Персефона спускается в Царство теней

— Ты бы хотела, чтобы я был старше? — поинтересовался Принц.

— Так было бы легче, — призналась Красавица. — Когда тобой командует некто столь юный, то чувствуешь себя беспомощной.

A. N. Roquelaure «Спящая красавица»

Начало сентября 2024 года. Встреча с владельцем клуба состоится. Рой сообщил, что едет со мной в качестве проводника и гарантии моей безопасности/спокойствия. Я рада слышать это, но всё-таки удивилась: — И чья это идея? — Мистера Торна. Считает, что тебе будет спокойнее, если рядом с тобой будет находиться знакомое лицо. Может, глупо, но как только мне дали добро, то сразу решила немного поработать над внешностью и из салона вышла уже не светленькая дочка именитого ресторатора, а Персефона с локонами цвета бордо. Хотя ощущала я себя больше Красной Шапочкой, собирающейся в тёмный лес, где у волков явно были иные желания, нежели чем съесть наивную путницу. Примерив маску, сделала селфи в полумраке, чтобы поставить аватарку на фэйковом аккаунте. На время Пенелопа Хоук исчезнет из соцсетей, а то ещё забегаюсь и отправлю сторис/пост не в тот профиль и прощай вся конспирация. Чтобы страничка не смотрелась совсем пусто, сложила стопочкой тематические книги, купленные в букинистическом магазинчике в Блумсбери, прислонила к ним маску и сделала снимок. Да, с каким-нибудь подарочным изданием вышло бы более эстетично, но мне нравились эти затёртые экземпляры — в них читалась история. Не факт, что я прочту «Дельту Венеры» или «Историю О», а вот совсем потрёпанный сборник статей радикальных феминисток против БДСМ — очень даже, но логично, что именно его в кадре лучше не показывать. Винтер заехал за мной в пятницу вечером, одобрил платье-сетку и маску чертёнка и повёз меня в клуб. Элитный и закрытый с запретом на съёмку. Сам Рой выглядел не менее провокационно и привлекательно. Ему шли и чёрный винил штанов, и подтяжки, и латексные перчатки. Однажды я уже видела его в подобном образе, но тогда он был без рубашки. — Он нелегальный? — вернула я себя от созерцания красивого блондина в деловую реальность. — Всё законно, но как и любой БДСМ-клуб — это серая зона. — А почему такая секретность? Зачем мне маска? — Потому что без масок туда ходят постоянные посетители. А новички чаще хотят оставаться инкогнито. Я посмотрела на Роя, чьё лицо было открыто. Ясно. — А почему такая сложность с доступом? — Он для элиты и богатых людей. Внутрь попадают только по членским картам. Для новичков приглашение дороже, но ты со мной. И сегодня пятница, почти день открытых дверей. Я разглядываю Роя Винтера. Вот так бывает: соглашаешься писать книгу и попутно узнаёшь, что твой приятель — извращенец. Не знаю, что я ждала от подобного заведения. В реальности это оказался особняк с очень пафосным интерьером — сразу и не поймёшь, что за место. Пост суровой охраны, досмотр, оглашение правил: согласие и SSC (безопасность, разумность, добровольность), никакой съёмки обстановки и гостей. По оформлению: то ли частный театр, то ли дорогой клуб: чёрные материал под мрамор, золото в декоре, много красной кожи. В центральном зале небольшая круглая сцена с красным бархатным занавесом, чуть поодаль — большой бар, к нему меня мой спутник и повёл. — Это точно БДСМ-клуб? — вырвалось у меня. — А ты что думала тут плётки на входе раздают? — Рой лукаво усмехнулся. Функции виночерпия осуществлял очень колоритный бармен: мощный мужчина с бритой головой и густой бородой, в дорогой рубашке цвета бордо с закатанными рукавами, обнажающими узоры татуировок. Серый жилет сверху обтягивал мускулистый торс словно броня. Он выглядел так, словно байкера или викинга нарядили в брендовые вещи. Но, признаюсь