Глава 15.

❝ Я не влюбляюсь в мужчин, чьё сердце принадлежит другим. Я не настолько низко пала.❞ Дневники вампира (The Vampire Diaries) Прошло два месяца с момента, как Эву выписали из больницы. На улице стояла середина марта, снег растаял, уступив место первой робкой траве, а солнце грело почти по-летнему — так тепло, что даже скептик Тео согласился оставить дома свою фирменную чёрную куртку. Между Эвой и Энни всё ещё чувствовалась прохлада. Но Эва старалась быть спокойнее, уступчивее — она снова позволила сестре называть её «Эвой», а не полным «Эвелин». Она видела, что Энни пытается — старается быть мягкой, внимательной. Но память Эвы пока возвращала только ссоры и боль. В гостиной Ким и Эмили раскладывали еду на низкий столик. Эва и Тео с увлечением рубились в Mortal Kombat, а остальные — Джаред, Пол, Эмбри и Энни — разделились на два лагеря и громко болели за игроков. — Давай, смелая, размажь этого мелкого Чипа! — воскликнул Пол и ободряюще сжал плечо своей девушки. — Не слушай его, Тео! Ты справишься — она же всего лишь девчонка! — засмеялся Эмбри. — «Всего лишь»?! — Эва резко развернулась. — Тео, ты слышишь этого сексиста? Покажи ему, на что способны «всего лишь девчонки». Тео, не отрываясь от экрана, язвительно парировал: — Если я проиграю, это дискриминация. Если выиграю — гендерное насилие. Я в проигрышной позиции, дорогие мои мизогины. — Ой, смотри, кто-то потерял половину здоровья! — фыркнула Эва, резко нажав комбо. — Так, всё! — Тео откинулся назад. — Это была ловушка. Я тебя заманивал в чувство ложной победы. Сейчас всё будет. — Мальчики и их попытки оправдать поражение, — пробормотала Ким, унося пустую миску на кухню. — Я всё слышу! — крикнул Тео ей вслед. — И ты всё ещё не извинилась за то, как назвала мою футболку «визуальным насилием»! — Потому что это правда, — отозвалась Ким из-за двери. — Гороховый цвет — это преступление против человечества. Пол рассмеялся и хлопнул Тео по спине. — Сдавайся, брат, даже Джаред уже смотрит на тебя, как на обречённого. — Эй, я просто наслаждаюсь шоу, — пожал плечами Джаред. — Никогда не видел, чтобы кто-то так уверенно проигрывал с таким пафосом. — Всё, вы меня деморализуете, — Тео театрально вздохнул. — Я требую тишины. И моральной поддержки. — Не надейся, — усмехнулась Эва, и в её глазах впервые за долгое время мелькнуло настоящее веселье. — Это месть за прошлый раунд, когда ты победил, потому что я отвлеклась на чих Эмбри. — Это был стратегический чих, между прочим, — вставил Эмбри с самым серьёзным видом. В этот момент из кухни вернулась Ким, неся поднос с какао. За ней — Эмили, с тарелкой пирога. — Десерт готов. А теперь, если вы оба не прекратите эту бойню, я сама отберу у вас геймпады и включу «Эмили в Париже» на повторе. Со второго сезона. — Она не шутит, — мрачно предупредила Эмили, ставя пирог. — Я один раз перечила ей — пришлось смотреть три серии подряд без перемотки. И с обсуждением нарядов. — О, жестокость, — с притворным ужасом выдохнул Тео. — Ладно, сдаюсь! Эва, ты победила. Сегодня. Эва гордо вскинула подбородок и протянула руку к своей кружке. — Так-то. А теперь признавайся: ты специально слил, потому что тебе понравилось, как я смеюсь, когда побеждаю? Тео прищурился, открыл рот, явно готовясь влепить очередную язвительную реплику, но вдруг замер. Уголки его губ дрогнули, и он просто усмехнулся — с той самой выраженной снисходительной нежностью, на которую был способен только он. — Может, я просто щедрый друг, — сказал он с театральным вздохом. — Или у меня слабость к драматичным девушкам с комплексом