Глава 17.

❝ – Как ты можешь быть вампиром? – А как ты можешь быть оборотнем?❞ Дневники вампира (The Vampire Diaries) Эва спотыкалась о корни деревьев, едва поспевая за торопливым Полом. — Почему мы идём в самую глушь леса, да ещё и ты дрожишь как осиновый лист? — спросила она, хватая его за руку. С того момента, как он ворвался к ней после школы, бледный и потный, с глазами полными тревоги, Эва понимала — происходит что-то важное. Его «Мне нужно кое-что тебе рассказать» звучало как приговор. Десять минут ходьбы по осеннему лесу, и её терпение начало лопаться. Когда Пол резко остановился, Эва едва не врезалась в него. Она увидела, как его пальцы нервно сжимаются в кулаки, когда он повернулся к ней. — Я должен был рассказать тебе это раньше, — голос его дрожал. — Если бы не авария... если бы не твоя амнезия... Это произошло бы раньше. Ты заслуживаешь знать правду. Мы столько времени вместе, я люблю тебя, и... — Только не говори, что у тебя есть жена и ребёнок где-то в Канаде, — попыталась пошутить Эва, но комок в горле мешал дышать. Пол рассмеялся, но смех звучал нервно: — Нет, смешная. На самом деле... ты даже можешь найти это крутым. — Его руки потянулись к пуговицам рубашки. Эва приподняла бровь, когда он начал раздеваться. — Ну, обычно я не против такого поворота событий, но здесь? Сейчас? — она оглянулась на тёмнеющий лес. Когда он остался в одних трусах, Пол сделал глубокий вдох: — Все те легенды, что рассказывают старейшины… они настоящие. Это не прошлое — это наша жизнь. — Он сжал кулаки, и Эва увидела, как его ногти вдруг потемнели и удлинились. — Я оборотень, Эва. И не только я. Прежде чем она успела что-то сказать, Пол сбросил последнюю одежду. Воздух вокруг него заколебался от жара, раздался хруст ломающихся и перестраивающихся костей. Эва в ужасе отпрянула, когда перед ней вместо человека возник огромный серый волк с теми самыми тёплыми глазами Пола. Она рухнула на колени, сердце бешено колотилось. Волк — нет, Пол — осторожно приблизился и лёг перед ней, подставив голову. Дрожащая рука Эвы потянулась вперёд сама собой. Когда пальцы коснулись тёплой шерсти, волк издал странное урчание, больше похожее на мурлыканье. — Так вот почему ты всегда такой горячий, — прошептала Эва, чувствуя, как паника постепенно сменяется изумлением. Её пальцы вцепились в густую шерсть, и вдруг она рассмеялась — резко, почти истерично. — Боже, Тео будет в бешенстве, что его теория про оборотней оказалась правдой! Волк Пола в ответ лизнул её ладонь, и в его глазах читалось облегчение. Самое страшное было позади — она не убежала, не отвергла его. Лес вокруг них внезапно перестал казаться таким угрожающим, а тайна, которую он хранил месяцами, наконец перестала быть камнем на душе. Шерсть под пальцами оказалась удивительно мягкой, будто самый дорогой плед. Эва машинально водила ладонью по мощной шее волка, чувствуя, как её собственное дыхание постепенно выравнивается. Мартовский воздух всё ещё сохранял зимнюю колючесть, но тело Пола излучало столько тепла, что пальцы быстро согрелись. Внезапно где-то в кустах затрещали ветки. Пол мгновенно вскочил, встав между Эвой и потенциальной угрозой, шерсть на загривке встала дыбом. Из-за деревьев показалась испуганная белка, которая тут же рванула прочь. Эва неожиданно рассмеялась: — Боже, теперь я понимаю твою реакцию на Люка в те дни. Это же чистый звериный инстинкт, да? Пол снова лёг перед ней, но теперь в его глазах читался немой вопрос. Эва глубоко вздохнула и обхватила его морду руками: — Ладно, мистер Оборотень, объясни мне два момента. Первое — почему именно СЕЙЧАС? И второе — что значит «не только я»? В ответ Пол неожиданно лизнул её нос, заставив вскрикнуть. Затем отпрыгнул назад, и воздух вокруг него снова заколебался от жара. Превращение обратно заняло всего несколько секунд — кости трещали, шерсть исчезала, и вот перед ней уже стоял дрожащий от напряжения голый Пол. — Отвечаю по порядку, — Пол посерьёзнел, одеваясь. — Сейчас — потому что ты наконец вспомнила всё после той аварии. А «не только я» — это наша стая. Эмбри, Джаред, Сэм... — Он сделал паузу — И да, раз уж ты спросила... Каллены — это отдельная история. Эва замерла с открытым ртом: — Подожди... Ты хочешь сказать, что холодные, слишком красивые и странные Каллены... Они действительно... вампиры? Пол лишь многозначительно поднял брови, заставляя её сердце бешено заколотиться. Впереди их ждал долгий вечер откровений, но сейчас он осторожно взял её за руку: — Пойдём к нашему месту у океана. Там я всё расскажу. И... спасибо, что не убежала. ———————— — Только не говори Тео, — тихо попросил