты ведь не ради расследования это делаешь, а? И не говори мне, что тебе есть дело до этих неудачников, которых чуть не сожгли на складе. Не поверю, хоть убей! Рейвуд медленно положил руку на стол, отодвинув кубок в сторону, и посмотрев на Сэма. — Ну знаешь ли, пусть они без сомнения неудачники, которые вряд ли исправятся, но… — Но? — Но они мои неудачники. И только я могу над ними издеваться, — заявил Тарли. Между ними повисла тишина. Два старых шпиона, словно два старых пса, которых хозяева бросили, теперь рычали друг на друга, но не от злобы, а от тоски по старым-добрым временам, когда они были молоды и ещё могли показать себя. — Ладно, — сказал Сэм. —  Прошёл слух, что один из людей Рогаре прибыл в город неделю назад на корабле “Морская Тень”. Его зовут Калларо, хорёк. Если он здесь, то значит, кто-то из Рогаре ведёт игру и прощупывает работу стражи, — добавил Каргилл. — Хорёк говоришь? Он из наших? — переспросил Рейвуд, что-то вспоминая. — Да, его отец служил Веларионам, а он сам сбежал в Лис и продался Рогаре. Обычная история при лорде Стронге-то, — тут он позволил себе усмехнуться. — Отирается он, стало быть, где-нибудь у своих, чтобы не палиться, так? — В точку, Рейвуд. Мой человек видел его в трактире “Пьяный ворон”, ближе к докам, но будь осторожен, парень явно скрывается и лишнее внимание ему ни к чему. Подожжёт ведь. Рейвуд взял кубок с вином, совершил глоток, чувствуя, как эта кислятина опускается ему в желудок. Впрочем, глупо было ожидать, что Каргилл поставит ему что-то хорошее. — Пусть попробует, — ответил Тарли. — Посмотрим, кто догорит первым. После чего прихватил стоящую у окна бутылку вина и направился к выходу. — Эй, Рейвуд, — окликнул его Сэм. — Если тебя убьют, то могу продать твоим лопаты. — Твоя кислятина добьёт меня первой, — ответил Тарли, не оборачиваясь. — Но за дорнийское вино спасибо. Для марочника — это особое трофейное наслаждение, — и вышел из лавки, оставив Сэма с бранным выражением на устах.

***

Арвин Фелл шёл вдоль причала, сжимая рукоять меча под плащом, не то, чтобы он был уверен, что придётся разбираться по-плохому, но судя по словам лорда-наблюдателя, их могла ожидать “cамая большая задница в твоей никчёмной жизни, Фелл”. Кейлин шагала рядом, по привычке осматривая окрестности и подмечая интересные места. Они не говорили, потому что как-то не хотелось. После пожара на складе оба испытывали какую-то странную неловкость в общении, что, впрочем, пока что не отвлекало от основного дела. — "Пьяный ворон", — наконец произнесла Кейлин, останавливаясь. — Второй дом от воды. Арвин поднял взгляд. Трактир выглядел, как и все заведения похожего толка, представляя из себя двухэтажный дом с тёмными окнами, покатой крышей и вывеской с криво нарисованным вороном, которую ветер раскачивал, будто висельника на гербе Трантов. У входа дремали двое матросов, от которых несло дешёвой выпивкой и острым луком. — Пахнет каким-то дерьмом, — сказал Арвин тихо. — Нам точно нужно идти в это место? — Вряд ли лорд Тарли стал бы нам врать, — ответила Кейлин. — Пошли уже, быстрее начнём, значит быстрее закончим и уберёмся из этой клоаки. Фелл нехотя кивнул и помня о казусе во время прихода в Башню, открыл дверь первым. Когда они вошли внутрь, то сразу же заметили, что там было тепло, душно и пахло тухлым пивом. Толпа моряков гудела, как улей: кто-то играл на свирели, кто-то играл в кости, кто-то решил подраться, а кому-то уже было так хорошо, что он лежал в своей блевоте на полу. Арвин ненавидел такие места. Но не из-за грязи, а из-за лжи, ведь здесь люди улыбались, только когда думали, как половчее воткнуть тебе нож в спину. Кейлин, наоборот, чувствовала себя спокойно, будто растворяясь в этом шуме, скользя между столами с такой непринуждённостью, словно она была заправской разносчицей еды в таких трактирах. — Стол у окна, — вдруг шепнула она Арвину. — Там сидит человек