победителя. Эва закатила глаза, но на лице уже играла улыбка. Такой был Тео — подколет, посмеётся, а потом принесёт конфеты и пусть кто-то попробует сказать, что он не золото. В углу дивана Энни молча наблюдала за ними. Она улыбнулась — сдержанно, немного грустно. Но в этом выражении не было зависти, только надежда. Может, всё действительно потихоньку возвращается. Или рождается заново. Она подошла к столику, поправила вилки, будто бы невзначай. Просто чтобы быть рядом. Просто чтобы напомнить — она здесь. Эва заметила её, бросила короткий взгляд — не враждебный, не испуганный. Скорее осторожный, будто щупала лёд под ногами. Ни одного слова не прозвучало, но взгляд был почти диалогом. Сцена вокруг продолжалась. Тео хвастался, что может победить кого угодно в Mario Kart, даже с завязанными глазами. Пол спорил с Джаредом насчёт того, кто быстрее поднимет Эмбри на плечи. Эмили подбивала Ким сыграть в «Правду или действие». А между двумя сёстрами — тишина. Но уже не ледяная. Просто... непривычная. Как воздух перед весной. Энни вернулась к дивану, подогнув под себя ноги, и впервые за долгое время позволила себе выдохнуть. Не победа. Не прощение. Но, может, начало. И иногда именно это значит больше всего. Весь вечер прошёл весело — в постоянных подколках Тео, раундах в Mortal Kombat и бесконечных комментариях Полa, в которых сарказм мирно уживался с явной гордостью за свою «команду». Смех не умолкал, а кулинарные шедевры Ким и Эмили собирали искренние аплодисменты — особенно пирог с корицей, который Тео назвал «угрозой национальной безопасности, потому что слишком хорош». — Ну вот, — Джаред, приобняв Ким за талию, чмокнул её в висок, — и как мне повезло с такой будущей женой? Ким вспыхнула и пробормотала что-то невнятное, спрятав лицо у него на плече, а гости начали весело улюлюкать. Пол, конечно, не удержался: — Ну тогда уж и я скажу. Моя Эва — готовит не хуже, будущая жена покруче будет. Он бросил это будто в шутку, с ухмылкой, как обычно. Но в комнате на миг повисла тишина — короткая, почти неуловимая. Эва чуть напряглась. Не взглянула на Пола. Просто поджала губы и сделала вид, что занята своей кружкой. С момента её пробуждения они так и не обсудили, что между ними. Для Пола всё будто бы продолжалось — те же забота, прикосновения, те же взгляды, как будто ничего не менялось. Только начиналось заново. Он смотрел на неё с той самой теплотой, которая раньше заставляла её сердце биться быстрее. А для неё… всё было иначе. Он был кем-то близким, надёжным, знакомым, но по-прежнему не до конца понятным. Воспоминания о нём всплывали медленно — обрывками. Как он смеялся, когда она засыпала с карандашом в руке. Как злился, когда она забывала поесть. И всё равно — он оставался частью прошлого, которое она не прожила. Не вспомнила. Тео заметил её тишину. Он не стал спрашивать — просто протянул ей ещё один зефир и сделал вид, что обсуждает, кто победит, если скрестить Саб-Зиро с Ларой Крофт. — Ты в порядке? — всё-таки тихо спросил он, наклоняясь ближе. — Ага, — так же тихо кивнула Эва. — Просто... много «будущих жён» в одной комнате. Слишком громко для моего мозга. — Понял, — усмехнулся Тео. — Надо срочно развести этих брачующихся по углам. Эва выдохнула и чуть улыбнулась. Она знала — Тео не будет лезть. Просто будет рядом. А с Полом… разговор ещё впереди. Просто не сегодня. ———————— Гости разошлись, унося с собой осколки веселья — Эмбри увёл Энни под предлогом «показать новую песню», Пол задержался у порога дольше всех. Его «напиши, если что» прозвучало как заклинание, как попытка удержать