Персефона заглядывает в Тартар

Ударь меня!

Я хочу повиновения,

Лишь ты можешь обладать мной.

Umbra et Imago «Schlag mich»

8 сентября 2024 года. На следующий день я проспала до полудня. Пока меня не разбудил звонок. Схватив гаджет, чуть не уронила его на лицо. Да, только фингала мне сейчас и не хватает. — Добрый день, мисс Хоук, надеюсь, не разбудил тебя? Спросонья я не сразу узнала этот голос. Посмотрела на экран смартфона. Неизвестный номер. — Малкольм? — Значит разбудил. — В голосе никакого сожаления не слышалось. — Я подумал, что всё-таки могу дать тебе пару-другую контактов для статьи. Готова записать? «А в мессенджер это нельзя скинуть, раз мой номер достал?» — мысленно пробурчала я, но всё же встала, за бумагой и ручкой. Вообще я собиралась проваляться в кровати целый день, раздумывая, что же в моём детстве произошло такого, что привело меня к разовой интимной связи с незнакомцем, годящимся мне в отцы. — Как твой прекрасный зад? Я пока не привыкла к тому, как в нём это уживалось. Да, с его брутальной внешностью ненормативные словечки гармонично сочетались, но во время нашей официальной беседы этот же человек изъяснялся такими оборотами, что я готова была ставить на всё, что он очень образованный. — А то ты не знаешь. Я на спине всю ночь спать не могла, — пробурчала я, но потом добавила спокойно. — Всё со мной нормально. — Это хорошо. — Вот сейчас он прозвучал очень серьёзно. — Если не врёшь. Готова записать? — Да. Получив имена и контактную информацию, мы просто распрощались. Перед тем, как начать отрабатывать контакты, я сделала очень важное дело: заказала себе еду. И чтобы как-то скрасить ожидание, вбила в поисковик: Малкольм Торн, Le Mystere. Пусто. Открыла карты и нашла приблизительное место, куда Рой меня отвёз: в начале улицы отделение банка, какой-то маленький магазинчик. Никаких увеселительных заведений. Частные дома. — Сколько же тебе стоило не только приобрести недвижимость в респектабельном районе, но и так оформить интерьер, мистер Торн… На этот вопрос мне приблизительно мог ответить Дориан Горн, владелец крупнейшей строительной корпорации. Может, нанять какого-нибудь частного детектива? Это сильное отклонение от курса, но меня заворожила сама идея такого большого таинственного места, о котором нельзя сразу найти информацию. Забила «Частные детективы города» в поисковик. О, один офис в районе моей редакции. С фото на меня смотрел суровый крупный мужчина, не лишенный привлекательности. Эх, Пенелопа, может тебе всё-таки пора завести кого-нибудь? Нельзя же каждого увиденного мужчину судить по «я бы с ним… да/нет». Получив от меня честную отметку «да», частный детектив Логан Стил отправился в папку закладок на всякий случай. Сделав скриншот местности, где приблизительно располагался Le Mystere, я задумалась. Что бы сказал на это психолог? Я отдалилась от отцовской фигуры, но так привыкла к ней, что ищу себе замену? Но Кристофер Хоук — идеальный родитель, задравший мне планку того, как ко мне должен относиться мужчина. И я очень не хотела расстраивать его, но любая сепарация делает больно — этого нельзя избежать. Пыталась ли я на бессознательном уровне оставаться хорошей девочкой из приличной семьи? Но это не мешало мне заводить отношения и я любила секс. Правда, когда ты поглощаешь криминальный контент, то уровень твоего доверия к мужскому полу стремится к нулю. И что делать, когда хочется ласки? Малкольм Торн подарил мне ощущение безопасности чёткими правилами, возможно, легитимизировал мои желания. И всё это на закрытой территории, с которой точно ничего не просочится. Парадоксально, что БДСМ создало