Глава 14

Солнечный свет заливал комнату. Вчерашний снегопад прекратился, облака улетели в сторону Франции, и теперь через замызганное окно можно было увидеть чистое голубое небо. Гарри лежал щекой на полу. Спину, шею и левую руку нещадно ломило после ночи в неудобной позе, и он хотел бы встать. Но почему-то не получалось поднять правую руку, чтобы опереться. Он пытался снова и снова, пока события вчерашнего дня камнем не повисли на шее. Только осознав, что правой руки больше не существует, ему удалось с трудом подняться на ноги. Пол, где он лежал, был покрыт засохшей рвотой. Алхимический круг выцвел и местами стерся. Тазик, где была кровь оплавился по краям и годился только на выброс. А чашка, в которой проводилась трансмутация, и вовсе растеклось лужицей фарфора. Как это всё убирать? Гарри не хотел признавать этого, но, возможно, он был просто физически неспособен замаскировать следы. А значит, министр скоро всё узнает… Гарри не знал, чем это грозило, но ему не нравилась сама идея слежки. Поэтому он сбросил испорченный тазик в чемодан. Туда же отправилась пустая фляга из-под крови, с грохотом ударившаяся об стол. Последним в ненасытном жерле скрылось изуродованное блюдце. Гарри лишь запоздало понадеялся, что оно не разобьется. Но, судя по звону, надежда оказалась напрасной. Разобравшись с самым простым, он пошел в ванную. Снимать воняющую рвотой сырую футболку одной рукой оказалось сложно и неприятно, но Гарри справился. Он бросил её в ванну и хорошенько промыл из лейки душа. Напор воды быстро смыл налипшие кусочки непереваренной еды и их унесло в канализацию. Гарри же достал мокрую футболку, немного потряс, чтобы стекла лишняя вода, как смог, отжал и пошел мыть полы. Рисунок мелом основательно въелся в доски. Приходилось буквально оттирать его по сантиметру, часто вставая, чтобы прополоскать тряпку в ванной. Делать это одной рукой было просто до ужаса тяжело, и Гарри уже на трети рисунка начал осознавать, что вряд ли ему удастся привести комнату в порядок до прихода трактирщика с обедом. Впрочем, он мог попросить оставить поднос у двери, а потом… Как-то занести в комнату самому… Гарри не знал пока, как это сделать, но верил, что найдет способ. Из клетки на него пялилась всё ещё обиженная Букля. До сих пор она злопамятно клевала его руку каждый раз, как Гарри пытался её покормить. Впрочем, на этот раз взгляд совы не выражал такой вселенской обиды, как раньше. — Что, смотришь, как меня потрепало? — спросил у неё Гарри. — Уху, — утвердительно ухнула сова и отвернулась к стенке. — Вредина, — буркнул Гарри и, бросив мокрую тряпку в угол, привалился к кровати. По полу дул легкий сквозняк, остужая вспотевшую спину. Где-то внизу, под половыми досками раздавались голоса, стук двигающихся стульев, топот ног. Там кипела жизнь. А Гарри пытался спрятать то, что буквально лезло в глаза. — Ого, — он вдруг увидел сидящего в углу оконной рамы крупного жука. — А тебе не пора в спячку? Или что том жуки зимой делают? Жук посидел ещё немного, лениво развернулся и, покачиваясь, улетел прочь. Как будто понял, что его заметили. В голове у Гарри даже промелькнула мысль о превратившемся в жука волшебнике, но это было бы слишком. Хотя Макгонагалл… Полустертый круг на полу всё так же мозолил глаза, но у Гарри не было сил встать и продолжить уборку. Он просто сидел и смотрел на полустертые линии, на лужу засохшей рвоты, которая вызывала тошнотное чувство. Боль. Этой ночью её было слишком много. Гарри никогда в жизни не хотел бы испытать что-то подобное, даже ради бессмертия. А затем была потеря руки. Гарри верил, что готов к чему-то такому. Он помнил протез аврора Лэнса, и теперь рассчитывал получить подобный, но верить в себя и столкнуться