9. Folie à deux*

      

*помешательство вдвоём (франц.)

      Хриплый, припадочный голос гадалки вспоминался еще несколько дней подряд. Однако не известно, что было страшнее: тот бред, что она сказала или взгляд Мориути около храма? У Като создалось впечатление, что слова гадалки — чистая правда. Но что если девушка смотрела не на него? Например, за его спиной стояла ее знакомая или родительница? Не могла же Мориути приехать в храм самостоятельно?       Перечитывал свои записи относительно их общих признаков или симптомов болезни и все также не мог понять ничего.       Если бы он верил в духов, совершенно не удивился бы словам гадалки, и, возможно, начал бы предпринимать какие-нибудь меры. Сходил бы в храм, купил бы амулеты или подношения богам, может, провел бы еще какие обряды или заказал службу.       Ум, воспитанный западным материализмом, не принимал ни одного довода в пользу существования духов. Он повредился разумом на войне, а те признаки, что выписал на бумагу, были больше похожи на последствия тех настроений, что витали в обществе. Если и нужно было действовать, то обращаться за помощью в больницу.       В большинстве клиник ему бы выписали успокоительные капли и отправили домой лечиться, не объяснив механизма этого явления. И вряд ли кто из докторов объяснит. Разве что…       Нет, он туда не пойдет ни за какие деньги, и даже если именно там бы объяснили всю суть его состояния, все равно бы не пошел. Однако именно там была возможность получить самую исчерпывающую и современную информацию.       В клинике доктора Сато.       Слышал, что в этой клинике вели практику только именитые светила самых разных направлений, в том числе, и зарождающейся науки о душевных болезнях. Туда обращалась вся столичная знать за советом и помощью, а цена приема была равна едва ли не половине его жалования. Там бы ему помогли, как и многим, кто после лечения доктора Сато вставал на ноги.       Не идти тоже нельзя.       Вспомнились осенние протесты, когда он вместе с толпой недовольных проходил, сметая все на своем пути. Постыдный Портсмутский мир, его недовольство, так удачно совпавшее с недовольством тысяч. Злосчастная бутылка с зажигательной смесью, звук разбитого стекла, вспышка огня и его секундное прозрение. Что же он такое натворил?       Если участие в беспорядках стало началом его поисков себя, то возможно, на этой клинике все и закончится? Хотел бы он на это надеяться…       После обращения пропишут лекарство, возможно, запретят работать или поместят в лечебницу, где ему самое место, а не среди юных созданий.       Признать свое поражение было сложно.       Чтобы дать себе время для принятия правды, решил назваться не настоящим именем, а старым псевдонимом, под которым еще в студенчестве печатался в журнале. Он писатель, и ищет информацию для большей достоверности будущего романа. По сюжету: учитель и его ученица видят одинаковые сны, так как связаны друг с другом красной нитью судьбы. Эти сны не из приятных, а показывают в кошмарах прошлые воплощения их душ. Нужно прекратить эти сновидения, иначе кто-нибудь из них сойдет с ума. Читатели падки на мистические элементы в сюжетах, это было сродни тому, с каким рвением многие обращались к прорицателям и ясновидящим. Однако нельзя было вводить в заблуждение читателя и плодить суеверные кривотолки. Все эти духи-онрё, красная нить судьбы, были ничем иным, как выдумкой. И если бы он действительно писал роман с таким сюжетом, обязательно бы поместил научную справку для читателя.       Путь в представительный район, где находилась искомая клиника, оказался неблизким, но преодолен очень быстро. Вроде бы вжился в меланхоличную роль литератора или вспомнил прошлого себя, но чем ближе подходил, тем сильнее чувствовал неловкость.       Клиника доктора Сато была похожа на западный особняк, а точнее — усадьбу нового образца. Кирпичное здание в два этажа, высокие большие окна, огромные двери и безупречная чистота. Кажется, об осенних беспорядках больше ничего не напоминало.       В фойе его встретил молодой человек в безукоризненно белом халате. Като представился писателем, и поинтересовался, есть ли в этой клинике доктор, специализирующийся на душевных болезнях? Подтвердил свою почти правдоподобную ложь тем, что ему нужно знать о научной подоплеке описываемого в книге явления. Молодой человек записал его на конец следующего дня к Фукуда-сенсею, рассказывая, что этот доктор только вернулся из Германии с практики. Като сам настоял на том, чтобы никоим образом не мешать приему пациентов своим почти что ерундовым вопросом.       