иллюзию, что категоричное слово женщины «нет» — это именно стоп, а не мужское «её «нет» значит «да», поэтому доведу всё до конца», следовательно она могла со спокойной душой остановиться в любой момент акта. Отлично, это уже не позиция жертвы в поиске приключений на свою пятую точку. Я хотела оргазма и сильных объятий — я их получила. Не только же мужчинам использовать женщин для разрядки. Вот так Рой Винтер и Малкольм Торн превратились в два человеческих фаллоимитатора. Я настолько закопалась в поиске информации о Малкольме Торне и в мыслях о глубинном, что не заметила, как пролетело время до доставки моего завтрака-обеда. От упоительного поглощения лапши меня отвлёк телефонный звонок. Неожиданно это оказался Рой, мой золотой дилдо. — Флушаю, — с набитым ртом ответила я, чуть не подавившись от своей же мысленной шутки. — Приятного аппетита, котёнок, как утро после спуска в подземный мир? Непривычное проявление заботы и участия от Винтера. Наверное, он подумал, что терзаюсь от сожалений по поводу вчерашнего, но единственное о чём я жалела, что заказала не самую большую порцию удона — он оказался великолепным. — Футро полное фопрософ, — я шумно втянула лапшу. — Например? — из голоса Роя исчезла аккуратная нотка и появилась улыбка от услышанных звуков. — Ты и Малкольм Торн. Ты и клуб. Ты сабмиссив. Но это уже не имело отношения к моим раскопкам. И, как ни странно, я даже могла объяснить это открытие: Рой любил азарт, экстрим и чтобы его развлекали, а быть Верхним значит придумывать забавы самому, что скучнее. Да я сегодня просто гениальный знаток человеческих душ! — Мы друзья. Прозвучало так, будто Винтер хвастался этим фактом. Непривычно слышать такое от человека, привыкшего на всех смотреть свысока. Это был мой шанс выудить у него чуть побольше информации. — Друзья? Прости, Рой, но тебе 29 лет, а ему… Сколько? 40? Предположи я, что лет 50, то Рой не станет меня поправлять. А дав ему меньше 45, на которые сама и ставила… Винтер точно скорректирует меня, зная, что возрастные мужчины — это точно не мой вариант. — Ему 46. Я же говорила. Ну, не так много. Даже младше моего отца на 17 лет. — И в отличие от обычных посетителей у меня своя приватная комната, которую не нужно бронировать. Прекрасно, в попытке доказать особые отношения с Торном, Рой чуть приоткрыл мне правила их мира. — Она красная? — не удержалась я от глупого вопроса. — Да. И я могу тебе её как-нибудь показать, — он усмехнулся. — Тайно мечтаешь, чтобы я поставила тебя на колени и приказала целовать мне ноги или отходила тебя твоим же ремнём за несколько тысяч евро? — Котёнок, мне очень нравится, что ты так легко начала фантазировать, что хотела бы со мной сделать, — голос Роя приобрёл соблазнительные нотки. Отказывать Винтеру сразу — слишком недальновидно, ибо он — мой пропуск в закрытый клуб. Я отправила в рот очередную порцию лапши. — Ладно, не буду тебя отрывать от еды. Я рад, что ты в норме. Ещё спишемся. — Рой, подожди! Ты меня очень выручил, спасибо тебе. — Можешь отблагодарить меня совместным походом в Le Mystere. Ой да иди ты. Но единственное, что блондин от меня услышал — это возмущённое сопение. — До свидания, Рой Винтер. — Я отключилась под смех мужчины. Теперь надо было сесть за работу над материалом, и если один контакт согласился сразу — по голосу это оказалась молодая девушка — устроительница кинк-вечеринок, то до второго так и не смогла дозвониться, поэтому решила просто поехать по адресу позже. А Персефона выложила откровенное селфи: зеркальное отражение контура ягодиц с полоской тонкого белого кружева, подчёркивающего сохранившиеся алые пятна на коже.

