|÷Лес, белым светом залитой...÷|

Чудовище напротив яростно зашипело и дëрнулось, собираясь наконец атаковать. Выглядело это так, будто кто-то управляет монстром, и теперь приказал тому уничтожить застигнутого врасплох агента. Щупальца — или всë-таки лапы? — потянулись к шее Невера с явным намерением его удушить. Эпсилоновец сильнее сжал в руке всë такой же бесполезный реверс, готовясь обороняться. Уж что-что, а сдаваться без боя он не собирался! Но тварь всë медлила. Кружила вокруг да около, не давая и шагу сделать от злосчастного ствола, зловеще размахивала в воздухе склизкими конечностями, будто угрожая противнику, но не пыталась убить, будто ожидая команды свыше. От напряжения, в котором последние несколько минут находился разум, у агента потемнело в глазах. В лесу, ставшем вдруг таким неприветливым, не слышно было ни шуршания падавшего снега, ни свиста снегирей или шагов осторожного зверя — лишь голодное урчание монстра острым лезвием разрезало опустившуюся на мир тишину. Атмосфера давила на чувства, заставляя Невера тратить огромные усилия, чтобы не поддаваться панике. Казалось бы — в подобных ситуациях он бывал не одну сотню раз, но при этом страшно всегда было, будто подобное происходит впервые. «А машина времени-то сломана, » — очень некстати вспомнил вдруг старший. По спине пробежал холодок, вызванный вовсе не внезапно налетевшим порывом ветра. Как можно тише вздохнув, чтобы подавить человеческие чувства, столь не вовремя решившие себя проявить, Невер перевëл взгляд на тварь. И сделал это очень кстати, ибо монстр, решив наконец, что стоящий перед ним, такой вкусный и лëгкодоступный обед заслуживает немедленного внимания, резко атаковал зазевавшегося эпсилоновца. Невер отпрыгнул в сторону, каким-то чудом умудрившись не попасть под удар ненормально быстрого и, по ощущениям, сильного щупальца. В ответ агент выстрелил из реверса, целясь в место, где находились глаза объекта. Как и ожидалось, снаряд не нанëс ни капли урона ужасному монстру, но вспышка, которой неизбежно сопровождался каждый выстрел из оружия, на несколько секунд ослепил тварь, дезориентировав еë и подарив Неверу несколько спасительных секунд. Если врага нельзя победить, но жить при этом всë же хочется, выход один — беги! И Невер, не став в этот раз следовать древним кодексам чести, поспешил воспользоваться выигранным временем и, оторвавшись от ствола, бросился бежать, петляя между деревьями и стараясь запутать чудовище, которое быстро — быстрее, чем ожидалось — отошло от ослепляющего действия луча реверса, и теперь гналось за потенциальной добычей, ломая по пути мелкие кусты и молодые деревца. Невер двигался быстро, насколько мог. Всë же бег по пересечëнной местности — задача не из лëгких, особенно когда в затылок вам дышит монстр, противостоять которому вы не в силах. Порою он разворачивался и, замечая буквально в метре от себя чëрную массу с белыми точками-глазами, стрелял в морду твари, надеясь, что когда-нибудь монстр почувствует на себе влияние обычно смертоносных пуль. Внезапно земля под его ногой куда-то испарилась. Ещё шаг — и Невер, выронив реверс, упал в открытый люк, больно ударившись о бетонный пол какой-то подземной постройки. Вслед за неосторожным агентом в отверстие последовали покрытые слизью щупальца, однако они, к счастью для Невера и к сожалению для чудища, были слишком короткие, чтобы, подцепив эпсилоновца, вытащить того обратно. Монстр глухо рыкнул, раздосадованный тем, что потерял добычу. Из круглой дыры на Невера, всë ещё лежащего на спине, смотрели каким-то полуукоризненным взглядом две святящиеся точки, и это, надо признаться, было довольно жутко. Внезапно откуда-то из чащи неприветливого леса донëсся яркий крик, полный страдания. Ещё один недостаточно резвый эпсилоновец уже никогда не вернëтся в штаб на своих двоих. Монстр, охотившийся за Невером, услышав это, поспешил куда-то, почти моментально скрывшись среди деревьев. Что ж, наш агент был в безопасности. Пока что. Невер медленно, аккуратно встал, проверяя тело на наличие повреждений. Спина, принявшая на себя весь урон от падения, стала, видимо, одним огромным синяком, и теперь ныла, заставляя агента опускать плечи, чтобы немного