в сером капюшоне. Арвин посмотрел, и увидел, что у окна действительно сидел мужчина лет тридцати, со светлыми волосам, заплетёнными по лисcенийской моде. Перед ним стоял кубок с вином, а на столе лежала какая-то карта, поверх которой были перо и чернильница. Калларо. — Смотри, чтобы он не заметил, — прошептал Арвин в ответ. — Поздно, — ответила девушка. — Он уже заметил, но как, Семеро меня сохрани… И в этот момент Калларо поднял голову, чтобы бросить на них внимательный взгляд тёмно-лиловых глаз, удивительно живых для такого человека. И эта улыбка, не дружеская или предостерегающая, а скорее, наоборот, приглашающая что ли. Этот жест смутил обоих “башенцев”, поэтому что Арвин, что Кейлин замерли, и лиссенийцу пришлось направить ладонь на стулья, чтобы вернуть им дар речи. Это сработало, и они подошли к столу. — Хромые кони, — сказал он, когда они подошли. — И давно Башня Слоуна лезет не в своё дело? Мне казалось, что ваш удел — это разгребать свитки мастера над шептунами и в сотый раз переписывать очередную никому не нужную бумагу для дознавателей. — Это мы тут задаём вопросы, — ответил Арвин, не став садиться с этим хорьком за один стол. Впрочем, кажется, лиссенийца этот выпад не задел никоим образом. — Все задают вопросы, — притворно вздохнув, ответил Калларо. — Беда лишь в том, что мало кто умеет слушать ответы, сир Арвин. Но быть может вы и не из таких людей. Парень бросил яростный взгляд на Каларро, но тот уже повернулся к Рид, которая как раз опустилась на стул напротив него. Её голос был мягче, чем у Арвина, но пристальный взгляд давал понять, что она принимает правила этой “игры”. Каларро хмыкнул и театрально приподнял руки над столом. Арвин фыркнул, а Кейлин перешла к делу. — Лурен Валаро. Купец из Лиса, человек дома Рогаре. Убит три дня назад. — Убит? — Калларо усмехнулся. — Это громкое слово для купца, потому что у нас в Лисе “купец” и “труп” часто значат одно и то же. Так что это просто приятное совпадение. Арвин скрипнул зубами. Он ненавидел эти словесные кружева, потому что чувствовал, что Калларо никто не помешает водить их за нос. В конце концов, для хорьков это было в порядке вещей. Всё же традиционно так на жаргоне шпионов мастера над шептунами называли тех, кто занимался проверкой тайной информации, профессионально умел врать. — Ты знал, что он работал на Рогаре, — заявил Арвин, решив ускорить процесc “допроса”.  — А кто не работает на Рогаре? — тут же парировал Калларо. — Вольные города, к вашему сведению, практически как доска в кайвассу, где только глупцы думают, что сами двигают фигуры. Те же кто поумнее, понимают, что всем заправляют король и дракон, — невинно добавил лиссениец, чем вызвал у Арвина непроизвольное желание разбить ему лицо с ноги. — Лурена убили на складе, а потом его тело перенесли на пирс, — сказала Кейлин. — Кто-то хотел, чтобы нашли именно его. Зачем? Не проще ли оставить на складе и сжечь склад? Калларо задумчиво провёл длинным тонким пальцем по краю чернильницы. — Иногда, чтобы скрыть след, нужно нарисовать новый, миледи. Только и всего. — Значит, вычистили старый и сразу давай рисовать новый, ну у вас и нравы в Лисе! — произнёс Арвин, который хоть и понимал, что перед ним сидит бывший предатель, но всё равно так или иначе не мог отказать ему в некотором обаянии и даже харизме. — Нет, сир, — усмехнулся Калларо. — Вычистить такое невозможно. Ведь даже пепел всё помнит, к тому же, если уже и такое не запоминается, то в принципе, нет смысла и начинать. Кейлин посмотрела на него таким взглядом, словно и правда поверила во все эти сказки. — Кто заплатил за убийство? — прозвучал прямой вопрос, который надо сказать был весьма неожиданным и для Арвина, и для Калларо. Хорёк ответил не сразу, словно прослушал, но потом вдруг наклонился ближе. — Есть дом, который не прощает долгов; есть женщины, чьи улыбки остры, как кинжалы; и есть золото, которое