честно, его образ меня впечатлил. Хотя он бы идеально подошёл для какого-то более брутального подпольного заведения. Фантазия отправила его во времена бутлегеров. — Добрый вечер, Рой. — Добрый, Малкольм. Для меня как всегда, для моей спутницы что-нибудь из твоего лёгкого. — «Шёпот соблазна», — ухмыльнулся в бороду здоровяк, принявшись ловко орудовать бутылками и шейкером, даже не поинтересовавшись, не хочу ли я просто воду. И по-хорошему мне бы подать голос, но сдержалась. Рой заранее сказал, что владелец поговорит со мной после «шоу», которое мне только предстояло увидеть. Я чувствовала себя очень странно, но вишнёво-мятный коктейль немного поддерживал меня в тонусе, как и воодушевление от мысли, что всё-таки пробралась на запретную территорию. Однако я нарушила самое важное правило из сказок: ничего не ешь и не пей в волшебном/подземном мире — останешься тут навсегда. Позволив Винтеру увести себя к сцене, непроизвольно обернулась посмотреть на бармена. Наши взгляды пересеклись. Свет начал затухать, поэтому я не могла сказать точно, показалось мне или нет, что уголок рта Малкольма приподнялся в густой бороде. Представление началось. Мужчина в чёрной футболке и брюках привёл на сцену полностью обнажённую женщину с широким ошейником, к которому прикреплялась длинная цепь. Саба/Нижняя исполняла команды своего хозяина покорно и плавно — как хорошо выдрессированный зверь. Я начала догадываться к чему всё идёт, когда мужчина достал плеть. — Это… — тихо произнесла я. — То, ради чего все приходят сюда. — Посмотреть, как мужчина безнаказанно упивается своей властью над беззащитной женщиной? — Посмотреть на акт безоговорочного доверия, — судя по серьёзному тону Роя это было для него действительно чем-то важным. Ага, а на казни народ приходил поглазеть, чтобы увидеть, как зло наказывается. Я боролась с искушением рассмотреть зрителей. Приличное количество из них пришло без масок. Сколько из них тут впервые? Сколько здесь партнёров моего отца или тех, кого я могу знать? Внутри пробежал холодок от мысли, что я могу столкнуться с отцом или братом. Нет, только не отец — в его порядочность и нормальность верю до конца. Публичная сессия закончилась, часть посетителей разошлась по приватным комнатам, часть предалась утехам прямо в соседнем зале, где было множество диванов. После вечеринки Роя это уже не стало для меня открытием. — Нас ждут, прекрасная Персефона, — Рой повёл меня к владельцу этого специфического места. Кто же ждёт меня за дверью?

***

Никакого тебе Кристиана Грея, мисс Хоук. Пока мы шли по коридору особняка, Рой рассказывал, что на втором и третьем этажах приватные и игровые комнаты (видимо, они чем-то различались), есть специальный оборудованный зал под шибари. Рядом с главным залом своего рода лаунж-зона. Есть ещё ресторан. В подвале «темница» — более зловещая и антуражная зона. — А ты хорошо знаешь это место, да? — я не пыталась скрыть издёвку в голосе. Вместо ответа Рой послал мне ответную ухмылку. Мы уже оба знали ответ на этот вопрос: я видела, как досматривали других гостей и изымали телефоны на время посещения. Меня же просто попросили открыть одно отделение сумочки. Либо это хозяин дал задание меня пропустить без лишних телодвижений, либо Винтера тут знают и доверяют. — Это какой-то розыгрыш?! — вырвалось у меня, когда дверь в кабинет открылась. Ибо за рабочим столом сидел Малкольм. Тот самый бармен. — Понравился коктейль, мисс Хоук? — густая борода не смогла скрыть лихую ухмылку. Я оглядела кабинет. Он был… обычным. Серьёзно. Спокойные цвета, рабочий стол, кресла и диван для посетителей, шкаф с папками. Уверена, взяв одну, я бы увидела там привычную документацию. Ощущение, что