Глава V. Невидимая петля

«Пляшут шуты на верёвке,

Дергают петли ритмично; Ох, до чего же мы ловки, Как же мы пляшем отлично». (с) Анджей Сапковский “Гимн шутов”

Очередной день в Башне Слоуна начался с запаха остывшей золы, пролитых чернил и усталости, которая казалось проникала во все щели башни. Лорд Рейвуд Тарли стоял у окна, глядя на хмурое утро в Королевской Гавани. Солнце уже взошло, но утренний туман, ставший уже привычным спутником последних дней, казалось, поглощал всё пространство, будто солнце стеснялось признать, что у него не получилось подарить свет этому городу. — Вы опять не спали, милорд? — раздался знакомый голос за спиной, в котором безошибочно узнавалась Марла Шторм. Женщина вошла в покои лорда-наблюдателя без стука, отлично понимая, что ей за это ничего не будет. И не потому, что Рейвуду наплевать на такие мелочи, как соблюдение этикета, а потому что они слишком стары, чтобы обращать внимание на это. Шторм знала, что любой другой лорд на его месте выгнал бы её с позором за такое поведение, но Тарли тем и отличался, что не был таким, как остальные. Ветер с улицы взъерошил её каштановые волосы, нагло воспользовавшись тем, что сегодня Марла решила отказаться от пучка и распустила их. И её седые пряди, ставшие уже привычными, теперь переливались под тусклым светом утреннего солнца, едва пробивавшегося через густой туман. В этом даже было какое-то особое очарование. — Я бы поспал, Марла, но, когда я сплю, мне снится, что я снова в Лисе, — ответил Рейвуд, поворачиваясь к женщине. — И что всё ещё работаю на Стонтона, чтоб ему пусто было… И пусть Тарли, как и всегда по утрам, ворчал, недовольно смотря на бывшую отравительницу, но Марла чувствовала, что прошлое опять не даёт покоя лорду-наблюдателю. Вопрос был лишь в том, что случилось на этот раз. Одно было ясно точно: Рейвуд сам ей всё не расскажет, предпочитая утаить проблему, но не делиться ей. Последствия старых шпионских игр, чтоб их! Хотя она бы поступила точно также, не став впутывать в свои проблемы лорда-наблюдателя. В этом они с Тарли были так похожи… — Старый Грач спел лебединую песню? — поинтересовалась Шторм. — Не дождёмся, — Рейвуд чуть усмехнулся. — Семеро слишком нас не любят, чтобы оставить нам такой чудный дар. Да этот хрыч всех нас переживёт, и меня, и Сэма, и тебя. Он посмотрел в глаза женщине и добавил, уже тише: — Скорее король умрёт, чем Стонтон. Марла подошла к столу, где громоздились пергаменты, брошенные, казалось в беспорядке. — Может есть новости из Лиса? Мне кажется, Рогаре уже должны были сделать свой ход. — Нет, они сейчас выжидают, — возразил Рейвуд, также подходя к столу. — Как крысы. — Потому что один косолапый кот бросился их ловить? — спросила Марла, удержав улыбку, хотя шутки про Лариса могли ей дорого аукнуться, пусть даже в Башне Слоуна. — Потому что один косолапый кот сбросил их на нас, — фыркнув, ответил Рейвуд. И тут в дверь постучали. Три удара, но таких нерешительных, как будто человек с той стороны боялся, что если ему откроют дверь, то он буквально провалится в преисподнюю. — Да входи уже, Неведомый тебя побери! — произнёс Тарли, повысив голос, чтобы незваный гость перестал мяться у двери и вошёл в его покои. Марла обернулась на звук. Спустя несколько мгновений дверь отворилась и на пороге возникла физиономия невысокого мальчишки в каком-то рванье, лет десяти. В его руках виднелся какой-то свиток, скреплённый восковой печатью, который всё норовил выпасть на пол, хотя парень и придерживал его, но от волнения выходило довольно плохо. Тарли покачал головой, смерив гостя внимательным взглядом, а затем сделал пару шагов в его сторону: — Ну и давно тебя заставляют разносить вести? Ты, ведь конюшонок, да? Как тебя зовут? — Пит, милорд, а как вы… — начал было парень, но Рейвуд остановил его, приподняв палец вверх. Мальчишка тут же замолчал и попытался подойти к нему, протягивая свиток. — От тебя за версту несёт лошадьми, Пит. Кто тебе дал этот свиток? Мужчина, женщина? Конюшок замолчал, словно думая сказать или нет, но заметив подбадривающий взгляд Марлы, всё-таки решился и набрав воздуха для храбрости, всё-таки произнёс искомое. — Какой-то рыцарь подошёл ко мне и протянув свиток, сказал, что даст мне десять грошей, если я отнесу его в Башню Слоуна, передав лорду-наблюдателю Рейвуду Тарли. Ну я и отнёс, милорд, вот и вся история, клянусь! — и шмыгнул носом, заметив, что взгляд лорда-наблюдателя стал более пристальным. Марла же, наоборот, расплылась в улыбке, пытаясь подбодрить мальчика, который оказался втянут в не самую приятную историю. Бедняга… — Хорошо, Пит. Я тебе понял, на вот за труды… — Рейвуд потянулся за кошелем и зачерпнув несколько монеток, отсыпал их в свободную руку парня. А затем медленно взял свиток двумя пальцами, словно перед ним был не пергамент, а ядовитый змей. Воск был отпечатан кольцом с печатью белой, как снег, но с аккуратными цветными полосами. Марла молчала, но взгляд её стал настороженным. Оба поняли, кто является автором письма, что во многом объясняло и привлечение конюшонка. Тонкая, изящная насмешка. — Спасибо, Пит, можешь идти домой, — произнёс Рейвуд, и парень, кивнув, поспешил убраться куда подальше. Бедняга так и не понял, во что вляпался, но решил не искушать судьбу и убраться куда подальше. Тарли даже не стал его упрекать, разделяя позицию. Когда дверь за Питом закрылась, Марла подошла ближе, не отрывая взгляда от свитка. — Вы ведь не думаете, милорд, что это письмо от мастера над шептунами? — Думаю, Марла, — спокойно ответил Рейвуд. — Никто другой не стал бы так