Chapter 10: "Ложь оправдывает цель"

Гулкий шум в школьных коридорах, громкие звонки и приглушенные, усталые голоса учителей. Близился конец второй четверти и первого полугодия. Сказать, что каждый был на нервах – ничего не сказать. Со временем учительская заполнилась новыми книгами, материалами и, куда без этого, сплетнями. Скользкие, словно змеи, они пробирались и ползли по коллективу, обволакивая мышление каждого педагога своей недостоверной информацией. Каждый день отсчитывался в простеньком календаре от какой-то строительной компании, что висел на стене. Красным квадратиком и прозрачной лентой перемещал дату первый учитель, что зашел внутрь комнаты отдыха. Таковой на этот раз стала Александра. Примерно семь часов утра, даже охранник не успел проснуться от крепкого сна с кроссвордами на столе, как в двери главного входа вошла преподавательница Английского языка. Ее плотное, зимнее серое пальто струилось по талии, края слегка задирались в быстрых порывах ходьбы по каменной плитке коридоров. Волосы были растрепанные, на шоколадных прядях лежали тонкие окантовки из снежинок. Очки запотели, поначалу мешая, но девушка за годы носки привыкла, просто скатывая их чуть на нос, тем самым продолжая мутный путь по сумрачным коридорам общеобразовательной организации. Дверь учительской приоткрылась со скрипом, будучи деревянной и довольно старой. Ключ-то в ней не всегда проворачивался, что уж говорить про надежность. Щелкнув выключателем, комната осветилась, а глаза непроизвольно моргнули от резкой вспышки. - «Очередной божий день.» Крутилось в мыслях всю дорогу до рабочего места у Александры. Девушка не имела понятия, почему так рано прибыла в школу, хотя это было обычное, понедельничное утро. Предпоследняя неделя учебы. - «Хотя, в моем случае… безбожный. Как и все дни на этом блядском календаре.» Она не стеснялась в выражениях, наконец подойдя и передвинув квадратик с полоской вниз, с субботы на понедельник. Сняв пальто, девушка его встряхнула, складывая на край дивана, чтобы потом отнести его в свой кабинет. Легкий свитер темно-синего цвета, серые джинсы, черные ботинки остались на ней. - «Даже при наличии собственного кабинета… я продолжаю здесь находится. Почему?» Разве не легче было сразу пойти в свой пятьдесят шестой кабинет на второй этаж? Но, почему-то, Александра заходила сюда хотя бы раз в день, оглядывая остатки старой мебели, что была популярна в ее раннем детстве. - «Может, чтобы наконец передвинуть этот квадратик? Ведь чаще всего это делаю не я. Или чтобы увидеть эти остатки Чехословакии? Или… послушать новых сплетен.» Склонив голову, та села в стул у стола, подтащив к себе сумку с тетрадями, которые не успела проверить вечером. - «О себе. В их глазах я уже давно не молодая училка, которая пугается детей. И не та, что может направлять. Наверняка половина школы не понимает, почему я, в двадцать восемь, - учитель английского и всё ещё не в декрете.» Движения ручкой на тетрадях были заученными. Зазубренными до краев костного мозга, что даже если разбудить ее и заставить писать «Пиши аккуратнее!», та высечет это даже палкой по песку или лазером в космосе. - «О… О Вэй. Я не понимаю, почему она стала объектом для их сплетен. Все девять лет она была простой, а сейчас? Шакалы в юбках.» Продолжала диктовать учитель сама себе в голове, робко повторяя слова губами, но не издавая и звука. Спина напряглась над столом, отсекая Александру от другого пространства учительской. - «Я слабею. Но… кому я нужна слабой? Система образования у нас такая, что вышвырнет меня при первом же «Я устала, мне нужен отпуск раньше срока». Семья… нет у меня ее. Ни той, в которой я родилась, ни той, которую должна была построить.» Близилась развязка собственного монолога в перегруженной голове. Лесные глаза сияли над тетрадями, над красными и синими чернилами, над английскими словами разными почерками. - «Или, может быть, я надеялась на семью с мелкой школьницей? Та, что в дочери мне годится, если бы я родила в двенадцать? Повезло же уродится, играть с куклами кенов и барби с