в этот кабинет забегали по необходимости, но не проводили в нём много времени. Мой отец ценил порядок, но даже его кабинет выглядел более обжитым. Никаких откровенных плакатов, атрибутов Темы. Уж тем более никакой голой сабы в ошейнике у ног хозяина (да, представьте, моя фантазия дошла даже до такого). И никакой тайной двери, из которой мог бы выскочить настоящий хозяин клуба. — Рой, объясни, пожалуйста, что происходит, — обратилась я к своему приятелю-проводнику. Внутри всколыхнулась тревога: я попала в какое-то место, где богачи играются в БДСМ и другие непонятные игры. Насколько это опасно? Да, очень «своевременные» мысли, знаю. Не повторяйте за мной. Если меня решат схватить и куда-то потащить, то начну швыряться в них папками и выпрыгну в окно. Мы на первом этаже. — Всё как мы договаривались. Ты хотела пообщаться с владельцем клуба «Le Mystere», Малкольм Торн и есть его владелец, — спокойно объяснил Винтер. — Владелец, который стоит за барной стойкой? — У каждого своё хобби, — засмеялся Малкольм, сверкнув почти чёрными глазами. — Разве этот нюанс не сделает твою статью более привлекательной для читателей? Я ответно прожгла его взглядом. На вид ему явно больше сорока. Сидел он в кресле действительно так, словно оно ему принадлежало. Хотела стать второй Анаис Нин? Что ж, тогда тебе нужен свой собственный Генри Миллер, а не очередной Кристиан Грей. А Генри Миллеры редко бывают молодыми и красивыми. Зато они гениальны. Хотя, надо признать, Малкольм всё же выглядел привлекательнее легендарного американского писателя. — Ладно, вы правда разрешите после беседы посмотреть красные комнаты? — Да, Рой может тебе их показать… Или я, если не боишься. — Он бросил на меня взгляд… Нет, не опасный. Скорее изучающе-любопытный. — Раз ты хозяин, то тебе и показывать, — раз он бесцеремонно перешёл на «ты», то я не видела смысла оставаться в рамках вежливости. Тем более, после столь эффектного появления владельца. Я была почти уверена, что Малкольм сам доминант, поэтому ждала, что мой тон его покоробит или он одарит меня каким-то опасным взглядом. Нет. В его глазах сквозило самое настоящее удовольствие. Его забавляла эта ситуация. — Раз хочешь меня, девочка, так уж быть, твоим гидом буду я. — Меня зовут Пенелопа Хоук, — нахмурилась я. Даже если он мне в отцы годится, это не значит, что он может так ко мне обращаться. Вероятно, называть своё настоящее имя опрометчиво, но мне следовало напомнить из какой семьи. Удержалась, чтобы не добавить: «И я тебя не хочу», но это было бы совсем, как в плохих любовных романах, когда ты знаешь, что героиня всё равно потом будет с этим персонажем, а так сглазить себя мне не очень хотелось. Тем более он мог по-своему трактовать моё заинтересованное разглядывание его в баре. — Хорошо, мисс Хоук, так что вам нужно знать для статьи? «Почему у тебя такая длинная борода», — спросила бы Красная Шапочка в этой ситуации волка, который выдавал себя за бармена. Я подавила улыбка от этой мысли, но внутри немного расслабилась. — Я тогда не буду вам мешать, — перед тем, как уйти, Рой наклонился к моему уху. — Встретимся у бара. Я кивнула и подошла к креслу, не на которое указал Малкольм. Соседнее. Глупый детский бунт, но я не хотела, чтобы он ещё и решал, где мне сидеть. А Торн продолжал наблюдать за мной весёлым взглядом. Ладно, в зале присутствовало достаточно женщин с открытым лицом, значит мне не стоит особо бояться, тем более свою личность я уже раскрыла. — Если ты не против, то я сниму маску? — Я буду только рад. Следующие пару часов мы много говорили о субкультуре, особенностях владения таким клубом и прочих вещи, которые я распишу в грядущей главе будущей книги.