***

      Деревянная скамья в клинике была достаточно жесткой, но подняться и прохаживаться по коридору, чтобы заглушить нервозность, он не мог себе позволить. Инстинктивно прижимал к себе портфель, в котором лежали несколько листов бумаги на планшете, выпуски журналов прошлых лет, где он печатался, и карандаш. Ладони взмокли, стоило снова повторить в уме предполагаемый диалог. Здесь даже ждать оказалось слишком сложно. Като тревожно вслушивался в разговор, происходящий в кабинете Фукуды-сенсея, но слова терялись за дверью.       И вдруг, в дальнем конце длинного коридора открылась массивная белая дверь.       Оттуда вышел высокий, широкоплечий мужчина. На вид, он был немногим старше самого Като, но его осанка, легкая походка и сама энергетика гармонично вписывалась в пространство, подчиняя себе все вокруг. Он был одет не в белый халат, а в безупречно подогнанный к фигуре сюртук темно-серого цвета. На первый взгляд, был очень похож на чиновника высокого ранга или министра. Лицо было не очень похоже на типичное японское в первую очередь тем, что он не грешил чрезмерной растительностью на лице. Но глаза были вполне японские, карие, миндалевидные. Даже с большого расстояния казалось, что он видит все и вся.       С каждым пройденным шагом все менялось вокруг него. Он будто освещал собой все пространство. Медсестра, случайно вышедшая из кабинета, склонилась в почтительном поклоне, кто-то из пациентов, ожидающих рядом — еще ниже поклонился. И это были не раболепные поклоны, которых он повидал огромное множество. Здесь было глубочайшее уважение.       Мужчина что-то сказал той сестре, она снова поклонилась. Затем он направился широким шагом в его сторону. Взглянул на наручные часы, и завернул к Фукуде.       Дверь осталась приоткрытой, но сути разговора Като почти не уловил. Мужчина вроде бы давал указания. Говорил что-то о верной дифференциации посттравматических комплексов, с элементами навязчивых состояний, и как важно отличать истинные состояния у военных, с истерией у гражданских. В ответ послышалось лишь то, как Фукуда соглашается с ним, повторяя:       — Да, Сато-сенсей, обязательно учту. Благодарю за подсказку. Ваш опыт…       — Сато-сенсей… — едва слышно прошептал он. — Вот он значит какой…       Чувство вины накрыло стремительно и бесповоротно. Впору было бежать без оглядки от стыда, но немалые деньги за прием уже уплачены и второй раз было бы слишком расточительно появляться здесь.       Наконец, Сато вышел из кабинета. Обратил внимание на его, ожидающего, и вежливо пригласил к доктору. Показалось, что он увидел его насквозь со всеми мыслями. Като не выдержал его прямого взгляда и поклонился. То ли из стеснения, то ли из уважения.       Кабинет Фукуды-сенсея был залит электрическим светом. Сам доктор был совсем молодым, кажется, моложе самого Като, но его умный, внимательный взгляд не осуждал его, а уже начал исследовать.       — Господин Ямада, — он назвал его вымышленную фамилию. — Проходите, пожалуйста. Меня уже ознакомили с вашим вопросом. Всегда интересно принять участие в творческом процессе.       Като начал осторожно рассказывать подробности выдуманного сюжета, в точности схожего с признаками его кошмаров и случая Мориути. Очень переживал, что доктор не поверит его словам и начнет аккуратно вытягивать подробности, обращаясь, как к пациенту. Пока что все шло как было задумано: он задавал вопросы, уточняя детали образов персонажей, связаны ли с конкретными местами и какое чувство возникает у них после увиденного?       — Чаще бывает, что у него не просто сон, и его знакомая видит все то же самое, — заключил он.       — Интересная интерпретация. Обычно бывает так, что книжные персонажи списаны с каких-либо людей, и часть выдуманного образа все равно пропускается через себя. К примеру, «выжженные поля» — это конкретное воспоминание или всего лишь метафора?       — Да, это одно из реальных воспоминаний персонажа, — неуверенно проговорил, чувствуя, как его ложь трещит по швам.       — На примере современной ситуации, — аккуратно продолжил Фукуда, — когда многие вернулись с поля боя, их сны и воспоминания отнюдь не вымысел, а серьезная психическая травма. И именно ее наличие делает психику лабильной и уязвимой. Часто искажается восприятие, а в некоторых случаях даже создает ощущение некоей трансляции своих переживаний на окружение. А за счет сильной эмоциональной связи девушка начинает принимать состояние учителя, с которым у нее наверняка сильная эмоциональная связь, и видит одинаковые с ним сны. Интересный сюжет!       — Но суть в том, что у героини нет близких отношений со своим учителем, и они могут видеться только во время урока, — пояснил Като.       — Полагаю, что это уже издержки сюжета, — мягко улыбнулся Фукуда. — Кроме того, отмечу, что недавно было открыто понятие folie à deux, помешательство двоих. Таких примеров, с множественными схожими помешательствами можно привести великое множество! Как раз это как нельзя лучше подходит вашему сюжету!       — Подскажите, сенсей, такое состояние излечимо? Можно ли его прекратить? — Като с трудом смог скрыть в своем голосе почти что детскую надежду.       — На данный момент в практике не встречалось. Нужно либо научиться жить с таким состоянием, либо постараться разорвать связь. Отвлечься, уехать, начать новую жизнь. Вы, как писатель, знаете наверняка, как это сделать.       Като поблагодарил его за консультацию и поспешил поскорее покинуть клинику. Помешательство двоих, теперь понятно, как называется их состояние…       На этом можно было бы и прекратить поиски неизвестно чего, и заняться своим состоянием. Что доктор советовал в его случае? Разорвать связь, уехать, отвлечься.       Мориути больше не появлялась в школе: родители ее кажется, забрали после того случая и вряд ли она появится до выпуска. Что ж, за все познания и заслуги нарисует ей оценку, на которую потом никто не посмотрит в ее документе об окончании школы. Девушке подберут достойную партию, а он уже точно уволится после выпуска. С него достаточно столичных школ для привилегированных девиц!       Однако в последнее время стало даже легче работать. Сказывалось ли отсутствие Мориути (получается, Фукуда-сенсей был прав?) или может потому, что девушки были слишком увлечены подготовкой к новогоднему балу? Като все чаще чувствовал умиротворение: ночные ужасы днем отходили на второй план.       В один из последних дней перед каникулами Дои-сенсей собрал всех в преподавательской комнате. Здесь был даже директор Кимура с усатым секретарем, Киёхара прикрывала лицо огромным веером, Фогель что-то восторженно говорил математику в красном хаори, госпожа Ватанабэ тихо рассказывала о чем-то преподавательнице каллиграфии, были еще преподаватели, имена которых Като до сих пор не запомнил, так как очень редко видел.       Като решил, что он собрал их для поздравления или еще по какому-либо поводу, но никак не ожидал, что преподаватель естествознания представит им свое новое изобретение. На его столе лежал тканевый чехол, который на первый взгляд казался пустым.       — Дамы и господа, благодарю вас за внимание! — воскликнул он восторженным голосом. — Мы живем в век электричества, радиоволн и прочих великих открытий. Однако наука часто забывает о тонких материях, которые наполняют нас изнутри!       