Глава 14.

❝ Я люблю тебя, Елена! Я люблю тебя так сильно, что даже не могу сделать ничего эгоистичного. Почему ты этого не понимаешь?❞ Дневники вампира (The Vampire Diaries) Каникулы закончились. Справка от врача была получена, и Эва наконец вернулась в школу. Тео приходил к ней каждый день, терпеливо разбирая забытые темы и помогая нагнать программу. Сначала Эва вздрагивала от каждого его движения, невольно сжимаясь, когда он протягивал руку, чтобы поправить страницу в учебнике. Но постепенно начала привыкать — теперь она лишь слегка напрягалась, а не шарахалась, как от прокажённого. Эва стояла у своего шкафчика, доставая учебник по английскому. Вдруг сзади бесшумно подкрался Тео, и она резко дёрнулась. — Эй, Дейл, это же я, — он шутливо толкнул её плечом, ухмыляясь. — Я не кусаюсь, клянусь. Ну что, готова покорять эту школу и терроризировать учителей? Эва прикрыла глаза, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Ты всегда такой… саркастичный? — прошептала она, но уголки её губ дрогнули. — Только ради тебя, дорогуша. Ты всегда обожала мой тонкий юмор. Да и меня в целом тоже, — парировал он, ловко подхватывая её учебник, прежде чем тот выскользнул из дрожащих пальцев. — Это так странно… — Эва потёрла виски. — Мы дружили почти год, а я просто… стёрла тебя из памяти. Вместе со всем твоим сарказмом. — Она горько усмехнулась. — Забыла даже свою работу, о которой грезила днями напролёт. Хорошо хоть, шеф оказался понимающим — дал два оплачиваемых месяца на восстановление. Она резко захлопнула шкафчик и двинулась к классу, а Тео неотступно следовал за ней, как тень. — Забыла парня, который сейчас кажется совсем чужим... и пугающим. — Голос её дрогнул. — Забыла, что сестра больше не та сука, которая портила мне жизнь. — Нууу… — Тео скептически закатил глаза. — Сукой она пробыла ещё добрых полгода, но да, вроде исправилась. Не то чтобы превратилась в ангела, но как минимум перестала быть законченным отродьем. Эва остановилась и пристально посмотрела на него. — Ты её ненавидишь? — Ненавидел, — честно признался он, пожимая плечами. — Но когда она во всём призналась друзьям… что-то во мне дрогнуло. Оценил её смелость. — Он язвительно усмехнулся. — Так что теперь она не полная дрянь. Но неприязнь, конечно, осталась. Не буду врать. Эва задумалась, её пальцы нервно перебирали потрёпанный край учебника. — А я… я не знаю, как к ней относиться. Вроде бы все говорят, что она изменилась. Но когда я её вижу… — Она замолчала, сжав кулаки. — Внутри всё сжимается. Тео осторожно положил руку ей на плечо — и на этот раз она не отпрянула. — Никто не заставляет тебя прощать её сразу. Да и вообще… прощать не обязательно. Главное — не дай прошлому сломать тебя снова. — Это так странно… — Эва покачала головой, глядя на него с лёгким изумлением. — Но почему-то с тобой я не чувствую той тяжести. Да, ты меня слегка пугаешь, но от тебя исходит такое… спокойствие. Ты терпелив и не давишь на меня — это сейчас важнее всего. — Дейл, — его голос на мгновение смягчился, сбросив привычную маску сарказма. — Я всегда буду рядом. Ты мой... ты мой единственный друг. — Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Просто, пожалуйста, не отталкивай меня. Я помогу тебе заново научиться доверять. И я никогда тебя не предам. Эва медленно кивнула, и впервые за этот разговор уголки её губ дрогнули в чём-то, похожем на слабую улыбку. Они вместе пошли в класс, и на секунду мир вокруг перестал казаться таким враждебным. ———————— Эва сидела, скрестив ноги, в углу дивана, уткнувшись в планшет. Её пальцы уверенно скользили по экрану, вырисовывая знакомые черты — острый подбородок Тео, его фирменную полуухмылку, ту особую искорку в глазах, которая появлялась, когда он отпускал особенно язвительное замечание. Тео был прав — она действительно любила его рисовать. Каждый штрих будто оживлял воспоминания, которые она все еще не могла полностью восстановить, но уже начинала чувствовать. Родители снова уехали. Всего полтора месяца они пробыли дома после больницы — рекорд по их меркам. На прощание мать нервно теребила сумку, а отец