Глава 12.

❝ Знаешь, почему люди встречают Рождество с близкими? Потому что каждая встреча может быть последней, каждое Рождество – последнее Рождество.❞ Доктор Кто (Doctor Who) (2005) 24 декабря. Дом Эвы и Энни с самого обеда наполнился шумом, смехом и ароматом праздника. Энни позвала всех своих друзей, а Эва, конечно же, пригласила Тео — без него ни одно событие не казалось ей полноценным. Кухня превратилась в зону боевых действий: Эмили, Ким, Энни и Сэм колдовали над праздничными блюдами, то и дело сталкиваясь у плиты и обмениваясь шутками. Остальные тем временем украшали гостиную — развешивали гирлянды, расставляли свечи и наряжали ёлку, а фоном звучало дурашливое пение Эвы и Тео, исполнявших рождественские хиты. — Last Christmas I gave you my heart… — выводила Эва, размахивая мишурой, как микрофоном. — But the very next day you gave it awaaay! — подхватывал Тео, делая драматичный жест рукой. Они больше дурачились, чем помогали, но никто не жаловался — наоборот, остальные подхватывали, хлопали в такт и смеялись. — Дейл, — Тео вдруг резко развернулся к ней с хитрой улыбкой, — как насчёт того, чтобы станцевать? — Не-е-ет, — застонала Эва, зажмуриваясь, но уже не могла сдержать смех. — Только не это. — Да ладно тебе! — Тео уже прыгал к своему телефону. — Всех порвём! Через секунду из колонок грянула Macarena, и Тео с преувеличенно серьёзным лицом принялся за движения. Эва, покраснев, прикрыла лицо ладонью, но сопротивление было бесполезно — через пару тактов она уже повторяла за ним, смеясь так, что едва могла дышать. Гостинная взорвалась овациями: Джаред и Квил свистели, Пол хлопал, притворно закатывая глаза, а Эмбри и вовсе присоединился, пародируя их движения. Даже Энни, обычно сдержанная, не удержалась и рассмеялась, вытирая руки в фартуке. — Ну что, — Тео, запыхавшись, поклонился с игривой напыщенностью, — признавайтесь, кто тут теперь король вечеринки? — Только не говори, что у тебя ещё есть сюрпризы, — фыркнула Эва, но глаза её сияли. — Вот это уже вечеринка! — прокричала Ким с кухни, чуть не уронив ложку с соусом. — Бонус: у нас есть живая рождественская пара клоунов, — усмехнулся Джаред, поднимая тост за импровизированный танцпол. Веселье в доме было в самом разгаре, когда Эва вдруг вспомнила про родителей — они должны были прилететь в семь, а на часах уже стремительно приближалось шесть. — Мне пора, — сказала она, отрываясь от всеобщего смеха и бросая взгляд на часы. — Родители скоро приземлятся, а я обещала их встретить. Тео тут же вскочил с дивана: — Поедем с тобой! — Да, — неожиданно поддержал Пол, отложив гирлянду, которую как раз наматывал на перила. Эва покачала головой: — В моей машине и так тесно, а с вами вдвоем места родителям точно не хватит. Лучше оставайтесь, помогайте Энни с ужином. Не дожидаясь возражений, она быстро поднялась в комнату, накинула тёплое пальто, шарф и перчатки — на улице уже падал снег. Выбежав на крыльцо, она вдохнула морозный воздух и прыгнула в машину. Двигатель заурчал, прогреваясь, а Эва, притопывая от холода, настраивала радио. Из динамиков полилась "All I Want for Christmas Is You", и она тут же подхватила, напевая себе под нос. Снег кружился в свете фонарей, будто танцуя под её песню. Дорога была пустынной, и Эва не спешила, наслаждаясь моментом. Но на одном из поворотов колеса вдруг потеряли сцепление. Машину слегка занесло, и Эва резко вывернула руль, пытаясь выровняться. — Чёрт… — прошептала она, чувствуя, как сердце колотится в груди. И тут перед ней — ослепительный свет фар. Мир на мгновение замер. Потом — визг тормозов. Громкий удар. Звон разбитого стекла. И… Тишина. ———————— В доме царило теплое, праздничное настроение. Гости смеялись, пробовали приготовленные угощения, а Тео и Пол устроили импровизированный конкурс по поеданию печенья без помощи рук. Но по мере того, как стрелки часов приближались к восьми вечера, в воздухе начало витать беспокойство. — Странно, — пробормотала Энни, в очередной раз взглянув на часы. — Они же должны были уже вернуться. — Может, рейс задержали? — предположила Ким, наливая себе глинтвейн. — Или пробки, — добавил Джаред. — Сегодня же канун Рождества, все разъезжаются по семьям. Но Пол молчал. Он встал у окна, напряженно вглядываясь в темноту за стеклом, будто мог разглядеть в ней что-то важное. Его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. — Ладно, это уже не смешно, — Тео вытащил телефон. — Я позвоню ей. Он набрал номер, поднес трубку к уху… но через несколько секунд лицо его стало каменным. — Не берет. Тишина повисла в комнате. И тут зазвонил телефон Энни. — Мама? — она подняла трубку, и через секунду ее лицо побледнело. — Что?.. Нет… Нет, она выехала за вами два часа назад… Все замерли. — Она… она не доехала? — голос Энни дрогнул. Пол резко развернулся от окна. Его глаза стали темными, почти черными. — Где она? — его