Глава 2

Гарри так и не вернулся к учебнику истории. Вместо него он попытался отвлечься от выкручивавшей руку ломоты за легким чтивом — книжкой Локхарта. Оказалось, что, если относиться к ним, как к обычной литературе, то о приключениях белобрысого пижона может быть интересно читать. Гарри даже не заметил, как настала ночь, и часовая стрелка с тихим щелчком перескочила на новое деление, ознаменовав начало нового дня. В тот же миг за окном негромко ухнула сова, заскребла по карнизу острыми когтями, требуя внимания. Гарри поспешно распахнул створки и обнаружил снаружи не одну, а целых двух сов. Одна была его Буклей, вторая же совершенно точно была Стрелкой Уизли. Она выглядела такой уставшей, будто пролетела несколько тысяч километров, ни разу не отдохнув. Сова плашмя шмякнулась на стол и осталась лежать так, нелепо подергивая лапами. Букля же оставила на столе два объёмистых свёртка, не дождаясь, пока Гарри сходит за печеньем, перешагнула Стрелку и ушла в свою клетку. Там она нахохлилась и неодобрительно уставилась на обессиленную сову. Впрочем, когда Гарри вернулся с угощением, она снисходительно его приняла. Гарри всегда забавляло, что волшебники называют печеньем брикеты из фарша, перемолотого прямо с мелкими косточками и магией избавленного от влаги. Получались очень лёгкие, но сытные пластинки, которые при большой нужде можно было даже приготовить и съесть самому. Оставив сов в покое, Гарри взял свёртки и занёс их в комнату. Он поудобнее устроился на кровати, достал короткий перочинный нож и разрезал бечеву на более аккуратной из посылок. Её явно отправила Гермиона. Только она стала бы так тщательно выравнивать узлы и подрезать вечно торчащие уголки. Под слоем грубой коричневатой бумаги оказались скрыты красивая открытка и футляр из чёрной блестящей кожи. «Набор по уходу за метлой» гласила серебряная надпись на нём. Внутри была большая банка средства для полировки рукояти, серебряные ножницы, чтобы выравнивать прутья, насадка на черенок с маленьким латунным корпусом и подробная инструкция, как и когда всё это применять. Глубоко вздохнув, Гарри отложил футляр в сторону. Напоминание о сломанных крыльях вызвало лишь горечь. Теперь его метле остается лишь пылиться в чулане. Но Гермиона просто не могла об этом знать… Может быть, стоит… Потом. Это подождёт. Следующим в очереди на распаковку был большой, грубо обмотанный бечевой пакет. Гарри пришлось попотеть, прежде чем он срезал все слои упаковки. Хагрид, а подарок был от него, явно старался всячески защитить ценный груз, запаковав его на совесть. Гарри ожидал найти внутри что угодно, но подарком оказалась всего лишь потрёпанная книга. Гарри скептически хмыкнул, попытаться раскрыть страницы, и чудом сдержал испуганный крик, когда фолиант ловким движением вывернулся, цапнул его за пальцы и, хлопая обложкой, умчался под кровать. Из пыльной темноты донеслось низкое утробное рычание. — Вот чёрт, — выругался Гарри уже забравшись с ногами на постель. — И как тебя теперь доставать? Он спустил руку к полу и попробовал подразнить злобную книгу, но та лишь раздражённо фыркнула и не собиралась поддаваться на провокацию. Внимательно вслушиваясь в издаваемые книгой звуки, Гарри спустил босые ноги с кровати. Прикоснулся ступнями к полу, подождал несколько секунд, а затем и вовсе слез с кровати. Книга затихла, и больше не проявляла желания атаковать хозяина. Но стоило Гарри наклонился, чтобы заглянуть под кровать, как на него тут же бросился оскалившийся бумажными клыками монстр. Силой удара Поттера опрокинуло на спину, и он лишь чудом успел запихнуть в раззявленную пасть предплечье здоровой руки. Смятые