***

И Анастейша Стил уже не та. Одной из моих целей было выудить дополнительные контакты и интересные места для «своих», но мистер Торн не спешил раскрыть мне все карты. Почти час он грамотной речью расписывал мне философию БДСМ, внутренние конфликты между концепциями SSC и RACK, ушёл в дебри сравнений с медитацией, религиозным экстазом и дионисийскими ритуалами или сакральными ордалиями (какими только поэтическими ширмами люди не прикроют свою тягу к разврату). В какой-то момент я подумала, что могла бы просто почитать Википедию и несколько сайтов и просто переработать своими словами, не копая так глубоко. Хотя, надо признать, Малкольма было интересно слушать. Но вскоре он сам прервался и пригласил меня на экскурсию по привату. — А зал для шибари? — внезапно даже для себя спросила я, вспомнив рассказ Роя. Взгляд Малкольма с интересом прошёлся по мне, словно представляя меня в верёвках. Хотя может в его голове было: да какое тебе шибари, изнеженная девочка. — Его лучше смотреть днём, — бросил он, вставая с офисного кресла, которое жалобно скрипнуло в очередной раз от его веса. Понятно, значит сегодня его не увижу. Малкольм повел меня на закрытый этаж, а моя голова пухла от количество материала, что я получила. Подойдя к двери, приложил ключ-карту. Ожидала увидеть на ней какие-нибудь символы или таинственную эмблему, но она была обтянута обычным чехлом темно-серого цвета, без каких-либо опознавательных знаков. — Она не красная, — вырвалось у меня. Приватная комната оказалась именно такая, какой мы все её и представляем по наполнению: приглушённый цвет, какой-то приятный в воздухе («Антисептик» — подал голос Малкольм, видя что я принюхиваюсь), много кожи, крест у стены, станок/козёл для порки, стеллаж с огромным количеством девайсов. Центральный зал театрален, рабочий кабинет банален, приват внезапен, потому что он оказался оформлен в светлых спокойных тонах, отчего устрашающий инвентарь сильнее бросался в глаза. Особенно кровать с тёмно-серым постельным бельём. — Мисс Хоук, комнаты могут быть любого цвета. Их главное нерушимое правило только одно — они должны быть безопасны. Я успела сдержать смешок. — А так красная комната — это просто растиражированный масс-медиа визуальный образ. — Продолжил Малкольм. — Изначально это просто даркрумы. Но на этаже конечно же есть и красные. — Это как с историей Эд Гина получается. У Малкольма вопросительно поднялись бровь и уголок рта. Да, я люблю смотреть тру-краймы. — Он прочитал ужасающие истории про нацистские абажуры из человеческой кожи и решил повторить. Военные зверства так и не были доказаны, оставшись фантазиями пропаганды, а вот кожаные поделки Гина оказались настоящими. Потом уже и им самим вдохновлялись многие режиссёры. Круг замкнулся. Весёлый взгляд Малкольма упал на стену рядом со мной. Я повернула лицо. Там располагалась полка с кляпами и виниловыми масками на всю голову с молнией в районе рта. Так… Это же не намёк мне? Я просто сама так «удачно» встала. — Кстати, насчёт этого. В многих статьях про БДСМ упирают на стоп-слово, но как сказать его с закрытым ртом? — Партнёры обговаривают дополнительные жесты. — А если руки связаны? — В ладони обычно зажимают маленький колокольчик, как на ошейнике для питомцев. Упал — значит предел наступил. Предвосхищу твой следующий вопрос про бондаж и виды мумификации — там всё строится на контроле и внимательности Верхнего: на два сжатия нижний должен среагировать. Я подошла к комоду: — Можно открыть? — Конечно, — кивнул Малкольм, сложив руки на груди и прислонившись к столбику кровати. Сняв маску и положив её, выдвинула ящик: презервативы, упаковки перчаток, салфетки, всевозможные виды смазок. Щёки начало покалывать, но пока