Я ведь должен знать...

Огонь вспыхивает и угасает. Как обычно лениво и небрежно, конечно же… Лорд ведь именно так делает абсолютно всë. Шаги мягкие, но совсем не осторожные. С чего бы ему чего-то опасаться в покоях принца? Дарг сидит на диване, а на его коленях лежит подушка, на которой, почти зарывшись туда, спит девушка. Иногда чуть вздрагивает, сжимает края наволочки, а после легкого поглаживания по лопаткам, снова расслабляется. И сопит. Ровненько. Лорд наблюдает за тем как она дышит, и за тем как чужая рука, хотя когда-то он сам мог так делать, лежит на девичьей спине. Серебристые волосы водопадом льются по чужим брюкам, доходя до пола. Абсолютно прямые, только к концу немного скручиваются, и то из-за того что так высохли после душа. — Зачем ты это сделал? — Алсэр стоит над принцем и говорит нормальным тоном. Не шепотом. — Что у вас было? — Мужчина перебирает ее серебристые пряди, от чего девушка что-то недовольно бормоча, переворачивается на другой бок, и лежит теперь лицом к его животу. Обнимает за пояс. — Мм… Ничего, о чем ты мог бы беспокоиться. — Вальяжной походкой лорд направляется к столу, оттаскивает от него стул, ставит напротив друга, так грохнув ножками об паркет, что картины, скрытые плотными гардинами звенят. — Она ведь была невинна в ваш первый раз… — Алар садится, сразу доставая сигарету. — Я говорю не о сексе. — Видя скептическое выражение, принц кривится и уточняет. — Как близко вы общались? И как долго это было? Ты ведь не просто так гремишь мебелью, громко говоришь и куришь рядом с ней. Тебя не смущает ее цвет волос. Ты не просто так решил зайти побеседовать утром. И меня в библиотеке взбесил не просто так. Алар смотрит на девушку и делает затяжку. Спустя секунды пространство вокруг лица лорда заполняет дым. Сизый, как ее волосы. Он совсем не удивлен этим бесцветием, он удивлен, что она показала это Даргу. Ее практичность всегда стояла выше всего иного, существующего в ней. Даже будучи маленьким ребенком, этим качеством Ами могла бы соперничать и с ним, и с отцом, и даже с Рианом. Поэтому просто так рассказывать о своих секретах, она бы не стала. Для этого нужна причина. И эта причина смертельно любопытна Алару. — Но я первый спросил. — Надув губы синеглазый хлопает ресницами. — Зачем ты это сделал? — Сделал что? — Ты знаешь. — Лорд снова выдыхает дым. — Зачем ты довел ее, Дарги? — Оо… Потому что дурак. У него прямо в глазах это бегущей строкой читается. Они оба это знают. И обоим интересно узнать, как будет звучать оправдание. Если, конечно, оно будет… Принц ведет плечом, поглаживая девичью руку, она снова ворочается и сворачивается еще более компактно — калачиком. — Накрой ее. — Лениво подсказывает лорд. — Я считаю, что если мы действительно вместе, то между нами не должно быть секретов. Это просто нечестно. Я говорю ей все, а она мне?.. — Рука тянется к шерстяному пледу, стаскивает его с подлокотника и растормошив, набрасывает на Ами. — То есть. Ты ссорился с Ами из-за недосказанности? — Чуть не закашлявшись от смеха, переспрашивает лорд, тут же ловя взгляд «Твоя очередь». — Ла-а-адно… Я расскажу. В пятнадцать она выглядела так же, как и сейчас. Красавица, ученая, только что еще не профессор. У нее был курс лекций, в Академии и Институте сознания, но очень небольшой, скорее он являлся ее практикой, нежели работой. Ее волосы были ярче и кудрявее, ее вид был чуть расслабленнее и мягче. А взгляд добрее. Фигура чуть более угловатая, намекающая на девственность и непорочность. Юная леди. Совсем-совсем маленькая. Она смотрела на все большими глазами, в которых искрился