Пол, словно пытаясь смягчить то, что собирался сказать дальше. — Это... наша тайна. Не для всех. Только избранные должны знать. А Тео... он не один из них. — Но почему тогда я? — Эва нахмурилась, в её голосе прозвучала сдержанная обида. — Чем я такая особенная? Почему я знаю, а он — нет? Я не могу скрывать это от него... Пол медленно выдохнул, не отводя взгляда. — Помнишь историю про третью жену Таха Аки? — спросил он, и, дождавшись лёгкого кивка, продолжил: — В нашем мире есть особое понятие — запечатление. Это не просто чувство, не просто любовь. Это... мгновенная связь. Это когда волк находит ту, кто должна быть рядом. Единственную. Наречённую. Это когда ты видишь её — и всё меняется. — Пол глубоко вздохнул и продолжил, — Всё, что раньше имело смысл, становится тусклым. Всё, что было важно, уходит на второй план. Кажется, будто тебя больше не держит на земле гравитация — только она. Ради неё ты готов на всё. Становишься кем угодно: другом, братом, защитником... кем она захочет, в ком она нуждается. Я запечатлён на тебе, Эва. — Он сказал это тихо, почти шёпотом, но в этом признании звенела неоспоримая сила. — Ты моя судьба. Навсегда. Эва застыла, её губы дрогнули, глаза расширились от изумления — она не знала, что сказать, как отреагировать. Никакая логика, никакие сессии психотерапии не могли подготовить её к этим словам. Они пронзили её глубже, чем она ожидала, и от этого она вдруг заплакала — не от боли, не от страха, а от ощущения, что её выбрали. Не случайно, не из жалости — а по какой-то древней, неоспоримой истине. Молча, не в силах подобрать ни слова, она обняла Пола за шею, прижалась крепко, с такой силой, как будто это был якорь, удерживающий её в настоящем. Пол вздохнул, и внутри него будто что-то отпустило. Второй камень, тяжело лежавший на душе, сдвинулся и упал. Она не испугалась. Не отвергла. Она приняла. Приняла их связь. Приняла его. — Но Тео должен знать, Пол... — прошептала Эва, уткнувшись лицом в его шею. Голос дрожал, но в нём звучала твёрдость. — Я не могу скрывать от него такие вещи. Я никогда ничего не скрываю от Тео. Он — не просто друг. Он — часть меня. Пол задержал дыхание. Его рука на её спине чуть напряглась, а потом, через секунду, расслабилась. Он закрыл глаза. — Я поговорю с Сэмом, — тихо произнёс он, почти шёпотом, будто отдавая обещание, которое ему нелегко даётся. — Мне это не по душе. Правда. Но если ты считаешь, что он должен знать... значит, стоит рассказать. Эва сжала его сильнее, а потом чуть отстранилась, глядя ему в лицо. — Спасибо, — просто сказала она, и в этих трёх слогах было больше близости и доверия, чем в часовых разговорах. Пол ничего не ответил — просто наклонился вперёд и тихо прижал губы к её виску, словно ставя незримую печать на том, что теперь они не просто вдвоём. Теперь — вместе. ———————— — Охренеть... — Тео замер, его глаза метались между Полом и Эвой, будто пытаясь найти признаки розыгрыша. — А ты передо мной тоже разденешься, чтобы продемонстрировать свой мех? Или только для особых случаев? — он сделал преувеличенно заинтересованное лицо, но пальцы нервно теребили край свитера. Эмбри фыркнул, Энни закатила глаза, а Эва, захихикав, прикрыла рот ладонью. Смех прокатился по комнате, лёгкий и искренний — как разрядка после долгого напряжения. Пол скривился, уставившись на Тео, словно пытаясь решить, стоит ли швырнуть в него подушкой. — Мечтай, придурок. Для тебя — только версия в трусах. И то, если закроешь глаза. — Если честно... — Тео вдруг посерьёзнел, опустив взгляд и чуть потеряв свою обычную браваду. — Я бы, наверное, сейчас хотел заплакать. Все замерли. В его голосе не было сарказма — только тихая, настоящая уязвимость. — Однажды, в моей жизни, появилась Эва. И это уже было как огромный рыжий подарок от жизни с бантом — громкий, странный, дерзкий. Но настоящий. А теперь вот это... — он обвёл рукой всех, кто был рядом, — вы все... Это делает меня частью чего-то большего. Чего-то живого. Он выдохнул и, улыбнувшись сквозь напряжение, добавил: — Я как девочка-подросток, которой признались в любви. Хочу реветь и обнимать всех по очереди. А потом испечь печенье и снова реветь. Эва увидела, как его кадык дернулся. В следующий момент она уже обнимала друга, чувствуя, как его спина дрожит под её ладонями. — Ой, мой большой плакса-Чип, — прошептала она, пряча лицо в его плече. Запах его духов — кофейный, с ноткой ликёра — вдруг показался ей особенно дорогим. Пол неожиданно хлопнул Тео по плечу: — Эй, драматичная ты личность. Теперь ты наш официальный человек-приложение к стае. — В его голосе звучала редкая мягкость. — Но если