ослабить боль. Впрочем, это было вполне терпимо. Ему приходилось выбираться из ситуаций похуже с куда более серьëзными травмами, а иногда и вытаскивать с собой юного напарника. Коридор, ведущий вглубь секретной, видимо, постройки, манил, но в то же время пугал. Темнота, кажущаяся почти вещественной, потихоньку выползала из своего укрытия, поглощая всë вокруг. Внезапно сверху резкий порыв ветра задел крышку люка, раздался звук удара металла о металл и на мир опустилась тьма. Агент выругался, включая фонарик, встроенный в обновлëнную версию реверса. Теперь вылезти из этого помещения будет много сложнее. Освещая себе путь эпсилоновским прибором, Невер двинулся вперëд, постоянно оглядываясь по сторонам. Опыт научил его не доверять раньше времени сомнительным незнакомым подвалам. Здание это представляло собой яркий пример архитектуры 90-ых годов прошлого века: кирпичные стены, покрытые местами отвалившейся штукатуркой, которую когда-то можно было назвать белой, причудливо уложенная керамическая плитка на полу. Дверей, что удивительно, практически не было, а существующие оказались открытыми. За каждой подобной дверью Невер находил похожие друг на друга, как две капли воды, кабинеты. В каждом — обшарпанный книжный шкаф, набитый разнообразной литературой, рабочий стол из какого-то тëмного дерева и компьютер. Порой также стояли в этих комнатах столы, на которых громоздились, рискуя в любой момент упасть, колбы и пробирки, пустые или наполненные чем-то непонятным. От этих столов Невер старался пока что держаться подальше: мало ли что могло находиться в этих банках, неизвестно кому принадлежащих. Внезапно что-то ударило его по голове. В глазах потемнело, и агент, потеряв равновесие, упал вперëд, приземлившись на руки... В люк, каким-то образом открывшийся, проник, извиваясь, другой монстр — такой же склизкий и чëрный, как предыдущий — и теперь, неспеша обнюхав свою жертву, впился острыми клыками в чужое запястье. Яд, смертельный, тëмный, проник в кровь агента. «О, не сомневайтесь, всë пройдëт очень быстро,» — прошипело чудище, обращаясь неизвестно к кому, и моментально скрылось из виду, заметив лëгкое движение чужого тела... *** Агенту понадобилось, по самым скромным оценкам, минут пять, чтобы прийти в себя. Приготовившись к худшему, Невер с полурадостным удивлением обнаружил, что находится точно там же, где упал: его не схватили, не похитили и, по-видимому, даже не заметили. Всë ещё сидя, эпсилоновец постарался взгядом нащупать объект, который и стал причиной этого... «инцидента». Однако, сколь бы внимательно он не разглядывал комнату, ничего, хоть сколько-нибудь подходяшего под характеристику, не находил. Решив, наконец, что сейчас это не слишком уж важно, Невер встал и отправился дальше, изучать бункер. Он не обратил внимания на две небольшие чëрные точки на собственном запястье. Зря. *** Информации в этом месте наверняка были тонны, но в одиночку изучать всë это он будет несколько недель, если не месяцев, а потому агент решил ограничится лишь поверхностным осмотром найденной базы. Место это очень напоминало ему те самые бункеры, с которых всë началось. Стоило только подумать об этом, как старшего накрыло очередной волной ностальгии. Совсем недавно они с Ильëй спускались в подобное место. Совсем недавно напарник его возмущался, обижался, шутил и просто постоянно был рядом. Тогда не так сильно ощущалось давление подземных стен, и любое поручение казалось пускай сложным, но не смертельным. И вот — на изначально, казалось бы, таком простом задании, после переросшим в настоящую катострофу для Эпсилона, внезапно погибает его напарник... Если честно, за несколько лет совместной работы Невер стал считать юношу самым везучим человеком на свете: в какие передряги бы тот не попадал, каких бы ранений не получал, ему всегда чудом удалось не только выжить, но и завершить задание. Теперь же агент убедился, что на везение, особенно чужое, вечно полагаться нельзя: когда-нибудь, в самый не подходящий момент, оно обязательно подведëт вас, и всё разрушенное этим промахом будет не восстановить... Резко вынырнув из воспоминаний, Невер отчитал себя за беспечность. Нельзя постоянно жить в прошлом, особенно