течёт даже через огонь, — сказал он. — Опять эти ваши загадки, — разочарованно ответил Арвин, которого стали раздражать вечные шарады лиссенийца, — Неужели нельзя всего один раз прямо назвать, а? — Это Лис, — ответил Калларо, — Нет, нельзя, и вы не захотите знать больше. Он сделал глоток вина, откинулся на спинку стула. И произнёс, как ни в чём не бывало: — Скажите лорду-наблюдателю, что если он роется в пепле, то пускай не удивляется, когда найдет искру, способную сжечь даже его отстойную Башню. Мы друг друга поняли? Арвину вдруг захотелось вмазать по его лицу, но Кейлин положила ладонь на его руку. — Не надо, — шепнула она. — Мы получили больше, чем он думает. Давай без этого. — И меньше, чем хотим, — буркнул Арвин в ответ, но всё же удержал порыв гнева. Калларо поднялся. — Вино за счёт дома, — сказал он, обведя пальцем воздух. — Хорошего вечера. Затем встал и вроде бы просто отошёл на пару метров, но когда Арвин повернулся в его сторону, то Калларо уже не было. Кейлин молчала и смотрела на стол, где осталась старая карта, прижатая кубком. Под ней оказался листок бумаги, на котором был нарисован странный символ, представляющий из себя круг, перечёркнутый змеиным хвостом. — Рогаре, — прошептала она, словно узнав нечто знакомое. Арвин поднял бровь, явно не понимая, что Рид хочет ему сказать. — У них же вроде другой герб дома. Разве нет? Мы же видели герб Рогаре на перстне. — Это знак долга, — ответила Кейлин. — Так они помечают тех, кто им крупно должен. Он посмотрел на неё непонимающим взглядом и не удержался, но всё-таки спросил: — Откуда ты это знаешь? Она выдержала паузу, прежде чем ответить, не потому что не хотела говорить, а потому что не могла. На лице девушки нельзя было прочитать ни единой эмоции, хотя внутренне бушевала буря. И тем не менее, Кейлин всё же произнесла то, что должна была произнести. — Мне доводилось читать об этом обычае, Арвин. Но это не то, что хотела сказать. Парень хотел спросить больше, но не стал, потому что понял, что Кейлин не была девушкой, которой можно приказывать выложить все карты на стол. Она жила в собственных тенях и ему это следовало уважать, всё же это не так сложно. — Ладно, надо вернуться в Башню, пока там никто не заснул, — предложил он. — Да, пора, — ответила она. — Скоро ночь, а провести её в этой дыре мне не хочется. Арвин обернулся к окну. Вдали, за доками, снова вспыхнул огонь, который был виден даже сквозь мутные стёкла в этом трактире. Рыцарь едва сдержал ухмылку на лице: — По-моему, кто-то хочет, чтобы мы не спали. Кейлин не ответила, а просто встала из-за стола и направилась к выходу. Фелл поспешил за ней следом. Никто их не останавливал, никто им не мешал. Весь обратный путь до Башни Слоуна они шли молча, обдуваемые ветром, приносящим с реки свежий запах гари. Судя по всему, в порту опять горел какой-то склад. Но это уже было делом завтрашнего дня. Кейлин шла чуть позади, смотря на Арвина боковым зрением. Он был упрям, как бык, но под этой недюжинной решимостью был человек, который верил в честь, словно ребёнок. «Боги, он не знает, что мир уже давно продан», — подумала она. И от этого ей стало страшно, потому что впервые за долгое время ей не хотелось, чтобы Арвин узнал. А ещё в памяти всплыл тот самый символ, который она заметила на листке бумаги в “Пьяном вороне” под старой картой этого хорька Калларо. Кейлин мысленно обвела его пальцем, вспоминая всего одно имя. Но такое, которое не забыть, как бы не старался, оно всё равно останется в твоей памяти. Вернее, его оставят. «Дом Рогаре... Дразенко Рогаре... имя, что в Вольных Городах шепчут тише, чем молитвы». Она знала, что должна была сказать это Арвину, но так и не смогла. И вдруг ей показалось, что всё это не расследование, а страшный сон, в котором все играют свои роли, не зная, кто дергает за нитки. Вернее знают, но упрямо закрывают на это глаза, боясь произнести вслух.

