Элизиум

Oh I would kill for what I want

Between your legs forever

Lord of the Lost «Sex On Legs»

В эту пятницу в Le Mystere было особо многолюдно. Малкольм остановился на посту охраны, чтобы о чём-то переговорить. Я же, не желая им мешать, осторожно подошла к арке, ведущей в центральный зал. Шоу ещё не началось. За напитки сегодня отвечал — Роберт — второй бармен, обычно работающий на подхвате у Торна. За стойкой увидела знакомую золотую макушку Роя. Винтер пил что-то похожее на сок (неожиданно!) и сверлил кого-то в толпе ненавистным взглядом. Я проследила за ним. Чёрт! Невероятно красивую блондинку без маски сложно было не заметить. Очень похожая на своего брата и одновременно на Кьяру Ферраньи, Розалия Винтер стояла с бокалом коктейля и увлечённо общалась с Дэмиеном Блэквудом. Мы были с ней почти ровесницами, и я немного завидовала её внешности. «Ты похожа на молодую Орнеллу Мути», — любил говорить отец, подобрав сравнение, соответствующее своему возрасту. Скорее кукла-пупс с округлым носом, пухлыми губами и лицом сердечком. Нет, я считала себя симпатичной, но всё же хотелось бы быть такой же утончённой и благородной, как Рози. Она и Блэквуд сейчас смотрелись как королевская пара — я искренне залюбовалась ими. — Мы делаем ставки, подерутся ли эти двое сегодня, — раздался голос рядом со мной. Я повернула лицо, у тяжелой портьеры, обрамляющей арку, стоял в строгом костюме-тройке один из администраторов зала — Скотт. Именно он помог мне в мой первый «рабочий» день — Уже такое бывало? — Не, Винтеры первый раз вместе пришли. Как удачно, когда у Линды истёк контракт. Почему бы и не узнать сплетни клуба, если сотрудник явно хочет поболтать? Дэмиен вежливо отвечал девушке, но его голубые глаза оставались безучастными, а потом его взгляд остановился на мне. Дольше, чем диктовали правила приличий, что смотрелось странно. Сцена «героиня явилась на бал в умопомрачительном платье и у всех упала челюсть» в данный момент не подходила — я была в строгих брюках и скучной блузке из бежевого шёлка — идеальная комбинация для ужина с отцом, но совершенно неподходящая для БДСМ-логова. — Вряд ли Розалия захочет стать сабой Дэмиена на контракте, — усомнилась я. — Кто знает, — задумчиво протянул Скотт. — Не подерутся, — уверенно бросил подошедший к нам Малкольм. — Не подойдёте к Робу, мистер Торн? — обратился к боссу Скотт. — Хорошо, — хозяин Le Mystere оглаживал бороду, явно оценивая обстановку. Не хмурился, не нервничал, просто осматривал зал цепким взглядом. А потом он внезапно наклонился ко мне и слишком интимно поцеловал чувствительно место на шее, отчего я мгновенно покрылась мурашками, но всё-таки недоумённо покосилась на него, увидев, что он, с вызовом ухмыляясь, не отрывал взгляда от Дэмиена. Блэквуд послал ответную усмешку и поднял приветственно бокал с виски. Серьёзно, Малкольм Торн?! Меня так шокировало это откровенное маркирования себя как его собственности перед его же другом, что не сразу нашла, что сказать. Мужчина достал из кармана ключ-карту и вложил мне в ладонь: — Поднимайся, девочка, я скоро буду, — и развязно потрепал меня по заднице, подгоняя. Пыхтя от негодования, прикусила язык, исполняя приказ бородатого дома. Но я первый раз держала в руке ключ от приватной комнаты хозяина клуба, поэтому конечно должна была её рассмотреть. В уголке оказалась выдавленная буква «М». Поднимаясь по лестнице, различила голоса на втором этаже. Один из них показался мне знакомым. Я затормозила. Не хотелось бы ещё с кем-то встречаться. Осторожно выглянула в коридор: там к двери в приват подходила брюнетка и высокий возрастной мужчина с тростью. Я молниеносно юркнула обратно, чтобы меня не заметили. Пара зашла в номер, голоса стихли. Не могла ошибиться: Максвелл Ривз пришёл в Le Mystere со своей сабой, и ею оказалась Линда Су. Выждав несколько минут, я