что-то неуловимое между пальцами. А Тео остался. Без просьб, без объяснений. Просто развалился на подушках, будто его присутствие здесь было таким же естественным, как тень от лампы на стене. Эва сидела, съёжившись у дивана. Распущенные волосы скрывали лицо, пальцы сжимали остывшую кружку — какао давно превратилось в холодную коричневую жижу. Телевизор молчал, свет приглушён, и эта искусственная ночь казалась им обоим безопасной. — Ты хочешь поговорить, — голос её был плоским, без вопросительной интонации. Тео скривился в ухмылке: — Всегда поражался твоей экстрасенсорике. Особенно когда она разгадывает мои тайные попытки быть деликатным. — Ты? Деликатный? — она фыркнула, но уголки губ дрогнули. — Это апокалипсис, наверное. Пауза. Потом он произнёс одно слово, выпустив его как пробку из бутылки: — Пол. — Знаю… — Эва зажмурилась, будто от внезапной вспышки света. — Ты ожидала, что он... — Нет, — перебила она. — Но и не удивилась. Он вёл себя всё это время так, будто... — её голос сорвался, — будто между нами нет пропасти. Будто я не та пустота, в которую превратилась. Тео молча кивнул, вытянув ноги вперёд. — А вы... — он осторожно подбирал слова, — вы всё ещё «вы»? Тишина растянулась. Эва уткнулась носом в плед, вдыхая запах стирального порошка. — Иногда да. Когда он смотрит на меня так... — её пальцы сжали ткань, — как будто видит сквозь все эти обломки. Когда молчит, но это молчание громче любых слов. — А в другие дни? — Кажется, он влюблён в призрак. В ту девушку, чьи воспоминания у меня украли. — Она резко подняла глаза. — Он не давит, не требует... но каждый его взгляд — как вопрос: «Ты же помнишь? Ты же чувствуешь?» А я... Голос её разбился, застряв в горле комом невысказанных эмоций. Тео не стал заполнять паузу, давая ей пространство, чтобы собраться с мыслями. — Ты его боишься? — наконец спросил он, и в его голосе не было ни капли насмешки. — Нет, — ответила она слишком быстро, и сама удивилась этой стремительности. — И это пугает больше всего. Я... я словно начинаю ему доверять на каком-то глубинном уровне, будто часть моей души, не затронутая амнезией, узнаёт то спокойствие, что было между нами раньше. Но когда он называет меня своей девушкой... Она замолчала, снова отступая в себя. Тео молча наблюдал, как её пальцы бесцельно чертят призрачные узоры на остывшей кружке. — Ты не помнишь, каково это — быть ею, — тихо закончил он за неё, подводя черту под её мучительными сомнениями. Кивок. — Он хороший, — внезапно сказал Тео. — Упрямый, как осёл, драматичный, как герой мыльной оперы... но стоит на твоём берегу, даже когда ты сама готова сбежать. Эва сжала веки, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы. — И именно поэтому однажды придётся сделать ему больно. Потому что я... — Потому что ты не обязана, — перебил Тео, накрывая её ладонь своей. — Ни помнить. Ни любить по старой схеме. Всё, что от тебя нужно — быть честной. Даже если эта правда будет похожа на нож. Он говорил тихо, но каждое слово било точно в цель. — Но... — вдруг ухмыльнулся Тео, — если этот идиот останется даже после всей правды... Может, он любит не «ту» Эву. А просто... тебя. Эва рассмеялась — хрипло, некрасиво, по-настоящему. И почувствовала, как какая-то стена внутри дала трещину. — Спасибо, Чип. — Не за что, Дейл. А теперь спать, — он шлёпнул её подушкой. — Завтра будет на 1% легче. Научный факт. — Источник? — Личный опыт. Только я вместо сна заедал стресс мороженым под «Настоящий детектив». Почти то же самое. Эва внезапно обняла его, прижавшись лбом к его плечу, как будто искала опору в