Часть 2

      Первая остановка была быстрой. Выезжать после полудня оказалось не лучшей идеей, но вариантов не было, и ночёвка настигла их в соседнем от А́йрон-Крик городке — таком же унылом, безрадостном, скрывающем чужие рухнувшие и давно забытые мечты.       Их ночлег идеально соответствовал окружающему пейзажу, наводя давящую тоску. Картонные стены мотеля не заглушали милое воркование. Уэнсдей морщилась от каждого омерзительного прозвища, которые Тайлер шептал в телефон, обращаясь к Мисси. Что-то она не припоминала ни одного, которым бы он наградил её. Разве что «мрачная Барби с косичками», но и это не в счёт. Она с отвращением закатила глаза от очередной пошлости и накрыла голову подушкой, пытаясь заглушить их сладкую беседу. В мысленном списке дел появился новый пункт: купить беруши. Аддамс отчаянно надеялась, что они помогут.       Утром он вливал в себя кофе, пытаясь устранить недосып, и Уэнсдей не удержалась от язвительного подкола.       — Поразительно, как глупо ты тратишь свободное время, — она победно ухмыльнулась, давая ему понять, что была невольной слушательницей его ночных интимных бесед.       — Поразительно, как ты отрицаешь нормальные чувства. Я, наконец, счастлив, что появился человек, которому не всё равно, — он сделал паузу, пытаясь найти точное определение своим эмоциям, — она — лучшее, что случалось со мной.       Его откровение ударило под дых. Не то чтобы Аддамс была ярой сторонницей любви и жаждала отношений — этот хаос чувств она всегда считала признаком слабости. Но его неприкрытая прямота, эта ошеломительная лёгкость, с которой он произнёс «счастлив», обожгла её изнутри.       Она справлялась с предательством, когда Галпин находился в Уиллоу-Хилл. Начинённая ненавистью, она пришла к нему, но даже смотреть на Тайлера было тяжелее, чем она могла представить. Каждая встреча с ним после освобождения становилась испытанием, а её личной наградой за его свободу стала могила, словно судьба наказывала её за непрошеное сострадание.       Она не смогла забыть ту ночь в лесу. Не физическую боль — с этим она бы справилась. А его взгляд. Абсолютно спокойный, равнодушный, пока её жизнь угасала в холодной земле. Оно и было самым чудовищным предательством... не действие, а это ледяное бездействие.       Теперь её выворачивало наизнанку от осознания собственных ошибок. Она пыталась выкорчевать воспоминания, сжечь их дотла в потаённых уголках своей души, но из этого ничего не выходило. И это была жестокая реальность Уэнсдей Аддамс — существа, считавшего себя не способным на чувства, но разрывающегося от них изнутри.       А Тайлер? Он просто оставил всё позади, окунувшись в сиропно-сладкий омут новой любви под названием «Мисси».       Имя, всплывшее в сознании, ударило по нервам, вызвав тошноту. Аппетит окончательно пропал. Аддамс отложила вилку и, стараясь не показать лишнего, удалилась из и без того паршивой забегаловки. Лучше подождать в машине и остыть, — приказала она себе. Дорога предстояла долгая, а они были ещё в самом начале.