изгаляться. Затем он достал кинжал из ножен и осторожно вскрыл печать. Запах чернил был ещё свежий, а сами они идеально чёрные, с лёгким блеском, напоминали Тарли, что Ларис всегда пользовался дорогими чернилами из Вольных Городов, не размениваясь по мелочам. Буквы выведены аккуратно, но с лёгким нажимом, будто писавший едва давил пером на пергамент, лишь обозначая контур угрозы, а не занося меч над головой лорда-наблюдателя. — Лорду-наблюдателю Рейвуду Тарли в Башню Слоуна, — прочитал Рейвуд, и на его лице появилось знакомое недовольное выражение, — Позвольте мне выразить признательность за ваше рвение и пригласить для личного разговора в свои покои, милорд. Уверен, вы понимаете всю важность вашего присутствия. С безмерным уважением, Ларис Стронг. Рейвуд перечитал послание Лариса дважды. Слова мастера над шептунами были вежливы до скрежета зубов, почти льстивы, но между ними практически слышался тихий хруст верёвки, затягивающейся на шее лорда-наблюдателя. Тарли слишком хорошо знал этот звук, потому что часто сам его использовал. И вот теперь он раздался для него самого. — Ну как видишь, лорд Ларис хочет поговорить со мной, — произнёс Рейвуд, бросив свиток на стол, где он тут же утонул среди других пергаментов, карт и донесений. — Значит, он уже всё решил, — произнесла Марла, обеспокоенно посмотрев на Тарли. — Ну конечно, ведь когда Косолапый зовёт тебя на разговор, то он уже состоялся. Всё, что остаётся — это выслушать приговор и принять свою участь, какой бы она не была, — ответил Рейвуд и подошёл к зеркалу. Настолько старому, что казалось оно старше замка. На мгновение Марле показалось, что Тарли рассматривает своё отражение, как человек, пытающийся понять, какую маску ему придётся нацепить сегодня. И она не ошиблась. — Вы что-то задумали, милорд? — произнесла Шторм, также подойдя к зеркалу. — Нацепить ту же самую улыбку, что и он. Будем сверкать зубами до посинения, Марла. Бывшая отравительница шагнула ближе, практически поравнявшись с лордом-наблюдателем. Теперь они оба смотрели в зеркало, видя там лорда из Дорнийских Марок и бастардку из Штормовых Земель, разменявших пятый десяток. Старость пришла к обоим. — Может, вам не стоит идти, милорд? — тихо прошептала Марла, стараясь скрыть своё так некстати появившееся волнение. Хотя она давно не была девочкой, которую пугал Стронг. — Если я не приду, то пропущу отличное представление. Как я могу так поступить? — парировал Рейвуд. — Вон, что Ларис устроил с гонцом, и это, Марла, только начало… — Очень остроумно направить сына конюха к хозяину "хромых коней", — ответила Шторм, мысленно отметив для себя, что пусть шутка и хороша, но всё равно весьма обидна. — Конечно, — усмехнулся Рейвуд. — Поэтому я пойду, чтобы поупражняться в остроумии. — И что вы собираетесь сказать Ларису, милорд? — поинтересовалась женщина. — Ничего. Пусть говорит он, — фыркнув, ответил Рейвуд. — А я послушаю, что скажет. — А если он попытается…? — тут Марла осеклась, словно не зная, что сказать. — Попытается что? Убить? — Тарли чуть улыбнулся. — У него слишком тонкие пальцы. Но ответить бастардке так и не удалось, потому что дверь распахнулась и на пороге появился септон Тарвин с обеспокоенным лицом, явно не выспавшийся. Кивнув лорду-наблюдателю, он вошёл в комнату, словно желая что-то сказать. Поймав вопросительный взгляд Рейвуда, септон остановился и поздоровавшись с Марлой, тихо произнёс: — Лорд Тарли, я тут случайно услышал, что вы получили письмо из Красного Замка? — Да, Тарвин, но впредь я советую тебе не подслушивать о чём мы говорим с Марлой. — Я не подслушивал, милорд, — тут же возразил септон, — Я шёл к вам, чтобы уточнить насчёт нашего разговора о Шёлковой улице, но услышал, что у вас Марла и решил подождать, и… — Узнал, что меня вызвал к себе Ларис. Да, хорошая сказка, Тарвин. Допустим я тебе верю. — Вы можете и не верить мне, — устало продолжил септон. — Но Стронг раскинул сети. — Сети, говоришь? — Рейвуд лишь фыркнул. — Это скорее петля, а не сеть. Знаешь ведь, что бывает с вражеским шпионом, когда мы его ловим? Мы не раскидываем сеть, мы делаем всего одну петлю, Тарвин. Невидимую петлю, которая затянется, когда он появится. — Старый приём, — мрачно ответил септон. — Только вот в этот раз петля готовится для вас, милорд. И видят Семеро, что лучше вам туда не ходить, пока не стало слишком поздно. Рейвуд рассмеялся, а вот Тарвину и Марле было не до смеха. И если септон ещё не совсем понимал, на что указывает лорд-наблюдатель, то вот Шторм поняла всё с первого слова. — Нет, уж прости, Тарвин, но если уж петля затянулась, то я скорее пущусь в пляс, чем буду стоять и ждать, пока её дёрнут, — заметил Рейвуд, перестав смеяться. И эта перемена от весёлого, беззаботного смеха к мрачной решимости поразила септона до глубины души. — Удачи, милорд, — выдавил из себя Тарвин, не в силах сказать что-то ещё на прощание. Рейвуд лишь кивнул и направился к стене, где висел его плащ, чтобы захватить его перед уходом. Марла провожала его взглядом, набираясь сил, чтобы спросить: — Когда вы вернетесь, милорд? — Если всё пойдёт гладко, то к обеду, — ответил Рейвуд, — Ну, а если нет, то к вечеру налей Камбрею побольше пива и скажи ему, что теперь он лорд-наблюдатель. Или Хоббу. После чего Тарли взял свой плащ и покинул покои. Марла смотрела, как он выходит, медленно сжимая и разжимая пальцы, а Тарвин просто зашептал молитву. Свет из окна ложился на спину лорда-наблюдателя, и на мгновение всем показалось, что он идёт не к двери, а прямо в тень, в то самое место, где его уже ждала невидимая петля.