***

14 сентября 2024 года. Следующая неделя выдалась насыщенной: я успела взять интервью у одной мистресс, посетить фетиш-магазин, узнать, где в городе проходят манчи (встречи адептов субкультуры в общественных местах, где они просто знакомились и общались). Я бы сходила и туда, но опасалась, что меня всё-таки кто-нибудь узнает. С внутренней улыбкой слушала, как все эти люди отделяли себя друг от друга, создавая внутри, казалось бы одной субкультуры, свои течения. И все эти дни я не теряла надежду дозвониться до мистера Ш. В тематическом шопе мне сказали, что в субботу он устраивает закрытую вечеринку для своих. К счастью, мне удалось произвести хорошее впечатление на девушку-консультанта — Фло — и она дала мне флаер, заодно посоветовав наряд, подходящий дресс-коду «Сада Пыток». Вход, по её словам, стандартный: я перехожу по ссылке, соглашаюсь с пользовательским соглашением, высылаю селфи в наряде, если мне одобрено, то приходит уведомление к оплате входного билета. Глядя на стоимость билета, пожалела, что не обговорила с Диланом исследовательские расходы. А вот фотоальбом «Полусвет» с визуальными образами фетиша купила уже для себя — чтобы понимать, как же выглядеть в подобной субкультуре. Я всё сделала, но данный вариант для меня являлся крайним — мне не нужен был доступ на вечеринку. Моя цель — беседа с Мистером Ш — легендарным устроителем фетиш-подземелий. У них даже имелся свой манифест: «Сад пыток» остается самым радикальным и альтернативным клубом, всегда находящимся на передовой андеграундной субкультуры. Это мир, где причудливое, странное и сказочное становится нормой. Это апофеоз всех антиномий и нарушение табу. По мере того, как вы мутируете вместе с Садом, вы достигаете новых вершин удовольствия и эротики и освобождаетесь от оков социальных условностей. «Сад пыток» завоевал международную репутацию, благодаря поощрению художественных экспериментов и грехов… На смартфон пришло оповещение «вас упомянули» в Инстаграме. Фло из магазина «Склеп» разместила моё фото в виниловом наряде на их аккаунте с подписью «Нас посетила прекрасная Персефона». От лица в кадре только подбородок и губы в обрамлении вишневых прядей, но не думаю, что кто-то особо смотрел на них, когда открывались настолько откровенные виды ниже — это было даже не наряд, а сплетение виниловых ремней разной ширины. Так, это работа. Я раскручиваю авторский профиль для будущей книги. Дилан будет доволен, ибо за неделю на аккаунт Персефоны подписалась парочка тысяч неравнодушных, а её личка переполнилась сообщениями «Наступи на меня» и прочим соответствующим контентом. Мне б радоваться, что, оказывается, так легко можно было бы найти кого-то, но противный мозг сразу выдал: а ты представь, сколько среди них извращенцев или маньяков? Поэтому я просто одела строгий белый костюм, кинула виниловое безумство с цепями в рюкзачок и поехала в не самый безопасный район города. По слухам, переодеваться посетителям можно и в туалете. Дело за малым: справиться с виниловым безумием в одиночку без помощи консультанта в полумраке узкого помещения. И меня ожидаемо затормозили на пороге. Мне всё же удалось уговорить охрану позвать владельца. Способ выбрала киношный: многозначительно произнесла — «я от мистера Т». У охранника удивлённо приподнялась бровь. Похоже, мой вид и уверенность (или абсурдность ситуации) настолько произвели впечатление, что он всё-таки позвал главного. Эстафету по поднятию удивленной брови принял Мистер Ш, оказавшийся пожилым подтянутым мужчиной в футболке с логотипом своего клуба. На имя Малкольма он поморщился и не особо поверил. Так просто сдаваться я не собиралась, тут же набрав номер бородатого хозяина элитного клуба. — Малкольм, привет ещё раз. Есть минутка? — Для тебя хоть час. Оу, неожиданно, но я проанализирую это попозже. — Мистер Ш. не отвечал на звонки, поэтому я приехала к нему, но он отказывается разговаривать со мной. — Дай ему трубку, — именно таким тоном Малкольм-дом отдавал мне приказ лечь к нему на колени. Я передала смартфон смурному Мистеру Ш и ждала вердикт. Тот отошёл с моим смартфоном и принялся что-то обсуждать с Малкольмом. Я думала, что Мистер Ш переменится в лице, ибо Торн задоминирует его или вообще прикажет пустить — вдруг он крёстный отец всего БДСМ-подполья? От этих мыслей я улыбнулась, что заметил Мистер Ш и нахмурился ещё сильнее. — Ну и зачем мне это нужно? — он явно не спешил сдаваться. До меня долетел смех Малкольма. Он увещевал своего конкурента, похоже, в лёгком непринуждённом тоне. Закончив разговор, он передал телефон обратно. — Малкольм. — Слушай меня, девочка, за такое самовольство обычно наказывают, услышала меня? «Да кто ты вообще мне такой?!» — чуть не вырвалось у меня, но сдержалась. — Услышала. — «Услышала, сэр», — понизил голос Малкольм. — Услышала, сэр, — повторила я. Он отключился, а в мессенджере почти сразу высветилось от него сообщение «веди себя как моя саба». — Вы с ним спите? — Простите? — Значит ещё нет, — внимательно оглядел меня Мистер Ш. — Торн пока только тренирует. — А сейчас вы добавите, что мне надо его опасаться, — с вежливой улыбкой подсказала я самый предсказуемый вариант. — Как любит говорить сам Малкольм, опасность — это вопрос перспективы, а его нужно просто уважать. — Звучит так, словно мы говорим о крёстном отце из мира