Глава 7

Утро первого сентября началось с дождя. Он барабанил крупными тяжелыми каплями в окно, отбивая всякое желание высовываться наружу. Низкие свинцовые тучи, казалось, можно было потрогать рукой. Но делать этого совершенно не хотелось. Гарри стоял перед окном и сонно пытался разлепить закрывающиеся глаза. От одного взгляда на бегущие по булыжной мостовой потоки воды начинало ломить руку, а неприятная прохлада в комнате не добавляла настроения. Вчера они с Роном и Гермионой почти до полуночи просидели в комнате, обсуждая будущий год, судьбу Локхарта и мороженое. Досталось и хорьку-Малфою. Он был взвешен, измерен и признан мелким уродцем. И, пускай к концу дня настроение ребят поднялось, путы общей тревоги так до конца и не развеялись. Шумные голоса Уизли перекрывали все остальные звуки трактира. О чем-то спорили близнецы, Перси ругался с Роном, а их мать пыталась перекричать весь этот хаос. — Утра, — помахал им рукой Гарри, спускаясь по лестнице. — Гарри, ну хоть ты ему скажи, что я не трогал фотки этой Кристалл! — закричал Рон, едва увидев друга. — Мы же вчера допоздна у тебя сидели. — А это что по-твоему? — размахивал Перси фотографией с симпатичной шатенкой, пытавшейся устоять на ногах. На уголке фото была пара капель, похожих на чай, ставших, видимо, причиной драмы. — Ты её уронишь, — сказал Гарри, понаблюдав за страданиями девушки с фото. — Что? — боевой настрой Перси тут же сбился. — Забей, — Гарри занял свободное место около Рона и уныло уставился на тарелку овсянки. Почему англичане вообще едят овсянку? Что это за стереотипы? Это была первая порция склизкой субстанции, которую Гарри видел за лето. Не то, чтобы он сильно её не любил, но кофе с выпечкой приходились ему по душе намного больше. Особенно, если учесть, что он был лишен такого удовольствия всю свою жизнь. В голове даже промелькнула мысль, что неплохо бы заиметь домового эльфа, который будет готовить ему такой завтрак каждое утро. Тем временем спустилась и Гермиона. Она выглядела намного более свежей, чем остальные. Как будто крепко спала всю ночь. — Сжечь ведьму! — сонно ткнул в её сторону пальцем Рон, и тут же получил подзатыльник от миссис Уизли. — Ма, ну я же пошутил. — Плохая шутка, — отрезала она, и Рон вынужден был замолкнуть. Тем временем Гарри взял газету и мельком просмотрел заголовки. Сириус Блэк, которого замечали сразу во всех концах страны, падение качества косметических зелий, из-за чего пятнадцать ведьм и двое колдунов были госпитализированы с изменившимся цветом кожи. А на последней странице была маленькая статья о том, что продолжается расследование обстоятельств гибели темного волшебника Гриндевальда, который был найден мертвым в своей камере 7 июля. Гарри смутно помнил это имя, но не мог понять, откуда. — Гарри, когда мы посадим детей на поезд, можешь поехать с нами в Нору, — предложила миссис Уизли, когда все уселись за стол. — Это было бы очень мило, но у меня есть… Дела в Косом переулке, — Гарри было неприятно отказывать. Но он понимал, что Дамблдор не просто так оставил его одного. — В любом случае, ты знаешь, что двери нашего дома всегда открыты для тебя, — Артур заговорил прежде, чем миссис Уизли успела возразить. — Но жить в этом… месте ребенку… Мне кажется совершенно неправильным, — начала возмущаться она. — Молли, вспомни разговор с Дамблдором, — намекнул на что-то Артур, и для миссис Уизли это, кажется, было весомым аргументом. — Да, да, — сварливо ответила она. — Конечно, Дамблдор лучше всех знает, что нужно раненому ребенку. Но, несмотря на недовольство, спор продолжать не стала. Овсянка не была слишком уж плохой. Её можно было бы даже назвать довольно вкусной, Том умел её готовить. Просто Гарри хотелось чего-то другого, поэтому он вяло ковырялся ложкой в чашке и посматривал вокруг. В Трактире сегодня было пустовато. Гарри привык к шуму и гвалту, атмосфера легкого безумия. Он