***

К обеденному времени Королевская Гавань гудела, как рассерженный улей. Над городом разносился шум десятков и сотен голосов со всех концов Вестероса, звучала брань с рынков, горланили весёлые песни, слышались крики и чей-то смех. Воздух был густой, пропитанный вонью и каким-то смрадом, принесённым с моря, а где-то под всем этим кипела игра пера и кинжала. И теперь Арвин понимал, что погрузился в это всё с головой. Парень с удивлением, заметил для себя, что в Башне Слоуна он привык к другому, хотя понимание этого было сродни признанию того, что он освоился в стойле для "хромых коней": к пустому царапанию пера по пергаменту, к шепоту допросных стен, где некого было допрашивать, к тишине, где было слышно собственное сердце. А здесь же была жизнь, которую он потерял из-за одного высокомерного ублюдка, родом из Сумеречного Дола. — Мать моя Старица… Вот это дыра! — присвистнув, заметил Камбрей, когда они втроём с Арвином и Кейлин, подошли к "Пьяному ворону", ставшему уже почти родным для них. Трактир ничуть не изменился, с момента их прошлого посещения, представляя из себя всё такой же двухэтажный дом с тёмными окнами, покатой крышей и вывеской с криво нарисованным вороном, которую ветер раскачивал, будто висельника на гербе Трантов. — Надеюсь ты действительно знаешь, что делаешь, — буркнул Арвин, посмотрев уничижительным взглядом на девушку, — Иначе я отказываюсь ещё раз посещать это дивное местечко. — добавил Фелл, прекрасно помня о хитросплетениях Калларо. — А у тебя и выбора-то особо и нет, — ухмыляясь, ответила Рид, легко выдержав его взгляд. И парню показалось, что от неё веяло тем особым спокойствием, которое и отличает людей, способных убить, не меняясь в лице. Он ведь прекрасно понимал, что это именно Кейлин застрелила арбалетчика, без колебаний отправив его на встречу с предками. Когда они зашли внутрь, то убедились, что трактир был полупустым, но в нём воняло так, будто сир Камбрей Лотстон праздновал тут каждый день последние лет десять. То тут, то там спали матросы, какие-то подозрительные личности, а у стены расположились несколько пьяных вдрызг женщин, сидящих в обнимку с не менее пьяными мужчинами. Кейлин первой подошла к трактирщику и сразу же бросила на стойку несколько монет. — Я ищу того, кто ловит крыс, — сказала она тихо, добавив лёгкую небрежность в голос. Трактирщик посмотрел на неё, потом на Арвина, потом на Камбрея, и без слов указал на лестницу наверх, предварительно забрав себе высыпанные на стойку монеты. Кейлин кивнула и поманив своих спутников за собой, направилась за стойку. — Осторожнее, — пробормотал Камбрей. — Всё-таки это мутное местечко, глядите в оба. Когда все трое зашли за стойку и поднялись по лестнице, то им в нос ударил пряный запах отличного пентошийского вина и морской соли. Их встретила небольшая, но весьма уютная комната с прекрасным видом на Черноводную. Окно было приоткрыто, и сквозь него задувал речной ветерок, что делало пребывание в комнате вполне сносным. Посреди комнаты стоял изящный стол, забитый под завязку различными блюдами и прекрасным вином, не чета тем помоям, что были внизу. У стола сидел молодой мужчина лет тридцати, одетый по эссосской моде и лениво почитывал какой-то пожелтевший свиток пергамента. — Кейлин Рид, — произнёс он, не поднимая взгляда. — Я уж думал, что ты не вернёшься… Девушка остановилась, даже не изменившись в лице, но Арвину показалось, что на пару секунд в её глазах вспыхнуло недовольство. Впрочем, уже спустя пару мгновений рыцарь убедился, что ошибся. Взгляд Рид был такой же, как и обычно. Разве что чуть внимательнее. — Ментахо, — протянула она, словно смакуя его имя. — Не знала, что ты теперь ловишь крыс. Впрочем, тебе это идёт, — добавила она. — Может и научишься подчищать хвосты. Мужчина тут же положил пергамент, поднимая глаза на девушку. А его рука потянулась к кувшину с вином, чтобы затем медленно разлить его в новый кубок. Покончив с этим, он жестом пригласил Кейлин присесть за стол. Рид дважды просить не пришлось, а вот Арвин и Камбрей остались стоять, чувствуя себе лишними на этой почти что личной встрече. — Лучше подчищать хвосты, чем прятать концы в акведук, Кейлин, — произнёс он, заметив, что девушке хватило выдержки не измениться в лице, — Впрочем, ты вряд ли пришла сюда, чтобы поприветствовать старого друга. Скорее Титан падёт, чем ты придёшь ко мне просто так, Рид. — заявил Ментахо, подавшись ближе к Кейлин, что позволило Арвину лучше его рассмотреть. Внешность эссосца и правды была примечательной. Ментахо был высок, красив и худощав, а в его внешности угадывались валирийские черты, что намекало на происхождение из Вольных Городов. Волосы светлые, коротко стрижены, на губах лёгкая и почти насмешливая улыбка, но зато взгляд цепкий, оценивающий. Заметив то, что Фелл на него пялится, эссосец кивнул в сторону Арвина и Камбрея. — А это кто, Кейлин? Если это твои телохранители, то они слишком явно палятся. Уж поверьте, если бы я захотел её убить, то не стал бы сейчас разговаривать с вами, — ухмыляясь, заметил Ментахо. Кейлин лишь закатила глаза: — Если бы ты хотел меня убить, то был бы уже мёртв. — Это правда, — ответил эссосец, примирительно протянув руку девушке. Но та её даже не пожала, что, впрочем, не обидело Ментахо. — И всё же, Рид, кого ты сюда притащила? — Тех, кто задаёт вопросы, — ответила девушка. — И не притащила, а ты сам сюда позвал. — Верно, моя вина, что решил выбрать эту дыру. Уж прости, но я могу пообещать, что в следующий раз сниму нам дом в черте города. Только представь, яркий закат, утонувшее в море солнце, накрытый стол с вином и звуки музыки, как тогда у Лунного Пруда, когда… Арвин кашлянул, заставив Ментахо прерваться и обернуться с выражением праведного негодования. Кейлин тоже повернулась, но её лицо было нечитаемым. Камбрею вдруг стало очень скучно, потому что эта беседа ни о чём, начала утомлять его всё больше и больше. Арвин хотел что-то сказать, но Ментахо вдруг достал откуда-то ещё кубок и налив вино, поставил его в сторону Лотстона, чем несомненно, поднял настроение речному рыцарю. — Не бойтесь, сир. Оно не отравлено, всё же пентошийцы делают крайне дорогой продукт. А я не трачу яд на тех, кто всё равно не проживёт и недели в Королевской Гавани. Камбрей фыркнул, но кубок взял, затем выпил его залпом и лишь потом возразил Ментахо. — Вы не правы, потому что я ошибался, а всё равно живу в городе уже несколько лет. — Значит, у вас талант к ошибкам, — парировал Ментахо, — Так выпейте ж за это! Уговаривать Камбрея не пришлось и он потянулся к кувшину за новой порцией. Воспользовавшись тем, что старый знакомый отвлёкся на Лотстона и его попытки напиться, Кейлин обратилась к Ментахо, сконцентрировавшись на нём: — Лурен Валаро, купец из Лиса. Что ты о нём знаешь? — Знал, Кейлин, а не знаю, — поправил Ментахо. — Говорят, что его убили на пирсе весьма жестоким образом. Бедняга, мне он показался славным малым, жаль, что он лиссениец, а ты знаешь, что мы не особо жалуем жителей Благословенного, — добавил мужчина. — Вечный спор Севера и Юга, — задумчиво произнесла Рид, а затем спросила: — Ты сказал, что знал его. При каких обстоятельствах ты его узнал, Ментахо? — За день до смерти он встречался со мной, Кейлин. — не меняясь в голосе, ответил мужчина, чем заставил Камбрея рыгнуть, а Арвина напрячься. Рид, казалось, осталась не особо впечатлённой. И Ментахо оценил эту выдержку, по крайней мере, подмигнув Кейлин. — И что же он тебе такого сказал? — как ни в чём не бывало, поинтересовалась девушка. — Что он ищет кое-кого из Башни Слоуна. Сказал, будто в этой дыре хранятся письма, которые могут стоить ему головы, хотя я очень сильно сомневаюсь, что там что-то есть. Арвин нахмурился. Если этот щёголь не врал, то ситуация принимала скверный оборот. С другой стороны, надо было быть круглым идиотом, чтобы на полном серьёзе верить в сказки, что в Башне Слоуна хранятся какие-то важные письма для дома Рогаре. Это же бред! — Письма? В Башне Слоуна? Это что, какая-то шутка? — спросил Фелл, невольно вклиниваясь в разговор Кейлин с её старым знакомым. Оба тут же повернулись к нему.  — Это не простые письма, сир. Там были имена тех, кто торговал сведениями о принцах дома дракона, о поставках всякой всячины с Драконьего Камня. — Ментахо наклонился вперёд. — И, разумеется, упоминалась Башня Слоуна, что меня удивило, а потому и особенно чётко запомнилось. Всё же это место для неудачников, насколько я помню. — Упоминалась как что? — переспросил Арвин, которого задела тонкая шпилька эссосца. — Как место, где эти письма могли осесть, разумеется. Кажется какой-то писарь отправил их по ошибке в Башню, где они могли затеряться. Лурен говорил мне о нём, но не назвал имени, мол потом скажет, да так и не сказал, а сейчас, как вы понимаете… Кейлин тихо произнесла: — … уже не скажет, как бы не хотел. Ментахо пожал плечами. — К сожалению, да. Хотя мне признаться самому интересно, как звали этого загадочного писаря. И откуда он взялся, — тут мужчина потянулся за кувшином, но поняв, что Камбрей выпил всё, разочарованно вздохнул и развернулся, чтобы взять новый, стоящий за ним. Арвин и Камбрей переглянулись. Причём последний ещё и потянулся за закуской на столе. — Почему ты помогаешь нам? — спросил Арвин. — Или ей, — кивнув на Кейлин. Ментахо усмехнулся, а затем не спеша налил себе вина в кубок. Затем поставил кувшин на место, чтобы не мешал, вновь вернулся к налитому вину, отсалютовал кубком, выпил его и лишь затем позволил себе пояснить рыцарям следующее: — Потому что поднасрать Рогаре для нас практически святое дело, сир. Истинное наслаждение, чтоб вы знали, — и потянулся, словно пытаясь что-то достать. Спустя пару мгновений он бросил на стол очередной небольшой свиток. — Здесь сказано всё, что я вспомнил из разговора с Луреном. Имена, какие-то события и всё прочее. Не факт, что здесь есть и капля правды, потому как мы с ним крупно выпили тогда, однако что-то я вспомнил, а остальное уже приложится, сир. Всё понятно? — То есть перед нами записи пьяных небылиц лиссенийца? — произнёс Арвин, хмыкнув. — Лиссенийца и браавосийца, — поправил его Ментахо, — Я из Браавоса, если ты ещё не понял, и я не хочу, чтобы эти южные выскочки забрали себе все сливки в вашем городе. Хотя мне рассказывали, что в Королевской Гавани все думают, что это лорд Ларис Стронг тянет за ниточки. Но иногда, если приглядеться, видно, что нити идут дальше, туда, где даже Ларис всего лишь узел, стоящий на пути к настоящим кукловодам. Камбрей потрясённо раскрыл рот, уставившись с непонимающим лицом на браавосийца. Арвин же задумался, понимая, что скорее всего Ментахо прав, хотя и определённо не во всём, что, впрочем, логично. Тем не менее, доверять ему тоже было бы ошибкой. — Спасибо, Ментахо, — произнесла Кейлин, — Но, кажется, нам уже пора. — Не благодари, дорогая. Я просто ловлю крыс, но иногда мне попадаются и люди. Браавосиец вдруг встал и сделав лёгкий поклон, направился на выход. — Не провожай, Кейлин. Мы ещё с тобой встретимся, — бросил он на прощание, после чего направился вниз по лестнице. Камбрей же медленно опустился на его место, чтобы потянуться к кубку с вином, где ещё плескалась соблазнительная жидкость. Арвин тоже решил присесть на свободный стул, однако ни к вину, ни к еде на столе, так и не притронулся. Как, впрочем, и Кейлин. В итоге, так вышло, что за столом воцарилось молчание. Каждый думал о своём, кроме Камбрея, который налёг на овощное рагу. — Не нравится мне этот тип, — заметил Лотстон, жуя и громко чавкая, как собака. — Мне тоже, — ответил Арвин. — Но он знает слишком много и его список наверняка полезен, — добавил Фелл, потянувшись к свитку, по-прежнему лежащему на столе. Кейлин смотрела на окно, где ветер колыхал занавеску. К вину она так и не притронулась. — Ментахо всегда много знает. Это его призвание, а может и проклятие, — сказала она. Арвин медленно выдохнул, убирая свиток к себе в подсумок. Потом посмотрит, не сейчас. — Знаешь, Кейлин… — начал он. — Ты слишком хорошо знаешь таких людей, как этот… — Браавосиец? — закончила девушка за него и повернулась, посмотрев на Фелла. — Ага, браавосийцев, лиссенийцев. Они что, тоже в Девичьем Пруду обитают или как? Рид ответила не сразу, а сперва замолчала, явно что-то обдумывая, пока не произнесла: — А ты слишком плохо их знаешь, иначе не задавал бы таких вопросов вслух, понятно? На секунду их взгляды встретились. Арвин понял, что впервые за всё время он не знал, что ей сказать: в глазах Кейлин был не страх или волнение, а то, что обычно называется опытом. Словно перед ним сидела не хрупкая девушка, а матёрый агент, который лишь по случайности попал в стойло для неудачников и идиотов. Постыдное недоразумение, и всё. — Ладно, пошли, а то засиделись уже — подытожила Рид, поднимаясь из-за стола. — Если Ментахо прав, то у нас есть чем заняться. Надо изучить его свиток, чтобы понять, сколько там правды, а сколько он выдумал на пьяную голову. Нас ждёт та ещё работёнка… Камбрей тяжело поднялся, явно недовольный прекращением такого пиршества. — Сначала я пойду куплю себе вина. А потом уже вас догоню, так что идите без меня. — А потом? — спросил Арвин, не представляя как Лотстон доберётся до Башни в таком состоянии, хотя, зная сира Камбрея, он может и голым прийти, по старой памяти. — Суп с котом! — ответил рыцарь и заржал, видя, как Фелл краснеет как рак. Кейлин просто закатила глаза и направилась вниз по лестнице под громкий хохот сира Камбрея.