с реальностью — разные вещи. В сознании панически билась одна единственная мысль, загнанная на задворки тревогой об уборке и размышлениями о судьбе шара нигредо: «Он калека. Ещё больший, чем был до сих пор.» — Мистер Поттер, ваш обед! — раздался из-за двери голос Тома. Он всегда приносил обед, если Гарри не спускался. — Оставьте у двери, — торопливо крикнул Гарри. Собственная речь показалась ему чужой. Сдавленной. Тихий стук подноса, удаляющиеся шаги. Ничего не произошло, но сердце Гарри стучало, как сумасшедшее. Он попытался успокоить дыхание, но это никогда не помогало. К двери он подошел, вслушиваясь в каждый шорох снаружи. Приоткрыл небольшую щель, замер. Со стороны лестницы доносился привычный трактирный шум: пьяные выкрики, звон бокалов. Но коридор был пуст. Присев на корточки, Гарри открыл дверь пошире и быстро затащил в комнату тарелку с отбивной, стакан сока и какое-то пирожное на блюдце. Оставался только суп. Глубокая чашка, поднять которую одной рукой было решительно невозможно. А когда Гарри аккуратно потянул поднос через порог, суп начал расплескиваться… Оставалось только порадоваться, что он не залил другие блюда. Даже не пытаясь перенести поднос на стол, Гарри решил поесть прямо с пола. Всё равно хуже уже не будет. Но он не ожидал, что ложка в левой руке лежит не так, как в правой, и нести ко рту её оказалась далековато. К тому же, спину почти сразу начало ломить из-за отсутствия опоры. Суп был вкусным, но неудобства убили всё удовольствие. Так что со вторым блюдом Гарри решил сесть за стол. Отбивная и сок с десертом. К этому моменту Гарри уже немного привык к прибору в левой руке, и почти не ронял отрезанные кусочки. Но сидеть без привычной опоры было ужасно неудобно. Он решил, что сегодня же запишется в Мунго. И поставит себе хоть какой-то протез, чего бы это не стоило.

***

— Чертов камин, — выдохнул Гарри, лежа на мягком коврике, по всей видимости, специально положенном перед камином в Мунго. С прошлого раза здесь ничего не изменилось: те же волшебные светильники на стенах, та же стойка и светловолосая привет-ведьма за ней. Чувствуя себя черепахой, Гарри перевернулся на живот и встал с пола. Отряхнулся, как мог, поправил скрывавшую отсутствие руки мантию. Гарри буквально сводила с ума мысль, что кто-то увидит его в таком жалком виде. Перед выходом он долго подбирал одежду, чтобы замаскироваться. Думал даже набить рукав рубашки носками, но отказался от этой дурацкой затеи. Из всех вещей мантия показалась ему наилучшим вариантом. Благо, на улице было холодно, и то, как он закутался, не вызвало никаких вопросов. Но даже так, проходя по залу трактира, он буквально кожей ощущал взгляды других посетителей. Они не были наполнены негативом, но его ноги всё равно стали деревянными и приходилось контролировать каждый шаг. Прямо как в первом матче со Слизерином, пока Гарри с командой шел к стартовой позиции. — Добро пожаловать в Больницу магических болезней и травм святого Мунго, — мило улыбнулась ведьма на ресепшене. — Чем могу помочь? — Протез, — слово далось с трудом. — Мне нужен протез мэм. — Вы записаны? — тон не обещал ничего хорошего. — Нет, мэм, отчасти для этого я здесь, — Гарри поправил лезущую в глаза отросшую чёлку. — Какое есть ближайшее время? — Вас устроит через… Двадцать минут, мистер Поттер? — тон привет-ведьмы резко потеплел, и только сейчас Гарри понял, что она увидела его «знаменитый» шрам. — Да, это было бы… отлично, — Гарри стало немного неприятно от того, что он воспользовался своей известностью, но нельзя сказать, что результат его не устраивал. — Тогда вам нужно пройти по коридору налево, до кабинета 15. Мистер Колдрейн вас позовёт. Найти кабинет оказалось легко. Единственный на