БДСМ. — Наше сообщество вне иерархий, — слегка брезгливо поморщился Мистер Ш. — Но ты же не думаешь, что на чаевые бармена можно организовать секретное место для обслуживания сильных мира сего? — Вы там были? — Нет. И не будь ты из богатой семьи, судя по твоим брендовым шмоткам, то тоже бы туда никогда не попала. Ладно, если бы пользовалась своим личиком, то могла бы стать игрушкой для какого-нибудь пресытившегося дельца. — Глаза Мистера Ш повеселели. — Значит в первый же день он всё-таки с тобой полноценную сессию провёл? Мой мозг лихорадочно заскрипел. То, что я описала в своём блоге, мало походило на полноценную сессию. Но я не слышала, что именно сказал ему Малкольм. А я находилась в незнакомом месте одна. Да, опрометчиво, но уже было поздно переназначать встречу. Он может передумать. Сейчас мне было выгоднее поддержать игру и предстать новой игрушкой влиятельного субъекта, на которую не будут покушаться другие хищники. Тем более, когда бородатый доминант сам дал на это разрешение. — Да, — рискнула я, соврать. — А вы читали мой блог? — Проглядываю с момента, как разговоры пошли. Увидел тебя в «Склепе». Жаль, что не пришла в том виде. Но то, что ты назвала полноценной сессий — было лишь игривым похлопыванием ладошкой. Если бы не этот звонок, то не поверил бы, что ты от Малкольма. Верхний с опытом не полез бы к незнакомке-новичку под юбку. Интересный момент, но это я тоже отложу на время. Сейчас в нашем разговоре жило несколько реальностей: та, что случилась по-настоящему, та, что отражалась в моих постах и та, которую рассказал Торн, а он мог заявить, что мы вообще любовники и проект «Персефона» наш совместный. И мне нужно лавировать между этими «правдами» с таинственным видом, чтобы не проколоться и не вызвать сомнения. Если врать, то отчаянно: — Художественное упрощение, чтобы постепенно погружать новых подписчиков в атмосферу, — как можно равнодушнее пожала я плечами. — Вы удивлены, что Малкольм участвует в моём интервью? Мистер Ш закурил. — Мистер Торн обожает мифологизировать людей и прочие замороченные штучки. Если вы не придумали с ним вместе про Персефону и прочее, то вообще не удивлён, что он так за тебя впрягается. Ты, наверное, его типаж: смазливенькая пытливая студенточка, пытающаяся впечатлить профессора. Однако ты явно безбашенная, раз приехала сюда одна. В тебе есть дух Сада. Но после мифического клуба Торна тебя вряд ли впечатлит обстановка. — Чем больше контраст, тем интереснее будет статья. И я очень надеюсь, что вы поделитесь со мной философией своего детища, — как можно очаровательнее улыбнулась я. — Ай, ты лиса! Таким же невинным взглядом и лилейным голоском Торна умасливала? Тогда понятно, почему старик не устоял. Кхм, нет, но ему подробности знать не обязательно. Мистер Ш бросил в урну недокуренную сигарету и открыл передо мной дверь своего клуба: — Ладно, пошли, Фил, дай ей красный браслет. Стоило мне переступить порог, как на смартфон пришло уведомление, я быстро посмотрела на экран. Малкольм: «Отпишись, как выйдешь». «Ок, сэр», — в конце добавила смайлик поцелуя и отправила. Вот бы посмотреть на его лицо, когда он это увидит. — Папочка волнуется, что его девочке тут понравится и она не захочет возвращаться в золотую клетку, — Мистер Ш рассмеялся. — Папочка знает, что ему нечего волноваться, — я попыталась изобразить на лице смущённое благоговение к своему Верхнему. Или в этом сообществе не принято так называть дома? Нет, у них же есть ролевые игры на эту тему — DDLG (Daddy Dom/Little girl), кажется. Хотя Малкольм Торн явно не намеревался отыгрывать со мной папочку, скорее сурового ментора. — Но ты всё-таки присмотрись: здесь много накачанных и татуированных. Есть даже парочка таких же бритых. И они все моложе твоего дома. — Обязательно присмотрюсь. Как раз о ваших посетителях, можете не волноваться, я знаю, что фотографировать запрещено. И сразу нам стоит обговорить, могу ли я называть в статье ваше тематическое имя и название клуба? Мистер Ш с усмешкой смерил меня взглядом. Легко было представить, что в эту секунду он соотносил меня и Малкольма, но какой сделал вывод, к сожалению, я не узнаю. — Я своё имя не скрываю, можешь писать открыто: Шепард Лэшер, клуб TG. О нас много писали в обычной прессе. — Я читала. И о ваших проблемах с полицией. — Да, имелись, в отличие от некоторых, — Лэшер едко ухмыльнулся. — А для чего неоновый браслет? — я не спешила его надевать. — Красный — «просто смотрю», жёлтый — «рассматриваю предложения/открыт к диалогу», зелёный — «готов на всё». Успокоившись я надела алое украшение, отметив про себя, что на большинстве запястий светится салатовое. — Если вы не посещали клуб Малкольма Торна и он вряд ли ходит сюда, то откуда вы его знаете? — Сейчас не ходит, малышка Персефона… Вот это поворот. — «Сад» — место легендарное и существовало ещё тогда, когда никакого «Мистери» не было в помине, — на английский манер произнес Лэшер. Только в этот момент я поняла, что название французское. Почему? — Конечно Торн бывал здесь. У меня никак не получалось представить Малкольма в его строгой дорогой одежде в этом хаосе. — А потом не забывай, в сообществе есть много ивентов, которые мало кто из владельцев тематических заведений пропустит: чтобы чувствовать нерв, нужно знать, что модно и какие новые приблуды появляются.