***

Рейвуд Тарли ненавидел Красный Замок с тех самых пор, как впервые вошёл в него. Здесь было слишком много лжи и слишком мало правды. Здесь были коридоры, в которых можно было с лёгкостью заблудиться, и взгляды, которые режут спину, больнее ножа. Тарли даже казалось, что король Эйгон Завоеватель построил себе замок только для того, чтобы у него было место для наблюдения за страстями человеческими. А тут их было в избытке и на любой вкус. Времена чести канули в прошлое: теперь балом правили молодые интриганы. И с одной стороны, это было вполне понятно. Нынешнее поколение плевать хотело на то, что уважали во времена его молодости. Лорды и леди ведь не замечают, что жизнь за стенами их замков не стоит на месте. Они просто живут день за днём, словно ничего не меняется, но это далеко не так. Рейвуд отмечал для себя, что интриги Вольных Городов становятся всё более изощрёнными, а Вестерос на это практически не реагирует. Никак. Как бы он не костерил Старого Грача, но во времена лорда Саймонда Стонтона, его орган работал, как часы. А сейчас что? Ларису вообще есть дело до Эссоса или косолапый интриган, сидит и укрепляет влияние, пока за него всю работу делают помощники? Кто там у него сейчас главный наместник на его должности? Вернее, доверенное лицо, которому можно спихнуть всю работу, пока ты занимаешься безусловно важными делами? Урсула? Будет забавно, если Стронг ещё не убрал эту долинскую леди куда подальше. Вряд ли он поставил на её место Дарклина. Всё же этот напыщенный индюк совершенно бесполезен, когда надо думать головой. И что, чёрт побери, он не поделил с Арвином? Или тут всё немного сложнее, чем очередной удар в спину от того, кто оказался вдруг, и не друг, и не враг, а так… Впрочем, подумать ещё и над этими мыслями Рейвуду не дали. За ним пришли. Ларис не снизошёл до того, чтобы направить за ним кого-то знатного, поэтому Тарли пришлось молча следовать за обычным подопечным мастера над шептунами, который скорее всего выполнял роль мальчика на побегушках. Бедняга старался не смотреть на Рейвуда и дал такого стрекача, что лорд-наблюдатель с трудом поспевал за ним, следуя по пропитанным ложью коридорам Красного Замка. Башня Слоуна, с её усталостью, затхлостью, беспорядком и пылью, казалась честнее: там хотя бы никто не притворялся «великим» и важным. Ларис Стронг ждал их в своих покоях, усевшись у окна таким образом, что свет освещал лишь половину комнаты, погрузив вторую половину в тень, словно там был кто-то ещё. — Лорд-наблюдатель, — было первым, что сказал Ларис, одарив Тарли вежливой и почти что ласковой улыбкой. — Аудиенция у мастера над шептунами, наверное, это честь для вас? Рейвуд ответил лёгким поклоном. Это был максимум, на который он был готов пойти ради такой незначительной мелочи жизни, как придворный этикет Красного Замка. — Если честно, то не очень, милорд. Я не привык, когда меня вызывают на разговоры, — ответил Тарли, совершенно бесцеремонно разваливаясь в удобном кресле, будто бы не замечая заранее подготовленный лордом Стронгом стул. Ларис ничего не ответил, но в его глазах промелькнуло хорошо скрытое негодование. Мальчишку тут же как ветром сдуло. — Что ж, значит, вам придётся привыкнуть, — усмехнулся Ларис, поглаживая трость из красного дерева с серебряным набалдашником в виде ворона, — Я решил, что пора поговорить о вашей инициативе, милорд, — произнёс лорда Харренхолла. — Согласны? Его голос был мягок, почти ленив, но в нём слышалась cкрытая угроза, которую Рейвуд считал практически мгновенно. Впрочем, у него тоже была парочка козырей, которую он решил придержать до более опасного момента в их милой беседе. А пока что надо было продолжать играть этот спектакль, ожидая, когда Ларису надоест придуманная им же пьеса. — Говорят, вы слишком усердно копаетесь в делах покойного купца из Лиса, — продолжил Ларис, поворачиваясь к нему. — И даже нашли нечто любопытное на сгоревшем складе. — Ничего удивительного в этом нет, милорд, — заметил Рейвуд. — Мои подчинённые занимаются расследованием убийства лиссенийского купца Лурена Валаро. Понятное дело, что они находят доказательства вины. Должны же они быть на что-то способны, разве нет? Мастер над шептунами слабо улыбнулся, а лорд-наблюдатель мысленно отметил для себя, что раз Ларис знает о находке на складе, что не было указано в отчёте, то получается, что это ему кто-то сообщил из своих. Что ж… Глупо ожидать, что кто-то не захотел вернуться обратно, но кто? Интересно, кажется, к Ларису всё-таки стоило прийти… — Башня Слоуна создана, чтобы не мешать остальным подчинённым мастера над шептунами, — продолжил свою речь Ларис. — И всё же вы роетесь в делах, которые касаются вещей, не входящих в вашу компетенцию. Что вы скажете на это, милорд Тарли? — Скажу, что мне бы хотелось узнать, почему смерть купца из Лиса не может считаться делом Башни, если Железный Посох не высказал мне и слова, что я должен загнать своих "хромых коней" в стойло, — парировал Рейвуд. — Хотя, вы правы, я лично уточню у него. На секунду в глазах