мне удавалось сохранять самообладание. Однако это не помешало перейти и ко второму ящику, раз уж разрешили. В прозрачных отдельных боксах лежали свечи, какие-то цепочки, рядами лежали мотки верёвок. — Внизу я заметила людей, следящих за обстановкой… — «Надзиратели подземелий», некоторые называют себя «ангелами», — серьёзно кивнул хозяин заведения. — Следят за порядком. — А как они называются у тебя? — Администраторы зала. Он широко заулыбался, увидев моё недоумение на лице, но я, правда, ожидала чего-то более впечатляющего от такого колоритного персонажа. — А здесь кто следит? Камеры? — Нет, камеры в приватных комнатах запрещены. Мы соблюдаем закон. — Малкольм оттолкнулся от каркаса кровати, отчего раздался тихий перезвон цепей. Подойдя к одной из стен он показал на кнопку. — Тревожный сигнал. — А если девушка прикована? Малкольм пристально посмотрел на меня. — Как ты думаешь, что ещё главное в БДСМ кроме безопасности? Только не говори, что боль, не разочаровывай меня с порога. Ох, что за вопросы пошли. — Получение новых ощущений? — Доверие, мисс Хоук. Если ты сомневаешься в человеке, то просто не иди с ним в эту комнату. Как говорится, если тебе кажется, то тебе не кажется. Здесь бывают разные люди, не могу сказать, что абсолютно все сверх осознанные, но мы каждый день выходим из дома, рискуя своей жизнь. Везде соломку не подстелить. При желании ответ можно трактовать как попытку снять с себя ответственность. Я внимательно осматривала комнату, а Малкольм молча изучал меня, стараясь не мешать журналистке в работе. Хотя такой массивной глыбе сложно не отвлекать внимание. — И ведь многим же это по вкусу, — вырвалось у меня, когда вспомнила количество людей внизу. — Кто-то увлекается этим от пресыщения, — спокойно пожал плечами Малкольм, стоявший с засунутыми в карманы руками. — Некоторые исследуют возможности своего тела и его скрытые желания, некоторые так сбрасывают стресс и перезагружаются, ты не представляешь, сколько влиятельных людей на самом деле нижние. Когда привык контролировать обычную жизнь, то единственный способ снять стресс — отдать контроль над собой где-то в этой комнате. Или вернуть его себе. Быть может, это бессознательная тяга обрести ощущение катарсиса и религиозного экстаза, которое в наше время так тяжело найти. — То есть если я устала от работы, а ты меня выпорешь, то мне станет легче? — усмехнулась я, вертя стек в руке. — Быть может, не попробуешь — не узнаешь, — вернул он мне ухмылку. — Я тебя первый раз вижу. — Сказал бы я, что могу позвать твоего друга, который здесь не новичок, но он по другому профилю, это ты его пороть должна будешь, — Малкольм улыбнулся почти по-отечески. Но взгляд вновь стал хитрым. — Хотя с твоим гонором, у тебя бы, наверное, это даже хорошо вышло. — Хочешь сказать, что из меня бы получилась госпожа? — я рассекла стеком воздух, чуть не ударив саму себя, отчего Малкольм издал смешок. — Может быть, и получилась бы. Всё же позвать Роя? Он тебе не откажет. Так этот самодовольный золотой мальчик, смотрящий на всех свысока, по вечерам предпочитает, чтобы пытали его? Чего только в жизни не бывает. — С чего ты взял? Малкольм окинул меня многозначительным взглядом: — Я же вижу, как он на тебя смотрит — плюсы работы бармена — учишься распознавать людей и их желания. И эта его просьба пустить тебя сюда. — Он мой друг, я не буду его бить. — Тогда мы в тупике, из которого два выхода: либо мы спускаемся в бар и ты ждёшь, когда твой друг освободится, если он решил скоротать с кем-нибудь время, либо… — он специально сделал театральную паузу, чтобы я спросила «либо?», но я молчала. — Либо я проведу лёгкую сессию с тобой, потому что по твоим глазам вижу, что тебе интересно попробовать