ни с кем здесь не разговаривал, но постоянно слушал невероятные истории посетителей. Кто-то работал с драконами, кто-то — вскрывал проклятые гробницы. Другие просто травили байки с работы. Это место придавало Гарри сил не бросить мудреную арифмантику и тошнотворное зельеварение. Как ни крути, но зелья у него получались так себе. Некоторые образцы, так и вовсе были опасны. Как, например, средство от грибка ног, от запаха которого мышцы рук и ног поменялись местами, да ещё и инвертировались. Благо, эффект длился от силы минут десять. Но этого было более, чем достаточно. Так что теперь склянка этого биомагического оружия всегда болталась в его кармане, а ещё несколько было припасено в одном из ящиков стола. В большинстве же случаев его максимумом было что-то на уровне «Выше ожидаемого». За месяц он сумел изготовить только четверть зелий третьего курса, и это удручало. Невольно вспоминались едкие замечания чертова Снейпа о бездарности. Да и правая рука слишком быстро начинала болеть, так что приходилось брать оказавшийся удивительно удобным канцелярский нож в левую. Оранжевый пластиковый резак и шариковая ручка. Вот теперь его единственные инструменты. От перьев он отказался, как только понял, что писать ими на пергаменте это традиция, а не необходимость. Теперь его стол украшали тетради с Человеком Пауком и Терминатором, о которых он втайне всегда мечтал. Забавно, что для этого всего лишь нужно было лишиться возможности колдовать и летать… — Ребят, — грустная мысль напомнила ему об одном решении, которое он ещё не реализовал. — А кто будет играть в этом году вместо меня? Он посмотрел на Рона и покрасневшую Джинни. — Я нет, — пискнула она. — Я не подхожу на роль ловца, — грустно ответил Рон. — Джинкс просто стесняется, — заявил Джордж. — Не называй меня так! — тут же вспыхнула Джинни, но её проигнорировали. — Она будет пробоваться в этом году, — сказал Фред. — Или… — Джордж расплылся в немного безумной улыбке. — Мальчики! — Прервала их миссис Уизли, — Не дразните сестру! Сидите и ешьте! Молча! — Если Джинни будет пробоваться, то у меня есть одна вещь, которая ей поможет, и которая мне не нужна, — Гарри отодвинул опостылевшую овсянку. — Я сейчас. Не дав никому возразить, он встал из-за стола и поспешил наверх. Через пару минут вернулся, держа в руках продолговатый сверток. Метлу. То, что связывало его с небом. И с отцом. Он поставил сверток у стула Джинни и, усевшись на своем место сказал: — Было бы кощунством оставить её пылиться в чулане, раз я пока не могу летать. — Это слишком, Гарри, — возразила Молли. — Не думаю, что это… — Миссис Уизли, — торопливо перебил её Гарри. — Я никогда не смогу отплатить вам за всё, что вы делаете для меня. Позвольте, хотя бы поделиться метлой. Нельзя, чтобы она стояла без дела. Метла должна летать. А я буду рад, если Джинни поймает свой первый снитч на ней. — Гарри, я просто не могу её принять, — попыталась возразить и сама Джинни. — Если не попадешь в команду — вернешь, — Гарри уселся на свое место. — Или отдашь тому, кто пройдет. Я хочу, чтобы Вуд выиграл турнир. Мистер Уизли, не возражайте. Это важно для меня. Они с Артуром померились взглядами, и тот, что-то решив, кивнул. — Хорошо, Гарри, мне это не нравится, но… Хорошо. Остаток завтрака прошел в некотором напряжении, и, когда приехали вызванные мистером Уизли такси, Гарри вздохнул с облегчением. — Пиши, Гарри, — напутствовала его Гермиона. — Мы беспокоимся о тебе. Рон просто крепко обнял. Несмотря на эмоциональность, у него не всегда находились нужные слова. Таксисты с недоумением рассматривали странных пассажиров и их груз — чемоданы, клетки с крысой и котом, пару обитых железом сундуков. Когда все погрузились и обе машины, расплескав лужи, скрылись за поворотом, у Гарри возникла мысль, что именно в этот момент его путь навсегда отделился от жизней его друзей. Он прислонился к дверному