12. Затишье

      Все новогодние выходные Като провалялся на квартире и выходил на улицу только для того, чтобы купить поесть. В остальное время он спал без снов, будто отсыпался за все те ночи, когда ему приходилось просыпаться в страхе и холодном поту.       Его состояние очень походило на то, которое было у людей после долгой болезни, когда человек наконец, выходит в ремиссию, но тело и привычки остаются прежними. Като еще сам не знал, как реагировать на улучшения. Считал, что так должно быть всегда, ведь еще до войны он совершенно не задумывался о сне.       Это можно было назвать затишьем. Навсегда ли улеглись кошмары или же снова вернутся, стоит нажать на больное место, он не знал. А пока — наслаждался своим новым состоянием.       Пытался изобразить на бумаге хоть что-нибудь в виде танка или короткого рассказа, но любая идея им же безжалостно и отбраковывалась. Если и писать, то о великом, как у зарубежных авторов, а не то, что писали в журналах. Судя по напечатанным рассказам, столичные литераторы скоро начнут писать о том, как сходили в лапшичную, выловили муху в бульоне и на последующих десяти страницах рассуждать о бытии сваренной или утопленной мухи. Литература подешевле и попроще пестрила скабрезными описаниями бусинок сосков, лона дракона и нефритовых жезлов, мало отличаясь от весенних книжек, в которых наглядно показывали весь процесс соития.       Среди всей литературы отдельно стояли переводы, однако мнение издателей было таким: читателю должно быть все предельно ясно и понятно. Следуя этому правилу, романы и рассказы получали самые неожиданные названия, а персонажи зарубежных романов точно также делали сэппуку и ходили к гейшам, как и японцы. Имена персонажей тоже были японскими.       Все происходящее вокруг казалось настолько простым и понятным, что разуму было не за что зацепиться. Если бы Хиро был жив, он бы сразу нашел что-нибудь стоящее внимания и вложения сил и времени.       Разочаровавшись в современной литературе, Като собрался на улицу за очередной порцией удона. К Новому году в лапшичной за углом появились праздничные блюда. Старик продолжал повышать цены в своей лавчонке, но ходить куда-то дальше района, в котором жил, было откровенно лень.       Порция горячей пшеничной лапши в рыбном бульоне с кусками жареного тофу и маринованным яйцом оказалась как нельзя кстати. Чтобы скоротать время до завтрашнего утра, когда получит порцию риса от хозяйки, купил еще несколько шпажек с жареными креветками в острой панировке. Хозяин услужливо предложил бутылку светлого пива Саппоро.       Возможно, сытый желудок и легкая сонливость не вызвали в нем вспышки недовольства, когда он вернулся домой, а у входа его встретил почтальон и вручил телеграмму из школы. Завтра утром он должен прийти и помочь с организацией праздничного концерта.       Хорошо, что догадались предупредить его заранее, а не выдергивать из постели.       Плохо, что нужно было прерывать свой законный отдых.       

***

      У входа в школу стояли изящно украшенные кадомацу. Не зря в учебных классах девушек натаскивали на сборку икебаны с тем же упорством, что ребят - на стрельбу и фехтование. Зал для концерта был украшен цепями из разноцветной бумаги, мишурой и тончайшими белыми снежинками. Даже не верилось, что в таком заведении могут красиво украсить. Почему-то в голове Като не укладывалась ядовитая атмосфера внутри и внешняя красота.       К нему подошла Ватанабэ и, извиняясь, рассказала, что Дои-сенсей совсем плох, и не сможет справиться с ролью в сценке с кукольным театром.       — Что же с ним случилось? — забеспокоился он, помня, что до каникул тот был вполне здоров.       — Ничего страшного, — улыбнулась она. — Всего лишь простуда, но в его состоянии громко и четко произносить слова будет сложно.       — Но я… Я же ничего не знаю и не понимаю, как тут все устроено! — возразил он.       — Ничего страшного! — она отвернулась к соседнему столу и взяла объемный ящик. — Вот, посмотрите на каждую куклу, и разберитесь. Нет тут никакой особой науки!       