V. Между домом и небом

Крылья не удержать силой. Даже если они — твоя кровь.

***

      Лололошка проснулся не сразу. Сон был глубоким, впервые за долгое время без тревоги и кошмаров. Тело ныло, но не от страха, а от усталости, наконец получив передышку. Он почувствовал лёгкое прикосновение к спине — мягкое, осторожное, будто касались не зверя, а чего-то хрупкого. От этого касания по телу пробежала волна тепла, и он, не открывая глаз, тихо выдохнул. Но прикосновение повторилось — чуть увереннее. Тогда Ло резко дёрнулся, распахнул глаза и поднял голову, прижимая крылья к спине.       Перед ним сидела девушка. Та самая, что была рядом с человеком по имени Джон. Волосы цвета спелых каштанов рассыпались по плечам, а на лице играла мягкая, почти детская улыбка. Её глаза — тёплые, янтарные, как солнечный свет, пробивающийся сквозь листву — глядели на него без страха и без злобы. Она что-то тихо говорила, мягким, певучим голосом, но Лололошка понимал лишь обрывки. Слова людей звучали странно — грубо, искажённо, не так, как он помнил из древних текстов, которые ему когда-то показывала мать. Но интонация... интонация была добрая. Успокаивающая. Он шевельнул хвостом, не зная, как реагировать.       Девушка — Саша, если он не ошибался, — протянула руку и снова аккуратно провела ладонью по его спине. Когти Ло непроизвольно дрогнули, но он не отстранился. Её прикосновения не несли угрозы — наоборот, в них было нечто, чего он не чувствовал со времён детства. Забота. Ло тихо фыркнул, оглядел комнату и заметил изменения. Миска с едой стояла ближе, и теперь в ней было настоящее мясо — свежее, сырое, с плотным запахом крови, как он любил. Вода в другой посудине переливалась чистыми бликами — не из подземных источников замка, а настоящая речная, с лёгким ароматом камня и мха. Он недоверчиво наклонился и обнюхал мясо. Настоящее, — пронеслось в голове. — Без подмешанных трав и солей. Желудок предательски заурчал. Саша тихо засмеялась — коротко, мягко, так, что звук прозвучал скорее как лёгкий колокольчик. — Ешь, маленький, — сказала она, не ожидая, что он поймёт. — Это твоё. Никто тебя не тронет.       Лололошка поднял взгляд. Он не понимал слов, но по выражению лица понял суть. Медленно, осторожно, он сделал шаг к миске. Ещё один. Потом наклонил голову и, не спуская глаз с девушки, взял первый кусок. На мгновение его плечи дрогнули, словно он всё ещё ожидал удара — но ничего не произошло. Саша только улыбнулась и снова коснулась его спины, на этот раз чуть увереннее. Её рука была тёплой. Приятной. И впервые Лололошка не захотел убежать. Он ел, краем глаза следя за ней. Девушка сидела спокойно, не приближаясь, только изредка тихо что-то бормотала — может быть, слова утешения. Ло не понимал языка, но ощущал смысл. Когда мясо закончилось, он поднял голову и чуть склонил её вбок, словно в немом вопросе:

почему?

Почему эти существа — те самые, что, как говорили старшие, сжигают всё живое — вдруг заботятся о нём? Саша заметила его взгляд и, будто поняв, мягко ответила: — Всё хорошо. Спи, малыш.       Она встала, тихо поправила ткань на подоконнике и направилась к двери. А Лололошка, удивлённый и сбитый с толку, остался сидеть посреди комнаты, всё ещё ощущая на спине тепло её руки.

Странные... — подумал он, глядя на дверь. — Слишком странные, чтобы быть врагами...

      И всё же в груди впервые за долгое время стало чуть легче. Лололошка сидел у окна, свесив хвост вниз и наблюдая, как снаружи медленно кружатся первые осенние листья. Мир за стеклом был сероватым, холодным, но внутри комнаты царило тепло. От очага у стены шёл мягкий жар, пахло сушёными травами, деревом и чем-то сладким, вроде фруктов. Это было непривычное, но удивительно уютное место — не логово, не гнездо, но почти дом.       За последние дни Ло стал меньше настораживаться. Его тело окрепло, крыло почти не болело, и страх, что люди причинят вред, отступил. Никто не приходил с оружием, никто не пытался поймать его силой. Ему приносили еду, оставляли воду, не тревожили без нужды. Это было... странно. Слишком спокойно для тех, кого старшие драконы называли чудовищами. Он вытянул крыло, проверяя движение. Всё ещё тянуло, но боль уже не жгла.       На миг Ло задумался: а хочет ли он теперь возвращаться? В Альтисе его, конечно, ждут. Наверное. Но там холодно, темно, а мать... Ария — властная, суровая, чужая. Для неё он был скорее бременем, чем сыном. Здесь же — тепло. Безопасно. Ло обвёл взглядом комнату: толстые ткани на стенах, мягкая лежанка, миска, всегда полная еды... всё выглядело так, будто люди действительно заботились о нём. Или хотя бы пытались. Но главное — Саша.       При одной мысли о ней он невольно прижал уши. Девушка приходила каждый день — тихо, без страха, с улыбкой. Разговаривала с ним, хотя знала, что он не понимает. Но, странное дело, смысл её слов он чувствовал. По интонации, по взгляду, по доброте в её движениях. Её руки — тёплые, мягкие, пахнущие чем-то цветочным. Когда она касалась его спины или осторожно поправляла перевязь на крыле, Ло ощущал странное спокойствие. Не как подчинённый или пойманный зверь, а как тот, кому доверяют. С Джоном всё было иначе. Человек с холодными глазами и усталым лицом. Он не делал ничего плохого, но от него веяло сдержанностью, силой — как от горы перед бурей. Лололошка не знал, чего ждать от него. Иногда тот просто смотрел — пристально, будто пытался понять, что у Ло внутри. Это настораживало. Но Саша... Саша была другой. С ней хотелось остаться рядом. Слушать её голос, похожий на звон колокольчиков, и чувствовать, как её ладонь осторожно касается чешуи.       Ло тихо фыркнул, почти улыбаясь по-драконьи.