знакомом запахе его старого свитера. — Ты мой персональный якорь, — прошептала она так тихо, что он скорее почувствовал эти слова, чем услышал. — Не знаю почему, но почти все тёплые воспоминания возвращаются именно с тобой. Ни с Полом, ни с Энни... Только с тобой. С тобой я чувствую, что всё ещё на своём месте. — Фу, сентиментальность, — буркнул Тео, но не отстранился, а, наоборот, рука его невольно сжала её плечо. — Определённо переборщила с какао. Или это у меня аллергия на твои дурацкие признания. И в этой тишине, под мерное тиканье часов, Эва впервые за долгое время позволила себе просто быть. Не той, кем была. Не той, кем её ждали. Просто - собой. Тем временем наверху, за прикрытой дверью комнаты Энни, Эмбри замер. Он сидел на краю кровати, пальцы вцепились в край матраса так крепко, что суставы побелели. Каждое слово долетало снизу чётко, будто Эва говорила прямо ему в ухо. «Он влюблён в призрак...» «Придётся сделать ему больно...» «Ты мой персональный якорь...» Энни, вернувшаяся из ванной с влажными волосами, сразу поняла — что-то не так. — Что случилось? — прошептала она, садясь рядом. Эмбри не ответил. Его челюсть напряглась, глаза упёрлись в пол. Он слышал то, чего не должен был. — Эмбри? — Она не помнит, — выдохнул он наконец. — Не помнит полностью, что было с Полом. И... не уверена, что сможет это вернуть. Энни застыла. Потом медленно провела ладонью по лицу. — О боже... — Она сказала, что обязана его ранить, — голос Эмбри стал жёстким. — Что не может быть той, кем была. Тишина. Энни знала, что это значит. Пол. Пол, который не сдавался все эти месяцы. Пол, который каждую ночь дежурил под её окнами, когда Эва ещё лежала в больнице. Пол, который не позволит себе услышать это от кого-то другого. — Ты же не... — начала она, но Эмбри уже встал, хватаясь за куртку. — Я должен ему сказать. — Подожди! Если он узнает от тебя, а не от неё — это сломает его! Эмбри резко обернулся. В его глазах горело что-то незнакомое — ярость? Боль? — А если она никогда ему не скажет? Если он будет ждать, надеяться, а она... — Он сжал кулаки. — Я не могу это наблюдать. Дверь захлопнулась. Энни осталась одна, слушая, как шаги Эмбри стихают на лестнице. Она знала — теперь всё изменится. А внизу, в уютном свете гостиной, Эва и Тео всё ещё смеялись над какой-то шуткой, не подозревая, что часы уже тикают. ———————— Эва сидела, склонившись над планшетом, стилус в её пальцах выводил последние штрихи портрета Пола. Всю ночь после разговора с Тео её не отпускала мысль: Как объяснить Полу, что она не помнит их любовь? На бумаге проступало его лицо — с потухшим взглядом и грустной улыбкой, какой она видела его в последние дни. «Таким он посмотрит на меня при нашей встрече», — подумала она, когда в дверь постучали. — Входи! — крикнула Эва, не отрываясь от рисунка. В проёме возник Пол. Он стоял, загораживая свет из коридора, его фигура казалась особенно массивной в дверном проёме. Эва замерла со стилусом в воздухе. Она хотела этой встречи, но не сейчас, не так внезапно. Пол медленно прошёл по комнате и сел на край кровати. Между ними повисло тяжёлое молчание. Эва заметила, как он сжимает и разжимает кулаки — его привычный жест, когда он нервничал. — Я не хочу терять тебя, — наконец сказал Пол, и его голос звучал хрипло, будто эти слова рвались наружу слишком долго. — Ты не помнишь наши отношения до конца, ты учишься узнавать меня заново — я понимаю это. Но пожалуйста... — он сделал паузу, глядя прямо в её глаза, — дай мне находиться рядом. Не разрывай то, что мы строили. Я не прошу тебя вспоминать меня, но