косяку трактира левым плечом и флегматично смотрел, как дождь бомбардирует асфальт тяжелыми каплями. Лужи превращались в ручьи и бежали вниз по улице. Ливневая канализация не справлялась с потоком, и меж тротуаров понемногу формировалась мелкая речка. — Пропусти, малой, — мимо протиснулся кряжистый мужчина в натянутой по самые уши шляпе. Он на пару секунд замер перед входом, кашлянул, фыркнул и, высоко полнимая ноги, пошлепал по уже сформировавшемуся потоку на другую сторону улицы. Поежившись, Гарри развернулся и зашел в полумрак пропахшего табаком и жареным беконом трактира. За последний месяц он так привык к этим запахам, что почти не замечал их. Прошел между столиками, поднялся по скрипучей лестнице, зашел в маленькую, обшарпанную, но уютную комнату. Если бы не «присмотр» от Фаджа, он смело назвал бы это место домом. Но это был не дом. Гарри хотелось бы верить, что он куда-то движется, что он идет по тому самому пути мага, про который говорил Дамблдор. Но он понимал, что застрял. Застрял в учебниках, застрял в уютном быту трактира. Он пытался пробиться сквозь арифмантику, но она огрызалась и сопротивлялась, и сейчас он прошел не больше четверти учебника. Для кого-то это уже много, но не для человека, пытающегося склеить разломанный механизм, который проще выкинуть, чем чинить. Мысли об этой комфортной скорлупе уже в который раз вызвали раздражение собственной нерешительностью, и он подумал, что есть, как минимум, одно дело, которое он обязан совершить. Поэтому, преодолев секундное колебание, Гарри отодвинул стул, достал лист бумаги и коряво, левой рукой, написал: «Здравствуйте, директор. Я хотел бы посетить дом моих родителей. Как это можно сделать?» Затем свернул письмо трубочкой, поднялся к клетке Букли, и только сейчас понял, что она пуста. — Вот черт, — ругнулся он, положил письмо на стол и подошел к окну, за которым продолжал лить дождь. Гарри собирался написать это письмо весь месяц, что провел здесь, и постоянно находилась причина отложить. То заболит рука, то выходной, то ещё что-нибудь. Наверное, он просто боялся беспокоить Дамблдора, или нарушить покой наладившегося быта. У него не было рационального объяснения такому поведению. И вот, когда он преодолел сопротивление собственных страхов и комплексов, некому доставить это самое письмо адресату. Гарри бесила мысль, что его друзья за этот год станут сильнее, выучат новые заклинания, узнают… То, что уже знает он сам. Гарри печально хмыкнул. Он прочел и даже частично законспектировал почти все учебники за год. Исключением стали арифмантика и древние руны, потребовавшие колоссальных усилий. Через пару-тройку месяцев, даже учитывая его невеликие способности и вечные проблемы, он попытается варить зелья уже четвертого курса. Но что толку от зелий, если его палочка больше не способна даже на Люмос… Что там Снейп говорил про закупоривание смерти и разливание славы по бутылкам? Гарри руку бы отдал за возможность колдовать палочкой! Тем более, она и так почти бесполезна… За этими мыслями он обратил внимание, что нервно перебирает купленные в непонятном магазине четки. Ему не удалось толком рассмотреть их из-за суеты. Крупные квадратные бусины черного цвета со стертыми уголками были шероховатыми на ощупь. Соединял их потертый и потемневший от времени шнурок, на котором Гарри так и не смог найти узел. На бусинах тоже не было следов работы мастера. Гарри подозревал, что узел спрятан внутри одной из них, но проверить это было невозможно. Амулет, а это наверняка был амулет, приятно лежал в руке, и, кажется, ослаблял на малую толику ноющую боль в плече. Гарри выпил зелье ещё до завтрака, но оно никогда не срабатывало до конца. Особенно в дождливую погоду. Из-за ливня у него не возникло даже мысли пойти с письмом на почту в Косом переулке и послать его оттуда. Десять минут под дождём, и остаток дня можно считать потерянным.