этаже, рядом с которым стояло несколько мягких диванчиков и столик с журналами. «Ведьмополитен», «Ведьмин досуг», «Придира», ещё какие-то издания. Читать Гарри не хотелось, но он пролистал несколько страниц «Придиры». Забавные криптозоологические исследования, экспедиции за кривокосами, заговор красных носков. Это напоминало безумные газеты, которые читала миссис Фигг. НЛО, снежный человек, перевал… Гарри не смог разобрать фамилию, чей был перевал. Но эти странные штуки уж точно были интереснее, чем сравнение тысячи разных кремов для лица по десяткам пунктов. — Мистер Поттер, — дверь кабинета открылась. Из неё выглянул улыбчивый мужчина лет сорока. — Прошу вас. В кабинете оказалось намного уютнее, чем во всех других, где Гарри успел побывать. Деревянные панели на стенах, темный дубовый стол, мягкие кожаные кресла, книжные шкафы. — Я уже ознакомился с вашей проблемой, мистер Поттер, — сразу перешел к делу целитель. — ваш опекун дал согласие на любые процедуры по вашему усмотрению. — Опекун? — удивился Гарри. — Ни за что не поверю, что Дурсли… — Петунья Дурсль, если мне не изменяет память, целитель взглянул в листок. — Да, Петунья. А теперь вам придется снять мантию. Прежде, чем проводить процедуру, необходимо понять, с чем мы имеем дело… Гарри, стараясь не задумываться, когда Петунья успела подписать документы, стянул мантию, расстегнул верх рубашки и оголил плечо — Прелестно, прелестно, — мистер Колтрейн достал из стола монокль ч украшенной рунами оправой и принялся рассматривать шрам. — Я бы сказал, что это похоже на работу доктора Хаксли, но он уже четвертый месяц, как уехал в Новую Зеландию. Кто вас оперировал, мистер Поттер? — Неудачный эксперимент, — поморщился Гарри. У него не было желания вспоминать о том эксперименте. — Какой удачный неудачный эксперимент… — Колдрейн только что не обнюхивал шрам. — Работать с таким одно удовольствие. Здесь и здесь поставим импланты, закрепим на сустав… Сюда мы… Он бормотал какие-то вычисления, цифры, цены… Гарри потерял нить рассуждений целителя почти мгновенно и теперь только кивал. — С учетом расходников, материалов и работы выйдет семьдесят пять галеонов, — подытожил монолог Колдрейн. — Когда вы готовы провести… Процедуру? — Как можно скорее. «Как можно скорее», как оказалось, означало «Здесь и сейчас». Целитель помог Гарри усесться в кресло, похожее на стоматологическое, стоявшее в центре кабинета. Как Гарри до сих пор не заметил его, модно было объяснить только магией. Затем Колтрейн принес набор с каких-то лезвий, штифтов, золотых и серебряных пластин. Всё это он выкладывал на небольшой столик с колесиками. — Выпейте, — целитель достал из шкафа небольшую бутылочку с чем-то фиолетовым. — Это обезболивающее. Поможет вам проще пережить… этот уникальный опыт. Гарри не стал отказываться и в три глотка опустошил емкость. Мягкий кисло-сладкий вкус оказался довольно приятным. Через пару минут Гарри ощутил, как его сознание отделяется от тела от плотной пуховой подушкой. Он всё ещё всё видел и слышал, но будто бы это был уже и не он. Причудливое объединение дереализации и деперсонализации. — Некоторые вещи могут выглядеть слегка пугающе, — предупредил его целитель. — Но, поверьте, всё идет по плану. Сейчас я должен буду открыть кость и прикрепить к ней эти, извините за тавтологию, крепления. Это самая сложная часть процедуры. Забавно, что он ни разу не произнёс слово «операция», хотя это была именно она. При этом то, как целитель виртуозно разделял нужные пучки мышечных волокон и с минимальными повреждениями крепил шурупами штифты на кость, вызывало искреннее восхищение. Постепенно плечевой сустав становился похож на стального ежа. Колтрейн вслух описывал каждое своё действие