и ты не хочешь так сразу уходить. Хотя тебе, вероятнее всего, понадобилось бы парочка сессий, чтобы начать отдаваться процессу от души. — Значит ты, ожидаемо, доминант. — У тебя были сомнения, мисс Хоук? — Нет, твоя внешность вполне красноречива, правда, с такой обычно одеваются в кожу и заклёпки. — Ты видела моё заведение? Оно не выглядит как байкер-клуб. Ведь на эту тему я и размышляла, глядя на него. Как хорошо, что в комнате тусклое освещение и мой лёгкий румянец явно был не очень заметен. — Дело не только во внешности. В баре ты не спросил конкретно у меня, что я буду. Это либо соблюдение правил обращаться к дому, а не к сабе, но ты сам сказал, что Рой нижний. Тогда второй вариант: ты просто сам действовал как верхний, выбрав за меня. Малкольм сверкнул лукавым взглядом и промолчал. — И что ты будешь делать со мной? — Хочешь узнать правила игры, не вступая в неё? — сузил он глаза, продолжая улыбаться. — В этой комнате так не играют, мисс Хоук. БДСМ — это не только контроль, но и доверие, как я уже говорил. Ты соглашаешься на сессию, мы обговариваем стоп-слово и игра начнётся. — Я готова. — Так быстро, и что, никаких сомнений и терзаний? — Малкольм с интересом оглядел меня. — Никаких лимитов? Опрометчиво с моей стороны, но… я безрассудно старалась показать, какая смелая. — Их время было, когда редактор спросил, готова ли я написать статью про БДСМ. А что касается лимитов… Ты сам сказал, что это будет лёгкая сессия. Если ты вздумаешь применить ко мне что-то, что мне не понравится, то я скажу стоп-слово. Мужчина одобрительно хмыкнул. — Так какое твое стоп-слово, мисс Хоук? — Ананас. — Произнесла слишком быстро и уверенно. Потому что придумала его ещё днём. На всякий случай… который таки наступил. Малкольм кивнул уже серьёзно, а потом сказал мне: — Ты отдаешь контроль мне и я решаю, когда сессия закончена, но ты сама можешь остановить всё в любой момент, когда поймёшь, что для тебя это слишком. Никакого преодоления, никакого желания что-то доказать или впечатлить меня своей выдержкой. Здесь играют ради обоюдного удовольствия. И ещё: все реакции твоего тела и психики — нормальны и не постыдны. Поняла меня? — Почему ты решил, что я захочу тебя впечатлить? — Поняла меня? Начинаем? Поняла, что ответа от него не добиться, если он не хочет его давать. — Да. Малкольм сначала подошёл к комоду, снял с пальцев два кольца (обручального среди них не оказалось), пару браслетов, вытащил влажную салфетку и тщательно протёр руки, далее спрыснул антисептиком, потом сел в кожаное кресло, пристально разглядывая меня. А я просто стояла и в ответ сверлила его взглядом, подозревая, что он просто испытывает моё терпение. Только позже догадаюсь, что Торн являлся любителем пси-доминирования. Рой сказал, что владелец клуба эффектный. Что ж, тут он не соврал. У меня не было опыта с мужчинами настолько старше меня — они меня не привлекали. Но про Малкольма я бы могла сказать, что он красив какой-то суровой мужской красотой, даже несмотря на густую и довольно длинную бороду, даже несмотря на полностью лысую голову. У любого другого мужчины я, возможно, впечатлилась бы накаченными руками в татуировках (интересно, а ползёт ли черный рисунок чернил дальше по телу?), но не у доминанта, который собирался применять ко мне физическое воздействие. Разглядывая его, я незаметно дошла до мысли, что вполне бы провела с ним время. В этом сквозила необузданная свобода. Знаете, когда вам говорят: делай что хочешь — никто не узнает и не осудит. Именно это и движило мною. И любопытство. Как там пишут в книгах? Он казался божеством, сошедшим с небес? Торн напоминал мне сейчас Гефеста, рассматривающего металл и размышляющего, что из него можно выковать. Малкольм