***

Снаружи город ещё спал, но в Башне Слоуна уже горели редкие свечи, не даря людям и капли света, но наполняя её какой-никакой теплотой, что конечно, было громко сказано, но местные обитатели не привыкли жаловаться. За окнами Башни тянулся туман, сливаясь с дымом от горящих складов в порту, и от этого казалось, будто весь мир окутан одной и той же серой вуалью, присыпанной пеплом и залитой дешёвым кислым вином из Мира. Рейвуд Тарли стоял у стола в главном зале, держа кубок с дорнийским вином, взятым ещё утром у Славного Сэма. Перед ним на заваленном всякой всячиной столе лежала карта порта, размеченная красными нитями и отметками. На пергаменте тёмными пятнами виднелись следы вина, которые символизировали место преступления на пирсе и складе. — Значит, склад сгорел дотла, — произнёс Рейвуд, осматривая большое тёмное пятно на карте, которое следовало засыпать пеплом и забыть, но это была слишком большая роскошь, которую он не мог себе позволить, как бы ему не хотелось это сделать. — Да, милорд, — ответил Арвин. — К вечеру здание догорело окончательно, а заодно пожар перекинулся и на соседние склады, которые в основе своей тоже сгорели. Кейлин уверена, что это не случайность, а подстроенная провокация, милорд, — добавил рыцарь. Тарли взглянул на него таким взглядом, будто хотел вылить кубок прямо на голову: — Уверена, значит? Любопытно, насколько часто ты позволяешь этой девчонке прикрывать твою задницу. Она просто как твой телохранитель, вечно таскается с тобой куда ни попадя. Арвин нахмурился, потому что после всех событий просто не мог позволить себе выслушивать очередные помои в сторону Кейлин. Она такого не заслуживает. — Она не мой телохранитель, милорд. И она сама может решать, что ей делать и с кем ходить, — поспешил пояснить Фелл, хотя не был уверен, что это особо поможет. — Да, я в курсе, — Рейвуд усмехнулся уголком губ. — Рид и правда не так проста. В это время сама Кейлин, как всегда молчавшая у стены, вдруг повернулась и посмотрела на лорда-наблюдателя немигающим взглядом. Они переглянулись, но ничего не сказали. Тут вдруг доселе молчавший Хобб зачем-то хохотнул, прикрыв рот рукой, но заметив взгляд Рейвуда, тут же замолчал и казалось, вновь захотел залезть под стол. — Я видел тех, кто разжёг пламя, — сказал сир Камбрей, стоящий у стены и воняющий на всю комнату гарью и пеплом. — Я весь день следил сегодня за складами, так что заметил людей без знамён, которые работают быстро и без шума. Наши так не могут. Лиссенийцы. — Наёмники, — кивнул Арвин, что-то прикидывая. — Какая-нибудь вольная кампания. — Да и пламя было не простое, — вмешалась Кейлин, подошедшая ближе после переглядываний с Тарли. — Это смесь смолы с маслом. Знакомый состав, не правда ли? На этих словах Рейвуд смерил её внимательным взглядом, а затем отпил вина из кубка. — Это “Танец Лисандро” — особая смесь, которая ускоряет процесс горения, обычно используется для красных жрецов, чтобы помогать им дурить людей, но с недавнего времени её принял на вооружение Первый магистр Лисандро Рогаре. Кейлин кивнула, словно соглашаясь с лордом-наблюдателем. — И оливковое масло, излюбленный трюк для уничтожения писем, когда не хотят, чтобы осталась даже бумага. В Лисе всегда изящно подходили к вопросу шпионажа. В зале повисла тишина. Марла Шторм, сидевшая у края стола, склонила голову, вслушиваясь. Её пальцы едва заметно двигались, словно она что-то считала, сопоставляла. — Ты уверена, что это действительно оливковое масло? — спросила она наконец. Кейлин кивнула. — Да, я помню этот запах на складе. И ни с чем его не спутаю, Марла. Шторм посмотрела на Рейвуда, словно пыталась увидеть что-то в его глазах. Тарли кивнул. — Тогда это не просто убийство купца, кто-то подчищает следы изнутри, — заявила Марла, словно озвучивая то, что все и так понимали, но по разным причинам не хотели говорить. — Кто-то всегда подчищает следы, — холодно заметил Рейвуд. — Вопрос лишь зачем. Далее он склонился над столом и ткнул пальцем в карту. — Вот здесь нашли тело купца. Здесь находится сгоревший склад. А вот здесь, — он провёл пальцем линию до самой гавани, — У нас есть старый проход к тоннелям под