Като приоткрыл ящик. В выемках из темного ворсистого материала, кажется, это был бархат, лежали большие куклы. Их лица издалека казались бы наверняка симпатичнее, но вблизи в глаза бросались грубые лица, склеенные из бумаги, четко и слишком ярко прорисованные черты лица: смоляные, насупленные брови, ярко-красные губы даже у мужских персонажей и бездушные стеклянные глаза. Да, скорее всего, издалека и при нужном свете это выглядело бы красивее.       — Как ими управлять? — едва слышно прошептал, и вытянул первую куклу, на которую упал взгляд.       Это была принцесса или богиня. Кукла в красном шелковом кимоно, на голове была прическа, похожая на настоящую, точнее, из конских черных блестящих волос. Прическу венчала деревянная шпилька, выкрашенная в золотой цвет.       Следующая кукла была воином в синих бамбуковых доспехах и шлеме-кабуто, надетом набекрень. Его суровое лицо было способно устрашить не только кукольного врага, но и зрителя тоже.       Рука потянулась к крестообразной рукояти, прикрепленной нитками к рукам и ногам куклы. С ее помощью кукловод управлял марионеткой. Като неуверенно взял, заставляя куклу отозваться на его движение. Воин поднялся, но уронил голову на грудь. Рука со щитом взмыла вверх, но другая, держащая меч, опустилась вниз. Фигура воина в его руках выглядела так жалко, что стало совестно, будто он сам заставил куклу сдаться в невидимом бою.       Следующая кукла была тоже похожа на самурая, но ее роль он так и не смог угадать.       — Ну как вам? Разобрались в принципе работы? — неожиданно вернувшаяся в комнату Ватанабэ, выдернула его из размышлений.       Като лишь усмехнулся: он видел кукол впервые, и так быстро разобраться уж никак не мог.       — Вы уверены, что я справлюсь? Все-таки, наше представление будут смотреть родители, а они самые строгие критики, — засомневался он.       — Наоборот, родителям нравится все, что бы мы не поставили. Ведь стараются их дети!       — Но это не значит, что мы должны откровенно халтурить?!       — Об этом и речи быть не может! — воскликнула она. — Като-сенсей, разбирайтесь дальше. Будем ставить сценку про Дзирайю, Цунаде и Оротимару, — она потянулась за следующим ящиком, с легкостью сняла его и поставила рядом.       В другом ящике была огромная картонно-деревянная улитка с лицом женщины, лягушка с самурайским мечом и мягкий, весь в блестящей мишуре, змей.       — В сценке будут подыгрывать на фисгармонии и сямисене, и по рассказам зрителей, в прошлом году наша кукольная сценка была чем-то похожа на современное кино. Вы никогда не видели кино?       — Откуда мне? — улыбнулся Като.       — Говорят, кино в скором времени вытеснит театры… Как вы считаете: это правда или нет?       Като увильнул от ответа, сказав, что для того, чтобы говорить о кино, его надо хотя бы увидеть.       — Есть ли текст сценки? — поинтересовался он.       — Сейчас придут девочки, у них есть тексты, они готовились и все знают, — улыбнулась Ватанабэ.       — То есть, как? Я должен с ученицами выступать?!       — Не переживайте так! Вам все объяснят. Разве вы никогда не ставили сценки в школе или в университете?       — Мы готовились к ним по три месяца, но не так же сразу! — вспомнил, как в Додае они готовили к Рождеству нечто подобное.       — Что-то всегда происходит впервые. Да не переживайте вы так, все у вас получится!       Хотел бы он быть таким же уверенным, как и Ватанабэ…       

***

      Публика собралась и в самом деле непростая. Когда все было готово, он с Ватанабэ стояли за кулисами и поглядывали в проем на зал. Она увлеченно рассказывала о каком-то министре, что отправил своих девочек в их школу, и какая это честь для всех. Като не особо слушал ее — его внимание было приковано к одному знакомому человеку из всех: доктору Сато.       Он сидел в одном из первых рядов рядом с женой. Жена была примерно того же возраста, что и доктор, с аккуратной прической западного образца: две косы, собранные на затылке, на ее белой блузке блестела брошь с какими-то розовыми камнями. Между ними даже на расстоянии чувствовалось некое притяжение, может, связь, но это ясно бросалось в глаза. Супруги полагали, что их никто не видит, поэтому не таясь, держали друг друга за руки и улыбались. Стоило Сато встретиться взглядом со своей женой, лица обоих преображались.       