Глава 11.

❝ Полагаю, это часть, где я говорю что-нибудь остроумное. Но я не остроумный.❞ Волчонок / Оборотень (Teen Wolf) Субботний полдень застал Эву свернувшейся калачиком на диване, укутанной в плед с вышитыми волками. Пол сидел рядом, скептически разглядывая экран телевизора, где сменялись первые кадры пилотной серии «Волчонка». — Ты точно уверена, что это стоит моего времени? — Он потянулся к шоколадке, но Эва ловко перехватила его руку. — Абсолютно. Это же классика. Ты будешь смеяться, переживать, а потом признаешь, что я была права. Пол фыркнул, но позволил ей устроиться поудобнее, положив ноги ему на колени. — Погоди, то есть он просто просыпается дома после укуса? Без температуры, без инфекции? — Пол морщил лоб, явно пытаясь применить логику к сверхъестественному сюжету. — Ш-ш-ш! — Эва прикрыла ему рот ладонью. — Главное — эмоции! Смотри, как он нервничает! Пол послушно замолчал, но через минуту его пальцы уже перебирали прядь её волос, закручивая её вокруг пальца. — Ты вообще смотришь? — она приподняла бровь. — Конечно, — его губы растянулись в ухмылке. — Но ты интереснее. Эва уютно прижалась к нему, скрывая улыбку. ———————— — Подожди, а почему он не чувствует, кто именно тот оборотень? Это же должно работать как радар! — Потому что сюжету нужно, чтобы они мучились! — Эва с энтузиазмом размахивала руками, чуть не опрокинув стакан с колой. Пол поймал её запястье, медленно притягивая к себе. — Если бы я был оборотнем, ты бы сразу это поняла? — О, — её глаза сверкнули. — Ты бы никак не смог это скрыть. — Интересно... — он приподнялся, загораживая ей обзор телевизора. — Пол! Я смотрю! — Уже нет, — он наклонился, и следующие несколько минут экран был совершенно неважен. ———————— На кухне пахло запечённой пиццей — Эва настояла на любимой, с двойным сыром и пепперони. — Ну что, признаёшь, что сериал гениален? — Эва подперла подбородок ладонью, наблюдая за ним. — Признаю, что ты гениальна, — он ухмыльнулся. — Но сериал... ладно, норм. — «Норм»? — она швырнула в него салфеткой. — Это шедевр! — Шедевр — это то, как ты ругаешься с экраном, — Пол поймал её руку и поцеловал ладонь. — И то, как ты объясняешь мне каждую сцену, будто я пятилетка. — Потому что ты смотришь, как пятилетка! Они спорили ещё полчаса, пока пицца не остыла, а телефон Эвы не завибрировал — Энни спрашивала, не хотят ли они присоединиться к ней и Эмбри в кафе. — Мы? — Эва переглянулась с Полом. — Мы очень заняты, — он тут же ответил, набирая сообщение одной рукой, а другой притягивая Эву ближе. Потому что иногда ничего не делать вместе — это самое важное дело на свете. ———————— Перед уходом Пол неожиданно спросил: — А если бы я и правда был оборотнем... ты бы убежала? Эва задумалась на секунду, потом улыбнулась: — Только если бы у тебя были такие же ужасные вкусы в сериалах. Он засмеялся, а за окном, кстати, что-то выло на луну... Но это, конечно, просто совпадение. Тень улыбки ещё играла на губах Эвы, когда дверь закрылась за Полом. Его вопрос висел в воздухе, как неслышное эхо: «А если бы я и правда был оборотнем…» Она потянулась к окну, наблюдая, как его силуэт растворяется в ночи. В этот момент далёкий вой снова прорезал тишину — на этот раз явно ближе. Эва резко дёрнула штору. — Воображаю, — пробормотала она себе под нос, но пальцы её непроизвольно сжали подоконник. Тем временем Пол сбросил футболку через голову, когда первые спазмы скрутили его спину. — Чёрт, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Кости хрустели, перестраиваясь, кожа горела. Он чувствовал её — Эву — её запах, её смех, тот момент, когда её пальцы запутались в его волосах... ———————— На следующее утро Пол снова пришёл смотреть с ней «Волчонка». Ему совершенно не хотелось погружаться в сериал, где оборотни казались карикатурой на самих себя — слишком наигранными, почти нелепыми. Но ради любимой он с готовностью пошёл на уступки. Они снова устроились в гостиной, уютно разместившись на