быстро пересекла коридор, забежав в комнату Малкольма. Происходящее мне совершенно не нравилось. Это явно не походило на совпадение. Линда решила вызвать чувство ревности в Дэмиене? Он явно не из тех, кто будет открыто это показывать. К тому же, около него уже была готовая замена. А Ривз, что ему нужно? Если он интересуется мной, то мисс Су могла ему рассказать, что я по выходным подрабатываю тут официанткой. Но если он и хотел в этом убедиться, то они выбрали не очень удачный день. Терзаемая дурным предчувствием, я пошла в ванную комнату, чтобы сполоснуться. Обживала её потихоньку. Теперь здесь стояли не только принадлежности Малкольма, но и мои: расчёска, косметичка, чтобы не только снять макияж, но и нанести его обратно, на полочке была аптечка и конечно стратегические женские принадлежности. Я даже притащила своё собственное полотенце и один из любимых парфюмов, который теперь ассоциировался с этим местом. Закутавшись в огромный халат Малкольма, я стала заплетать косу. Внимание привлёк новый прозрачный флакон с коричневым наполнением того же бренда, что и масло для бороды, который я конечно понюхала — парфюм пах ладаном и кожей. Я нанесла на себя. Дверь пикнула, сообщая, что вернулся хозяин. — Малкольм, что это было внизу? Надумал показать Аиду, что Персефона ему не достанется? — я тут же выплеснула своё возмущение, как только дверь приватной комнаты плотно закрылась — Для Персефоны у тебя слишком длинный язык и острые когти, — Малкольм хмыкнул, начав снимать с себя вещи. — Следовало назваться Гекатой. — А у Блэквуда нет своего тёмного царства, но ты почему-то называешь его Аидом. Уж если кого и можно было представить устрашающим бородатым правителем Гадеса, то это Торна. — В тебе очень милое противоречие, девочка. Ты одновременно хочешь, чтобы мужчина демонстрировал, что ты ему принадлежишь, но делать это он должен только тогда, когда тебе удобно или хочется. Так не бывает. Или просто это я не тот мужчина, от которого ты желала бы видеть такие проявления? — его бровь вопросительно изогнулась. Я потупила взгляд: — Тот. Малкольм ухмыльнулся. Полностью раздевшись, он ушёл в ванную, а я пошла за ним. Запрыгнув на тумбочку, я стала любоваться, как он принимает душ — Максвелл Ривз здесь с Линдой, а Розалия… Неужели она влюблена в Дэмиена? — Видимо так, — теперь и он мог снять маску уверенного начальника, а под ней оказалась… сосредоточенность. — Так вот почему Рой его не любит. Ему не нравится, что сестра ищет внимания Блэквуда. Как думаешь, Дэмиен мог бы заключить контракт с Розалией? Торн как-то странно посмотрел на меня. — Не думаю, она слишком правильная. — Да, но если женщина очень захочет… — глубокомысленно подняла я палец. Потом задумалась. — А что насчёт Ривза? — Роберт сказал, что он хотел со мной поздороваться, — мужчина подставил лицо под струи воды, энергично растирая его. — И удивился, когда узнал, что меня сегодня не будет. — Значит Линда точно ему многое рассказала… про нас. — Вопрос не в том, что она рассказала, а в том: зачем и что хочет Ривз. Я не знала. Насчёт Малкольма — не уверена, он казался мне слишком умным, значит какие-то догадки у него точно имелись. Спустя пару минут, мужчина вышел из душевой, заворачиваясь в полотенце. — Посиди здесь, как дам команду выйдешь. — Хорошо, сэр. Он приблизился, поцеловал меня в нос и вернулся в комнату. — Можешь зайти, — услышала я минут через пять. Малкольм ждал меня, развалившись в кресле. Окинув меня взглядом с головы до ног, он криво усмехнулся, отчего я немного смутилась, отведя глаза. Посмотрела на столик рядом с креслом, на нём размещались, тюбик смазки, влажный салфетки, перчатка и кошачий хвостик на анальной пробке. С трудом сглотнула. Мужчина мотнул бородой в сторону комода, на котором стоял раскрытый чёрный бокс. Подойдя, я извлекла оттуда ошейник с серебряным