позволь мне создать новые воспоминания. Позволь влюбить тебя заново. Эва повернулась к нему всем телом, обхватив себя за плечи. В её движениях читалась защитная реакция. — Пол... послушай... — она глубоко вдохнула. — Ты же понимаешь, что я могу так и не вспомнить тебя до конца? Я не помню свою полугодовую психотерапию и учусь заново доверять людям. Если я не вспомню, как меня учили доверять, если не вспомню до конца тебя... — её голос дрогнул, — то и влюбляться в тебя я буду долго. Меня ломали полтора года, и я до сих пор собираю себя по кусочкам. Она замолчала, глядя на свой рисунок. Пол последовал за её взглядом и увидел портрет — себя, но каким-то чужим, потерянным. — Я благодарна тебе и Тео, — тихо продолжила Эва. — Вы даёте мне то, чего мне так не хватало — любовь, заботу, поддержку. Но... — она подняла на него глаза, — это не значит, что все мои страхи исчезли. Я боюсь быть преданной. Боюсь открыться полностью. Боюсь, что однажды проснусь — и снова тебя не узнаю. Пол медленно опустился перед ней на колени, осторожно взяв её руки в свои. Его ладони были тёплыми и шершавыми от работы. — Тогда давай договоримся, — прошептал он. — Я буду рядом, даже если ты забудешь меня сто раз. Я буду напоминать тебе о себе — снова и снова. А ты... — он слабо улыбнулся, — просто позволь мне остаться. Не как парню из твоего прошлого. А как человеку, который хочет быть в твоём настоящем. Эва почувствовала, как по щекам катятся слёзы. Она не стала их вытирать. — Это нечестно по отношению к тебе, — прошептала она. — Любовь вообще редко бывает справедливой, — ответил Пол, мягко сжимая её пальцы. — Но она всегда того стоит. Эва опустила взгляд. Их пальцы переплелись — осторожно, будто оба боялись спугнуть хрупкое равновесие между прошлым и настоящим. Молчание повисло между ними, но в нём больше не было неловкости. Только дыхание, биение сердец и ощущение, что время остановилось. — Я не знаю, как это будет, — призналась она, не поднимая глаз. — Может, я так и не вспомню. А может, однажды проснусь — и всё нахлынет сразу. Но если ты правда готов быть рядом… без гарантий, без прошлых ожиданий… — Я готов, — перебил Пол. — Уже сейчас. Каждый день, пока ты не скажешь «хватит». — Тогда... — она на мгновение замолчала, собираясь с духом, — мне просто нужно немного времени. Чтобы не чувствовать себя сломанной. Чтобы быть рядом — не потому что должна, а потому что хочу. Он кивнул, не требуя большего. — Я подожду, сколько нужно, — сказал он. — Даже если это месяцы. Даже если я буду для тебя просто сосед с сильными руками и слабостью к пирогам. Эва усмехнулась сквозь слёзы. — Ты и правда помнишь мои пироги? — Я бы женился на тебе только за них, — серьёзно сказал Пол. — И за твой рисунок меня в роли Тора. С накачанными мышцами и этим нелепым молотом. — О, Боже, — она рассмеялась, пряча лицо в ладонях. — Я и правда это нарисовала? — У меня в шкафу, под носками. Бережно храню, как древний артефакт. Эва посмотрела на него — впервые по-настоящему. Без попытки вспомнить. Просто увидела. Того, кто сидит перед ней. Кто пришёл, несмотря ни на что. И остался. Она вытянула руку и коснулась его щеки. — Не уходи. Пока. Пол закрыл глаза на миг — как будто эти слова были молитвой, которую он ждал всё это время. — Не собирался. Он поднялся с колен и сел рядом, не нарушая её личное пространство. Только рядом. Просто — был. И в этой тишине, наполненной звуками жизни за окном и шорохом дождя по подоконнику, Эва впервые не чувствовала себя потерянной. Она чувствовала: кто-то держит её, даже если весь остальной мир рушится.