всё-таки подал голос, выводя меня из оцепенения: — А теперь ложись мне на колени, девочка. Животом. — Для усиления эффекта похлопал ладонью по ноге. Он не подтащил к себе, не схватил и не уложил сам. Малкольм Торн, развалившись в кресле, спокойно ждал, чтобы я сама преодолела эти несколько метров и исполнила его приказ. Прервать всё в самом начале или самостоятельно переломить через колено свою гордость, не давшую сесть в указанное кресло ранее. Стоит отметить, отец никогда меня не бил. И вообще я избалованная папина дочка. Но каким-то чутьём поняла, что он хочет сделать и… Не дождёшься, Малкольм Торн! Пенелопу Хоук так легко не испугать. Как можно увереннее я подошла к креслу и аккуратно опустилась на его колени. Широкая ладонь легла на ягодицы, заставив замереть в ожидании удара, но Торн начал гладить меня, словно кошку: от лопаток до ягодиц. От размеренных, но уверенных прикосновений, начала медленно расслабляться. И в этот же момент прилетел увесистый шлепок, заставивший меня вскрикнуть. Вместе с подёргиванием в районе удара пришло осознание: он же не сказал, сколько мне предстоит вынести. Ещё один. Следом мягкое массирование повара, замешивающего тесто или что-то подобное. Ещё шлепок. Пауза. Подол платья задрался к бёдрам. Пауза. Стыд, смущение, желание сбежать и желание продолжить. Пальцы подцепили резинку трусов и потянули вниз. В мозгу забил набат: «Пенелопа! Стоп-слово!», но вместо этого я уткнулась лицом в подлокотник кресла и приподняла бёдра, чтобы помочь ему снять с меня бельё. От новых ударов уже по обнажённой коже, потекли неконтролируемые слёзы. Я и сама не могла понять, почему плачу. То ли от обиды, то ли от злости на своё безрассудство, то ли от стыда, что возбудилась от прикосновений человека, которого вижу первый раз в жизни. Раздирающие чувства стёрли личность мужчины из сознания — он превратился в некую природную неотвратимую силу, что обрушивалась на моё тело, а мне оставалось только стойко преодолевать эту карающую мощь. Давление его ног на низ живота, вибрация от ударов, расходящаяся горячими импульсами по всему телу, ощущение, что его тело тоже реагирует на меня… После очередного шлепка Торн, явно заметивший, как характерно я сжимаю ноги, чтобы усилить приятное томление, спросил: — Хочешь кончить? — Не шёпот любовника, а сдержанный вопрос профессионала, который предлагает дополнительную услугу. Оргазм как комплимент от заведения, видимо. Наверное, в настоящей сессии такое не спрашивают и мне сделали скидку как новенькой. Я шмыгнула носом и кивнула, слегка расслабив бёдра, разрешая ему дотронуться. Однако вместо ласки, почувствовала, как мужская ладонь обхватила спереди мою шею и подняла лицо. — Теперь ещё раз и словами, — отчеканил мужской шёпот на ухо. — Да, хочу… Малкольм, продолжая держать меня за шею, запустил свободную кисть мне между ног. Ещё минут 15 назад я разглядывала его руки, а сейчас его пальцы скользили во мне, подводя к разрядке отточенными движениями. Предвкушение заволокло сознание и раскрепостило тело: я начала медленно подмахивать бёдрами навстречу ему. Горячее дыхание обожгло ухо: — Не торопись так, девочка. Растяни удовольствие. — Ещё, — упрямо выдохнула я, сама не понимая, чего именно желаю: более интенсивных движений или его прикосновений к другим частям тела. Торн не приказал мне молчать и не наказал за смелость. Только ладонь на шее чуть сильнее сжалась, а подушечка большого пальца стала лениво поглаживать кожу. — Ещё палец? Сегодня с тебя хватит и двух. Его подсевший голос, уже пропитанный нескрываемым желанием, сделал только хуже, став последней каплей: я зажмурилась и сдавила его кисть от накатившего острого оргазма, он почти сразу усадил нормально к