интерес. Тогда, ей больше начали нравиться психические процессы, поэтому за каждым своим или папиным знакомым девушка наблюдала, пристально изучая каждое движение чужих пальцев, дергания головой, направления взгляда. И всю новую информацию конспектировала в блокнот. А иногда, уставая от излишне кропотливых наблюдений, начинала рисовать. Те же самые руки, глаза, брови. И пальцы с вечно тлеющей сигаретой. Одни и те же. От страницы к странице. Из месяца в месяц. Он приходил к ним, когда хотел. По крайней мере, он сам так думал, а ее папа в этом не сомневался, пока она не открыла им обоим истину, которая была не нужна никому, кроме нее самой. — Вы приходите всегда ближе к вечеру или ночи. — Алсэр, слушавший до этого Даррена, обернулся к ней, приподняв бровь. Она не говорила с ним почти никогда, да и он с ней тоже. Какие бы у них могли бы быть общие темы? — Конечно. — Согласился лорд, поправив золотистую прядь, выбившуюся из высокого хвоста, заправил ее за острое ухо. — Ближе к вечеру или ночи у меня есть свободное время. — Это не так. И я не закончила. Вы приходите в определенные часы. А еще в холодные месяцы, начиная с ноября, вы приходите позже, с апреля — раньше. Это происходит, можно было бы думать не закономерно, но весной, вы всегда говорите о женщинах. А зимой о работе. И приходите вы в тот момент, когда вам нужна помощь. Или… Когда вам скучно. Но этих случаев было зафиксировано всего четыре, за год. — Ты их считаешь?.. — Приподнял бровь папа. — Не-не-не!.. Подожди. — Просит Алар, растягивая хитрую ухмылку, в глазах мелькает неподдельный интерес. — А сколько раз я был здесь? За год. — «Здесь», это здесь? — Стукнув пару раз каблуком по террасе, уточняет Ами. — Или «здесь», это в принципе в доме? — Конечно в доме… — Ну, я бы не говорила «конечно», но ладно. Вы были «здесь» примерно… — Она закрыла глаза и чуть шевелила губами, ничего не произнося, будто читала что-то. — Сорок три раза за год. — То есть в среднем три раза в месяц. Вообще, не так много… — Заключает лорд, снова делая затяжку. — Ну, да, если вы предпочитаете правде средние значения. — На этом ее замечании, он снова поворачивается в ее сторону. В сторону солнца, светящего из-за нее. Эта фраза начала их общение. Общение, как понятие дружбы. Он ведь не станет говорить, что она права. Но… Скорее он ходит не за помощью, а посмотреть… На Аманду. Вечно считающую что-то у себя в блокноте. И вечно крутящуюся где-то рядом с Эллохаром. Она громко шуршала листами и часто заправляла волосы за милые ушки. Кожа девушки, молочно-белая, такая же как и у принца, сияла в солнечном свете и окрашивалась в любой цвет, с помощью закатных лучей. А вишневые кудри становились алыми по контуру прически. Они, кстати, каждый день были разные, с разной тяжестью украшений. Золотые гребни и шпильки со звенящими подвесками, заставляли ее всегда прямо сидеть, и смотреть на всех, будто с высока — высоко подняв подбородок. Осмысленный взгляд карих глаз, свеленные к перпносице бровки, когда что-то не получается — привлекали его так, как ни одна женская грудь. У Ами он, кстати, ее не видел. Леди изо дня в день ходила в темных глухих платьях, будто монастырских, хотя иногда они радовали какими-то яркими деталями: кантами, кружевами или светлым поясом, выгодно выделяющим тонкую талию. Ами спорила с ним о его вкусах. Она говорила ему, что он делает не так, причем постоянно. Она любила трогать его руки и перебирать золотые прядки, расчесывать их щёткой, и сжимать. Дергать за них, когда он слишком долго не отвечает ей. Она говорила с ним, слишком много тратя на доказательства ему чего-то, что