обещал вернуться через два месяца, как будто ставил срок на какой-то приговор. Эва тогда лишь кивнула, не в силах разобрать, что чувствует — обиду или привычное равнодушие. С Энни... все было сложнее. Сестра старалась быть невидимой — кралась по дому как тень, задерживалась в школе, оставляла еду в холодильнике с записками «Разогрей на 2 минуты». Но каждый случайный взгляд, каждое нечаянное столкновение в коридоре заставляло Эву сжиматься внутри. «Я для тебя Эвелин», — бросала она, и Энни лишь молча опускала голову, принимая этот приговор. Эва вздохнула и добавила последние штрихи к портрету — блики в глазах, делающие взгляд Тео таким живым. Рисование стало её якорем, единственным, что не изменилось. Стилус все так же слушался её пальцев, линии ложились так же уверенно, даже если память подводила. Резкий звонок в дверь вывел её из транса. На пороге стоял Пол, весь какой-то... сияющий. Его волчьи глаза искрились азартом, а улыбка обещала шалости. — Привет, нежная, — он аккуратно, будто боясь спугнуть дикую птицу, обнял её за плечи. От его прикосновения по спине пробежали мурашки — странная смесь страха и лёгкой, инстинктивной неприязни. — Сегодня у нас просмотр «Волчонка», — объявил Пол, уже скидывая кроссовки у двери с привычной бесцеремонностью. Он пах лесом и чем-то электрическим — как гроза за окном, одновременно манящая и опасная. Эва молча кивнула, следуя за ним в гостиную. Третий сезон, вторая часть — тот самый момент, где начинается её любимая арка. Она знала это, хотя не помнила, когда смотрела в последний раз. Пол уже устроился на диване. — Ну что, готова к лучшим шести часам своей жизни? — его ухмылка была заразительной. Эва осторожно пристроилась рядом, оставляя между ними безопасное расстояние — невидимую, но ощутимую стену. У Пола сжалось сердце: его любимая сторонится его, будто он чумной. Но он лишь легко улыбнулся, не подав и вида, что от этой молчаливой отверженности сердце крошится в пыль. Где-то наверху скрипнула дверь — Энни, как всегда, выбирала оставаться в своей комнате. Но сегодня Эва почти не заметила этого. Всё её внимание было поглощено попыткой расслабиться рядом с... своим парнем? Она уже и сама не понимала, кем они друг для друга стали, и боялась лишний раз поднимать этот вопрос, словно он был заминирован. ———————— — Кажется, я начинаю вспоминать... Эва медленно помешивала чай, наблюдая, как сахар растворяется в янтарной жидкости. Её голос звучал осторожно, будто она боялась спугнуть хрупкие обрывки воспоминаний. Пол замер, его пальцы непроизвольно сжали край стола. В глазах вспыхнула надежда — яркая, почти болезненная. — Что именно? — спросил он, стараясь не выдать, как бешено стучит сердце. — Тео... — губы Эвы дрогнули в улыбке. — Столько всего с ним связано. Как мы дрались в Mortal Kombat до глубокой ночи, а потом валились с ног от смеха. Как однажды, пьяные от первой в жизни «Малибу», закидали яйцами окна Люка... — Она рассмеялась, и в этом смехе вдруг ожило что-то знакомое. — Помню, как рисовала его портрет у него в комнате, а он притворялся, что спит, чтобы не позировать. Как учила его водить на пустыре за школой... Он трижды чуть не врезался в забор. — Голос её дрогнул. — И как он... как он держал меня, когда я рыдала после очередной ссоры с Энни. Говорил, что я достойна большего. Пол сидел, не дыша. Его руки сжались так, что побелели костяшки. — А... меня? — прошептал он, и в голосе его прозвучала такая нагота, что Эва невольно потянулась к нему, но остановилась в сантиметре от его руки. Тишина повисла между ними, густая и звенящая. — Да. — Она подняла глаза — и в них, наконец, светилось что-то настоящее. — «Мстители». Я ревела на смерти Тони Старка, а ты... — Губы её дрогнули. — Ты клялся, что найдёшь способ его воскресить. Говорил, что у тебя есть связи в «Марвел». Пол фыркнул, и напряжение в его плечах чуть ослабло. — Еще тот ресторан... где я тайком оплатила счёт. Ты дулся два дня, пока я не нарисовала тебе усы кетчупом. — Это была война, наглая, — пробурчал он, но уголки его губ задрожали. — Это пока все, что всплыло, — добавила Эва, но