Заметь Като в другой раз подобную парочку — сплюнул бы через зубы, назвав бесстыдниками. Сейчас он завидовал доктору: не каждый имеет смелость проявлять чувства к жене столь прилюдно. Хотел бы и он чувствовать нечто подобное к будущей жене…       Все декорации были готовы, наступило время их выхода.       Зазвучала напряженная музыка. Фисгармония с сямисеном слышалась очень необычно и привлекательно. Като держал в руках куклу Дзирайи, готовый вывести ее на сцену, а сам громко читал за кулисой вступление рассказчика.       — О, благородные зрители, слушайте и внимайте каждому нашему слову! В этот праздничный день мы с превеликим удовольствием поведаем вам Легенду о победе храброго Дзирайи и красивой Цунаде над змеем Оротимару у замка Белой змеи в Новогоднюю ночь.       Осторожно, почти крадучись, он вывел куклу в синих доспехах на сцену, и продолжил другим голосом:       — О, боги, я так устал за этот год! Я, великий герой Дзирайя, чувствую себя старой, тысячелетней жабой, которая вскарабкалась на вершину Фудзи в одно мгновение!       — Здесь не место для нытья, Дзирайя! Скоро Новый год, но что же происходит на улицах? — Мориути вывела из-за бутафорского дерева куклу Цунаде на сцену. — Дорогие зрители, около замка Белой змеи случилось невиданное преступление! На ярмарках люди говорят, что кто-то неизвестный своровал Новогодний свиток у нашего даймё!       — О, ужас, ужас! Если Новогодний свиток даймё будет похищен, с неба на нас посыплются все беды, и не будет нам спасения!       Като повел куклу так, чтобы та всплеснула руками. Следующую реплику заговорила Мориути:       — Добрые люди говорят, что свиток похитил наш бывший друг Оротимару!       Зазвучала музыка. Во время проигрыша он вместе с девушкой опустили красочный занавес, чтобы передать зрителям эмоциональный момент и решимость героев.       Представление шло на редкость слаженно. Ни он, ни Мориути не знали ролей. Вместо нее должна была быть Канаэ, но та, по словам девушки, внезапно уехала с родителями и успела ее предупредить в последний момент.       — Мои шпионы, маленькие улитки сообщили мне, что Оротимару появится в полночь около замка Белой змеи, прочитает заклинание, и Новый год никогда не наступит!       — Но как же быть?! Оротимару — наш бывший друг, разве он может так поступать? — театрально восклицал он и решил немного сымпровизировать, обратившись к публике: — Почтенная публика, разве можно так поступать?       Выдержав некоторую паузу, чтобы дождаться реакции публики, Мориути заговорила, подогревая осуждение:       — Мой гнев сильнее любого тайфуна! Дзирайя, я с тобой! Мы обязаны вместе победить зло!       Заиграл сямисен. Они снова сменили декорации и освещение. Теперь на сцене был замковый двор, освещенный блестящей луной. Не было ни Дзирайи, ни Цунаде. Мориути вывела куклу Оротимару со свитком в руках.       — В ночь Нового года взойдет призрачная луна, — зловеще шептала девушка, старательно имитируя голос злодея. — У замка Белой змеи сойдутся все призраки — мои помощники, и ритуал свершится! Я остановлю время навсегда!       Пока кукла Оротимару была в руках Мориути, Като постарался вывести Дзирайю и Цунаде самостоятельно. Было трудно, однако присутствие девушки и какое-то невидимое ощущение слаженности их игры превращало новое и непонятное занятие в увлекательное действие.       Он слишком резко вывел Дзирайю и Цунаде, будто они ворвались на сцену. Однако за Цунаде пришлось говорить Мориути.       — Оротимару, остановись! Не смей этого делать, этот свиток погубит тебя!       Мориути медленно повела куклу Оротимару в сторону, ближе к зрителям.        — Цунаде… Дзирайя… Вы так трогательно меня спасаете… Я сейчас расплачусь! Вы все еще хотите спасти своего слабого, заблудившегося друга… Но я следую лишь предначертанному.       Като зашелся поучительной речью роли Дзирайи, надеясь переубедить старого друга. Ему вторила Цунаде. Като удивлялся тому, как она умело смогла подстроиться под движение куклы в чужих руках.       