портом, который был построен ещё во времена лорда Стонтона. После чего осушил кубок до дна и усмехнулся, не став сдерживать потоки желчи: — Старый дурень думал, что переплюнет самого Мейгора Жестокого по части строительства тайных ходов, — пояснил он. — Только вот хрена с два у него это удалось осуществить. Арвин нахмурился, пытаясь понять к чему клонит лорд Рейвуд. — Вы знали Стонтона, милорд? — поинтересовался Фелл. — Я служил у него в своё время, — ответил Тарли. — И этого достаточно. Он повернулся к остальным, но скорее, чтобы наливать себе ещё вина в кубок. — У нас три факта. Первый заключается в том, что убит купец из Лиса, связанный с домом Рогаре. Второй представляет из себя то, что его склад сгорел дотла. Ну и третий очевидно тот, что у нас есть символ дома Рогаре, как их признание вины. Камбрей поднял бровь, явно не понимая о чём идёт речь. — Символ? Это перстень этот что ли? Так его и подбросить могли, безделушка всё-таки. Кейлин достала из-под плаща тот самый лист, на котором был изображён круг с перечёркнутым змеиным хвостом. — Это знак долга, — пояснила Рид — Некоторые благородные дома Вольных Городов используют особый знак, когда хотят напомнить должнику, что долг не забыт. — И часто такие напоминания сопровождаются убийством, — добавила Марла. Рейвуд лишь фыркнул, словно для него это не было открытием, от слова совсем. — Рогаре, — произнёс он наконец. — Двадцать лет они лезут в королевские дела. И каждый раз, когда мне кажется, что их снова отправили на заслуженное место в лучший мир, обязательно вылезет ещё один представитель этого чудесного змеиного клубка. — Такова их судьба, — тихо подтвердила Марла. Рейвуд поднял на неё взгляд, а сама женщина удивлённо приподняла брови, заметив это. — Отличный тост, Марла. Выпьем, чтобы поскорее они закончились. И тут же выпил, чем окончательно смутил бастардку. Шторм покраснела и отошла к окну. За окном уже мерцал слабый проблеск рассвета, такой тусклый и безжизненный, что казалось, серый дым окончательно поглотил яркость красок в Королевской Гавани. — Когда я служил в Лисе, — сказал вдруг Тарли, потянувшись за бутылкой, — У Рогаре был славный обычай, который мне в своё время очень приглянулся. Так, если кто-то убивал их человека, то они не мстили сразу. Они ждали иногда месяцы, иногда годы. Они давали тебе забыть о них, найти друзей, завести семью, прожить счастливую жизнь, а потом приходили и выжигали всё подчистую, — закончил он, налив себе вина в кубок, и обернулся. — Считайте это предупреждением всем нам. Отличный повод выпить. Марла тихо произнесла, хотя отлично понимала о чём говорит лорд-наблюдатель: — Значит, пожар был не чтобы скрыть следы, а чтобы их показать? Рейвуд кивнул. — Да, буквально вывесить знамя с прекрасным девизом “Здесь мы стоим”! Чей, кстати, это девиз? Вроде есть какой-то дом с похожим девизом. Да? — Мормонты с Медвежьего Острова, — ответила Кейлин. Остальные промолчали. В комнате повисла мёртвая тишина, даже Хобб в кое-то веки не решился шутить. — Что это мы такие хмурые? Вам бросили перчатку богатейшие убийцы Лиса, а вы нос воротите! Это, знаете ли, в мои годы, можно было бы назвать редкостным хамством! — недовольно пробурчал Рейвуд, а затем заглянул в бутылку и выругался. — Чёрт, опустела. — Ладно, завтра доложите мне что-нибудь новое, а пока все вон! Вон, я говорю! Спорить никто не стал. Совет завершился и люди расходились молча, как после похорон. Когда зал опустел, то Рейвуд с удивлением обнаружил две вещи: во-первых, у него на столе оказалась ещё одна бутылка, правда из личных запасов, а во-вторых, Марла Шторм не ушла. — Вы слишком суровы с ними, — сказала Марла. — Они же не ваши враги, зачем вы так? — Пока нет, — ответил Рейвуд. — Но я слишком долго жил среди тех, кто становится врагом, стоит отвернуться. Не хочу допустить, чтобы кто-то из этих идиотов воткнул мне нож в спину, пока я сплю. Все они так или иначе ходили под Ларисом, Марла. Не забывай. — Вы всё ещё живёте прошлым в Вольных Городах, — сказала она тихо, подойдя поближе. — Может быть, — подумав, ответил Тарли. — Но лучше жить ярким прошлым, чем дерьмовым будущим. Не находишь, что героическое прошлое