голос звучал низко и опасно. — Мы… мы не знаем, — прошептала Энни, опуская телефон. — Они ждали её в аэропорту, но она так и не приехала. Они пытались дозвониться — она не отвечает. Тео уже хватал куртку. — Всё, я еду искать. — Мы едем, — поправил Пол, и в его тоне не было места возражениям. Энни стояла, сжимая телефон в дрожащих пальцах. — Что-то случилось… — прошептала она. За окном снег продолжал падать, тихий и безмятежный, словно ничего не произошло. Но в доме больше не было праздника. ———————— Доктор Карлайл Каллен стоял под холодным светом больничных ламп, его бледное лицо сохраняло профессиональное спокойствие, но в золотистых глазах читалась искренняя обеспокоенность. Он аккуратно перекладывал снимки на световом экране, показывая перелом лучевой кости на левой руке. — Как видите здесь, — его холодный палец коснулся рентгеновского снимка, — перелом чистый, без осколков. Растяжение связок голеностопа второй степени. Но главное беспокойство вызывает… — Он переключил изображение на КТ головного мозга, — вот этот участок. Удар пришелся на височную долю, вызвав не только сотрясение, но и небольшой отек. Мэри сжала руку мужа так сильно, что ее ногти впились в его кожу. — Но почему она не просыпается? Это... это кома? — Ее голос дрожал, как последний лист на зимнем ветру. Доктор Каллен покачал головой, солнечный свет из окна на мгновение заиграл в его белокурых волосах. — Это состояние глубокого сна, защитная реакция организма. Ее мозг… — Он искал слова, которые не напугали бы родителей еще больше, — сейчас перезагружается, как компьютер после серьезного сбоя. За дверью палаты слышались приглушенные голоса — Пол и Тео уже третий час дежурили в коридоре, отказываясь уходить. Энни сидела в углу палаты, обхватив колени, её опухшие глаза были устремлены на сестру, подключенную к мониторам. — Когда... — Дин сглотнул ком в городе, — когда она может проснуться? Карлайл вздохнул — этот вопрос он слышал тысячи раз за свои долгие века. — Я не могу дать точных прогнозов. Ее организм получил серьезный удар, но... — Он посмотрел на спящую Эву, — её жизненные показатели стабильны. Иногда мозгу нужно больше времени. В этот момент монитор рядом с кроватью издал резкий звук. Все замерли — частота сердечных сокращений Эвы внезапно участилась. Доктор Каллен мгновенно оказался у кровати, его сверхчеловеческие рефлексы позволили ему поймать слабое движение пальцев пациентки раньше, чем это заметили остальные. — Эвелин? — Мэри бросилась вперед, но Карлайл мягко остановил ее. — Не торопите события. Это может быть просто спонтанная реакция. — Но в его голосе появилась едва уловимая надежда. За стеклянной стеной палаты Пол вскочил с места, его сверхчувствительный слух уловил изменение в ритме сердца Эвы. Его собственное сердце, обычно бьющееся с медленной, нечеловеческой регулярностью, вдруг учащенно застучало. Тео, не понимая, что происходит, но чувствуя напряжение, сжал кулаки до побеления костяшек. В палате воцарилась напряженная тишина, прерываемая только монотонным пиком мониторов. Все затаили дыхание, наблюдая за малейшим движением Эвы. Даже доктор Каллен, обычно безупречно контролирующий себя, слегка наклонился вперёд. Веки Эвы дрогнули, кожа под глазами слегка напряглась — едва уловимое движение, но для присутствующих оно стало целым событием. На мониторах зелёные линии ритмов участились, выдавая всплеск активности мозга. — Она... она сейчас проснётся? — прошептала Мэри, задерживая дыхание. Но веки снова замерли. Только слабый вздох, почти неосязаемый, выдавал, что момент назад здесь действительно что-то произошло. Доктор Каллен мягко наклонился, приложив холодные пальцы к запястью Эвы. Его золотистые глаза внимательно изучили её лицо, уловив малейшие изменения. — Нет, — наконец произнёс он тихо. — Это был рефлекторный ответ. Её мозг по-прежнему в состоянии глубокого восстановления. — Значит... это ничего не значит? — голос Дина дрогнул. — Напротив. — Карлайл отстранился, и впервые за весь разговор в его голосе прозвучала осторожная надежда. — Это хороший знак. Её нервная система реагирует. Процесс идёт. За стеклом Пол прижал ладонь к холодному стеклу, его тёмные глаза не отрывались от Эвы. Он чувствовал — её запах изменился, в нём появилась едва уловимая нота осознанности. Не та резкая, ясная, к которой он привык, а что-то смутное, как первый лучик солнца сквозь тучи. Тео, не выдержав, втиснулся в дверной проём: — Что случилось? Почему все так замерли? А на кровати Эва оставалась неподвижной, лишь её пальцы слегка дёрнулись — неуловимое движение, которое никто не заметил. Кроме Пола. Его собственные пальцы в ответ сжались в кулак. «Возвращайся» — пронеслось у него в голове с такой силой, будто он мог вложить эту мысль в её сознание. Но комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую только монотонным пиканьем аппаратов.