сердечком, тонкие сетчатые перчатки с виниловыми коготками и ободок с ушками. Повертела аксессуары в руках. — Озвучивай свои правила. Да, мне каждый раз перед крупной игрой приходилось заново перечислять свои лимиты, чем я и занялась. Вскоре дошла до разрешений. Малкольм объяснял это просто — в какой-то из дней я могла не хотеть чего-то, а значит надо было это озвучить. — Поцелуи — да. — Я застегнула на себе ошейник. — Объятия — да, — надела ободок с ушками. — Оральные ласки — да, — начала натягивать перчатки. — Половой акт — да. — Здесь я всегда жутко предсказуема. — Инородные предметы в тебе? — Тёмные глаза лукаво заблестели. — Как договаривались в библиотеке, — я гордо вскинула лицо, скидывая халат. — По рукам, девочка. На четвереньки и ползи ко мне. Чёрт! Но делать нечего. Я опустилась на колени и, покачивая бёдрами, поползла в сторону кресла под насмешливый взгляд Торна, надевающего латексную перчатку. Оказавшись около него, потёрлась щекой об его голень, колено, забралась под полотенце и царапнула коготками внутреннюю поверхность накачанных бёдер. Малкольм перехватил мои руки и затащил к себе на колени. Я послушно устроилась, поудобнее кладя голову на мягкий подлокотник кресла. Тёплая ладонь в латексе мягко прошлась по моей спине, ребром скользнув между ягодиц и пощекотав нижние губы. В памяти мелькнула наша первая игра. Тогда я ждала новых ощущений, сейчас — предвкушала то, что со мной будет делать конкретно этот мужчина. Меня колотило от возбуждения, которому не мешали страх или тревога. Но я всё же напряглась, когда почувствовала кончик пробки внезапно у привычного входа. — Расслабься, — хрипло пророкотал Малкольм. — Согреешь своим теплом. Игрушка скользнула в меня как по маслу под мужское удовлетворительное хмыканье: — Нам так и лубрикат не понадобится. Щелчок кнопки пульта. — Я не знала, что они бывают такими, — удивлённо охнула я, почувствовав вибрацию. Малкольм не запрещал мне говорить во время сессии. Скорее наоборот, его мои реплики подстёгивали, если же моя болтливость становилась отвлекающей, то он просто говорил мне заткнуться, и я умолкала. — О, сколько нам открытий чудных готовят просвещенья дух… — Малкольм потрепал меня по ягодице. Однако звук открывающегося тюбика сообщил, что Торн решил подойти ответственно. — А теперь слушай меня, девочка-кошка, то, насколько всё легко пройдёт, зависит от тебя. Будешь слушаться меня и честно отвечать о своих ощущениях, то тебе это даже понравится, поняла меня? — Да, сэр, — простонала я, почувствовав усиление вибрации. — Умница, — он поцеловал меня в макушку, задержавшись, явно почувствовав аромат парфюма на мне. Я застонала, когда ощутила лёгкое жжение от проникновения первого пальца, сменившееся удовольствием от ощущения, как он поглаживает тонкую перегородку. Вскоре проскользнул и второй палец. Ухватив основание пробки, Торн задвигал ею во мне, синхронизируя движения с пальцами. — Я сейчас кончу, — хныкнула я, судорожно царапая коготками полотенце под собой. — Рано, — усмехнулся изверг. Я попыталась сжать внутренние мышцы и не дать извлечь из себя пробку, но Малкольм безжалостно вытащил её с самым развратным чавкающим звуком, лишая меня разрядки. Мужские пальцы разрабатывали меня уверенно, основательно, но чутко, давая короткие передышки. Единственное, что доставляло мне дискомфорт и отвлекало от мягкой вибрации — этот невыносимый ободок, постоянно пытающийся сползти на лоб. Он вкручивал и надавливал, пока финальный штрих кошачьего образа не встал на своё место. — Великолепно, — прошептал Торн, подёргав введённую пробку. — Как ощущения? — Как у человека с шилом в одном месте, — буркнула я, злясь на ободок и своего дома. — То есть твоё естественное состояние. — Малкольм рассмеялся, сминая ягодицы. — Вставай. Я поднялась с его коленей и не удержалась, чтобы не посмотреть на себя