страницы, будто язык, пытались вытолкнуть помеху и вгрызться оказавшимися на удивление твёрдым зубами в мягкую плоть, но Гарри не дал чудищу такого шанса. Он быстро перевернулся на живот, всем весом прижав книгу к полу. Затем слегка приподнял верхнюю челюсть и вырвал перемазанную чернилами руку из жалобно скрипнувших бумажных зубов. — Спасибо, Хагрид, — пробормотал Гарри, дотянувшись до оставшейся после распаковки бечевы и перематывая ею вырывающуюся гадину. — Спасибо, что не прислал виверну. Уф. Он оттолкнул снова ставший безопасным фолиант в сторону тайника и обессиленно рухнул на спину. Правая рука разрывалась от боли настолько резкой, что ломило даже зубы. Далеко не сразу со старческим кряхтением он поднялся на четвереньки и заполз на кровать. Даже перспектива запятнать простыню оставшимися на руке чернилами мало его пугала. Оставалась ещё одна посылка, трогать которую Гарри после случившегося совершенно не желал. Когда боль немного утихла, он на всякий случай протёр ладони валявшимся рядом носком, отметив, что чернила уже высохли и их придётся долго и старательно отмывать. А значит, тётка снова будет ругаться на трату горячей воды и огромные счета. Первым, что бросилось в глаза после вскрытия последнего пакета была вырезка из «Ежедневного пророка». С газетного разворота на него смотрело всё семейство Уизли в полном составе, а заголовок гласил: «Сотрудник Министерства Магии выиграл главный приз». В интервью Артур Уизли — отец Рона — рассказывал, что планирует на выигранные деньги отправиться всей семьёй в Египет. Там они проживут месяц и вернутся лишь к началу учебного года. С фото улыбался высокий с залысинами мистер Уизли, маленькая и вечно чем-то озабоченная миссис Уизли стояла рядом с ним, а вокруг расположились шестеро их сыновей и дочка. На черно-белом фото этого не было видно, но все они были совершенно рыжими, будто их поцеловало какое-то огненное божество. Помимо газеты в посылке был ещё небольшой стеклянный волчок и написанное рукой Рона письмо. «Привет, Гарри, с Днём Рождения тебя! Уже увидел газету? Мы в Египте у Билла. Тут классно, Фред с Джорджем попытались украсть мумию, но ма их поймала. Не знаю, на что они надеялись. Слышал про побег того маньяка? Отца пытались вернуть в Англию, чтобы его отдел присоединился к поискам, но он смог как-то отбиться. Ма говорит, что у него не было нормального отпуска с рождения Джинни. А подарок — это карманный вредноскоп. Положи его на стол, и, если тебе что-то будет угрожать, он начнёт вертеться сам. Отец говорит, что после поездки ещё останутся деньги на ремонт. И даже обещал, что купит мне новую палочку. Старая то сам помнишь… Остальное расскажу, когда встретимся. Удачи там. Рон. PS. Перси стал лучшим учеником курса. Теперь гордый, как павлин.» Палочка Рона и правда весь прошлый год была источником бед. Взять одно только слизневое проклятие. А последний эпизод, когда Локхарт стёр сам себе память и вовсе стал вишенкой на этом драматическом торте. Странно, что родители не заменили его палочку раньше. В конце концов, она стоит не каких-то баснословных денег. Сложив письма аккуратно стопкой, Гарри уложил их в тайник. Туда же ногой столкнул книгу Хагрида — руками её трогать не хотелось. На столе остались только волшебный волчок и бланк. Уныло посмотрев на изгвазданную в чернилах руку, Гарри прошипел сквозь зубы что-то про сумасшедших любителей монстров и побрел в ванную. Может быть, чернила отмоются одной лишь холодной водой, и тётка не будет устраивать трагедию. Впрочем, надеяться на это было глупо. Скандалы из-за счетов уже давно стали нормой, и лишь Дадли они совершенно не касались.