рынка, а потом вырасти и не понимать, кто же должен быть рядом. Мужчина, на которого всегда можно положится, или…» Рука резко отдернулась от тетради ученика. Последние строчки собственного раскаяния она переписала своим почерком в тетрадь одной из учениц группы Вэй. Красные чернила текли поверх синих, которыми был написан неплохой рассказ на тему «My family and activities». От осознания содеянного все мысли разом вылетели из головы. Руки дрогнули, поначалу не улавливая методичные инструкции, что же делать в таких ситуациях, а потом повернули листы тетради, и найдя узел, скрепленный железными скрепками, выдернули несколько связок. Тошнота ударила в голову в районе лба, заставляя чувствовать вину за испорченные записи отличницы. Резко оставив отметку в учительском журнале под фамилией ученицы, Александра хрипнула, прижав пальцы к вискам. - «Дура. Пятерка… Щербаковой. Скажу, что кофе пролила.» А день продолжился, ведь такая мелочь – не повод бросаться в пропасть отчаяния. Учительская наполнилась знакомыми лицами, их спокойным и не очень голосом, за окном светало. Уроки как уроки, ничего лишнего. Даже мысли уже не погружались так глубоко, вылетая при первом же неправильно поставленном ударении в рядовом английском слове. В течении четвертого урока, когда группа семиклашек работала над самостоятельной, склонив головы, раздались приглушенные вибрации телефона на столе. Засветился «неизвестный». Пожав плечами, Александра извинилась перед учениками легким «Shame on me»*, и вышла из кабинета в прохладный коридор. - Сестрица, сколько лет, сколько зим? Ты всё также шуршишь на своем иностранном? Раздался томный, но с легкой перчинкой голос, как только дисплей был прислонен к уху. Алекс тут же оторвала динамик от уха, непроизвольно прикрыв его ладонью второй руки. Поверх очков глаза наполнились слепым ужасом. Но голос продолжал, вгрызаясь под кожу головы. - Хотя, чего это я, Меркулова. Представляешь, тут услышала, что ты на допросе была. И как?.. Понравился паренек? Положив телефон на длинный пластиковый подоконник, Алекс резкими движениями сняла очки левой рукой, а правой потерла переносицу, жмуря глаза. Тяжелое дыхание отдавалось громоздким эхом в пустом коридоре. - Что тебе от меня нужно? Поднеся динамик к губам выдохнула Алекс, упираясь взглядом в незначительную точку за окном. - Как-то не по-сестрински, Нэт. Или… как там тебя? Саша, кажется? Губы задрожали. Обычно спокойный вид учителя столкнулся с новой волной эмоций в этом давно стихшем океане. Вновь повторив резкие, почти защитные движения с потиранием переносицы, Алекс, или уже Нэт, выдохнула в трубку с заметным изменением в ярость, бросая все силы в защитные нотки. - Я не слышала тебя десять лет. Лучшие десять лет в моей жизни. С чего опять объявилась, белобрысая? Собеседница на секунду замолчала, словно пережевывая слова сестры. Минуты разделились на четверти, а четверти на десятки. Время текло так быстро и так медленно одновременно. - О, это не разговор в школьных стенах, дорогая сестра. Предлагаю… встретится. И поговорить. Теперь уже как взрослые и состоятельные люди. На секунду педагогу показалось, что собеседница протянула ей руку для рукопожатия, хоть и через серый дисплей с информацией о вызове. - «Я могу тебя послать?» Подумала про себя Алекс, перед тем как услышать громкий звонок и не вернуться в класс. Она не ответила вслух, скинув звонок, пошла в кабинет. Но на длинной перемене после пятого урока ее мессенджер пополнился новым контактом «Неизвестный (или нет)». В переписке собеседница вела себя точно также, как и в звонке, и всем своим видом пыталась в себя влюбить. Но с осознанием всех прожитых вместе лет, верилось в такую доброту с трудом. На следующий день, вместо обычной вечерней рутины с проверкой тетрадей и уборкой в квартире, Александра стояла у зеркала и размышляла, что ей надеть, чтобы окончательно не упасть в глазах более успешной старшей сестры. Хотя, какая разница? В ее глазах она упала уже давненько. - «Брючный костюм за две моих зарплаты? Нет. Слишком пафосно. Скажет, мол, в