***

Гарри всё же смог отправить письмо. Вечером следующего дня. Вернувшаяся из дождя Букля выглядела слишком хмуро, чтобы заставлять её снова отправляться в непогоду. Вернулась она утром с короткой запиской: «Жди завтра Артура Уизли. Удачи.» Все эти дни Гарри сидел за учебниками и зельями. Он даже не выходил поесть мороженого — не было желания. Все его мысли были заняты предстоящей… экспедицией? Он не мог думать о посещении дома родителей, как о прогулке. И вот, утром назначенного дня, он, как обычно, спустился в зал трактира, чтобы позавтракать, и увидел сидящего за стойкой с кружкой пива мистера Уизли. — Гарри! — обрадовался тот. — Я только пришел. Завтракай, и мы аппарируем. — Аппарируем? — удивился Гарри новому слову. — Это как телепортация, только без телепорта, — не слишком пояснил мистер Уизли. — Просто хлоп, и ты в другом месте. Не очень приятно, немного опасно, но во многих случаях это намного удобнее, чем камин или телепорт. И уж точно быстрее метлы. Он отпил немного из кружки, а Гарри привлек внимание Тома и заказал традиционную яичницу с беконом и стаканом яблочного сока. Он ел это каждое утро, и не собирался изменять правилу. Расправа с завтраком заняла не больше десяти минут, а мистер Уизли за это время как раз выцедил своё пиво. — Выйдем наружу, — предложил он, промакнув губы салфеткой. — Аппарировать из помещения, где есть другие люди, не слишком прилично. — Почему? — тут же заинтересовался Гарри. — При аппарации место, где был волшебник почти мгновенно заполняется воздухом, и это вызывает хлопок, — пояснил мистер Уизли. — На открытом месте он просто громкий, а в помещении может даже травмировать кому-то слух. Поэтому, по возможности, всегда стоит аппарировать вне закрытых пространств. За этим разговором они вышли во дворик за трактиром, где располагался проход в Косой переулок. — Дай мне руку. Гарри послушно протянул левую руку, и Артур крепко сжал его ладонь. — Это может быть неприятно, но со временем привыкаешь, — сказал он. — Ничего не бойся, и, главное, не пытайся управлять аппарацией сам. Иначе нас может расщепить. На счет «три». Раз. Два. Тр… Гарри почувствовал, как его рука вытягивается в длиннющую макаронину, следом за ней невидимая сила рванула плечо, грудь, ноги. Особенно гадко было, когда спагеттифицировался только что съеденный завтрак. За тошнотворную долю секунды Гарри растянулся в пространстве между заросшим травой двориком и Годриковой лощиной, и в следующий миг он вывалился на пыльную грунтовку, пытаясь удержать яичницу с беконом внутри. — Камин был лучше, — прокомментировал он, как только тошнотворные спазмы перестали сжимать гортань. — Поэтому, многие избегают аппарации, — мистер Уизли помог ему подняться и парой взмахов палочки привел одежду в порядок. — К сожалению, дом Поттеров давно отключен от каминной сети, а портал… Ненамного лучше, но требует кучу бюрократии. — Это он? — Гарри указал на двухэтажный дом, перед которым они аппарировали. Облупленные стены, зияющие провалы окон, вырванная вместе с косяком дверь. Крыша справа обвалилась, и теперь сквозь огромную дыру можно было видеть балки перекрытий. Окружал дом заросший высокой травой газон, а по краю участок ограждала невысокая изгородь с ржавой калиткой. — Я не был здесь с той самой ночи, — мистеру Уизли было явно неловко от того, в каком виде. Перед Гарри предстал дом его семьи. Медленно, как во сне, Гарри подошел к кособокой калитке, положил руку на шершавый металл. В воздухе, прямо из зарослей крапивы и сорной травы тут же соткалась иллюзия мемориальной доски.

«Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер.

Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире,

пережившим Убивающее заклятие.

Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен

в неприкосновенности как памятник Поттерам

и в напоминание о злой силе,

разбившей их семью.»