***

«Сад пыток» разительно отличался от «Le Mystere». Обычные люди в немыслимых нарядах отрывались как в последней раз под кислотные биты. Хочешь порку — тебя отходят прям на лестнице. Хаос и разнузданное веселье, оттого более живое, настоящее, сырое, безумное, без масок. Карнавал блуда накануне Апокалипсиса. Кто-то скажет, они одинаково продают разврат. Возможно. Но Малкольм делал из разврата ритуал. Новичку не позволили бы выйти на сцену. Он должен был пройти этапы посвящения: сначала наблюдение, потом участие за отдельную плату. И если тебе позволит хозяин и твои финансовые возможности — своя собственная приват комната. Поэтому Малкольм продавал не просто разврат, а чувство элитарности/сакральности/избранности. Его можно было назвать и стратегом, и философом, и торговцем, и даже в некотором роде лысым исповедником (а ведь в кинематографе бармен часто выполняет эту функцию — понимающего слушателя) своего святилища или всем вместе. Охрана на пороге TG только оценивала твой наряд в качестве пропуска. В Le Mystere тебя на каждом этапе экзаменовал бородатый демиург. Хотя надсмотрщики имелись в обоих заведениях. Шепард и Малкольм вряд ли являлись конкурентами. В их возможной конфронтации сквозило нечто более фундаментальное — столкновение элиты и плебса, порядка и анархии. Хотя я могла ошибаться и в реальности всё решали деньги и положение в обществе. Сегодняшний Бал проходил в обветшалом здании, занимая несколько этажей. На каждом квадратном месте что-то происходила: порка, секс, танцы, секс-шоу, диджеи за пультом. Если коридор этажа с приватами в клубе Торна пустовал (остаётся только гадать: это обычная картина или просто я так застала), то здесь отсутствие свободных комнат никому не мешало получать удовольствие. В одном закутке мастер делал всем желающим пирсинг: так быстро, легко и непринуждённо, что у меня мелькнула мысль: а может тоже? Но вспомнила сообщение Торна. А, наверное, дом решает будет ли на его сабе тату или пирсинг. Разговаривая с Шепардом, мы дошли до небольшой сцены, на которой мужчина с густой бородой и с забритыми висками подвешивал обнажённую девушку, связанную неоновой салатовой верёвкой. Узлы и сплетения перетягивали грудь с проколотыми сосками. Аккуратные колечки скреплялись тонкой серебряной цепочкой, уходящей вниз к проколу на клиторе. Это зрелище, одновременно очень откровенное и изящное, загипнотизировало меня. Пленница напоминала гимнастку, запутавшуюся в тросах при падении с высоты. Девушка с отрешённым выражением лица стойко выносила всё: свою уязвимость и наготу, врезающийся верёвки, подергивания цепочек, струйки воска, которые мужчина начал лить на её грудь, а потом, не давая ей передышки, взял со столика вибратор «микрофон». Внутри меня билась мысль, что это всё неправильно, но я не могла отвести взгляд, пытаясь хотя бы с позиции зрителя из первого ряда найти ответ на вопрос: что это ей даёт? Почему она на это соглашается? Желание угодить своему мужчине? Стремление проверить свои границы? Непроработанные чувства вины, подталкивающие себя к самоистязанию? — Не хочешь попробовать? Тебя это, похоже, заводит. Всем желающим сейчас лёгенькие узелки начнут завязывать. Я вздрогнула от внезапного голоса Лэшера около уха. И чуть не сказала «да, хочу» — что-то остановило меня. — Так это… — я с лёгкой улыбкой повела рукой с красным браслетом. — Я играю только со своим домом Шепард расхохотался: — Ну-ну, если надумаете давать такое же представление, то позови меня. Это будет событие. Звучало так, что владелец «Сада Пыток» не особо поверил в мои слова, может стоило пытаться выведать у него что-нибудь? Но меня отвлёк сладострастный женский стон, потонувший в гомоне толпы. Бородатый мужчина обнял со спины свою партнёршу, ласково покачивая и шепча ей что-то на ухо. Девушка откинула голову ему на плечо. Для них — зрителей словно не существовало. Мой гид посмотрел на часы: — О, мы как раз успеваем. Можем вернуться в подземелья. Сейчас там как раз начнётся мастер-класс по фистингу. Боже… кажется, с меня хватит… В подземелья возвращаться не планировала. — Спасибо за интервью и за экскурсию, но я уже тут третий час. Мне пора. — Папочка бдит, понимаю, — оскалился мой собеседник. — Ну пойдём провожу тебя, малышка Персефона.