Пол уже качал головой. — Этого более чем достаточно. Он не сказал, что каждое её слово для него — как глоток воздуха после месяцев удушья. Не признался, что готов был завыть от облегчения, как его предки под полной луной. Вместо этого Пол просто осторожно накрыл её руку своей — и в этот раз она снова отдёрнулась, будто обожглась о его кожу. Сердце Пола сжалось в ледяных тисках, но он снова промолчал. Молча взял кружку и сделал глоток остывающего чая, пряча боль за ширмой обыденности. Ничего. Ничего страшного, — твердил он себе. Он сделает всё возможное, чтобы просто оставаться рядом. Она вспомнила его. Всего лишь обрывками, но это уже было чудом. И этого хватило, чтобы в его душе, вопреки всему, теплилась надежда. ———————— — Почему мы не взяли с собой Энни и Ким? — Эва нахмурилась, разглядывая асимметричное платье в полоску. — Я думала, они твои подруги, а не я. Тео говорил, что он мой единственный друг. Эмили аккуратно поправила плечики на вешалке, её пальцы задержались на атласной ленте. — Ты права, мы с тобой не были особо близки, — она бросила взгляд на платье в руках Эвы и мягко покачала головой. — Это тебя полнит. Попробуй вот это. — протянула ей плиссированное платье цвета морской волны. — Ким терпеть не может шопинг, считает это пустой тратой времени. А Энни... — её голос дрогнул, — мы все понимаем, что вам пока тяжело находиться рядом. Да и мне... если честно, до сих пор неловко с ней. Эва замерла с платьем в руках, её брови поползли вверх. — Почему? Что такого в Энни? Эмили отвернулась, проводя пальцами по ряду платьев, будто ища в них ответ. — Ты, наверное, не помнишь тот вечер, когда она во всём призналась? — её голос стал тише. — Она рассказала... всё. Без прикрас, без оправданий. Как издевалась над тобой. Как толкнула под машину. — Эмили сглотнула. — Я не могла спать после этого. Представляла тебя — маленькую, испуганную... — Она резко встряхнула головой. — Мы помирились, да. Но иногда, когда она смеётся, я вдруг вспоминаю её рассказ — и мне становится холодно. Эва машинально прижала платье к груди, как щит. В глазах мелькнуло что-то сложное — не гнев, не боль, а скорее понимание. — Она действительно была монстром, — прошептала Эва. — Но странно... когда я смотрю на неё сейчас, я вижу другого человека. Просто не знаю, как с этим жить. Эмили нежно коснулась её плеча. — Может, не стоит торопиться? Примерь платье. Давай сегодня просто побудем обычными девчонками, которые выбирают наряды. Остальное подождёт. Эва кивнула и направилась в примерочную, но на пороге обернулась: — Спасибо. За то, что не стала врать про «всё в прошлом». Мне... приятно, что кто-то понимает. Эмили улыбнулась, и в этой улыбке было больше грусти, чем радости: — А теперь иди переодевайся. Если опоздаем на скидки, я тебя придушу этим поясом. ———————— Шумная столовая гудела, как улей — смех, стук подносов, гул голосов. Эва сидела, подперев подбородок ладонью, и смотрела в окно, где капли талого снега стекали по стеклу. Конец февраля подарил Форксу первый намёк на весну: воздух пах сыростью и чем-то свежим, а солнце, хоть и робкое, уже пригревало сильнее. В голове у неё роились обрывки воспоминаний — яркие, но беспорядочные, как кадры из разных фильмов, перемешанные в одной коробке. Тео и Пол помогали собирать этот пазл, но иногда ей казалось, что чем больше она вспоминает, тем больше теряется. Где-то за спиной первокурсники устроили войну картофельными пюре, слева две девчонки захлёбывались сплетнями, а прямо перед Эвой Тео с убийственной серьёзностью выстраивал из зёрен гороха точную копию Эйфелевой башни на своей тарелке. — Ты вообще понимаешь, что это пищевое издевательство? — Эва ковыряла вилкой в подозрительном салате, где морковь неестественно оранжевого цвета соседствовала с чем-то, что когда-то, вероятно, было огурцом. Тео не отрываясь от своего архитектурного шедевра произнёс: — Это искусство, дорогая. Гастрономический перфоманс. Кстати... — он аккуратно водрузил последний горошек, — ты помнишь, как мы в прошлом году устроили тут бунт против этих салатов? Эва замерла с вилкой на полпути ко рту. В