***

      Вид за окном был таким же плоским и безрадостным, как и её настроение. Поздняя осень в Мичигане... Всё замерло в зябком оцепенении, затаившись перед первым снегом. Эта предснежная тоска, это напряжение затишья перед бурей были на удивление созвучны тому, что она чувствовала внутри — гнетущей тишине, за которой неизбежно последует эмоциональный взрыв.       Пейзажи, проносящиеся будто слайды, давали забыть о вынужденном соседстве с тем, кого она так отчётливо ненавидела. Хотя, как завещала Уимс, ненависть — тоже чувство, а в них Аддамс не сильна, но точно знала, что свести их контакт надо к минимуму во избежание неловких ситуаций. Необходимая остановка на заправке стала для неё спасательным кругом во время заплыва в шторм. Она давала время на медитацию, ставшую уже любимой привычкой в пути. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох…       — Ледяной квад? — с выдохом, услышав это, она открыла глаза.       Он стоял перед ней, протягивая бумажный стаканчик с заправки. Аромат кофе, сваренного на скорую руку, заполнил лёгкие, давя на давно забытые ощущения.       — Откажусь, — она нервно сглотнула, всё ещё сохраняя маску спокойствия.       Он молча обошёл пикап, занимая привычное место водителя, и бросил кофе в подстаканник. Уговаривать её не было ни малейшего желания. Соседняя дверь громко хлопнула, и Тайлер, торопясь до следующего ночлега, надавил на газ. Желая поскорее закончить неприятную поездку на сегодня, он принялся искать новый, более быстрый маршрут.       — Если мы свернем здесь, срежем два часа, — Тайлер указал на точку в навигаторе.       — И попадем в зону с самым высоким процентом нераскрытых преступлений в штате. Гениально, — Уэнсдей даже не подняла глаз от своей записной книжки.       — Боишься, Аддамс? Я думал, ты обожаешь места, где пахнет смертью. — Я обожаю места, где смерть имеет смысл и элегантность.       Спорить было бессмысленно. Он молча переключил маршрут на прежний. В Сент-Игнасе они оказались позже графика. Холодный кофе так и стоял в подстаканнике. Аддамс даже не притронулась. Он ненавидел себя за то, что снова тратил силы на мысли о попутчице. Однако он имел полное право злиться: она выдернула его из сообщества, заставила пережить разлуку с Мисси и доводила до белого каления каждую их совместную минуту. Он знал, что будет нелегко, но не ожидал, что настолько.       — Нужно два одноместных номера на одну ночь, — чётко проговорила Аддамс, подходя к стойке регистрации.       Пожилая женщина за стойкой ещё пару секунд обводила взглядом странную парочку и принялась искать свободные номера в допотопном компьютере. Тайлер сжимал челюсть до боли в немом ожидании. Ему хотелось рухнуть на кровать и провалиться в желанный сон. Поездка изматывала. Изматывала так, что он был готов пропустить душ и даже не ужасался мысли уснуть прямо в одежде.       — Свободный номер один. Двухместный. Девяносто долларов за ночь.       Мозг дольше обычного обрабатывал информацию, но, когда до Тайлера дошёл смысл фразы, его взгляд тут же впился в Аддамс. Интересно, как скоро это осознает мисс невозмутимость? Она подняла взгляд на него и процедила сквозь зубы:       — Разворачивайся. Поищем другой мотель.       Он подавлял ярость, не в силах даже возразить, но на помощь пришла всё та же милая старушка.       — У нас один мотель в городе, можете даже не искать.       Тайлер победно выдохнул. Он всё же поспит и, возможно, даже выспится.       — Хорошо, — Аддамс подозрительно быстро согласилась на условия, — ты поспишь в машине.       — Даже не надейся. Меня всё устраивает, а если тебя — нет, то очередь спать в машине именно твоя, — желание вдохнуть воздух маленького номера, пропитанного запахом хлорки, было сильным, как и желание угомонить девчонку.       — Тайлер, — она злобно произнесла его имя, пытаясь воззвать к его рассудку, — этому не бывать.       Он опередил Аддамс и выхватил ключ из рук миссис Роуз. Покрутил им перед её лицом. Ни одна мышца не дрогнула. Поразительно. Она всё ещё держала себя в руках, но Тайлер был уверен: ненадолго. Уэнсдей сделала точную попытку выхватить желанный ключ, но в ловкости ему не было равных. Ключ остался в его руке.       — Хочешь с комфортом переночевать — приходи. Предложение действительно один раз.       Она недовольно хмыкнула, глядя на его удаляющуюся спину. Выбора не было. Делить одну кровать с врагом — худший вариант из возможных, но хуже — спать в машине в Богом забытом городке. Она выбрала из двух зол наименее худшее и молча последовала за Галпиным.       Номер встретил их унылой симметрией: две одинаковые прикроватные тумбы, два стандартных светильника и одна огромная кровать, застеленная безжизненным бельём, напоминающим больничную простыню. Она легла на самый край, спиной к центру, демонстративно выстроив из своей подушки барьер. Он рухнул на противоположный край, отвернувшись к стене, и, наконец, позволил себе расслабиться.       Тайлер сжал веки, пытаясь вызвать в памяти образ Мисси: её смех, её прикосновения; но сегодня её черты были размыты и неуловимы. Единственным чётким образом была та, что лежала рядом, и это бесило его больше всего. Усталость от однообразной дороги быстро сменила калейдоскоп образов в его голове на желанный сон.       Удача же была не на стороне Аддамс, и она в попытках уснуть ворочалась с одного бока на другой, пытаясь найти подходящее положение для сна. Но сон не шёл. Она в очередной раз прикрыла глаза, стараясь отпустить все мысли, как тишину разрезал мерзкий звук уведомления. И ещё один. А следом — ещё. Она открыла глаза, раздражаясь с пол-оборота. Галпин даже не потрудился отключить эту мерзость. Она потянулась к тумбочке и нащупала его телефон. Аппарат вновь разрезал тишину очередным сигналом.       Аддамс злобно уставилась на экран, пытаясь сфокусироваться на назойливом отправителе. Правда застала врасплох: «Мисси» с тремя эмоджи в виде сердечек высвечивалось на экране. Она стыдливо отвела взгляд, понимая, что лезет не в своё дело, но любопытство взяло верх, и Аддамс без труда открыла переписку.       «Малыш, я соскучилась!» — Аддамс нервно усмехнулась тому, как же эта Мисси поверхностна до безобразия.       «Надеюсь, что Адамс не сильно раздражает тебя, котик», — тут Уэнсдей даже не знала, что хуже: её фамилия с позорной ошибкой или приторное прозвище Тайлера.       Далее Уэнсдей открыла фотографию, присланную в тот же чат. Разглядывать это «творение» было весьма занятно: поверхностная девица, одетая в яркую вызывающую майку с глубоким вырезом… Уэнсдей начинало выворачивать от её вида. Как же можно быть таким болваном и повестись на «это»? Ответов не было. Она с отвращением закрыла фотографию и прочла последнее сообщение:       «Люблю тебя, мой Тай».       Что-то внутри оборвалось. Аддамс и не думала, что они и вправду — она искала подходящее слово — встречаются. Осознание отозвалось непонятной болью, которую Уэнсдей ещё не испытывала. Объяснить её происхождение не представлялось возможным. Она не знала, почему её так задело именно это — последнее сообщение. Почему она вообще думала о чужих отношениях? И какое ей дело до этих сопливых сообщений? Она заблокировала экран, попутно убрав звук на телефоне. Щемящее чувство внутри никуда не уходило, а лишь разрасталось. И только спасительный сон на время забрал у Уэнсдей все переживания.