его никогда не интересовало, и вряд ли бы смогло. Он просто смотрел, на то как шевелятся девичьи губы, и кивал, иногда выдыхая дым вишневых сигарет. Дымом пахла его одежда, его волосы и пальцы. Он весь состоял из этого серого тягучего запаха, которым сложно дышать, еще и с примесью свежих ягод. Вишни в большинстве своем. И еще… Такой… Едва уловимый оттенок жасмина. После, когда они начали видеться по утрам, она поняла, что это запах мыла. Сначала он только кивал в такт ее словам. После начал говорить. А потом, спустя пару недель такого общения, поймав ее в академическом коридоре после очередной лекции, прижал к стене и поцеловал. Он хотел большего, но инстинкт самосохранения у него хоть и был притуплен… Все равно иногда срабатывал. Ами тогда растерялась. Она это…почувствовала! Она так распереживалась из-за подобной неожиданности, что после того, как лорд отпустил ее, она не могла пошевелиться. Стояла в счастливом ступоре. Смотрела на него большими глазами, светящимися счастьем. И вся словно стала сиять, а провод в руке потух. Девушка смотрела в чужие синие глаза, бездонные, с полыхающим внутри огнем. Алар все также нависал над ней, расставив руки по сторонам от нее, прижатой к стенке. Ами хлопала ресницами, восхищенно наблюдая за чужим синем пламенем в расширяющихся зрачках, за тяжелым дыханием и пульсом. Девушка потянулась к его запястью и сжала, прикладывая палец к вене. — У вас сбился пульс. — Ее голос был бы не только серьезным, но и ровным, если бы таковым было дыхание. — И… — Ами. Ты можешь хоть когда-то выключать в себе функцию «анализа данных»? — Раздраженно выдыхает лорд. И наклоняется к ней ближе. Опять. Она хочет отвести взгляд, но не может. Ее что-то… Не отпускает? И она искренне не понимает что. По подсчетам выходит, он нравится ей. Странное чувство. Все, кому кто-то нравится, начинают вести себя, как идиоты. Бегают радуются, что объект симпатии просто улыбнулся им. А уж чувство влюбленности, то есть крайней симпатии, научно сравнивается с маниакально-депрессивным синдромом… Или синдромом навязчивых состояний, когда ты не в силах думать о чём-то ином, кроме как о том, кто трбе нравится. Она, конечно, хотела бы сказать, что у нее всë не так плохо, но… Она задыхается без него. Он нужен ей. И вероятность того что она влюбилась, она уже посчитала. Единица. Ровно. Чертова психика! — Вы можете иногда брать в учет, что я не понимаю, как это работает? В принципе. — Она продолжает смотреть четко ему в глаза. Не отпуская чужое запястье. Достаточно хрупкое, для мужчины. Он весь такой. Утонченный. — Вы можете, сделать это еще раз? — Ей это нужно. Очень сильно!.. Его синее пламя было горячим, а не жарким и нежным. И движения были просто резкими без намека, на аккуратность, по крайней мере — совсем не ощущались такими. Но сравнивать тогда ей было не с кем. Поэтому любое его прикосновение считывалось ее рецепторами, как любящее и ласковое. Он сам не понимал, что так сильно его в ней привлекает, но что-то было. Прекрасное, невинное и запретное. И несмотря на учет собственной неправоты в данном вопросе, он продолжал целовать ее и трогать…везде, где ему захочется. Она забавно размыкала губы и хмурилась, когда его кисти оказывались ниже ее талии. И ойкала когда он специально укладывал голову ей на живот или бедра. А еще вскрикивала от того, как резко он хватал ее и начинал кружить. Могло бы показаться, что они были счастливы вместе, особенно наедине. Над городом, ходя по крышам, или читая друг другу вслух. — …но несмотря на всю ее прелесть, она нравилась мне… Знаешь?.. Не как девушка. — Он понял это не