если твоë настоящее и будущее под угрозой. С трудом заглушив в себе разбушевавшиеся чувства, агент прихватил несколько наиболее подозрительных бумаг и направился к выходу. Ему ещё нужно придумать, как открыть изнутри тяжëлый — чугунный, судя по звуку — люк. Несмотря на серьëзные свои опасения, Невер вылез из подземелья-лаборатории довольно быстро и успешно, пусть и не без труда. Выбравшись на поверхность, агент замер: взору его предстал лес, безусловно, тот же лес, но как сильно изменилось здесь всë за то время, что пробыл агент в секретном бункере! Деревья, ранее пусть довольно тëмные и неприветливые, теперь потеряли и оставшиеся краски: листва, безжизненно серая, висела на ветках, будто насильно привязанная, безвольно болтаясь из стороны в сторону и не производя при этом ни малейшего звука. Трава, такая же серая, выглядела завявшей и поникшей, будто росла не в чаще леса, а в центре пустыни. Но странной местность показалась Неверу вовсе не поэтому. Листья? Трава? В середине декабря?! Это стало первым сигналом к тому, что случилось явно что-то нехорошее. Осмотревшись, он сделал ещё пару шагов вперëд. Из-под ног в разные стороны брызнули кузнечики. Они были такими же бесцветными, как и их окружение, но чем-то от него всë же отличались. Возможно, это обман зрения, иллюзия, созданная пронизывающей данное место пепельной дымкой, но Неверу эти насекомые показались какими-то... Будто не от мира сего. Привыкнув доверять своим ощущением и инстинктам, насколько бы спорными они не были, агент взвëл курок реверса и, выставив оружие перед собой, продолжил двигаться вглубь... Прошло, по ощущениям, несколько часов. Невер давно понял что, несмотря на все отточенные годами работы навыки, заблудился здесь окончательно. Сначала он шёл прямо, решив, что рано или поздно лес этот кончится — всë же изначально он был не слишком большим — и эпсилоновец выйдет или в поле, или на дорогу, где в любом случае легче будет ориентироваться. Однако довольно быстро он понял, что затея данная если и вовсе не безнадëжна, то займëт куда больше времени, что тот отрезок, которым он распологал. Он пробовал залезать на деревья — склизкие, как желе, и падал, почти достигнув верхушки. Пытался вернуться в бункер, чтобы найти там таинственный портал, его сюда перенëсший, но не находил не то что знакомого люка, а даже и собственных следов, к нему ведущих — ещё одна местная аномалия. Он звал на помощь — а лес молчал, насмехаясь над чужим отчаянием и поглощая все воспроизводимые живыми звуки. Это было жуткое место, и Невер не мог того отрицать. Чем глубже он уходил в чащу, тем ниже склонялись плотным рядом стоящие деревья, и серая листва почти касалась волос странника. Всë было наполнено мглой, которая сначала пугала агента до мурашек, вызывая желание бежать, бежать куда подальше от туда. Теперь же мгла эта... Манила. Она звала, вела за собой, обещая что-то такое, неизвестное, но очень родное. Что-то, что просто так не получить в обычном мире. И Невер, вопреки здравому смыслу, слишком легко поддавался влиянию тьмы. Посмотрите: он ведь так идеально вписывался в картину этой мëртвой природы! Тëмные волосы, форма Эпсилона — также белая с чëрным, и какая-то общая, грустная серость существа. Выделялись только глаза — ярко-зелёные, в былые времена они почти светились в темноте желанием жить и твëрдой уверенностью в собственной победе. Что ж, в последнее время этот огонь стал заметно слабее. Наверное, не так трудно его потушить, чтобы слиться затем воедино с этим миром: злым, разрушительным, страшным до мурашек, но по-своему родным и каким-то призрачно знакомым... Из чащи раздался крик — звук столь резкий после идеальной тишины этого места, что Невер аж подпрыгнул, разрывая всю связь с лесом и внутренне собираясь. В крике чувствовалась едва уловимая нотка боли, но смыслом его было, скорее всего, проверить, нет ли здесь кого-нибудь живого и достаточно разумного. Звук повторился. И Невер, вдруг поняв, что очень устал от этого вынужденного одиночества, решил, пусть это противоречило не только здравому смыслу, но и сигналящему об опасности подсознанию, отправиться в ту сторону и взглянуть на того, кто искал помощь (или обед) ....