***

Гарри почти не удалось выспаться этой ночью. Одно лишь ощущение холода, исходящего от текущей из крана воды, отбило всякое желание прикасаться к ней. Так что он всё же отмыл чернила теплой. Но от ухудшения ситуации это не помогло. Боль стальным ежом ворочалась в плече, пробираясь к запястью. Оставшийся после укуса уродливый шрам воспалённым розовым пятном выделялся на побелевшей коже, и от его вида желудок Гарри начинал судорожно сжиматься. — Да что же это такое… — Поттер, стараясь не дёрнуть воспалённой рукой, почти бегом добрался до своей комнаты. Достал из чемодана первый попавшийся свитер, натянул его, и забрался под одеяло. Его начинал колотить озноб, и было непонятно, рана тому причина, или паника. Расползавшийся от плеча холод добрался до груди. Ледяная рука стиснула сердце, впилась в него острыми тонкими когтями. Гарри натянул одеяло до подбородка и старался думать лишь о том, чтобы ровно дышать, но даже слишком глубокий вдох был подобен пытке. В голове билась мысль о том, что сегодня он задержал прием зелья, и воображение живо рисовало картинку расползающейся по костям и мышцам гнили. Десять, двадцать, пятьдесят, сто ударов сердца. Гарри несколько раз сбивался со счета и начинал сначала. Ему не удалось бы сказать, просидел он так минуту или час, но в конце концов прерывистое дыхание начало выравниваться, а колотивший тело озноб остался неприятной вибрацией в районе диафрагмы. Пронзавшая от шеи до запястья боль притупилась. Она уже не была такой резкой и при любом движении не норовила отбросить сознание в тёмную пучину. Но и окончательно отступать она не собиралась, поселившись ледяным ежом под ключицей. Одинокий, замерзший, терзаемый болью и отчаянием, Гарри балансировал на грани дрёмы, не в силах ни по-настоящему заснуть, ни развеять эти цепкие тенета. Ему грезилось, что он сам варит нужный для исцеления состав, но каждый раз ингредиенты путались, время на таймере менялось, а горелка сама собой гасла. Ему виделись лица родителей, исчезающие в изумрудной вспышке прежде, чем он успеет хоть что-то сделать. Потом к ним добавились Рон, Гермиона, Хагрид… Все, кто был ему дорог, умирали. А он мог лишь смотреть на их смерть, не в силах сварить даже самое простое зелье. Звон будильника стал для Гарри одновременно и спасением, и проклятием. Нужно было встать и идти на кухню, жарить ненавистный бекон для всей семейки, иначе снова придётся слушать от тётки монолог о собственной никчёмности. Подъём дался тяжело. Помимо руки болела голова, а глаза тяжело было держать открытыми. Веки опускались сами собой и лишь усилием воли удавалось держать их приоткрытыми. Шаркающей походкой, Гарри спустился в ванную и долго не мог оторваться от раковины. Умывал лицо, растирал уши и шею, но это почти не дало результата. Когда он решил, что лучшего результата уже не добиться и пошел на кухню, тётка уже чем-то там шумела. Вернон лишь выплывал из супружеской спальни, вяло шевеля усами и почёсывая живот, а Дадли и вовсе ещё не проснулся. Гарри подозревал, что младший толстяк встанет не раньше полудня, и тут же умчится гулять с приятелями, либо засядет с пачкой чипсов и газировкой у телевизора. Иногда Гарри чувствовал уколы зависти к беззаботной глупости кузена. Тому не нужно было думать об упущенных возможностях, темных магах и проклинать мир за отсутствие нормальных обезболивающих. Дадли просто пойдёт по стопам отца, став очередным туповатым, но решительным бизнесменом, вся суть которого заключена в стремлении купить что-то подешевле и продать подороже. — Ты не заболел? — первым делом спросила тётка, увидев Гарри. — Если заразишь Дидди… — Я просто уснуть не мог, тётя Петунья, — натянуто улыбнулся Поттер. — Вчера потянул плечо, болело всю ночь. — Тогда иди достань продукты и приготовь завтрак, — тётка уже потеряла к нему интерес и, нарезая какие-то овощи, вполглаза следила за