сразу, только полтора месяца спустя. — Ч-чего?.. — На лице принца изобразилось такое яркое изумление, что лорд вытянув руки вперед побыстрее начал корректировать повествование. — Просто молчи!.. Она прекрасна была абсолютно всегда. И я не солгу, сказав, что полюбил ее. И люблю сейчас тоже. Но для меня… Она не более, чем… Ребенок. А я… Не сплю с детьми. — Так она хотела этого?.. — Алар смотрит, как принц неспешно водит рукой по хрупкой талии, но приглушенное рычание и деланно вальяжная манера речи… Не подтверждают его спокойствия. — Она была влюблена, Дарг. И была готова на что угодно. Уверен, если бы я сделал с ней тоже самое, что с любой другой, она бы и дальше летала в своих фантазиях. Просто потому что это случилось. Потому что это сделал я! — Почти раздраженно выплёвывает Алар. Сигарета давно истлела, и он тушит ее, оставляя в пепельнице. — И как ты ей сказал, что ничего не будет? И почему ты знаешь… Все эти…нюансы ее восприятия…и внешности? — Обведя рукой в воздухе, спрашивает принц, снова намекая на бесцветные волосы и более глубокое погружение в сон от шума. — Я сказал ей тогда, что она мне… Надоела. — Охуел?.. — Принц губами это произнес. Беззвучно. Эта девушка для него была всем. А услышать любой влюбленной «надоела» — тоже самое, что «иди убейся». Аманда не чувствовала почти ничего, но Алар это смог исправить. Она влюбилась в него до беспамятства, она готова была на многое. Та которая, разучилась чувствовать ощутила на время фейерверк эмоций, чтобы после услышать, что… Всë это было просто так. Что он ничего не чувствует. Чтобы понять, что она одна из многих. И пусть…она умная, и предполагала, что так будет — менее больно от знания не стало. — Да. Она, ты в курсе, бывает очень настойчива. Поэтому если бы я сказал, что: «не хочу делать больно» или «ей это еще не нужно»… Ну, маловероятно, что это сработало бы. Так я выбрал именно то, что она бы поняла. Она знала, как я расстаюсь со своими девушками, хоть и не в подробностях. Она слышала эту фразу достаточное количество раз от меня в сторону кого-либо, кого я больше не хочу видеть. — Алар замолчал, смотря на Ами. Девичьи пальчики немного дергались во сне. Он заправил длинную прядь, выбившуюся из хвоста, за ухо и продолжил, тяжело вздохнув. — Про волосы я узнал случайно. Она носит свои «обеги» всегда, конечно, но если рядом сильно колыхнется магический фон, а на ней будет только одно украшение из пары… Ну, колебание перекроет его действие на какое-то время. А ее сон… Это даже забавно. — Улыбнулся лорд и потянулся к сопящей Ами. — Можно?.. — Кисть, звенящая тонкими золотыми браслетами, зависла над головой леди. — Ты так спрашиваешь, как будто это собака, а не девушка. Я конечно понимаю… Многие ее считают сучкой, но не ты. — Ты прав, я не считаю ее сучкой. В вашей паре, это не может быть она. — Пальцы смело пропускают сквозь себя прядки. Будто он расчесывает ее седину. — Оборжаться, Алар. Так смешно… — Безучастно комментирует принц. Он белый волк, вообще-то. А не какая-то там псина! — Она не просыпается от поглаживаний, тормошений, громких звуков — глухих громких звуков! Это важно. Звенящие ее будят. А тихие тревожат. Шепот или приглушенный паркетный скрип. Она сразу от этого просыпается. Потому что не понимает, что происходит. — Лорд гладит серебристые пряди, чувствуя, как дыхание девушки становится глубже. Рука скользит дальше на хрупкое плечико. — И это тоже смешно… — Он мельком смотрит на друга, который скептично, но с едва заметной ухмылкой, наблюдает за ним самим. За тем, как бабник всея Империи гладит, словно кошку, прекрасную девушку. — …она