голове мелькнуло что-то... Столовая. Крики. Летающая еда. Она с Тео на столе... — Мы... что, устроили тут продовольственную революцию? Тео сверкнул зубами в довольной ухмылке: — О, это было эпично! Ты встала на стол и произнесла пламенную речь о правах учащихся на съедобную пищу. А потом... — он понизил голос до конспирологического шёпота, — мы организовали бойкот школьных обедов. Целую неделю никто не покупал эту дрянь. Эва ощутила странное покалывание в висках. Воспоминание было смутным, но... реальным. Она действительно стояла на том столе у окна, а Тео... — Ты подбрасывал котлеты, как фрисби, — вдруг вырвалось у неё. Тео замер с выражением театрального шока: — Она вспоминает! Наконец-то мои страдания не напрасны! — он схватился за сердце. — Хотя я бы предпочёл, чтобы ты сначала вспомнила про те пятьдесят баксов, которые должна мне с прошлого года. — Пятьдесят?! — Эва фыркнула. — Ты же сам говорил, что это был благотворительный взнос на лечение моего вымышленного помешательства на Люке! Тео прищурился: — Ах вот как? Тогда, может, напомню, кто съел мой шоколадный запас перед экзаменами? Кто... Его монолог прервал звонок. Эва вдруг осознала, что весь этот разговор она провела... улыбаясь. И что в груди стало чуть теплее, а воспоминания — чуть чётче. — Ладно, король манипуляций, — она швырнула в него бумажной салфеткой. — Но если я действительно организовала тот бунт... Почему меня не выгнали? Тео собрал свои гороховые башни в кучу и встал: — Потому что ты, моя дорогая амнезийная подруга, нарисовала директору карикатуру, где он в костюме салата «Оливье». Он повесил её в кабинете и простил тебе всё. Он протянул ей руку, чтобы помочь встать. И в этот момент Эва вдруг ясно вспомнила — он всегда делал так, даже когда она прекрасно могла встать сама. Маленькая деталь. Но именно из них теперь складывалась её жизнь. Тео шёл на урок, балансируя учебником по органической химии на кончике пальца. Его глаза сверкнули знакомым ехидством, когда он наклонился к Эве: — Ну что, как поживает твой личный драма-клуб под названием «Пол Лайхот»? — растянул он слова, намеренно коверкая фамилию. — Небось уже устроил сцену ревности из-за того, что ты слишком долго смотрела на школьный автобус? Эва закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули. — Если тебе так интересно, он сейчас на работе. — Она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Где взрослые люди занимаются взрослыми делами. Ты бы не понял. Тео приложил руку к груди с преувеличенной обидой: — Ой, то есть я, твой верный оруженосец, недостоин внимания твоего благородного рыцаря? — Внезапно его выражение лица сменилось на театрально-подозрительное. — Хотя стоп... Может, он просто избегает школы, потому что до сих пор боится, что его спросят про таблицу Менделеева? Эва покачала головой, но улыбнулась. — Он звонил утром. Сказал, что заедет после работы. Тео закатил глаза. — О, Боже, вот оно — великое событие дня! — провозгласил он, разводя руками. — Пол Лейхот почтил нас своим вниманием! Мир замер в ожидании! — Заткнись, — рассмеялась Эва, толкая его плечом. Тео притворно пошатнулся, затем вдруг стал серьёзнее. — Ладно, а если без шуток... — Тео понизил голос до доверительного шёпота. — Тебе правда с ним нормально? То есть... он не... ну... — Не превращается по ночам в монстра? — Эва саркастически подняла бровь. — Нет, Тео. Он просто человек. Обычный. Иногда ворчливый, иногда слишком серьёзный, но... — Она замолчала, подбирая слова, и взгляд её смягчился. — Но когда он рядом, я начинаю чувствовать себя в безопасности. Даже если не всё помню. Уже нет того сжимающего горло ужаса, когда кажется, что ты вот-вот задохнёшься. — Ну вот, теперь я официально второй после Пола в списке «людей, которые делают Эву счастливой». — Он вздохнул. — Ладно, хоть не третий. А то я уже начал волноваться, что ты предпочитаешь того кактуса в горшке. Ладно. Вперёд, — сказал Тео, толкая её к кабинету химии. — Если мы опоздаем, мисс Гарсия снова будет читать нам лекцию о непунктуальности как первом шаге к анархии. Эва закатила глаза, но пошла за ним.