кредит взяла, наверняка до сих пор расплачиваюсь. Свитер и джинсы? Нет. Слишком просто. Засмеет.» Присев на край кровати, голова опустилась на ладони, потирая глаза и уставшие виски. Перебирая весь свой гардероб, она явно понимала, что ни одна вещь не произведет достаточного эффекта. Оставался один, очень постыдный, но единственный вариант. Спросить у третьего лица. И ею стала Вэй. Рыжая как раз была в сети, и на первое же сообщение - «Привет. Мне нужен твой совет. Как учителю.» - ответила почти мгновенно: - «Какой?». Веронике непривычным показалось то, что Алекс пишет не в пятницу, не в четверг, и не в субботу. Во вторник. Вечером. – «Какой из повседневных костюмов мне больше идет?» - дрожащими пальцами напечатала девушка, и несколько секунд думала, отправлять или нет. – «С серым пиджаком на размер больше и джинсами. Пиджак расстегнут, водолазка в джинсах.» - Холодно, словно через силу ответила Вероника, и вышла из сети. - «Прости, мелкая. И спасибо.» Подумала про себя вновь Александра, и решив не терять советов на ветру, оделась по описанию. Взглянув на себя в зеркало в полном костюме, та замерла, теряя последние остатки уверенности. - «Ты даже «Что надеть?» спрашиваешь у… ученицы? Seriously? *» Но делать нечего. Не голой же появляться на словесной перепалке с давним прыщом на причинном месте. Кафе. Простое, не имеющее броского названия, но обладающее приятным интерьером. В рамках небогатого города держалось даже очень неплохим для обычных посиделок за чашечкой кофе. Пейзаж, правда, открывался на городской цирк, людную улицу и новогоднюю суету. Даже в такой вылазке не спрячешься от социума. - Так и будешь молчать, Меркулова? Анастасия медленно процедила ее новую фамилию сквозь зубы и глоток Американо из белоснежной чашки. Ее фирменный, фисташковый пиджак также был расстегнут, как и на Александре, а фисташковые, бледные брюки идеально сидели поясом по фигуре. Острый, опасный разрез кофейных глаз, выточенный профиль и на удивление мягкие скулы украшали столь неприятную собеседницу. - Кажется, на работе следователем учат задавать вопросы точнее. Или я не права? Попыталась защититься Алекс, поставив стакан со своим капучино на стол с бежевой скатертью. - Ах, ты права. А давно у нас в системе образования воспитывают таких борзых училок? Лесной взгляд даже поверх очков съежился. Поза стала куда более закрытой, и блондинка с удовольствием замечала это. - Не парься, сестра. Я… просто пришла пообщаться. И прояснить пробелы прошлого. Совершив еще один аккуратный глоток напитка, следователь с торжеством сняла собственные очки в серебристой оправе с округлыми линзами, положив их на стол. Легкое, казалось, не имеющее смысла движение, но не несущее за собой более честный разговор. - «Давай, Меркулова. Расставим все точки над «И».» Коротко бросила в своих мыслях Анастасия, не переставая замечать каждое микродвижение. Не специально. Профессиональная привычка. - И что же ты хочешь проявить? Отпив капучино из картонного стакана, понизив голос, спросила Алекс. - Проявляют фото или пленки. А я… я хочу просто поболтать. О детстве. И о том, почему ты… убежала. Поставив голову на скрещенные пальцы, почти прошептала следователь. Ее шепот был невыносим настолько, насколько были невыносимы звуки пенопласта на чистом стекле. - Так спрашивай. Я… вряд ли смогу скрыться. Уже. Александра отвела взгляд, вглядываясь в темные куртки и лица прохожих в окне - Хорошо. Поведаешь те самые последние мысли перед тем, как послать отца и мать, выдернув сим-карту из телефона в аэропорте? Александра замерла, медленно поворачивая голову, ощущая, как привычные очки начали давить на переносицу, словно раскаленные угли. - И почему ты теперь Александра Меркулова без отчества? Сколько стоила ускоренная смена документов, раз ты исчезла из базы на следующий день твоего побега? Удар. Не ниже пояса. Ниже ребер. Дыхание перехватило, глаза неразумно сжались, сердце застучало в висках. - Что? Слишком много вопросов, Нэт? *1 – «Shame on me» - Извиняюсь. Досл.: Стыд мне *2 – «Seriously?» - Серьезно?