В начале представления он вообще ни на что не надеялся… Но сейчас в нем крепла уверенность, что зал будет рукоплескать.       Они задвигали куклами, имитируя стилизованный бой. Звучали реплики двух героев, надеясь переубедить третьего, но согласно сценарию, все было тщетно: Оротимару не послушал их и снова вступил в бой.       Играла музыка, сменялись декорации, прежде чем они взяли других кукол. Вместо воина, девушки и самурая на сцене появились жаба, улитка с лицом женщины и змей. Бой снова продолжился.       Когда Като пришла очередь говорить финальные слова перед зрителями, он порядком устал, но присутствие Мориути не позволяло ему запутаться в последовательности действий или слов. Только с ней, казалось, он смог дотянуть до конца. Лучше и способнее напарницы по внезапно свалившемуся представлению кукольного театра и не найти!       — И вот, храбрые дружные воины снова защитили мир! — заговорил он от лица рассказчика. — Но хвост змеи длинный, и пока она не скроется из нашего мира окончательно, мы должны быть всегда готовы к бою!       Как он и думал, зал рукоплескал их сценке. Внутри появилось легкое, радостное чувство. Хотя не известно, что было более приятным: играть с Мориути или слушать аплодисменты. Впору было облегченно выдохнуть и стереть пот со лба, но присутствие ученицы не позволяло расслабиться. Вдвоем, будто разделяя между собой некий порыв, слаженно собрали весь реквизит и сложили в ящики до следующего года.       К тому времени, как реквизит был собран, в преподавательскую шумно влетели ученицы младших классов после завершающего танца снежинок. Пожалуй, пора было уходить, его миссия на сегодня окончена.       В дверях его остановила Мориути и, извиняясь, что сразу не сделала этого, вручила ему с поклоном новогоднюю открытку. Като несколько секунд ошалело смотрел на нее, затем поблагодарил ее, и она скрылась из виду.       Он огляделся по сторонам, и удостоверившись, что никого нет в коридоре, положил открытку во внутренний карман. Как оказалось — вовремя. Позади него послышались шаги, но он не стал обворачиваться и пошел дальше.       Это произошло резко, без всяких предвестников и что особенно пугающе — наяву. Перед глазами потемнело, в ушах был не радостный гул школьного концерта, а крики, взрывы, отголоски боя. Вокруг шеи обвилась чья-то рука, сжимающая его горло. Снова перед глазами тот злой взгляд голубых глаз. Невидимая рука сжимала его горло так сильно, что еще мгновение, и послышится хруст хрящей. Като судорожно вцепился в свое горло, цепляясь за остатки жизни.       И тут на его плечо легла чужая рука. Едва сжала, показывая, что он здесь, в школе, а не на поле боя. Постепенно страшные образы отступили, возвращая действительность.       — Все в порядке? — позади него послышался знакомый и незнакомый голос.       Като обернулся, едва успевая отнять руку от своего горла. Перед ним стоял доктор Сато. Его внимательный взгляд, казалось, уже прочитал его вдоль и поперек.       — Да, ничего особенного, — просипел он, откашливаясь. — Приступ астмы, мне нужно поскорее на воздух.       — Если потребуется, обращайтесь, господин… Като, не ошибаюсь? — и он вложил ему в нагрудный карман визитку клиники.       Като едва успел скомкано откланяться ему и буквально выбежал на улицу. Короткий зимний день постепенно близился к концу. В лицо ударил порыв свежего, холодного ветра, будто напоминая, что ужасный приступ уже позади.       Он так и не понял, что с ним произошло, но одно было ясным: духу было недостаточно ритуала в храме, нужно нечто большее. Что именно, Като пока не знал.       Быстро поймал рикшу и продиктовав свой адрес на окраине, залез в коляску. Не было никакого настроения идти через весь город, хотя сегодняшний день обещал быть весьма приятным. Открытка, подаренная Мориути, грела его сердце. Он снова оглянулся по сторонам, хотя знал, что мчится по широкому проспекту и никто наблюдать за ним не будет.       Осторожно развернул открытку с обилием снежинок и сердечек, где аккуратно было выведено: «Поздравляю любимого Като-сенсея с Новым годом!»       Пожалуй, ради благополучия этой девушки стоило продолжать борьбу с неизвестностью…