***

И хотя в клубе никто не распускал руки и не пытался склонить к чему-либо, я всё равно вышла с ощущением, словно меня прокрутили через ментальную мясорубку. Глубоко вздохнув, прислушивалась к себе, пытаясь понять, как к этому всему отношусь и что чувствую. Когда я примеряла тот наряд в «Склепе», Фло заботливо сказала: обязательно предупреди своего сафера, куда едешь — друга, который будет знать, где тебя искать в случае чего. А мне некого было оповестить. Не брата же или Роя. Единственный, кто знал моё место пребывания этим субботним вечером, — незнакомый бородатый бармен клуба для извращенцев. Стало как-то пусто и тоскливо. Ах да, я же обещала отписаться своему «дому». Я достала смартфон и… вызвала такси к тому отделению банка, что помнила на карте. Вот так Пенелопа Хоук оказалась в той точке своего жизненного пути, когда готова войти в лабиринт, хотя бы потому что там есть Минотавр, в отличие от пустоты её квартиры. Подходя к Le Mystere вспомнила, что я вообще-то в белом деловом костюме и без маски. Но не ехать же обратно. Охрана меня может просто не пустить в субботу — день «для своих». Ничего не ожидая, нажала на звонок ворот. Глазок зажегся. Несколько бесконечных минут тишины. Кодовой замок щёлкнул. Ого, меня впустили одну. Прошла мимо совокупляющихся пар. Забавно, как быстро становится обыденным подобное зрелищем, когда в этом крутишься. Сегодня здесь тоже царила безудержная оргия. Малкольм привычно стоял за барной стойкой, засучив руками и смешивая коктейли. Подойдя, села на высокий стул напротив него. — Спасибо за контакт. Это было очень… Познавательно и полезно для статьи. — Рад помочь, мисс Хоук, — он ухмыльнулся и налил виски, протянув мне. Его пальцы словно невзначай коснулись моих. Я так жалко выгляжу? Наверное, после увиденного раннее я бы не хотела, чтобы какое-то время до меня кто-либо дотрагивался, но это лёгкое прикосновение — на удивление — меня даже не отвратило. От виски внутри стало спокойно и тепло. — И всё? Никаких «чем ты вообще думала?», «ты представляешь, какие были риски»? — я устало улыбнулась. — Воспитывать тебя надо было, когда ты в детской пижамке с кроликами… — С котятами. —… в пижамке с котятами по особняку гоняла, — Малкольм попутно принял новый заказ. — Я не твой отец, а ты взрослая девочка, которая должна осознавать последствия и нести ответственность за свои поступки. И понимать, что есть двери, которые не будут распахиваться перед тобой только потому, что ты Пенелопа Хоук. И есть такие хищники, что проглотят тебя, даже не обратив внимания на твой светский статус. А некоторые сделают это даже с удовольствием, держа в памяти, кто ты. — Всё равно меня поучаешь, — отпила виски, обводя взглядом зал. — Ты спишь со своими сабами? — После сессии я могу получить от них разрядку. — И они могут тебе отказать, не боясь увольнения? — недоверчиво хмыкнула я. — Могут, но обычно не отказывают. Что и требовалось доказать. — Потому что при всех ритуалах секс в этой среде десакрализирован. И мой клуб и Сад Шепарда должны были тебе это показать. — Допустим, ты такой понимающий босс и не трогаешь саб, если они против. Но твои клиенты… В приватных комнатах нет камер. — Да, они могут, как взрослые люди договориться об отдельной плате. Если случай имеет негативный исход, все стороны конфликта обговаривают варианты его разрешения. Мои девочки получают компенсацию, для этого же нарушителя порядка… … — двери Le Mystere закрываются, — закончила я, потому что у Лэшера поступали именно так: кто осмелился распускать руки и делать что-то насильно, того сразу выгоняли надсмотрщики, аннулируя вход на следующие мероприятия. — Начинает действовать новое правило — он приходит со своей сабой, — в глазах Торна мелькнула сталь. Ни в какую полицию никто не идёт, ясно. Шепард был прав. Важными клиентами не разбрасываются… Либо он избегал открытой конфронтации, зная, что может тогда пострадать его детище. Но внутри всё равно проявился привкус досады. Торн не пытался оправдаться