расскажешь кому-нибудь про оборотней, сам станешь моей новой шкурой для ковра. Эмбри вдруг протянул Тео бутылку колы: — Добро пожаловать в наш безумный мир. Только предупреждаю — в полнолуние Пол становится ещё более невыносимым. Тео фыркнул, вытирая глаза рукавом, но уже улыбался: — Значит, я теперь типа... хранитель страшной тайны? Круто. — Он сделал паузу. — Но если вы все вдруг решите меня укусить, я сначала хочу дизайнерскую волчью шубу. И чтобы в горошек. Эва рассмеялась, чувствуя, как тяжёлый камень свалился с души. В этом странном новом мире, где сказки оказались правдой, самое важное оставалось неизменным — эти люди рядом, их смех, их поддержка. Даже если один из них периодически превращался в огромного волка. ———————— Свет ночника мягко расползался по комнате, окрашивая стены в янтарные полутона. В окне шептал дождь, будто кто-то осторожно гладил стекло изнутри. Воздух был тёплый, насыщенный спокойствием и чем-то давно забытым — чувством, что всё можно просто прожить, не анализируя. Эва лежала на кровати, укутанная в плед, обнимая подушку. Рядом, сидя у изножья, с ногами, поджатыми под себя, устроился Тео. Он молчал — давно, осознанно. Просто сидел рядом, будто охранял её дыхание. — Ты чего такой тихий? — спросила Эва, поднимая на него взгляд. Он вздохнул, поначалу ничего не говоря, а потом, с трудом подбирая слова, начал: — Ты знаешь, что я тебе никогда не врал. Но есть вещи, о которых я просто... особо-то не говорил, хоть это и так понятно. До тебя у меня вообще никого не было. Не в том смысле, что «мало друзей», а прямо никого. Ни близких, ни настоящих. В средней школе надо мной смеялись, потому что я «слишком странный». А в старшей... — он резко вдохнул. — В старшей все просто делали вид, что меня не существует. Потому что я гей. И не собирался этого скрывать. Он замолчал, прикусив губу, будто стеснялся своей собственной откровенности. — А потом появилась ты. С твоим дурацким смехом и привычкой рисовать карикатуры на учителей прямо на уроках. Ты даже не представляешь... — голос его дрогнул. — Ты первая, кто не боялся сидеть со мной за одной партой. Первая, кто звал меня в кино, даже если все остальные отворачивались. С тобой я впервые почувствовал, что... я есть. Что я могу быть кому-то важен. Что кто-то замечает, когда я молчу. Эва перевернулась на бок и тихо посмотрела на него. Тео продолжал, не глядя на неё: — Когда ты попала в аварию… когда ты потеряла память… это было как обнуление всего мира. Когда я пришёл в больницу, а ты смотрела на меня, как на незнакомца... — он резко сглотнул. — Это было хуже, чем когда меня травили. Потому что я наконец-то перестал быть один, а потом... бац, и меня снова стёрли. Как будто я неважен. И я боялся, что это навсегда. Что я опять стал просто прохожим, просто точкой в твоём поле зрения. Он наконец поднял глаза, и в них стояли слёзы. — Я пытался держаться. Быть рядом. Не настаивать. Не кричать. Хотя внутри меня всё орало, потому что я не мог потерять тебя. Это было бы хуже, чем никогда не знать тебя вовсе. И вот теперь ты... помнишь всё. Каждый день. Каждую глупость. Наши переписки. Как мы читали стихи в два ночи. Эва вскочила с места и, не говоря ни слова, прижала его к себе. Плотно. Надёжно. Как обнимают тех, кого боятся потерять, даже если сидят рядом. Тео сначала замер, потом обхватил её спину руками и глухо прошептал: — Я так боялся, что ты не вспомнишь. — Я всегда вспоминаю важное, — она провела пальцами по его спине, чувствуя, как он дрожит. — И ты — самое важное, что у меня есть. Даже если я забыла бы собственное имя, твоё бы точно вспомнила. Он закрыл глаза, уткнувшись лбом в её плечо. — Спасибо, что нашла меня снова, — сказал он едва слышно. — Я бы не выжил второй раз. — после Тео фыркнул. — Ну, теперь ты ещё и оборотней в мою жизнь добавила. Спасибо, кстати. Теперь у меня есть эксклюзивные права дразнить Пола за его «меховые проблемы». Эва рассмеялась, отстраняясь, но не выпуская его рук. — Слушай, а если серьёзно... — Тео вдруг стал необычно тихим. — Теперь, когда ты знаешь всё... Ты же не... не передумаешь? Она посмотрела на него — на его напускную ухмылку, за которой прятался всё тот же испуганный мальчишка, — и сильно сжала его пальцы. — Тео. Даже если Пол превратится в ёжика, а Каллены окажутся инопланетянами — ты останешься моим Чипом. Без вариантов. Он закатил глаза, но уголки губ дрогнули. — Ну ладно. Тогда давай смотреть «Волчонка». Я теперь экспертом стал — буду указывать на все их ошибки в изображении оборотней. И когда экран ноутбука осветил их улыбки, Эва знала — что бы ни принесло будущее, они справятся. Вместе.