Лариса мелькнула тень раздражения, граничащего с искренним удивлением. Впрочем, она исчезла так же быстро, как и появилась, однако не укрылась от Тарли, испытавшего истинное удовлетворение от изменения во взгляде лорда Харренхолла. — Хорошо сказано, милорд-наблюдатель, — улыбаясь, произнёс Ларис, — Только вот вы забываете, что прежде, чем идти к лорду Уайлду, вы обязаны одобрить этот шаг у меня. Рейвуд сделал вид, что не услышал угрозы, а затем напрягся, чувствуя, что вот-вот испортит воздух. Ларис, кажется, угадал этот манёвр и поспешил отвернуться, словно он потянулся за какой-то бумагой. Живот лорда-наблюдателя забурлил и покои потряс мощный звук. И в этот момент дверь распахнулась. Следом в комнату вошёл лорд-десница Отто Хайтауэр, высокий и статный, словно маяк с его герба, однако обескураженный неожиданно не самым приятным запахом, который он явно не ожидал учуять в покоях мастера над шептунами. — Лорд Стронг, — наконец произнёс Отто, легко взяв себя в руки, всё же сказывались годы дипломатии при дворе, — Король Визерис ожидает нового отчёта о состоянии наших сетей в Вольных Городах. Обращаю ваше внимание, что Его Величество даёт вам неделю. Тут лорд-десница впервые заметил Рейвуда, который всё это время смотрел на него так, словно это не он испортил воздух, а Косолапый. Отто пришлось удивляться во второй раз. — Лорд Рейвуд Тарли? Не ожидал вас здесь увидеть, — вполне честно признался десница. — Я вас тоже, милорд, — ответил Рейвуд с лёгким поклоном. На большее он оказался неспособен, впрочем, ему было глубоко наплевать на то, что подумает о нём Хайтауэр. Ларис тем временем прищурился, понимая, что появление лорда-десницы спутало ему все карты, но сир Отто уже шагнул вперёд, став новым участником беседы двух шпионов. — Превосходно, что вы здесь, милорд-наблюдатель. Вы ведь возглавляете Башню Слоуна, да? Мне говорили, вы собрали забавную компанию, — произнёс лорд-десница Хайтауэр. — Так и есть, милорд-десница. Я конюх "хромых коней", — ухмыляясь, ответил Рейвуд. — Иногда и хромая лошадь выигрывает скачки, — сказал, как будто бы между делом Отто, а потом выдал нечто, что шокировало и Лариса, и Рейвуда вместе взятых. — И я бы с удовольствием послушал ваш рассказ о Вольных Городах на ужине, милорд-наблюдатель. — На каком ужине, милорд-десница? — переспросил Тарли, чувствуя новую ловушку. — Ужин в честь именин моего внука, принца Эйгона. Ваше имя будет внесено в список гостей. Поверьте, это не проблема, милорд. Считайте, что приглашение уже оформлено. Слова сира Отто повисли в воздухе, и Ларис даже не попытался скрыть холод в глазах. — Любопытный выбор, милорд-десница, — произнёс он, медленно и тщательно подбирая слова. — Этот ужин для советников и приближённых, а лорд Тарли к ним не относится. — Именно поэтому он и интересен, — сухо заметил Отто. — Лорд Рейвуд не частый гость на наших ужинах, однако он единственный ваш подчинённый, имеющий отдельную башню. Если я не ошибаюсь, милорд Ларис. А я ведь не ошибаюсь, милорд? — последовал вопрос с так называемым готовым "правильным ответом". И лорд Стронг это понял. Он повернулся к Рейвуду, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на насмешку: — Не опаздывайте, лорд Тарли. В этот раз будет подано не только вино. — Прекрасно, тогда я отправлю вам гонца с точной датой и временем, — подытожил лорд-десница и посмотрел на дверь. — Что ж, приятно было пообщаться, милорды. Хорошего вам дня и успехов в делах по поимке врагов государства, — добавил на прощание Отто. Ларис не двигался. Только его длинные пальцы медленно постукивали по набалдашнику трости. Лорд Харренхолла думал над очередным обстоятельством, которое испортило ему планы, а также над тем, как эту ситуацию можно использовать в свою пользу и выгоду. — Вы всё-таки умеете вовремя появляться, милорд Тарли, — сказал он наконец. — Не завидуйте, милорд Стронг. Зависть всегда была грехом, — ответил Рейвуд. — Зависть — это меньший из моих грехов, — улыбаясь, заметил Ларис. — Приятно знать, милорд, но всё же вам лучше исповедоваться септону, а не мне. На губах Лариса мелькнула улыбка. Даже он оценил тонкий юмор лорда-наблюдателя. — Мне кажется у вас есть один септон в Башне. Может быть, я наведаюсь и к нему. Косолапый не спеша встал и подошёл к Рейвуду, опираясь на трость. — Мне говорили, вы храните слишком много секретов, милорд-наблюдатель. — Это моя служба, милорд. Если бы я их не хранил, то лишился своей службы. — Значит вы знаете, чего можете лишиться, если что-то утечёт наружу, милорд. Ларис отвернулся, глядя в окно, где солнце всё же отвоевало небо у утреннего тумана. — Впрочем, — сказал он куда более мягче, чем раньше, — Если вы появитесь на ужине, то точно не допустите, чтобы что-то утекло наружу, прямиком в уши лорда-десницы. — На ужине я планирую поесть и выпить, чего желаю и вам, милорд, — ответил Рейвуд и вышел, не оборачиваясь, когда за его спиной раздался тихий звук, исходящий от пальцев, Лариса, скользящих по основанию трости, словно проверяющих прочность петли.