или смягчить правду. Ему не было никакого дела, что о нём подумает какая-то девочка. А ведь при определённом ракурсе передо мной стоял почти сутенёр. — Это называется бдсм-проституция или секс-эксплуатация. — А я всё ждал, когда наша беседа перетечёт в феминистический дискурс, — бармен хищно ухмыльнулся. — А как ты, кстати, относишься к феминизму? — спросила я невинно, похлопав ресницами. — Отлично, — хохотнул он. — Благодаря ему, такие девочки как ты, могут самостоятельно прийти ко мне в субботу вечером и получить удовольствие, а не заниматься вечерней вышивкой или угождать гипотетическому мистеру Блэквуду или мистеру Горну в навязанном браке. Опачки. Так он читал сплетни обо мне. — Кстати, в своём журналистском расследовании, — усмешка Малкольма стала сардонической, делая его похожим на беса, — ты уже дошла до Клубов адского пламени? — Нет, а что это? — я отвлеклась от неприятных мыслей и с любопытством подалась вперёд, облокотившись на стойку, чтобы лучше слышать Торна сквозь музыку и людской океан звуков. — Полумифически закрытые общества аристократов-вольнодумцев Англии и Ирландии, которые тайно собирались в различных уголках Великобритании на протяжении XVIII века, — Малкольм тоже чуть приблизился, чтобы не повышать голос. — Первым был Филипп Уортон, создавший место, куда, в отличие от типичных джентельменских клубов, принимали даже женщин. Все могли делать что хотят и говорить обо всём свободно, не боясь осуждения: религия, политика, секс. Почитай, тебе понравится, следующий основатель Адского пламени оказался более эксцентричным. Я чуть склонила голову набок, разглядывая мужчину. Неужели этот бородатый громила видит в своём заведении нечто подобное? Утопичное место, где все свободны и равны? Малкольм Торн, неужели ты где-то в глубине такой идеалист? — Почитаю. А если бы ты был моим отцом и мы жили пару веков назад, то за кого бы ты меня выдал? За Горна, Блэквуда или Винтера? — сама не поняла, откуда появился этот вопрос. Малкольм протер руки полотенцем и огладил бороду, посмотрев на меня наконец-то прямым взглядом. — Если бы я был хорошим отцом, желающим тебе счастья, то за Горна. Если бы думал о деньгах, то за Блэквуда. Но парадокс в том, что с последним, возможно, тебе бы даже больше понравилось, — многозначительно изрёк он, внимательно следя за моей реакцией. Меня заинтересовал его вывод, но где-то в глубине зашевелилась лёгкое разочарование. Романтические книги сформировали неосознанное желание, чтобы тебе на такие вопросы заявляли: я бы тебя никому не отдал и забрал себе. М-да, так себе из меня феминистка. Торн не нарушал мои границы, он разрушал мои ожидания. — Разочарована? — Чем? — Ты ждала ответ в духе: я бы забрал себе. Хочешь скажу, в чём ты ошиблась? Я удивлённо посмотрела на него: — Скажи. — Ты изначально задала неверный вопрос, поставив меня в позицию своего отца, который должен выбрать тебе мужчину. И я дал тебе ответ конкретно по твоему вопросу — с точки зрения отца. Вспоминай об этом, когда будешь в будущем готовиться к разным интервью: ответ напрямую зависит от формулировки вопроса. Я сделала глоток виски, чтобы скрыть смятение. — С моими сабами точно так же. Я сразу прямо объясняю им, что обычный мужчина хочет двух вещей: опасности и игры. Поэтому хочет он женщины как самой опасной игрушки. В приватных комнатах любой мужчина стремиться получить впечатление и оргазм, как завершение действа. Если она готова только к порке, то мы обсудим этот момент и решим, что делать в её конкретном случае. Но, поверь, подобных случаев за все эти года было совсем немного. Две девушки уволились сами, осознав, что не могут так. Одна стала администраторкой зала, другая ушла в домины. Другие же из сомневающихся со временем поняли, что это не унижение, а преимущество, на котором можно дополнительно заработать, ведь это всё делается за закрытыми дверьми. Тебе должно это быть знакомо: сомневаюсь, что каждую свою статью ты писала в жутком восторге. Только моим сабам даже