и объяснял, зачем оно нужно. В такой обстановке причина посещения клиники уже казалась не такой уж серьезной. Гарри ведь получит новую руку, и ему больше не придется страдать от боли. — Почти готово, — целитель закрепил последний штифт и полил рану зельем, от чего резаные раны стремительно затянулись, оставив торчать из-под кожи только крохотные бляшки контактов, а сознание Гарри рухнуло обратно в тело. — Самое сложное позади. Осталось только присоединить саму руку. Следите внимательно, вам может понадобиться сделать это самостоятельно. Рука выглядела совершенно обычной рукой робота. Как в Терминаторе. Только оттуда, где должно было быть плечо, торчала куча каких-то лент. Это точно были не провода, но выглядело именно так. — Они все пронумерованы и вам нужно соединить их с соответствующими контактами на плече, — объяснял Колтрейн. — Когда всё будет готово, просто приставьте руку к плечу, и она закрепится сама. Едва лента оказывалась около своего контакта, она крепко обматывала его и втягивалась куда-то под кожу. Это ощущалось немного неприятно, но не больно. Как застрявшее в зубах малиновое зернышко. Когда последняя лента была закреплена, Гарри приставил протез к плечу, и он мгновенно обхватил культю, скрыв под стальной манжетой торчащие контакты. — Всё, мистер Поттер, — Колтрейн отошел, рассматривая работу. — Идеально. Работать с таким материалом одно удовольствие. Гарри попробовал пошевелить рукой она поднималась и опускалась, вращалась в пределах человеческих возможностей, но самом главным было не это. Рука совершенно ничего не чувствовала.

***

На столе стоял нетронутый ужин. На этот раз Гарри смог занести поднос в комнату и даже не перевернуть его новой рукой, как это чуть не произошло с обедом. Он никак не мог привыкнуть к неуклюжей клешне, и постоянно ею что-то ронял, бил себя по ноге, груди или лицу. А утром произошел и вовсе сюрреалистический бред, когда он отлежал здоровую руку, и не мог поеять спросонья, где протез, а где — нет. Вчера, когда Гарри обнаружил полнейшую нечувствительность новой руки, Колтрейн объяснил это признак необратимого повреждения души. В норме должен был стать частью круговорота энергии, пускай и нарушенного. Но у Гарри все, что осталось после яда василиска, оказалось принесено в жертву нигредо. Колдрейн совершил чудо, зацепив контакты к уцелевшим обрывкам. Этого хватило только на базовые возможности, но можно было забыть о том, чтобы почувствовать рукой хоть что-то. Писать оказалось совершенно невозможно. Аккуратно что-то нарезать — тоже. Рука слушалась идеально, но без обратной связи это походило на рисование длинной удочкой. Да и какой смысл говорить о таких сложных вещах, как письмо или вырезание рун, если Гарри задницу-то с трудом подтереть смог. Левой рукой. Единственное, что он ощущал — легкая отдача в плече, когда протез к чему-то прикасался. В остальных случаях его просто не существовало. На кровати валялся свежий номер Пророка, и при каждом взгляде на него Гарри начинало тошнить. На первой странице было напечатано огромное фото его самого, сидящего в номере на полу. Тот самый момент, когда он отдыхал после уборки. С голым торсом отсутствие руки особенно сильно бросалось в глаза. Выражение лица у него было растерянное и подавленное. А заголовок гласил: «КТО РАСЧЛЕНЯЕТ ГАРРИ ПОТТЕРА?!» Статью читать Гарри не стал. И так ясно, что там очередные домыслы сумасшедшей суки по имени Рита Скитер. Он представлял, совершенно ужасные вещи, которые сделал бы с этой женщиной. Откуда-то в его фантазии был совершеннейший кошмар вроде подвешивания за вывернутую матку на раскаленных крючьях или телепортации термитов в легкие. И, что самое страшное, ему было приятно представлять, как эта