в зеркало: меж бёдер слипалось, почти безумный лихорадочный блеск в глазах, красное лицо под цвет волос, всё тело в розовых пятнах от чужих коленей, съехавшие набок ушки и почти невинный белый пушистый хвост, чей остов распирал изнутри. Пока осматривала себя, Малкольм скинул полотенце и расслабленно лёг на кровать, не забыв взять с собой пульт. — Иди сюда, девочка, — он похлопал себя по груди, приглашая. Забравшись на кровать, я замешкалась. — А домы так делают? — Это делаю я. Что-то ещё? Он спокойно лежал на спине во всём великолепии своего натренированного тела, покрытого татуировками, с влажным членом, от возбуждения почти приклеившимся к низу живота. Мой взгляд упал на густую бороду, за которой Торн следил и ухаживал, несмотря на длину. — Твоя борода… — запнулась я от смущения. — Не стесняйся, девочка, можешь намочить, — пробормотал Малкольм, обхватив по-хозяйски мои бёдра и попытавшись опустить меня, но я вцепилась в изголовье кровати, не давая это сделать. Перекинув через него ногу, сначала вильнула тазом, чтобы кончик хвоста прошёлся по хищно оскалившемуся мужскому лицу, намекающему, что мне это припомнят; а потом всё-таки села на него. Скольжение жёсткого языка по самому центру выбило из головы все оставшиеся мысли и последние крохи стыда. Я покрепче ухватилась за решётку и с каждым встречным движением всё увереннее объезжала его, разрываясь от желаний закрыть глаза и не упустить ни одной эмоции Торна — он пожирал меня не только ртом, но и взглядом. А я млела от бархатистого прикосновения его бороды к нежной коже. Когда затряслась от оргазма, Малкольм тут же скинул меня, от резкой смены ушки всё-таки слетели с моей головы. Будучи абсолютно дезориентированной, покорно позволила распластать себя и без промедления войти до основания. Левая нога оказалась перекинута через локоть, отчего раскрылась для него ещё сильнее. Задохнулась от тесноты, ощутив в себе одновременно и член, и игрушку, завибрировшую на максимальной скорости. Из моего горла вырвался то ли крик, то ли стон. Когда я читала интимные сцены в любовных романах, то всегда удивлялась, как героиня в такие моменты могла думать о чувствах, о масштабах их любви во вселенной и прочих возвышенных вещах. Я исходила из примитивной логики: если во время коитуса в твоей голове столько размышлений и рефлексии, то сам секс у вас так себе. В данный момент я тонула в абсолютной слепой сладострастной тьме, пока Малкольм трахал меня, схватив за шею и вдавливая меня в покрывало. Ориентирами стали его сильные руки, сжимающие меня, вбивающийся горячий член и терзающий рот, который, казалось, успевал быть везде, помечая мою кожу укусами и засосами. Единственное нежное прикосновение принадлежало шелковистой влажной бороде. От интенсивности совсем не заметила, как Торн вытащил из меня пробку, чтобы приложить вибрирующий кончик к чувствительному клитору. Тело, ещё не расслабившееся от первой разрядки, вновь скрутило в ещё более сильной судороге. Почти взвыла. Я лежала в прострации, на мгновение перестав существовать, когда Малкольм с утробным рычанием излился мне на живот, утыкаясь следом лицом мне в изгиб шеи, вдыхая мой запах. — Боже… — пробормотала я, еле ворочая языком. Рот пересох от стонов и горячего дыхания. — Тебя надо привлечь к ответственности за жестокое обращение с домашними животными Малкольм раскатисто расхохотался, грубо притягивая к себе. Я привычно разместила голову на его груди, проведя пальцами по татуировкам. — Значит я неправильная, в отличие от Розалии? — Необыкновенная, неповторимая и ты моя Пенелопа, — он прикусил меня под ухом. Кто-то называл меня котёнком, кто-то принцессой, папа — птенчиком. Для Малкольма Торна я была просто Пенелопой… Ну или девочкой, которую следовало взнуздать, когда того требовали внутренние демоны. И я любила все грани этого мужчины одинаково.