диване. Эва включила девятую серию, с воодушевлением сообщив, что именно здесь наконец-то раскроется, кто же альфа. — Вот увидишь, ты будешь в шоке, — пообещала она, обняв подушку и с интересом уставившись в экран. К концу серии Пол вдруг воскликнул: — Да лааадно, серьёзно? Это Питер Хейл? Он альфа? Он же в первой серии свою племянницу угрохал! Вот он мудак. Эва расхохоталась: — Добро пожаловать в клуб. Он, кстати, ещё не раз заставит тебя психовать. Пол лишь покачал головой, но незаметно для себя втянулся в сюжет — его брови хмурились, когда персонажи делали глупости, а рука машинально тянулась к попкорну. Эва это заметила, но ничего не сказала — просто укрылась пледом и улыбнулась в уголок губ. Он ещё не знал, что впереди третий сезон — её любимый. А значит, сериал закончится не скоро. И, если честно, Пол совсем не возражал. Потому что иногда — самое важное не сюжет, а тот, кто сидит рядом и с кем можно пережить каждую сцену, как будто по-настоящему. ———————— — Мне нужны все подробности, — Тео лениво облокотился на шкафчик в школьном коридоре, наблюдая, как Эва перебирает учебники. — Как ему сериал? Как он реагировал? Как воспринял финал сезона? Ну же, я жажду всех сплетен об этом секси-красавчике, — он театрально замахал руками у неё перед лицом. — Но ты не ревнуй, я же в шутку. Наверное. — Не переживай, — хихикнула Эва, — я знаю, что ты не станешь уводить парня у подружки. Во всяком случае, пока он не начнёт носить укороченные топы и обожать «Mamma Mia!». — Без этой информации я бы, может, и попытался, — с ухмылкой поддакнул Тео. Эва закатила глаза, но улыбка осталась. — Он поначалу сопротивлялся, ворчал, мол, «детский бред», «оборотни так не работают»… Но в итоге — втянулся. Особенно под конец. Он, как и ты, был в шоке от Питера — долго бухтел, злился, и, честно, радовался, когда того наконец-то грохнули. — Вот и я говорю — Питер Хейл заслуживал своей участи, — драматично кивнул Тео. — А теперь мы начали второй сезон… — продолжила Эва, пряча смешок. — И угадай, кто теперь объект его ненависти? — Джексон? — Джексон, — кивнула она. — Пол уже готов лично его усыпить. Сказал, если бы был оборотнем, укусил бы его из принципа — чтобы тот страдал. — Господи, я уже люблю Пола с его кинематографическим браком, — Тео театрально закатил глаза. — Он с идеальным вкусом на сериал и с яростью внутри. Потрясающее комбо. Только не давай ему смотреть «Сплетницу», а то бедный Чак Басс не доживёт до финала. Эва захлопнула шкафчик и обернулась к Тео: — Не переживай, до «Сплетницы» мы не дойдём. Он уже намекнул, что готов на «Очень странные дела», но только ради Одинадцать. Сказал, что если бы у него были такие способности, он бы давно всех выкинул в другое измерение. В том числе и Джексона. — Ну всё, он официально принят в клуб, — Тео весело хлопнул в ладоши. — Осталось только научить его страдать под саундтрек Ланы Дель Рей, и я назначаю его твоим законным суженым. — А ты? — Эва усмехнулась. — Ты кем тогда будешь? Официальным саркастичным глашатаем наших отношений? — Я? — Тео гордо расправил плечи. — Я буду свидетелем на вашей свадьбе. В розовом бархатном костюме. И с блёстками. Только не забудь предупредить, чтобы ваш фотограф был готов к моей лучшей стороне. Хотя, у меня обе лучшие. — Хватит, а то я представлю это слишком отчётливо, — Эва захохотала. — Знаешь, я не удивлюсь, если ты реально придёшь в костюме единорога. — С фатой! — подхватил Тео. — Я вообще подумываю устроить альтернативную церемонию. Только ты, я и... торт. Они засмеялись, и на мгновение шум коридора исчез — осталась только лёгкость их разговора, знакомая, теплая. Тео вдруг притих, разглядывая Эву: — Ты правда счастлива с ним? Эва замерла на секунду, потом медленно кивнула. — Да. Не идеально. Не всегда просто. Но с ним... спокойно. И весело. И вроде как хочется остаться. — Тогда ладно, — Тео вздохнул. — Буду отпускать тебя на свидания без слёз и драмы. Но знай: если он обидит тебя — я вызову его на поединок. В настольный теннис. Или в Mortal Kombat. — Думаю, он согласится. Особенно на второе. В этот момент зазвонил звонок, сливаясь с суетой вокруг. Эва сжала плечо Тео и направилась в класс, но на полпути обернулась: — Спасибо, что ты всегда рядом. — Ты даже не представляешь, насколько рядом, — с ухмылкой отозвался он. — Подслушивать ваши разговоры — моя новая работа. Плати любовью и печеньками. — Идёт, — рассмеялась Эва и скрылась за поворотом. А Тео остался стоять у шкафчиков, хмыкнул и пробормотал: — Вот бы все были такими, как ты. ———————— Звонок возвестил конец последнему уроку, и шумный поток учеников хлынул в коридоры. Эва закрыла блокнот, медленно собирая вещи — в животе неприятно ёкнуло, когда она подняла глаза и увидела Люка, стоящего у двери класса. Он стоял немного в стороне, неуверенно, словно сам не верил, что решился прийти. — Эв… можно на минутку? — его голос был тихим, почти шепотом, и она, к своему удивлению, не почувствовала злости. Только усталость. — Что? — Она подошла, сдерживая раздражение. — Я... — он потёр затылок, избегая её взгляда. — Я просто... Я хотел извиниться. За всё. Я был кретином. Нет, хуже — трусом, который испугался ответственности и сбежал. Эва прищурилась, не отвечая сразу. В груди будто щёлкнуло что-то болезненное — прошлое, которое она старательно прятала, вдруг напомнило о себе. — Тебе понадобилось два месяца, чтобы это понять? — её голос был ровным, но губы дрожали. — Я знаю, — торопливо сказал Люк. — И, может, я не имею права просить даже минуты твоего внимания… Но я правда жалею, — он задержал дыхание, — просто мне нужно было, чтобы ты это знала. Эва смотрела на него, и внутри неё боролись два чувства — горечь и облегчение. Не потому, что он пришёл. А потому, что наконец стало всё равно. — Хорошо, Люк. Ты это сказал. И... спасибо, что хотя бы попытался. Они вместе вышли из школы. Эва шла чуть впереди, он молча рядом, не смея навязываться. У подъезда к парковке она остановилась и обернулась: — Я иду дальше одна. — Конечно, — кивнул он. — Береги себя, Эв. Эва заметила его ещё на подходе к крыльцу — чёрный силуэт, облокотившийся на мотоцикл. Сердце ёкнуло неожиданно. Пол не предупреждал, что заедет. Но вот он здесь, и его горящий взгляд уже скользнул от неё к Люку, застывшему в двух шагах. Пол барабанил пальцами по рулю, выстукивая нервный ритм. Он приехал встретить её, предвкушая, как обнимет, вдохнёт запах её волос... Но вместо этого увидел ИХ. Вместе. Мышцы спины напряглись сами собой, будто перед прыжком. В груди что-то закипело — горячее, ядовитое, знакомое. Ревность. Не та тихая обида, а первобытная ярость, от которой сводило челюсти. Он вскочил, как только она приблизилась. — Что он здесь делал? — холодно спросил он, не здороваясь. — Просто хотел поговорить, — спокойно ответила Эва, чувствуя, как в ней поднимается волна раздражения. — Он извинился. — Извинился? — Пол усмехнулся с явной горечью. — И ты просто вышла с ним, как будто он не предал тебя, не вытер об тебя ноги? — Это было не «просто». Но я умею слушать. И прощать, когда человек этого заслуживает, — её голос стал резче. — В отличие от некоторых. — А, вот теперь я «некоторые»? — он шагнул ближе, глаза сверкали от гнева. — Ты даже не подумала, как это выглядит со стороны. Я стою тут, как идиот, а ты выходишь с ним, будто в старые добрые времена. — Серьёзно, Пол?! — Эва вскинула руки. — Ты опять начинаешь с ревности? Он подошёл — я выслушала. Всё. Почему ты всегда видишь только угрозу, а не доверие? — Потому что я вижу, как ты смотришь на него. Ты всё ещё не отпустила это, да? — Ты не имеешь права говорить так! — в её голосе дрожала обида. — Я выбрала тебя, Пол. А ты ведёшь себя как ребёнок. Он замер, будто эти слова ударили физически. Его губы дрогнули, но он не сказал ни слова. Только отступил на шаг. — Знаешь, — Эва отвернулась, голос её стал тише, — я просто... устала. Я не хочу сейчас объяснять тебе