разворачивающейся на экране небольшого телевизора драмой. Гарри уже привычно достал из холодильника лоток яиц, пачку уже нарезанного бекона, масло… От попыток работать больной рукой он отказался после первой попытки разрезать упаковку бекона. Сжатые кольцами ножниц пальцы моментально пронзила резкая боль, доставшая до самой шеи. Пришлось изловчиться, чтобы вскрыть её левой. Вскоре жирные ленты бекона зашипели на сковородке, а их сладковатый аромат заполнил кухню. Гарри сонно уставился на пузырящееся в сковородке масло, ему сложно было удерживать сознание в реальности. Сериал вдруг прервался тревожным голосом экстренного выпуска новостей. — Только что нам сообщили, что сбежавший вчера преступник Сириус Блэк, осужденный за террористический акт в ноябре 1981 года, был замечен районе Хэмптон-Шира. Согласно имеющимся данным, он вооружен и очень опасен. При встрече ни в коем случае не вступайте с ним в контакт и сразу сообщите по указанным номерам. — Опять этого показывают, — зло прошипела Петунья, потянувшись за пультом, но вставка уже закончилась, и на экране снова засуетились латиноамериканские актеры. — А кто это? — как можно более невинно поинтересовался Гарри. — Вы так злитесь, будто он из… Ну вы поняли. — Этот — дружок твоего папаши ненормального, — прошипела тётка. — Надеюсь, его поймают и сгноят в самой глубокой и вонючей яме. Урод. Наверное, она зло сплюнула бы, не находись на вымытой до стерильности кухне. Она принялась яростно кромсать сельдерей, наверное, представляя, как расчленяет Блэка. Тут из коридора раздался звонок телефона. Трубку сразу же схватил проходивший мимо дядя Вернон. — Вернон Дурсль у аппарата, — грубым голосом сообщил он. Повисло молчание, прерываемое хриплым дыханием и невнятным бормотанием голоса в трубке. — А, это ты, Мардж, — голос не стал мягче, но что-то в нём потеплело. Гарри же от этого имени захотелось завыть. Тетушка Мардж — сестра Вернона — не любила никого, кроме своих бульдогов. Но именно Гарри она ненавидела. Любое их общение сводилось к тому, какой он глупый, неблагодарный мальчишка, которого нужно пороть. Её обожаемые собаки не давали ему нормально передвигаться по дому, и Мардж никак не пыталась это изменить. Однажды Гарри пришлось просидеть несколько часов на дереве, куда его загнал любимый кобель Мардж — Злыдень. — Кто звонил, — подчёркнуто нейтральным тоном спросила Петунья, когда Вернон зашёл на кухню. — Мардж приезжает сегодня вечером, — дядя с кряхтением взгромоздился на стул, разгладил усы и добавил. — На неделю. — Собачек тоже привезёт? — ровный тон тётки не предвещал ничего хорошего. — Злыдня, — Вернон будто не ощущал заволакивающего всю кухню раздражения жены. — сказала, что, он уже стар, и она не хочет оставлять его одного ни на минуту. Что ты там возишься? Завтрак сам себя не приготовит! Последняя фраза была обращена к снимавшему со сковороды бекон Поттеру. Он лишь кивнул, но быстрее от этого не стал. Делать всё левой рукой было ужасно неудобно. Бекон норовил свалиться с вилки, яйца вытечь на ладонь, а спички просто ломались. Одно радовало — Дадли так и не спустился завтракать, и Гарри спокойно смог съесть своп порцию, не защищая её от назойливого кузена. Когда дядя Вернон, сыто рыгнув, выкарабкался из-за стола и ушёл переодеваться в спальню, Петунья собрала тарелки и почти бросила их в раковину. Посуда жалобно звякнула, а тётка на пару секунд задумалась. Затем вскинула руку и ткнула пальцем в Поттера. — Ты. Когда приедет Мардж, ты будешь охранять мои розы от её псины. Меня не волнует, как ты это сделаешь, но, чтобы духу её не было у цветов. И да, на газоне копать тоже нельзя. Вопросы есть? — Вопросов нет, — Гарри вспомнил яростный лай Злыдня и слюнявый оскал жёлтых зубов. Под ложечкой неприятно засосало. — Тогда иди и приведи себя в порядок, а потом пропылесосишь в гостиной. Дадличка вчера смотрел кино и немного намусорил.