***

Ночь в Королевской Гавани напоминала старое вино, прокисшее на солнце. Её улицы дышали потом, дымом и грязью; факелы трепетали на ветру, разные личности шатались взад и вперёд в поисках лёгких денег, таверны и трактиры наполнялись сбродом. В общем, столица Вестероса жила своей лучшей жизнью, утопая в неге, грехе и грязи. День за днём. Арвин Фелл шёл по ней, закутавшись в ставший уже почти родным плащ, подаренный некогда Марлой, серый и невзрачный, такой, что даже стражники глядели сквозь него, будто на пустоту. Но сейчас парню это было даже выгодно. События сегодняшнего дня подкинули слишком много интересного для размышления, поэтому рыцарь даже не заметил, что за ним наблюдают. Да даже если бы и заметил, то вряд ли что успел разглядеть в темноте. Арвин шёл к стенам Красного Замка и всю дорогу размышлял над тем, что Кейлин не так уж и проста, как кажется. Ещё вечером слова Ментахо натолкнули его на мысль, что у девушки непростое прошлое, однако каких-то конкретных подробностей узнать не удалось. Сама Рид не была готова открывать ему душу и куда-то ушла, практически сразу же после того, как они вернулись из "Пьяного ворона", а обыскивать её комнату было низко и подло. Оставался только один способ относительно просто выяснить в чём же дело, но проблема была в том, что лёгкость пути была лишь на бумаге, а по факту он сильно рисковал, учитывая, что если его поймают, то ему, мягко говоря, не поздоровится. Но зато если он выиграет, то раз и навсегда закроет вопрос с Кейлин, что бы она там от него не скрывала. И вот теперь, когда перед ним виднелись главные ворота Красного Замка, он понял, насколько всё безумно, но другого пути не было. Благо ночь была тёмная, а немногочисленные Золотые Плащи у ворот скучали, как псы после охоты. Фелл помнил, что на ночь главные ворота закрываются, однако через калитки войти в принципе, можно. Проблема была лишь в том, что списанным шпионам из Башни вход туда был заказан. Разве что лорд Рейвуд мог спокойно посещать Красный Замок, да и то, не без сопровождения. Арвин мысленно посчитал кто сейчас должен быть на смене. За время жизни в Красном Замке он не обращал даже внимание на это, но сейчас это знание оказалось критически важным. Напрягая память, парень смог выудить из подкорки, что дозор несли сир Чедвик Боумен и сир Говард Шор, к которым тот и подошёл, не забыв опустить капюшон пониже. — Эй, стой, кто идёт! — окликнул его сир Чедвик, щурясь и поднимая факел поближе к лицу. — Ты в замок хочешь попасть или как? — поинтересовался стражник, кажется не узнав Арвина, хотя справедливости ради, тот не сказал и слова, а в темноте и при полузакрытом лице не узнать Фелла было вполне возможно. Маскировка всё же работала. — Да, у меня важное донесение! — пробасил рыцарь, специально изменив голос. — Для леди Фелл, она знает, что я приду. — добавил Арвин, даже не думая, что это сработает. В его голове был план, когда он зайдёт в сторожку и там сможет огреть обоих стражников по голове и пробраться в замок. А дальше уже как повезёт. И это был всего лишь один план. Стражники переглянулись, сир Говард прищурился, явно не зная, как поступить, ведь если леди Фелл и правда ждала гонца, то коли не пропустит, то жди беды. Эта старуха все мозги проест его командиру, а ссориться с ним себе дороже. Уж лучше проверить, чем потом выгребать дерьмо. В конце концов, гонец никуда не денется. Подождёт, не развалится. — Ладно, проходи, будешь ждать в сторожке, пока я пойду к леди Фелл, — сказал сир Говард с ухмылкой. —  А Че… сир Чедвик за тобой проследит. И давай без глупостей! — Ладно-ладно, иди командир, — пробасил Арвин, приподняв руки, чем немало повеселил бравых стражников. После чего вся троица зашла в сторожку и сир Говард отправился к леди Фелиции. Арвину же оставалось только ждать. Парень даже поговорить лишний раз боялся, чтобы ненароком не раскрыть свой настоящий голос или ещё как-то обосраться. Спустя почти четверть часа сир Говард вернулся, явно обескураженный. Сир Чедвик, уставший сидеть в молчании даже не скрывал радости от возвращения друга, однако заметив его состояние, вопросительно уставился на Шора. Арвин же напрягся, ожидая подвох, всё же прошло немало времени с того момента, как сир Говард ушёл к леди Фелл. — Леди Фелиция согласна тебя принять. Приносим свои извинения, сир..., — тут Говард запнулся, явно ожидая, что Арвин себя назовёт. И парень произнёс, даже не задумываясь: — Камбрей. — Приносим свои извинения, сир Камбрей, прошу за мной… — стражник завершил свою речь и направился на выход, поманив за собой Арвина. Впрочем, Фелла интересовало другое: почему бабушка приказала его пропустить? Она ведь не знает, что этот гонец и её внук — это один и тот же человек! Неужели это какая-то ловушка и его ждёт арест? И по мере того, как сир Говард вёл его по коридорам Красного Замка, это чувство тревоги только усиливалось. Места были хоть и знакомыми, но всё равно Арвин ловил себя на мысли, что что-то идёт не так. И он не мог понять, что именно. Запах страха постепенно стал стучаться в его сердце, и единственное, что не дало ему ответить на этот порыв, так это то, что в какой-то момент сир Говард остановился и указал на высокого рыцаря. — Дальше вы сами, сир Камбрей, вас ждут, — произнёс на прощание стражник и пошёл обратно, а высокий рыцарь, наоборот, направился к Арвину. И поравнявшись с ним, сурово посмотрел, не собираясь пускать дальше. Парень же ухмыльнулся, узнав сира Хостера Хорпа, служившего его бабушке капитаном домашней гвардии и научившего самого Арвина владеть мечом. — Итак, сир… — начал было произносить Хорп, а затем встретился взглядом с Феллом. — Пойдём уже Хостер, у меня не так много времени. — прошептал Арвин, с трудом удерживаясь от нервного хохота. На лице рыцаря появилась гримаса понимания и он одним ловким движением сорвал капюшон с незваного гостя. — Проклятье, Арвин! Как ты тут оказался? — вырвалось у сира Хостера, впрочем, долг пересилил желание выругаться, и штормовой рыцарь направился в покои, пока его бывший воспитанник с трудом пытался сдержать накопившееся нервное напряжение. Леди Фелиция Фелл встретила их в покоях, где пахло шафраном и розмарином. На ней было одето платье в чёрно-серых