себе на колени и обнял почти медвежьей хваткой. Уткнувшись носом в крепкую грудь, медленно вдыхала, чем пахнет Торн: кондиционер или стиральный порошок от ткани жилетки, ненавязчивый древесный аромат от бороды, а под всем этим — тонкий интимный запах мужской кожи, от которого у меня вновь свело внизу живота. — В секунде оргазма сосредоточен весь мир… Как себя чувствуешь? — Слишком странно, — я поморщилась не от боли, а от того, что его борода защекотала нос. — Это нормально. В голове пусто? — Да. — Вот ты и узнала. Что узнала? Что могу кончить от ласки незнакомого лысого извращенца в летах? Сомнительное открытие о себе, без которого я спокойно могла бы прожить, если бы сначала думала, а потом делала. — Ты же меня пощадил, да? — Как и любую новенькую. Завтра тебя может накрыть осознанием и скорее всего проявятся синяки. Ты не сделала ничего грязного или преступного, но с последним конечно некоторые юристы поспорили бы. Просто решила испытать себя. Но так больше не рискуй с незнакомцами. Малкольм поднялся, ставя меня на ноги, а потом повёл в небольшую ванную комнату. Намочив полотенце холодной водой, он протянул мне: — Держи. Я ещё не пришла окончательно в себя и приложила компресс к горящей пятой точке. Чтобы хоть как-то отвлечься от странного состояния, решила поддеть его: — А кто-то говорил про обоюдное удовольствие. — А кто тебе сказал, что я его не получил? — он невозмутимо мыл руки, словно врач после приёма пациента. Я дернула подбородком, указывая взглядом на его ширинку. В более ярком свете ламп увидела, что испачкала ему брюки, которые в данный момент красноречиво топорщились. — Мой стояк — не твоя проблема, мисс Хоук. Я получил своё удовольствие, приоткрывая юной любознательной особе новый мир. — Он опустил взгляд на штаны. — Это как раз и есть естественные реакции организма: смазка, пот, слёзы, слюни, сперма… — Кровь, — вставила я. — Для тех, кто любит бладплей. Или ты про месячные? В любом случае брезгливые в БДСМ не задерживаются. — А не хочешь открыть юной деве тайну, к чему было это представление со знакомством? Малкольм вытер руки другим полотенцем и сложил их на груди, опершись копчиком на раковину. — Хотел посмотреть, какая ты настоящая. Я вопросительно вскинула бровь, не понимая о чём он. — Я видел твой настоящий аккаунт в Инстаграме. Типичная золотая девочка с бейби-фейсом или тепличный цветочек, знающая о БДСМ через 50 оттенков серого. Такая не полезет в закрытые заведения. Но когда ты увидела меня в кабинете… Твой взгляд соответствовал выбранной маске. — Малкольм ухмыльнулся. — Ты была готова испепелить или поднять на вилы и меня и Винтера за нашу выходку. А потом ещё и сама маску сняла. — В кабинете никого не было, а в маске сидеть во время долгого интервью — не очень удобно, — пожала я плечами, кладя полотенце и беря в руки бельё. Кинула взгляд на мужчину, он так и стоял, скрестив руки и смотря куда-то в потолок — отворачиваться или выходить из ванной комнаты он явно не собирался. Ну и ладно, чего он уже не видел. Я стала надевать трусики. — Что ж, можешь гордиться, что побудил меня дважды снять с себя «маску», — как можно невозмутимо, заключила я, одёргивая подол платья. — Трижды, мисс Хоук. — глубоким голосом многозначительно поправил меня владелец клуба. Позёр. — Умойся хорошенько холодной водой. Когда я уже выходила из ванной комнаты, поправляя маску на лице, Малкольм подал голос: — Даже в самых тёмных комнатах люди иногда ищут свет. И некоторые находят в этом спасение. А некоторые — пропадают окончательно. Когда я спустилась, оказалось, что Рой всё время ждал меня у бара. К счастью, не стал меня ни о чём расспрашивать, хотя понял, что что-то произошло. Но я сама сказала, что всё в норме.