очевидные вещи. Хочешь злиться — злись. Но не делай это на мне. Она резко развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Сердце стучало где-то в горле, пальцы дрожали. Она быстро добралась до своей машины, щёлкнула замком и села внутрь, словно спасаясь от всего мира. На секунду просто села, уткнувшись лбом в руль. Хотелось выдохнуть всю эту боль, обиду, напряжение... но дыхание будто застряло. Она включила зажигание и, не оглядываясь, выехала со стоянки. Путь до дома пролетел в молчании — без музыки, без мыслей. Только шум шин по асфальту и ноющее чувство, что внутри снова что-то рушится. Дома Эва бросила ключи на тумбочку, не раздеваясь рухнула на кровать и уставилась в потолок. В груди всё сжалось — от бессилия, от желания просто быть понятой. И в этот момент она позволила себе то, чего не делала давно — расплакаться. Потому что боль от того, что тебя не услышали, — самая острая. И иногда простить прошлое бывает легче, чем доказать, что ты заслуживаешь доверия в настоящем. ———————— Пол стоял у двери, колеблясь. Он не знал, сколько прошло времени с их ссоры — час, два? Достаточно, чтобы бесконечно прокрутить в голове каждое своё слово. И понять, насколько сильно он облажался. В руке он держал коробку с её любимыми конфетами — теми самыми, с карамельной начинкой и морской солью. Стоял как идиот, вжавшись в ступеньку, и не решался нажать на звонок. «Она, наверное, не захочет меня видеть», — подумал он. Но пальцы уже тянулись к кнопке. Звонок прозвучал в тишине. Несколько секунд — и дверь открылась. Эва была в домашней толстовке и с мокрыми от душа волосами, которые распущенными спадали ей на плечи. Без макияжа, с уставшими глазами. Прекрасная. Настоящая. Она не сказала ни слова. Только смотрела. — Привет, — тихо сказал Пол, поднимая коробку. — Я принёс... дипломатическое подношение. На случай, если ты решишь не превращать меня в злобного хмуроволка-отверженца. Эва молчала ещё пару секунд, потом вздохнула и отступила, пропуская его внутрь. Он прошёл в гостиную, не спеша. Как будто любое резкое движение могло всё испортить. — Я был мудаком, — сказал он, не оборачиваясь. — Ревнивым, вспыльчивым, глухим мудаком. Я увидел тебя рядом с ним — и сработал какой-то дурацкий инстинкт. Защитить, удержать... и, как всегда, всё испортить. Он повернулся. Эва стояла, обняв себя за плечи, молча. — Я не доверился тебе. Не поверил. Хотя ты — единственный человек, которому я вообще когда-либо доверял по-настоящему. — Я просто хотела, чтобы ты услышал меня, — наконец сказала она. — Не всё в мире — про соперничество. Люк — это прошлое. А ты... ты сейчас. Пол шагнул ближе, его голос дрогнул: — Я не умею быть спокойным. Не умею быть простым. Но я учусь. Ради тебя. Он положил коробку на стол, достал один конфетный шарик и неуверенно протянул ей: — Мир? Эва покачала головой, но не из-за отказа. А из-за того, как глупо это выглядело — и как трогательно одновременно. Она подошла ближе, взяла конфету, укусила половину, а остальную сунула ему в рот. — Только если ты больше никогда не говоришь со мной таким тоном. Пол, с набитым ртом, виновато кивнул: — Обещаю. Максимум — сердитое шипение. И то, если сильно разозлюсь. — И никаких «ты моя» в порыве злости, понял? — Но ты же моя... — хмыкнул он, — по обоюдному согласию. Или мне подписать что-то? Эва рассмеялась — и это был лучший звук, который он слышал за весь день. — Ладно. Считай, прощён. Но ты должен будешь искупить вину. — Любым способом. Могу мыть посуду. Или петь тебе перед сном. Правда, пою я, как умирающий койот. — Или пересмотреть со мной «Волчонка» с начала, когда досмотрим, — прищурилась она. Пол закатил глаза, но тут же прижал её к себе: — Только если ты не будешь комментировать каждую сцену, как в прошлые разы. — Договорились. Они обнялись. Тихо. Без спешки. И в этой тишине было столько больше, чем в любом «извини». Потому что иногда лучший способ сказать «прости» — просто быть рядом. И остаться.