лучше позорного будущего? Марла ответила не сразу, словно колебалась. Спросить или не спросить, вот в чём вопрос. — Я видела, как вы держали этот пергамент. Вы ведь узнали этот знак, милорд? — наконец решившись, спросила женщина. Но Тарли не ответил, а лишь просто отвернулся к окну. — Рейвуд, — сказала она мягко и лишь пару секунд спустя поняла, что перешла на недопустимую фамильярность для бастардки, хотя и понимала, что в их возрасте вряд ли лорд Тарли устроит ей нравоучение. Пятый десяток, как-никак. — Ты должен сказать мне. И тут Рейвуд обернулся, чуть ли не впервые посмотрев Марле в глаза. Его лицо было бледным и задумчивым, а потухший взгляд некогда зелёных глаз говорил о многом. Величайший Охотник смотрел на бывшую отравительницу и не знал, что ей сказать. Пока наконец не заговорил, на ходу беря себя в руки, как и полагается настоящему марочнику. — Этот знак я видел в Лисе, ты сама знаешь когда, на стене одного дома. Дом был подожжён также, как сейчас этот склад. Тогда погибли трое очень хороших парней, которые помогали в борьбе против будущей Триархии. И я... — он запнулся, словно ему было сложно сказать пару простых слов, — Я знал, кто за этим стоял, Марла. Знал до мелочей. — Рогаре, — сорвалось имя с уст женщины. — Лисандро, да? Рейвуд кивнул. — Я передал донесение самому лорду Саймонду Стонтону, и через неделю меня перевели в Башню Слоуна. “Награда за верную службу”, сказали они. — Наказание за верную службу, — заметила Марла. — Забвение, — поправил её Рейвуд. — Мне дали место, где собирают неудачников мастера над шептунами. Меня назначили конюхом в стойло к хромым коням, чтобы я сам начал ржать и просить овса до потери разума. — ухмыляясь, говорил Рейвуд. Марла подошла ближе, чувствуя себя очень странно. Впервые за двадцать лет у неё был настолько откровенный разговор с человеком, который меньше всего подходил под определение “человечности”. — Но ведь ты не забыл это, — прошептала она. — Вот почему у тебя старые счёты к Лису. — Да, — глухо ответил Тарли. — Только дураки забывают тех, кто умеет ждать. Марла положила руку ему на плечо, что было просто немыслимой вольностью с её стороны. — Может, тебе стоит позволить кому-то помочь? — с участием произнесла женщина. Рейвуд посмотрел на неё, уже задним числом понимая, что бастардке вообще-то нельзя даже прикасаться к человеку его статуса. Но сейчас эти нормы казались ему настолько несущественными, что ему было плевать. Его плечо не отвалится от того, что на него положила руку бывшая отравительница, разменявшая пятый десяток лет. И все же в её глазах было слишком много тепла, а в его слишком много опасности. Так нельзя… — Мне не нужны помощники, — отрезал Тарли, возымев над собой нечеловеческое усилие воли. — У меня достаточно подчинённых в моём стойле. Марла тут же отдёрнула руку, считав завуалированный намёк. Шпионы ведь бывшими не бывают, пусть их и разделяют статусы, но суть-то не меняется. Шторм покачала головой. — Ты всё ещё не доверяешь мне Рейвуд. Даже спустя двадцать лет? — Доверие — это роскошь, Марла. Мы просто не можем его себе позволить. Бывшая отравительница усмехнулась, но без радости. И тут ей пришла в голову мысль, которая спустя секунду расставила для неё все необходимые фигуры на доске в кайвассу. — Знаешь, что странно? Я верю, что ты единственный человек в этом городе, кто мог бы спасти нас всех. И в то же время ты единственный, кто никогда этого не сделает. Рейвуд лишь фыркнул, посмотрев на Марлу весьма красноречивым взглядом. — Я не спасаю этот город. Я просто ищу правду, вот и всё. — Правда она ведь как огонь, Рейвуд, — сказала она. — И если ты пойдёшь за ним, то сгоришь. Ну или по крайней мере, подожжёшь всё вокруг. Тебе правда это надо? — Пусть, — ответил он. — Лишь бы знать, кто держит факел. — упрямо ответил Тарли. Марла лишь кивнула и развернувшись, пошла на выход из комнаты, и когда она уже собиралась уходить, то повернулась к мужчине и вздохнув, произнесла, постаравшись удержать дрогнувший в самый неподходящий момент голос. — Надеюсь это знание будет стоить того, чего вы лишаетесь, милорд. Доброй ночи. Рейвуд ничего не ответил, а только смотрел, как она уходит.