Все свободное место на доске была исписано. Кто-то оставлял просто инициалы, кто-то оставлял целые послания. Более свежие наслаивались на те, что постарше. Но все магические граффити несли один смысл. «Гарри, мы с тобой» «Да здравствует Гарри Поттер!» Гарри поднял руку, провел по доске, по выпуклым буквам, по оставленным волшебниками граффити. «Мы будем рядом А.У.» Одна из самых старых, почти скрытая под другими, эта надпись бросилась ему в глаза. К горлу подступил ком. Он знал, кто это написал. Этот человек и правда был рядом. Гарри поднял лицо к небу, дождался, пока отступят слезы, решительно толкнул калитку. Он должен был войти. Войти своими ногами и увидеть своими глазами. Перекрыть воспоминания чудовища, что сотворило это. Сотворило его. Доска тут же растворилась в воздухе, и он снова оказался перед домом. В черных окнах не было ни крупицы света. Лишь мутные, пыльные стекла, да истлевшие занавески за ними. Они, как белесые глаза мертвеца пялились в саму душу. Зло дернув уголком рта, Гарри медленно направился к зияющему обломками досок дверному проему. Он был похож на голодный рот с остатками зубов, готовый сожрать что угодно. Но это была лишь иллюзия. Гарри видел лишь дёрнувшуюся занавеску, из-за которой его заметили. Волшебная палочка в его костлявых руках уже вырывала эту дверь. Справится и теперь. Пальцы правой руки ощущали холод лакированной рукояти, которой никогда не касались. Или всё же касались? Кто он? Почему он пережил это? Зачем? Гарри перешагнул порог. Внутри пахло плесенью и пылью. Окна пропускали мало света, и прихожая была погружена в сумрак. Совсем не так, как в прошлый раз. — Я задержу его, Лили, — раздалось со второго этажа. — Спасай Гарри! Резко вскинув голову, Гарри повернулся к лестнице так резко, что заныло плечо. Ему показалось, что краем глаза он увидел какую-то тень на вершине лестницы. Но там была только пыль. И иссохшие ступени, на которые упал его отец. Гарри почти видел его лицо. Собственное лицо с другими глазами. Мертвыми, как и весь этот дом. В каждой детали ощущалась чуждость этого места. Серая грязь души Волдеморта вырвалась здесь на волю и запятнала каждый дюйм. Осторожно Гарри поднялся на первую ступеньку, постоял, прислушиваясь к скрипу. Доски прогибались под его весом, но не спешили трещать и ломаться. Так же осторожно он сделал ещё шаг. — Когда сегодня пойдешь ты в лес, ты будешь повергнут в шок, — всплыла в памяти строчка дурацкого стишка из сна. — Когда сегодня пойдешь ты в лес, под маской скройся, дружок. Он поднимался так же медленно, как в прошлый раз. Доски под ним скрипели и стонали, но держались. Достигнув верха Гарри обернулся. Облупленные перила отгораживали совсем немного места, и вдвоем разойтись здесь было бы уже сложно. В обе стороны с площадки вели двери и Гарри, положил руку на позеленевшую от времени медную ручку правой. На секунду он замешкался, когда его собственные пальцы показались ему неестественно длинными. Не его пальцами. Но через секунду наваждение развеялось, и Гарри мягко толкнул дверь. В комнате всё было в точности, как во сне. Детская кроватка, разбросанные по ковру игрушки. Единственным, что отличало реальность была разорванная неведомой силой стена и обрушившаяся крыша. И пыль с грязью, что покрывали все в комнате. — Нет! — рыжеволосая, тонкая, как лань, девушка, загородила собой детскую кроватку с высокими стенками. Опустившись на одно колено, Гарри поднял с пыльного пола плюшевого зайца. Ткань почти разваливалась под пальцами, а набивка слежалась и стала плотной однородной массой. Как Гарри не пытался сдерживаться, но его щекам сами собой потекли слезы. Он был здесь той ночью. Он помнил каждую грязную мысль темного лорда, каждый промелькнувший образ. Он хотел бы вырвать память из головы, но это было выше его сил. — Сука, — впервые в жизни грязно выругался он, сжимая кулак. — Я убью тебя. Убью. Убью. Убью. Он шептал проклятия, а в памяти всё ещё было ощущение эйфории после убийства Лили. И от этого было ещё гаже. Что, если уничтожив чудовище он сам испытает то же самое? Если он сам станет чудовищем? Положив зайца на место, Гарри поднялся на ноги, сомнамбулой подошел к кроватке заглянул внутрь. Будто стальной лом вонзился меж костей предплечья. Ледяной щуп за мгновения пробился сквозь плоть, добрался до сердца и разорвал его на куски. Осталась лишь боль. Всепоглощающая. Всеобъемлющая боль. С животным воем он упал на колени, зацепившись руками за деревянную решетку. Сгнившая на открытом воздухе рейка оторвалась, и Гарри завалился на пол. Его плечо и часть груди будто бы запихали в мясорубку со сломанными ножами и медленно прокручивали, поливая при этом кислотой. Боль была такой сильной, что даже крик терялся на её фоне. В ней не было ни света, ни звука, ни памяти — только багряная бездна, пожирающая сознание. Её метастазы расползались по всему телу и всё, к чему они прикасались, превращалось в агонизирующий комок залитых расплавленным металлом. И оставался только крик. Но вскоре померк и он.