попроще: они хотя бы могут пойти в ванную и помыть руки. Я вспыхнула от негодования, опустив стакан на стойку с громким стуком, но тут же взяла себя в руки. — Ждала от тебя чего-то более нетривиального, чем намёк на две древнейших профессии, — ядовито процедила я. — Мисс Хоук, запомни — житейская мудрость всегда кажется банальной, но это всего лишь потому, что проверена множеством людей до нас, — безразлично повёл бармен плечами. Я не знала, чего желала больше: вылить остатки виски на эту лысую голову или отдаться ему прямо на этой стойке, но интерес опять оказался сильнее: — Подожди… Вот я получаю зарплату, но у меня есть фиксированное количество статей в месяц, которые должна написать. А из чего складывается зарплата твоих саб? — Оплата идёт за смену. При должном рвении и предприимчивости одна саба за неделю может заработать половину твоей зарплаты, если не больше. Я молчала, силясь переварить это. — Не пытайся найти правильный глобальный ответ на этот вопрос, — Малкольм вернулся к работе, убирая грязные стаканы. — М? — Этическая дилемма: имеет ли женщина право распоряжаться своим телом, как ей захочется. — Тебя эта дилемма не мучила? — я допила виски. — Человек обречён на свободу. Однажды выброшенный в мир, он ответственен за всё, что совершает. Сартр, если что. И каждый сам себе самый жестокий палач. К бару подошла роскошная брюнетка в замысловатом виниловом костюме. — Как всегда, Малкольм, — сделала заказ расслабленным тоном. — Двойной. Бармен ухмыльнулся, оперативно организовал два джина с тоником, поставив их на маленький серебряный поднос. На лице незнакомки расцвела лёгкая улыбка. Забирая поднос, она вытащила из корсета несколько крупных купюр, оставив их в качестве чаевых, и, покачивая бёдрами, исчезла в арке, ведущей к лестнице на верхние этажи. Я следила за всем с полуоткрытым ртом. — Одна из моих лучших домин, — бросил Торн, убирая деньги в кассу. — Судя по всему, для одного из юнцов сегодня особый день. Что значит особый день? Почему домина даёт чаевые своему начальнику? — Почему не спрашиваешь, что за особый день? — Малкольм поднял на меня насмешливый взгляд. — Пытаюсь понять, насколько это будет нагло с моей стороны. — Неожиданные для тебя сомнения. В смысле?! По его мнению я совсем беспардонная особа?! — Хорошо, что за особый день? — Чья-то задница познакомилась со страпоном, — хохотнул Малкольм, внимательно следя за моей реакцией. Вот зачем я спросила? Смущённо отвела взгляд. Но где-то в глубине мелькнуло восхищение той легкостью, с какой Торн мог перескакивать с жаргона бармена на почти профессорский регистр. Немного завидовала тому, как он естественно и непринуждённо смотрелся в обоих ипостасях. — А бумажные чаевые здесь, чтобы нельзя было по карте отследить переводы? — не особо ожидая ответа, уточнила я. — Верно. Что ж… Мне пора уже уходить. Виски я допила, вторая порция на голодный желудок — слишком. Я бы могла спросить, есть у него кухня, но догадывалась, что позиции местного меню сильно ударят по моему бюджету. К сожалению, рано или поздно наступает момент, когда не получается ткнуть пальчиком в Джеймса Пи Салливана и попросить папу: «Купи мне этого лохматого монстра». Моя наивность, что бог спустится к простой, но особенной смертной, уже пошатнулась. Оставалось или схватить бога за бороду и стащить его с облачка или… забраться к нему. — Ты всегда словно бог смотришь за всеми со стороны. Не хочешь спуститься со своего Олимпа и тоже поиграть? — Для этого нужна веская причина. Потом я спишу это на алкоголь. Или на незакрытый гештальт. — А если такая причина сидит перед тобой. Веселые искорки в его глазах потухли и лицо стало собранным: — Тогда причина должна знать, что для этого потребуется. — И что же? — Смирение, доверие и готовность слушаться. Подумай и, если готова, то приходи завтра, Пенелопа. И Малкольм просто отвернулся, занявшись другими клиентами, а я поехала домой думать. Только оказавшись в своей квартире поняла, что не заплатила за выпивку.