Может, с ней и правда получится поладить... — подумал он. — Если не будет бояться, если не прогонит...

      Он снова посмотрел на окно. Снаружи падал лёгкий дождь — капли стекали по стеклу, и за ними было видно только размазанное золото листвы. Осень. Прохлада. Но здесь, внутри, было тепло — и, пожалуй, впервые за долгие месяцы, Ло чувствовал себя не пленником, а гостем. Он свернулся клубком у подоконника, накрыл морду крылом и слушал, как где-то за стенами замка звучит тихий женский смех. И ему стало спокойно.

Да, Саша хорошая, — подумал он, прежде чем уснуть. — Может быть, люди не такие уж и страшные... если они — как она.

***

      В горах Альтис буря не утихала уже несколько дней — но это была не буря ветра. Это была Ария. Её рёв разносился по каменным сводам, отражаясь эхом от ледяных стен, словно сама гора пыталась ответить ей. В воздухе пахло озоном, магией и страхом. Каждый дракон, оказавшийся поблизости, прижимал крылья к телу и старался не смотреть предводительнице в глаза.       Ария — величественная, как сама буря, с чешуёй цвета чёрного обсидиана и глазами, полными синего пламени, — ходила взад-вперёд по главной пещере. Её когти царапали камень, оставляя глубокие борозды. На гребне мерцали отблески молний, а воздух дрожал от напряжения. — Никто! — рявкнула она, бьющим по нервам голосом. — Никто не смеет скрывать от меня, где он!       Драконы, собравшиеся в полукруге, молчали. Никто не осмеливался сказать хоть слово. Взгляд Арии скользил по ним, холодный и прожигающий, как лезвие. — Мой сын, — прорычала она, — мой наследник, исчез. И вы, все, — она резко повернулась, хлестнув хвостом по камню, — все стоите здесь, словно стадо без крыльев!       На миг в пещере стало совсем тихо. Только далёкие раскаты грома глухо отзывались за стенами. — Может, он просто улетел? — осмелился предположить кто-то из молодых. — Он же любил бродить у границ...       Вспышка молнии ослепила всех, когда Ария распахнула крылья. — Замолчи! — прогремел её голос. — Он не мог покинуть Альтис без позволения! Никто не мог! Если его нет — значит, его украли! Или кто-то из вас помог им!       Она остановилась, глядя на каждого. Её зрачки сузились, дыхание участилось, от ноздрей поднимался лёгкий пар. — Думаете, я не замечаю? Думаете, я не вижу, кто шепчется за моей спиной? — прорычала она, прижимая когти к полу. — Если кто-то осмелился предать мою кровь — я выжгу всё, что у вас есть!       Именно тогда Ария впервые обернулась к двум драконам, стоявшим чуть в стороне. Эграсель — величественный водяной дракон с чешуёй цвета лунной волны и золотыми пятнами, гибкий, словно поток, и Вальдхар — массивный, с бронзово-алым пламенем в глазах, воплощённое пламя и ярость. Они были друзьями Ло, единственными, кто не верил, что юный пустотник погиб. — Вы! — рыкнула Ария, поворачиваясь к ним. — Вы всегда покрывали этого безумца! Вы позволяли ему летать к самому краю гор, к запретным скалам! — Ария, — начал было Эграсель спокойно, — Лололошка просто любопытен. Он не сделал ничего... — Довольно! — перебила она, взметнув крылья. — Довольно вашей мягкости! Он мой сын, и если бы вы вовремя сказали, куда он летает, он бы не пропал! — Ты не знаешь, что случилось, — тихо, но твёрдо произнёс Вальдхар, пламя едва заметно полыхнуло в его горле. — И обвиняя всех подряд, ты лишь делаешь хуже.       Ария метнула на него взгляд, в котором полыхнула безумная ярость. — Хуже? — прошипела она. — Хуже будет вам! С этого дня — вон из Альтиса!       Вальдхар распахнул глаза. — Что? Это безумие! Здесь — наш дом! — Здесь — мой дом! — прорычала Ария, приближаясь. — И я не потерплю тех, кто смеет перечить!       Гул разнёсся по пещере, когда она ударила хвостом по камню. С потолка посыпались обломки, воздух дрожал от силы её голоса. — Покиньте Альтис. Сейчас же. Или я заставлю вас это сделать.       Эграсель и Вальдхар переглянулись. На лицах — злость, обида и страх. Но спорить с Арией было бесполезно: в её глазах горела та безумная решимость, с которой драконы древности уничтожали целые армии. — Мы уйдём, — холодно сказал Эграсель. — Но если найдём твоего сына — не жди, что он захочет вернуться к такой матери.       Ответом ему стал рёв, от которого задрожали каменные своды. Они улетели через рассвет — один, оставляя за собой след водяного пара, другой — искры и дым. А Ария осталась в пещере, одна. Грудь её тяжело поднималась, дыхание срывалось на хрип. Но где-то, глубоко под гневом, жила тихая, непрошеная мысль:

Что, если он действительно ушёл... сам?

Ария зарычала, пытаясь заглушить её. И всё же, впервые за многие годы, в её сердце поселилось нечто, похожее на страх.