тварь визжала бы от боли под такими пытками. Откуда у Скитер фото, Гарри знал совершенно точно. Очень приметный зимой огромный жук, заглядывавший вчера утром в окно, совершенно точно был не был просто насекомым. Волшебник ли это, как Макгонагалл, превращавшаяся в кошку, или что-то иное? В любом случае, статья уже в газете, и опровергнуть её невозможно. И теперь из-за этой суки Гарри не мог даже выйти в Косой переулок. Он планировал прятать протез под одеждой, но какой в этом смысл, если вся страна уже видела его в наихудшем положении? Каждый прохожий будет в курсе, что Гарри покалечен. И он не знал, будет ли хуже презрение или сочувствие. На столе лежали письма друзей, но он не мог заставить себя прочесть их. Его тошнило от мысли, как Рон и Гермиона будут относиться к однорукому инвалиду. Нет, они не осудят и не упрекнут. Но Гарри знал, что в их глазах он упадёт. Уже упал. Равным не сочувствуют. И не помогают донести поднос с едой до стола, потому что иначе всё его содержимое окажется на полу. А тех, кто важен, не бросают в затрапезном номере второсортной гостиницы в полном одиночестве и без понятия, что делать. Он теперь обуза. И для директора, и для друзей. На столе лежал канцелярский нож. Им Гарри угрожал Вернону в день побега. Оранжевая ручка из плохого пластика, сменные лезвия. Лезвий у Гарри не было, и он пользовался тем, что стояло изначально. Лучшего инструмента нарезки ингредиентов для зелий просто не существовало. Не считать же таковым серебряный ножик, который тупился даже после листьев салата. Расстроятся ли друзья, если Гарри решит этим ножом вскрыть себе горло? Скорее всего, да. Гермиона устроит истерику, а Рон впадет в ступор и не сможет ничего сказать. Но Гарри не верил, что это сломало бы их. Они переживут его смерть. Он протянул руку, взял нож со стола. Попробовал пальцем лезвие. Всё ещё острое, пусть и не режет падающие волоски, как катана в каком-то фильме. Оно легко пробьет кожу и перережет вены. Несколько секунд, и всё, больше ни переживаний, ни распада души, ни дурацкой железки на плече. Всё останется белым шумом на задворках потухшего сознания. Может быть, там он встретится с родителями… Обретет семью… Покой… Гарри хотел покоя. Он устал. Устал драться за свою жизнь, терпеть болт, насмешки, одиночество. Очень сильно устал. Он мечтал только о том, чтобы… — А ну иди нахер из млей головы! — взревел Гарри. Отшвырнул нож, вскочил на ноги и изо всех сил пнул по стулу, от чего тот улетел в стену. — Вон из моей головы! Сердце стучало в висках. Его мелко трясло от мысли, что он действительно мог сейчас дернуть стоп-кран. — Нет, — уже тише произнес он. — Сука, у меня есть ещё год. Я не сдохну в этом клоповнике. Последнюю фразу он почти прошептал. Опустился обратно на пол у кровати. Прикрыл глаза, чтобы успокоиться. Вдох. Выдох. Ещё год. Узкий коридор со счетчиком в конце. Хватит у него цифр, чтобы пройти дальше, или нет? И дойдет ли он до счетчика? Первый шаг уже оставил его без руки, и никто не давал гарантий получения альбедо. Еще и Фламмель со своим «всё уже на месте, нужно только поджечь» совершенно не вносил ясности. Резкий стук в окно заставил Гарри вздрогнуть. Букля спала с утра, и сейчас недовольно пялилась на его истерику. А других сов он совершенно не ждал. Разве что друзья решили написать после статьи Скитер. Однако окном никого не было, а когда Гарри выглянул вниз, то и там увидел один лишь вытоптанный снег. Только на подоконнике лежало придавленное камнем письмо в обычном магловском конверте. Осторожно, как опасный яд, Гарри взял его в руки, раскрыл, достал клетчатый тетрадный лист с единственными словами, написанными рваным почерком: «Парк к северу от Дырявого котла. Каждый день. Блэк»