***

— Просто перенервничал, — улыбнулся Гарри мистеру Уизли, тревожно мерившему шагами коридор перед палатой. — Доктор сказал поесть шоколада и выпить сливочного пива. — Хорошо, — облегченно выдохнул Артур. — Хорошо… Гарри. Ты не представляешь, как меня напугал! — А уж я-то как удивился, когда открыл глаза в палате! — Гарри преувеличенно весело засмеялся. — Давайте вернемся в трактир. Это был не самый приятный день. — Не думаю, что аппарация это то, что тебе сейчас нужно, — заметил мистер Уизли. — На первом этаже есть камин, но придется спуститься по лестнице. Не возражаешь? От одной мысли об аппарации у Гарри засосало под ложечкой. При всех недостатках, выбор был очевиден. — Определенно я предпочитаю камин. — Начну издалека, — целитель сложил руки в замок и прокашлялся. — Дело в том, мистер Поттер, что, как вы уже знаете, ваше тонкое тело было существенно повреждено. Мы сделали всё, чтобы его стабилизировать и к моменту выписки вашей жизни ничего не угрожало. Отделанный панелями из темного дерева коридор был ярко освещен магическими светильниками. Они крепились к деревянным панелям между портретов великих целителей. Двери палат, в большинстве своем, были заперты, и из них не доносилось ни звука. Впрочем, Гарри было не слишком интересно, что внутри. Наверняка, такие же бедолаги, как он сам. Где-то на этом этаже должны были содержать стершего себе память Локхарта. Чванливому идиоту просто чертовски повезло. Он остался в заваленном коридоре с Роном, а не пошел за телом Джинни, как планировал. Впрочем, Гарри не был уверен, что нынешнее состояние незадачливого мошенника лучше, чем небытие. Ведь мы — это наша память. — В прошлое ваше посещение мы провели все возможные исследования, и они показывали, что… Скажем так… Распад вашего тонкого тела был успешно локализован и вошел в состояние устойчивой ремиссии. Достаточно было вовремя пить лекарства, и вы прожили бы долгую и, вполне возможно, счастливую жизнь. Каблуки ботинок мягко стукали по паркету. Гарри подозревал, что ему столько де лет, сколько самой больнице, но магия позволила сохранить его в первозданном виде. — Когда я был здесь в последний раз, сопровождал одного магла, — нарушил мистер Уизли повисшее молчание. — Какой-то идиот наложил заклинание на банку мёда в су… пу… магазине маглов… От него язык у бедняги превратился в кусок сот с пчелами. — Когда мистер Уизли доставил вас, сперва мы решили, что это всего лишь острый приступ, обусловленный недостаточной ответственностью в приеме лекарств… Хотелось выйти на воздух и побродить по городу в одиночестве. Не слушать дурацкую историю. Не думать, что делать и как с этим жить. Не быть… Нет. Он хотел быть. Ему просто нужно немного отдыха. — И вот, я буквально на себе тащу его через весь Лондон, потому что в таком состоянии ни аппарировать, ни в камин нельзя! Гарри на заметил, как они прошли весь этаж, и Артур открыл перед ним дверь на лестницу. — Спасибо, — неловко улыбнулся он, всё ещё пребывая в своих мыслях. -Дело в том, мистер Поттер, — целитель замялся. — Мы обнаружили… По неизвестной причине ваше тело пытается отторгнуть душу. Мы видели такое