цветах дома, но с зелёной окантовкой, а её волосы пусть и были белы, как первый снег, но глаза всё ещё светились тем самым блеском, от которого мужчины когда-то путались в словах, а женщины в выражениях, описывающих зависть. — Мой мальчик, — сказала она, не поднимаясь с богато украшенного кресла. — Когда человек из Башни Слоуна приходит без приглашения, значит, он либо ищет правду, либо влез в очередную передрягу, что может вызывать у меня только искреннее любопытство. Арвин расплылся в улыбке, наконец-то ощущая себя среди своих. Спустя столько времени. — Я ищу информацию, бабушка. Мне нужно узнать ответы на пару важных вопросов. — Узнаю родного внука, — подумав, ответила леди Фелиция, одарив парня лёгкой усмешкой. — Феллы всегда лезут туда, куда не следует. Любопытство правит миром. — Любопытство правит миром, — Арвин повторил фамильный девиз, подходя к бабушке и усаживаясь в соседнее кресло. В это время сир Хостер закрыл дверь, встав на страже. — Ну и что ты пришёл у меня узнать? Какие секреты выпытываешь у старушки на этот раз? — шутливо поинтересовалась леди Фелиция. А на её старом морщинистом лице появилась редкая озорная улыбка. Разменявшая седьмой десяток женщина тоже умела веселиться. — В Башне Слоуна появилась девушка по имени Кейлин Рид. Она говорит, что дочь ленного рыцаря из Девичьего Пруда, вассала Мутонов, но она стреляет из мирийского арбалета, как будто родилась с ним, — сразу перешёл к делу Арвин. — И по сравнению с другими членами Башни, она меньше всего подходит на идиотку и неудачницу, бабушка. Леди Фелиция на минуту задумалась, словно что-то вспоминая. На её лице появилась новая морщинка, а рука потянулась к кубку, стоящему на подносе, который Арвин поспешил подать. Резкий запах каких-то трав ударил в нос, но парень стерпел, не показав отвращения. — Рид, говоришь? Так это вроде озёрный люд, дом с Перешейка. Как же там зовут лорда… — Нет-нет, у неё просто фамилия схожая, бабушка. — возразил парень, — Как с Уэллсами на Севере и в Дорне, ну или с Боггсами, которые живут и на Перешейке, и где-то у Стоквортов. Это совпадение, хотя, конечно довольно забавное, если так подумать. — Нет-нет, Риды живут в болотах, это я точно знаю, я в своё время была в Белой Гавани, у лорда… Как же его звали…, — на лице леди Фелиции появилась усиленная мыслительная работа, а Арвин вдруг поймал себя на мысли, что бабушка сильно сдала за последнее время. А вот от следующей мысли ему действительно стало жутко. Фелл понял, почему его пропустили как гонца. Бабушка просто забыла, что не должна была его принимать, вот и всё. Тогда он понимает подозрительность сира Хостера, но благие боги, бабушка… "Какой же ты сука, Джоффри Дарклин! Если её здоровье из-за тебя…", — подумал Арвин. — Теомор! Теомор Мандерли! — выкрикнула леди Фелиция и её лицо просияло. — Какой он был мужчина, не чета твоему деду, крепкий, поджарый, это он потом растолстел… — Сир Арвин, дайте ей отвар, — спокойно произнёс сир Хостер. — Это должно помочь. Парень вздохнул и протянул бабушке кубок, помогая ей выпить его до дна. Было больно видеть леди Фелл такой, однако он надеялся, что боги будут милостивы и они справятся. В конце концов, она ведь его вырастила, так что сейчас пришёл его черёд помочь ей. — Я узнаю, кто эта Кейлин. У меня есть люди, если она была фрейлиной…, — прошептала леди Фелиция, а затем посмотрела на Арвина и хитро улыбнулась, — Есть ещё кое-что. — И что же у тебя ещё есть? — спросил Фелл, скорее, чтобы поддержать бабушку, нежели ему правда было интересно узнать очередную не самую важную сплетню о фрейлинах. — Ужин! — торжествующе произнесла леди Фелиция. — В честь именин принца Эйгона. Там будут Ларис Стронг, Отто Хайтауэр и… твой лорд-наблюдатель, — добавила она. — Рейвуд Тарли приглашён? — с удивлением переспросил парень, явно не ожидая такого. — Да, это, конечно, удивительно, но говорят его пригласил сам лорд-десница. Не знаю, правда ли это, я скорее поверю в то, что это произошло по ошибке, чем по желанию лорда Хайтауэра, — не без ехидства в голосе заметила леди Феллвуда. И следом посмотрела на своего внука пристальным взглядом, весьма испытующе: — Я знаю этот взгляд, Арвин, даже не вздумай. Ты сюда-то пролез не без труда. — Что? Ты о чём это, бабушка? — парень попытался перевести тему, чувствуя себя как в детстве, когда его очередную шалость раскрыли, ещё до того, как он успел её совершить. — Пытаться попасть туда, Арвин, — недовольно покачав головой, ответила леди Фелиция, — Такие ужины не для тех, кто ищет ответы. Они для тех, кто умеет врать, не запинаясь. — Может, я просто до сих пор верю в честь? — процитировал Арвин лорда-наблюдателя. — Ты в это веришь, потому что ещё молод, а я потому, что стара. Разница лишь в том, что я знаю, чем это кончается, а ты ещё нет, раз думаешь над этим, — заявила леди Фелл. Она протянула к нему руку и коснулась его лица лёгким, почти невесомым движением. — Саймонд однажды сказал мне, что петли на шею плетут не из верёвки, а из слов веры, доверия, предательства и лжи. Запомни это, мальчик мой. Ведь твой… Тут леди Фелиция побледнела, осекшись на полуслове. Арвин подался вперёд. — Кто это сказал? — переспросил он, но пожилая леди уже отвела взгляд. — Тот, кто посоветовал бы тебе научиться их вязать самому, — ответила леди Фелл. И Арвин понял, что больше ему бабушка пока что ничего не скажет. Парень успел поймать себя на мысли, что шёл за ответами, а получил лишь новые вопросы. Что же всё-таки за человек эта Кейлин Рид? Что она скрывает? А что прячет от него собственная бабушка? Кто этот загадочный Саймонд, который советовал самому научиться вязать петли? Как так вышло, что всё упирается в его семью? Или ему это просто кажется? А ещё этот ужин… Он уходил из покоев бабушки, когда уже светало. В это время бывшие знакомые и друзья ещё не проснулись, чтобы кто-то узнал Арвина, так что добраться до сторожки вышло быстро. Знакомые стражники пропустили "сира Камбрея" без проблем, пожелав счастливого пути. Хорошие всё-таки люди. Парню даже стало совестно, что он обманул эту парочку. Хотя, с другой стороны, другого выхода у него не было. Уж если кто-то и натягивал петлю, то нужно было понять по чью душу решили провернуть этот трюк.