10. Прозрение госпожи Ватанабэ

      Като проснулся от звука бьющегося стекла.       У входа в преподавательскую комнату стояла госпожа Ватанабэ с перекошенным от страха лицом. Подол ее светло-зеленого кимоно был залит водой, а на полу валялись осколки фарфоровой чашки.       — П-простите, я сейчас все уберу, — пролепетала она и метнулась вон из преподавательской.       Като не успел сообразить, что такое произошло, и почему Ватанабэ была так напугана. Сегодня было одно из последних дежурств в уходящем году. Ученицы практически все разъехались по домам, а его напарницей была госпожа Ватанабэ. Она отлучилась проверить комнаты девушек, а он ненадолго задремал. Дежурство обещало быть спокойным.       Огляделся, и не увидел ничего такого, что могло бы ее напугать. Да и она не была похожа на такую, кто боялся каждого звука. Может, она выронила нечаянно?       Поднялся из-за стола, и собрал осколки чашки и блюдца. Когда его напарница по ночной смене в общежитии вернулась с тряпкой, все было убрано за исключением лужи. Като постарался и это промокнуть исписанными листами бумаги. Собственно, к ее возвращению, практически ничего не напоминало о казусе.       — Ну и напугал ты меня! — проговорила она, обмахиваясь веером, хотя в помещении было достаточно прохладно. — Я уже стара для таких шуток.       — Прошу прощения… — растерялся он. — Но я никак не собирался вас пугать. У меня и в мыслях такого не было. Я спал.       — Обычно, спящие не изображают из себя того, кто держит винтовку и стреляет из нее, — с укоризной проговорила она.       — Простите, я… — он потер пальцами виски и зажмурил глаза, пытаясь вспомнить хоть один образ из того, что рассказала сейчас Ватанабэ.       Ему снился сон, уже ставший привычным: высота 203, ночь, стрельба, бой, стремительное и внезапное нападение врага, его жалкие попытки защититься, и то, что произошло потом… Казалось, что эти образы въелись в его сознание так сильно, и больше никогда не отпустят.       — Акира-кун, хочешь сказать, что все это ты вытворял во сне? — в ее голосе почувствовались нотки неверия. Она прошла на свое место, но не сводила с него изучающего взгляда.       — Я уже не знаю… Что здесь сон и что явь…       — Если не знаешь даже ты, то откуда знать нам?       Между ними повисла неловкая тишина. Каждый думал о своем.       — Когда я только вошла, мне на секунду почудилось, что у тебя изменился цвет глаз. Но потом все встало на свои места. Видимо, из-за того, что в коридоре темновато, а здесь больше света.       — Вам не показалось, — глухо отозвался Като. — Скорее всего, так было на самом деле, но потом все встало на свои места.       — То есть, как это? — чуть улыбнулась она, видимо, решила, что он шутит.       Като устало потер лицо ладонями, все еще решая: рассказать ей все так, как было на самом деле или оставить в покое больную для себя тему и перевести разговор. Имеет ли он право нагружать своими проблемами человека, который сделал для него достаточно хорошего? Почему-то посчитал, что если расскажет ей, то она не засмеет и не донесет на него начальству. Это и стало решающей мыслью.       — После войны меня преследует один и тот же сон, — начал неуверенно говорить, вспоминая все детали своего повторяющегося кошмара. — Будто мы идем в бой… Это было и в реальной жизни, но с тем отличием, что во сне на улице не день, а ночь. Вокруг непроглядная тьма, и со всех сторон доносятся звуки разрывов снарядов и крики погибающих товарищей.       Он прикрыл глаза рукой, пытаясь сконцентрироваться на самом главном. Но как вычленить что-то одно, если в этом сне каждая деталь играла важную роль?       Ватанабэ сидела, не двигаясь, и всем своим видом показывала, что ей действительно интересно его слушать. Это означало одно: можно продолжать.       — У меня в руках была винтовка, — он показал, как держал ее. — Я стрелял, не видя, куда именно стреляю. И вдруг на меня внезапно бросается вражеский солдат. Я помню его обозленные глаза, голубого цвета. Он был невероятно силен. Это было неравной схваткой, — чуть ли не прошептал он, вспоминая каждую деталь того страшного боя.       Като замолчал, а перед глазами снова был тот бой. Все происходило на самом деле, только темно было средь бела дня от дыма и пыли от взрывов. Солдат сходу повалил его на землю. Винтовка здесь была бессильна. Он только успевал уворачиваться от ударов тяжеленных кулаков. Помнил, как острие клинка было в опасной близости с его лицом и шеей. Но не помнил, как сопротивлялся… Каким-то образом одержал верх в этой схватке. Еле живой, он отполз и свалился в яму или воронку от взрыва.       — Вот значит, что тебя мучит до сих пор… Тяжело тебе, Акира-кун. — Ватанабэ непонятным образом оказалась рядом с ним. Или он не заметил, будучи под впечатлением от травмирующих воспоминаний, как она поднялась и подошла к нему. Почувствовал ее ладонь у себя на плече в успокаивающем жесте.       — Нет-нет, не стоит беспокоиться, сейчас уже намного лучше себя чувствую, — смущенно проговорил, избегая прикосновения ее руки. Было совестно от того, что расторгал своими разговорами хорошего человека. — Благодарю вас за помощь, и прошу меня извинить, — просипел он.       Женщина отошла от него на почтительное расстояние, но не села за стол, а принялась расхаживать по комнате, будто была чем-то обеспокоена. Като смотрел на нее и не понимал: чем же смог так сильно ее озадачить?       — Если я правильно тебя поняла, та схватка с вражеским солдатом была единственной на твоей памяти, и ты помнишь, как его убил.       Ее откровенный вопрос едва ли не вогнал его в ступор. Разве может женщина рассуждать о таких вещах настолько открыто? Спросила бы более завуалированно…       — Ты не удивляйся, — она хорошо поняла его смятение, — господин Ватанабэ каждый день рассказывает столько всего, что поначалу, когда мы только переехали из Кагосимы в Токио с его повышением, у меня уши заворачивались от всех тех ужасов. Зато сейчас любая криминальная сводка позавидует всему тому, что я могу рассказать, — с некоторой гордостью сообщила она.       — Да, — только и смог выдавить из себя он.       Одно его слово озадачило ее еще больше. Теперь она ходила кругами по кабинету, заложив руки за спину под объемный бант оби. Кажется, стук ее каблуков разносился по всему зданию школы. Като решил, что она сейчас скажет, что в таком месте, как женская школа, совершенно не место человеку, который убил другого, пусть даже и на войне.       — Это состояние, которое ты сейчас переживаешь, называется испуг, — сообщила ему после очередного круга.       Он чуть было не выпалил нечто ироничное в ее адрес. Вот уж, «спасибо», не знал такого!       — Однако, — продолжала она, и остановилась на месте, смерив его внимательным, даже изучающим взглядом. — Ни в одном случае испуга, пострадавший не принимает черты внешности своего врага.       — П-простите? — непонимающе прошептал он.       — То, что мне довелось увидеть недавно, явно указывает на признак того… — она сделала многозначительную паузу, будто оценивала: говорить ему или нет.       Като молча смотрел на нее, умоляя сказать все без утайки.       — Что тебя преследует мстительный дух онрё, — сказала она с таким пафосным видом, будто сообщила ему тайну мироздания.       Като рассмеялся в голос.       — Акира-кун, я не думаю, что сказала сейчас нечто смешное. Скажи мне, в кошмарах ты видишь одно и тоже? Может быть, твое состояние ухудшается: сны становятся более ужасными или появились еще какие-либо признаки, которых ты не замечал раньше? Можешь не отвечать на мои вопросы, признайся в этом хотя бы самому себе.       — Я не знаю, — выдавил он, прекрасно понимая, что в описаниях Ватанабэ попала точно в цель.       Теперь это было духом-онрё…       — Тебе нужно избавиться от этого духа, иначе со временем он тебя сначала сведет с ума, а потом и убьет.       В ушах снова зазвучал голос гадалки из Хонго. Самое ужасное, что если верить ее словам, тот же исход мог ожидать и Мориути…       Но причем здесь девушка?       — Ответь мне еще на один вопрос: перед тем, как оказаться в стенах этой школы, ты прошел обряд очищения?       Он отрицательно помотал головой.       — Вот видишь, еще и занес скверну в такое чистое место, — почти с укором проговорила она.       Като мог бы поспорить насчет ритуальной или духовной чистоты школьного общежития после того, как стал свидетелем чужой мести. Однако о том, что он был каким-то не таким, считая себя почти что инфицированным, он это прекрасно знал. И вместе с тем, не упустил возможности донести свою точку зрения:       — Я не верю во все это! — заявил буквально со студенческим пылом. — Существование духов, демонов и тому подобного не доказано наукой.       — Акира-кун, ты можешь верить в то, что сейчас идет дождь за окном или не верить, но это никак не отразится на нем: дождь не перестанет идти от того, что ты в него не веришь.       — Что изменится от того, если я тотчас же поверю в духов? — задал ей встречный вопрос.       — Ты теперь знаешь, что тебя мучит и сможешь бороться с ним.       — К сожалению, я не волшебник Сэймэй, чтобы бороться с мстительными духами, — улыбнулся он.       — Ты и не должен самостоятельно бороться с ним. Для этого есть специальные люди — священники. Они знают, какие обряды провести и как изгнать правильно.       — Звучит не убедительно, — даже после всего, в нем все еще оставались крупицы здорового скептицизма.       — То, что пострадала невинная девушка, это для тебя тоже неубедительно? — ее голос возмущенно задрожал. — Разве не помнишь случай с Мориути?       — Я доложил вам о том, что мне удалось разузнать, — Като поспешил напомнить ей, кто на самом деле виноват в кошмаре девушки.       — При всей безупречно проведенной работе, у тебя не возникло ни единого подозрения, что ее недоброжелательница воспользовалась тем, что она видит кошмары и разговаривает по ночам, могла воспользоваться ее недугом и обставить все таким образом. Нужно мыслить шире, Акира-кун!       — Госпожа Ватанабэ, мне еще многому предстоит научиться, прежде, чем узнать обо всех тонкостях работы в женской школе, — с некоторым сожалением в голосе проговорил, но про себя радостно подсчитал, сколько месяцев ему еще работать в этом цветнике. Не больше трех.       — Прежде, чем ты узнаешь обо всех тонкостях, еще неизвестно, сколько девушек могут пострадать от мстительного духа, что привязался к тебе!       Вся спесь и светское неверие сошли в один миг, стоило ей упомянуть о том, что может пострадать кто-то еще. Однако на словах он продолжал сопротивляться из последних сил.       — То, что может наблюдаться у девушки, является признаком помешательства двоих, — возразил он. — Из-за сильной эмоциональной связи.       — Вот видишь, — сказала она, едва сдерживая победный тон в голосе, — даже твоей горячо уважаемой современной наукой подтверждено то, что происходит! Не понимаю причины, чтобы продолжать упираться.       — Допустим, я признаю, что все, происходящее со мной — следствие вмешательства потустороннего духа, но что изменится? Он исчезнет, а с ним и все кошмары?       — Разве ты не хочешь получить облегчение своего состояния? Подумай хотя бы о девушке!       — Но причем здесь она, я этого понять не могу, — растерялся он.       — Сидзуку здесь играет самую главную роль. Если между вами присутствует сильная эмоциональная связь, она как по проводу считывает твое состояние и неосознанно копирует его, даже во снах. Другими словами, вся та скверна, что ты принес с поля боя, все те ужасы и кошмары переходят на нее. Вы связаны, а значит, ты обязан заботиться в первую очередь о ней. А она, как мы уже знаем, очень страдает от кошмаров, ты сам это знаешь, но продолжаешь уперто считать, что ничего этого не существует. Девушку забрали из школы не просто так.       Примерно тоже самое ему говорил Фукуда-сенсей, и почему-то ему он верил больше, чем этой женщине.       — Откуда могла взяться у обычной девушки эмоциональная связь со мной?       — Като-сенсей, — начала она заговорщицким тоном. — Вы, как представитель молодежи, должны быть в курсе, откуда у девушек возникает эмоциональная связь с симпатичным молодым человеком!       — Вы хотите сказать, что она влюбилась в учителя?! Нет, позвольте, мне проще поверить в духа онрё или еще что-нибудь эдакое, но это…       — Я скажу больше: в тебя могли влюбиться другие девушки и за счет своей эмоциональной связи с тобой, которая тянется как красная нить судьбы, они тоже могут пострадать. Тебе срочно нужно принимать хоть какие-то меры! Надеюсь, ты сам ни в кого не влюбился? — ее взгляд стал очень острым, будто она пыталась зацепить в нем то, о чем он не знал сам.       На ум пришел взгляд Мориути, когда увидел ее у входа в храм. Так не смотрят на учителя, уж он умел различать женские взгляды. Признаться честно — он отпустил себя на мгновение, но не больше. Тут же взял себя в руки, но факт уже свершился.       — После всего, что произошло, еще влюбиться осталось, — усмехнулся он. — Мне проще уволится и уехать домой в Кагосиму, чем заниматься изгнанием духов… — растерянно проговорил, желая провалиться от стыда сквозь землю на этом месте. Дожился, что стал магнитом для молоденьких девушек совершенно не его круга общения!       — А я напомню, что где бы ты не находился, дух будет присутствовать рядом с тобой, и ты обязан начать действовать прямо сейчас. Если продолжишь бездействовать, дух в конце концов сведет с ума тебя и девушку с самой сильной связью. Сейчас же перепиши сутру Сердца 108 раз, а завтра же иди в храм и закажи службу. Там знают, что делать в твоем случае.       — Неужели, это так часто встречается? Мне всегда казалось, что мстительные духи, это что-то из разряда легенд…       — Трудно сказать, но раз существует специальный ритуал, значит, вполне часто… — вздохнула она и подошла к книжной полке. — Сейчас я найду, откуда тебе переписать сутру, а как перепишешь, сожжешь и развеешь пепел над водоемом.       Она говорила ему это с таким видом, будто бы он согласился переписывать сутру. И вместе с тем, он не мог больше отрицать либо отнекиваться, прикрываясь светским образованием. Если это поможет не только одному ему, но и девушке, он готов.