в случаях одержимости, и можно было бы даже решить, что кто-то довольно неряшливо занял тело Гарри Поттера, но способов сделать это просто не существует. Даже… Они довольно быстро спустились на первый этаж, во все так же отделанный деревянными панелями и зеркалами вестибюль. Прошли мимо пухлой светловолосой привет-ведьмы за справочной стойкой и подошли к тлеющему камину. Мистер Уизли взял с каминной полки горшок с порохом, протянул Гарри, чтобы тот взял свою порцию, зачерпнул сам. Вернув горшок на место, он встал перед камином и сыпанул в него пригоршню. Едва тлеющее пламя тут же вспыхнуло и стало изумрудным. Тогда мистер Уизли шагнул вовнутрь и четко произнёс: — Дырявый котел! Шурх. Его закружило свечой, и он умчался вверх по каминной трубе. Гарри решил подождать немного, чтобы не врезаться в спутника на выходе из камина. — С этим можно что-то сделать? — голос Гарри не дрогнул. Он уже начал привыкать к плохим новостям. — Я не знаю, мистер Поттер. Мы взяли образцы, но… Никто никогда сталкивался с такими вещами. Вы, можно сказать, уникальны. К тому же, исследования тонкого тела осложнены некоторыми законами… Щепоть серого пороха отправилась в камин. Угли вспыхнули, и Гарри шагнул прямо в холодные языки изумрудного пламени. — Дырявый котел. На этот раз он произнес название четко, и его понесло по дымоходам. Мимо пролетали кусочки чьих-то гостиных. Некоторые были обставлены, совершенно по магловски. Иные, напротив, источали магию. Но полет не продлился долго, и через десяток секунд Гарри выкатился на грязный пол трактира. При этом так больно ударился плечом, что перехватило дыхание. Скрипнув зубами и перетерпев тошноту, он поднялся на ноги, отдышался, отряхнулся. — Ты в порядке? — мистер Уизли не мог не заметить состояние Гарри. — Сойдёт, — выдохнул сквозь зубы Гарри. Боль утихала, но настроения это не добавляло. — Вот как… — слова в памяти будто бы закончились. — Сколько… мне осталось? — Ты уверен? — Артур выглядел обеспокоенным. — Я могу ещё задержаться и присмотреть за тобой. Гарри было приятно, что мистер Уизли считается с его пожеланиями, но ответил: — Да, мистер Уизли, — голос прозвучал немного сдавленно. — Спасибо, что были со мной, это было важно. Но сейчас я бы хотел побыть один. Мне нужно… Подумать. Взгляд мистера Уизли выражал некоторые сомнения. Он явно не хотел бросать Гарри одного, но… — Хорошо, — он кивнул. — Если что, попроси Тома позвать меня. Он знает, как. Или сам лети к нам камином. Адрес «Нора». — Угу, — Гарри кивнул и улыбнулся. — Спасибо. Я правда это ценю. Он направился к лестнице и на каждом шаге чувствовал упершийся в спину тревожный взгляд мистера Уизли. А затем услышал его голос: — Том, плесни-ка мне стаканчик пива. — А Молли не будет против? — Нет, она знает. Дальше Гарри не слушал. Он, с трудом переставляя ноги, поднялся по лестнице, толкнул дверь своей комнаты, зашел внутрь. Подавил желание изо всех сил шарахнуть этой самой дверью по косяку и с тихим щелчком закрыл её. Хотелось орать, ломать мебель и рвать на себе волосы. — Если такая динамика сохранится, и не произойдет ничего экстраординарного, то… Не больше двух лет.