может проснуться от прикосновений, того, кого не знает. Точнее, чей запах ей непривычен. А если, она давно изучила кого-то, то она и не проснётся, потому что не боится. — Она, как кошка. — Как ты. — Поправляет Алар, продолжая слегка массировать чужую руку в золотистом кружеве. Он знает, как Дарг этого не любит — сравнения с котом. — Так! А с чего это ты решил нас обоих сегодня взбесить. Меня вот даже дважды… — Бездна!.. Как некрасиво!.. — Растягивая слова подтвердил мужчина. — Трижды. — Знаешь, я могу повторить: я полюбил ее тогда. Но я ужасно обидел ее, поэтому она ненавидит меня уже лет пять. У меня получилось обидеть девушку, которая ничего не чувствовала. Это мой рекорд… Но все равно я люблю Ами. Это не прошло. Я захотел посмотреть, насколько она тебе нужна. Насколько ты сам ей нужен. Я ведь должен знать, кому отдаю свою… Маленькую леди. Да, смотря на нее сейчас, она… Возбуждает. Но ты сам знаешь, если бы я действительно хотел ее, меня бы не остановило ничего. Не тот факт, что она твоя любимая. Не тот факт, что она дочь Даррена. Мне было бы плевать. Они сидят в тишине, вдвоем гладят спящую девушку. Принц не злится совершенно. Он собственник, но ревновать ее к Алару…теперь?.. Нет. Точно не получится. Пусть даже они будут целоваться, он будет обнимать ее или трогать — Дарга это не смутит. Пусть. Что такого в этом? Если он говорит правду. А он говорит правду. Да, принц не может сказать это точно, но по физиологическим критериям, все указывает на кристальную честность. Они друзья много лет. У них обоих было много женщин, некоторые из которых переходили от одного к другому, как и рассказывал Нанде об этом принц. Иногда они были даже общие. Иногда между ними не было посредников… Не было девушек. Они целовались друг с другом пьяные в хлам. И с того момента иногда целуются и просто, чтоб помаду не смазать. Помаду Алара. Так что…проблема себя исчерпала. Леди шевелиться и тянется. Прогибается в пояснице, разминает запястья. — Может я и не обиделась бы, если бы ты не сжег мои зарисовки. — Капризно комментирует Аманда. И разворачивается к лорду лицом. Тот хитро прищурившись, наклоняется к ней. — Нарисуешь новые, Котя. — Синеглазый тянется к ее волосам снова. Или… К уху? — Руки! — С силой ударяет его Нанда, от чего Алсэр громко хохочет, откинувшись на спинку стула. — Я тебе не кошка. — А раньше тебе нравилось, когда я чешу тебя за ухом. — Я не хочу вас прерывать, но я всë еще здесь. Ты лежишь на мне, Нани. — Невзначай напоминает принц. И рука его аккуратно скользит по хрупкой талии вниз. Кисть небрежно хлопает по бедру. — С тобой она счастлива. — Конечно. — Довольно кивает девушка лорду. — Он ведь не отказал мне. И я счастлива с ним двадцать четыре часа в сутки. Вот: и днем и ночью… — Детка… Тормози! Без подробностей!.. — Алару смешно до боли в животе. Она серьезно хотела ему сейчас что-то такое рассказать? — Он не любит обсуждения собственной половой жизни, если речь идет о «жизни», а не о новом «трофее». — Дарг и впрямь никогда не обсуждал ни с кем, того что происходило в его постели с той, в которую он влюблен. Это неправильно. Если она тебе важна, то ваша близость — интимная вещь. Не выходящая за двери. Не предающаяся всеобщей огласке. — Алар. Вали отсюда. — Дарг сжал девичье бедро, слыша одобрительный звук. Мурчание? Лорд плотоядно взглянул на леди, задерживая взгляд там, где сейчас лежит кисть его друга. Развернулся и быстро вышел, только у двери остановился и обернувшись напомнил принцу, серьёзно: «аккуратнее с ней». Только дураку будет не ясно, что на следующие сутки, она — секс-рабыня кронпринца.