Он с манерой фокусника вытащил из чехла две металлические рамки, дважды изогнутые под прямым углом. Их размер был не больше, чем рука от кончиков пальцев до плеча. Затем, с важным видом он взял каждую за держатели, и представил:       — Позвольте вам представить мое новое устройство! Некоторые из вас уже знают, а для кого-то это станет в новинку. Усовершенствованный карманный определитель энергий! Принцип работы как у лозоходцев, которые ищут воду. Знаете, кто это такие? — спросил, явно путая, что перед ним ученые люди, коллеги, а не школьницы. — В этом устройстве ветка заменена мной на металл, реагирующий на малейшее колебание энергии. Если вращение совершается по часовой стрелке, это означает, что перед нами носитель здоровой, положительной энергии. Ну а если рамка вращается против часовой — внутри вас скопилось слишком много злой, отрицательной энергии, которая вызывает мигрени, бессонницу и ночные кошмары!       Среди зрителей повисло неловкое молчание. Кто-то фыркнул, кто-то прикрыл лицо почти полностью веером. Като подкатил глаза, демонстрируя свое отношение к устройству. И в самом деле, общество до сих пор помешано на всем сверхъестественном! Казалось, если бы Дои взял цилиндр и достал оттуда кролика за уши, никто б не удивился.       — Итак, позвольте мне продемонстрировать! — он взял каждую рамку в руку, и, держа их на вытянутых руках прямо перед собой, стал медленно обходить собравшихся.       Дои подошел к директору Кимуре и с приоткрытым ртом наблюдал, как рамки в его руках начали медленно вращаться по часовой стрелке.       — Вы только посмотрите, какая дружественная, светлая энергия исходит от господина Кимуры! — восхищенно воскликнул он. — Он просто излучает положительные энергии!       На его лысеющей голове заискрились капельки пота. От переизбытка положительной энергии, наверное…       Затем он подошел к Киёхара, рамка, прекратив движение, остановилась. Она резко свернула веер, щелкнув им. Всем вокруг стало понятно, что его затея ей не понравилась.       — Госпожа Киёхара, никак не думал, что вы проявите здоровый скептицизм по отношению к моему изобретению! — прокомментировал Дои.       Так, он передвигался от одного к другому, вызывал улыбки и добрые подшучивания. Для всех присутствующих это была забавная и безобидная игра.       Кроме Като.       Он стоял за спинами присутствующих и мечтал раствориться в стене. После так называемой консультации в клинике Сато чувствовал себя инфицированным, от которого легко могли исходить отрицательные энергии и стать причиной недуга у окружающих. Лучше бы ему здесь вовсе не находиться.       Разумеется, он не верил в полунаучную ерунду с рамками, но побаивался ее. В мире, где его внутреннее состояние считалось не нормой, лучше избегать любых доказательств его отклонения. За ним в коллективе уже и так тянется странный шлейф необъяснимых вещей…       Перед тем, как Дои подойти, Като успел ретироваться из преподавательской под предлогом начала своего урока.       Ему в самом деле предстояло провести урок в том классе, где раньше училась Мориути.       Девушек в классе было совсем мало, приближающийся праздник вносил свои коррективы в их учебное расписание. Для многих была важнее сценка на концерте для родителей, нежели недополученный урок.       Место, отведенное Мориути, пустовало. Като помнил слова Фукуды-сенсея о том, что им следует разорвать связь, уехать и начать новую жизнь. Скорее всего, родители девушки поняли сразу, в чем дело и оградили свою дочь от негативной энергии, даже не зная, что ее источником является он. Его folie à deux теперь далеко, и это было правильно.       Неправильным было то, что ночные кошмары никуда не делись, и даже стали еще более страшными и изощренными.